Жанр: Сказка
Русские народные сказки
...а орла и повернул винтик. Поднял его орел и мигом вылетел
по воздуху из царской палаты. Кинулись все к окнам, смотрят, рты разинули,
а столяр над царским двором в воздухе разные круги делает. Влево повернет
винтик - орел книзу летит, вправо повернет - подымается. У царя
от удивления корона на затылок съехала, глядит он в окошко, оторваться
не может. А все кругом словно замерли. Такого мастерства никто не видывал.
Покружил столяр по воздуху и обратно в палату влетел. Поставил орла в
сторонку и к царю подходит:
- Ну как, царь-батюшка, доволен ли ты моим искусством?
- Слов не нахожу, так доволен, - царь отвечает. - Да как же ты этак
умудрился? Да как же ты ему этот винтик пристроил?
Начал столяр "царю объяснить, а в это время царица как ахнет, как
закричит:
- Куда ты? Куда? Ах, ловите, остановите!
Обернулись все на ее голос - и видят: пока царь столяра расспрашивал,
царевич молодой вскочил на орла, повернул винтик - и вылетел из окна на
двор.
- Вернись скорей! Куда ты? Убьешься! - кричат ему царь с царицей.
А царевич махнул рукой, да и полетел через забор серебряный, которым
дворец огорожен был. Повернул он винтик вправо - поднялся орел за облака
и скрылся из глаз.
Царица без памяти лежит, а царь на столяра гневается.
- Это, - говорит, - ты нарочно такую шутку придумал, чтобы нашего сына
единственного сгубить. Эй, стражники! Схватить его и бросить в темницу.
А если через две недели царевич не вернется, вздернуть столяра на
виселицу.
Схватили стражники столяра и кинули в темное подземелье.
А царевич на деревянном орле все дальше и дальше летит.
Любо царевичу. Просторно, вольно кругом. В ушах ветер свистит, кудри
развеваются, под ногами облака проносятся, и сам царевич - словно птица
крылатая. Куда хочет, туда в небе и поворачивает. К вечеру прилетел он в
неведомое царство, опустился на край города. Видит - стоит избушка маленькая.
Постучал царевич в дверь. Выглянула старушка.
- Пусти, бабушка, переночевать. Я тут чужой человек, никого не знаю,
остановиться не у кого.
- Отчего не пустить, сынок. Входи, места много. Я одна живу.
Развинтил царевич орла, связал в сверток, входит к старушке в избушку.
Стала старушка его ужином кормить, а царевич расспрашивает: что за
город, да кто в нем живет, да какие в городе диковинки.
Вот и говорит старушка:
- Есть у нас, сынок, одно чудо в государстве. Стоит посреди города
царский дворец, а подле дворца - высокая башня. Заперта та башня тридцатью
замками, и охраняют ее ворота тридцать сторожей. Никого в ту башню
не пускают. А живет там царская дочь. Как родилась она, так ее с нянькой
в той башне и заперли, чтобы никто не видел. Боятся царь с царицей, что
полюбит царевна кого-нибудь и придется ее замуж на чужую сторону отдавать.
А им с ней расставаться жалко: она у них единственная. Вот и живет
девушка в башне, словно в темнице.
- А что, и верно хороша царевна? - спрашивает царевич.
- Не знаю, сынок, сама не видала, а люди сказывали - такой красоты во
всем свете не сыщется. Захотелось царевичу в запретную башню пробраться.
Лег он спать, а сам все раздумывает, как бы ему царевну увидеть.
На другой день, как стемнело, сел он на своего деревянного орла,
взвился в облака и полетел к башне с той стороны, где окошко в тереме
было. Подлетел и стучит в стекло. Удивилась царевна. Видит - молодец
красоты неописанной.
- Кто ты, добрый молодец? - спрашивает.
- Отвори окно. Сейчас все тебе расскажу. Открыла девушка окно, влетел
деревянный орел в комнату. Слез с него царевич, поздоровался, рассказал
девушке, кто он таков и как попал сюда.
Сидят они, друг на друга глядят - наглядеться не могут.
Спрашивает царевич, согласна ли она его женой стать.
- Я-то согласна, - говорит царевна, - да боюсь, батюшка с матушкой не
отпустят.
А злая нянька, которая царевну сторожила, все выследила. Побежала она
во дворец и донесла, что так, мол, и так, к царевне кто-то прилетал, а
теперь этот молодец в доме старушки скрывается.
Прибежала тут стража, схватила царевича и потащила во дворец.
А там царь на троне сидит, гневается, дубинкой о пол стучит.
- Как ты, такой-сякой, разбойник, осмелился мой царский запрет нарушить?
Завтра казнить тебя прикажу!
Повели царевича в темницу, бросили одного и крепкими замками заперли.
Наутро весь народ на площадь согнали. Объявлено было, что казнить
станут дерзкого молодца, который в башню к царевне проник.
Вот уж и палач пришел, и виселицу поставили, и сам царь с царицей на
казнь глядеть приехали. Вывели царевича на площадь. А он обернулся к царю
и говорит:
- Ваше величество, разрешите мне последнюю просьбу высказать.
Нахмурился царь, а отказать нельзя.
- Ну, говори.
- Прикажите гонцу сбегать в дом, к старушке, где я жил, сверток мой
принести.
Не мог отказать царь, послал гонца. Принесли сверток.
А царевича в это время уже к виселице подвели, на лесенку поставили.
Подал ему гонец сверток. Развернул его царевич, вскочил на деревянного
орла - да и был таков. Взвился он над виселицей, над царем, над всей
толпой.
Ахнул царь:
- Лови его! Держи! Улетит!
А царевич направил орла к башне, полетел к знакомому окошку, царевну
подхватил и перед собой на орла посадил.
- Ну, - говорит, - теперь нам с тобой никакая погоня не страшна.
И помчал их орел в государство царевича. А там бедный столяр в подземелье
сидит, глаз с неба не сводит - не летит ли царевич обратно? Завтра
две недели кончаются, висеть столяру на веревке, коли царский сын не воротится.
И вдруг видит - летит по небу орел деревянный, а на нем царевич, да
не один, а с девушкой-красавицей. Опустился орел посреди царского двора.
Снял царевич с него невесту, к отцу с матерью повел. Рассказал им, где
он пропадал две недели. Те от радости тревогу свою ему простили, а столяра
из подземелья выпустили.
Великий пир царь устроил. Три месяца свадьбу праздновали.
МАРЬЯ-КРАСА - ДОЛГАЯ КОСА
В некотором царстве, в некотором государстве жили-были царь с царицей.
И была у них единственная дочь Марья-краса - долгая коса. Жили они
хорошо и счастливо.
Вдруг пришла на них страшная беда. Налетел на царство-государство
страшный Змей о девяти головах, о девяти хоботах, о девяти хвостах. С
ним два сына Змееныша. Старший о шести головах, младший о трех. Закричал
Змей такие слова:
- Слушайте, царь с царицей и весь народ! Все я царство огнем сожгу,
пеплом развею. Все леса повыдеру, все реки-озера повыплесну, все поля,
луга притопчу, всех людей погублю! А хотите живыми быть, кормите меня с
сыновьями по самую смерть. Чтобы каждый день к вечерней заре оставляли
на Буян-горе девушку молодую. Нам на съеденье, вам на спасенье. Что тут
делать?
Заплакал весь народ горько, да делать нечего. Стали с той поры каждый
день к вечеру брать по девушке молодой, вели ее на Буян-гору, к столетнему
дубу приковывали.
Налетали тут змеи, девушку пожирали, косточки в озеро бросали.
В ту пору, в то время был у бедной бабушки-задворенки на краю города
любимый внук Ваня.
Увидал раз Иван, как у синего моря на золотом песке Марья-краса -
долгая коса хороводы водила, и полюбил ее без памяти.
Вдруг весть пришла, что завтра царевне на съеденье к Змею идти.
Встал поутру Иван, говорит бабушке:
- Готовь мне, бабушка, льняную рубашку чистую, пойду я биться со Змеем
лютым - или живым не буду, или Марью-царевну освобожу.
Заплакала тут бабушка, приготовила ему льняную рубаху, побежала в
огород, принесла жгучей крапивы, стала из жгучей крапивы вторую рубаху
плесть. Плетет рубаху, сама от боли плачет.
- Вот, - говорит, - Ванечка, надень ты эту рубаху. Будет Змей тебя
кусать - языки обожжет.
- Хорошо, - говорит Иван. Вот на вечерней заре обрядился Иван. Взял
острую косу, железную палицу, надел льняную рубаху, сверху крапивную,
попрощался с бабушкой и пошел на гору Буян.
Стоит на горе Буян столетний дуб. У дуба Марьякраса - долгая коса золотой
цепью прикована. Увидела она Ивана - заплакала.
- Ты зачем пришел, добрый молодец? Мой черед смерть принимать, горячую
кровь проливать, а тебе за что пропадать? Прилетит сейчас Змей и тебя
сожрет.
- Не бойся, красна девица! Авось не сожрет - подавится.
Подошел Иван к царевне, ухватил золотую цепь богатырской рукой, разорвал,
как гнилую веревочку. Потом лег на песок, положил голову
Марье-красе на колени и говорит:
- Я посплю, царевна, недолгим сном, а ты на море смотри. Только туча
взойдет, ветер зашумит, море всколыхнется, тотчас разбуди меня!
Заснул Иван богатырским сном. А Марья-краса на море смотрит. Вдруг
туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхнулось, из синей волны
трехголовый у змей идет.
Разбудила Марья-царевна Ивана. Только тот на ноги вскочил, а Змей уже
тут как тут.
- Ты, Иван, зачем пожаловал? Богу молись, с белым светом простись да
полезай скорей сам в мою глотку, тебе же легче будет.
- Врешь, проклятый Змей! Не проглотишь! Подавишься.
Схватил Иван острую косу, размахнулся во все плечо и скосил у Змея
все три головы. Поднял серый камень, собрал три головы. Языки вырезал, в
сумку спрятал, головы под камень положил, туловище в море столкнул, сам
на песок упал, заснул богатырским сном. Стоит Марья-краса - долгая коса
ни жива ни мертва. Не знает - плакать или радоваться. Села на песок,
подняла голову Ивана, на колени себе положила, шелковым платком пот вытерла.
Вдруг видит: туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхнулось.
Лезет из синего моря Змей, на Буян-гору поднимается. Стала царевна Иванушку
будить. А Иван спит богатырским сном. Ухватила его царевна за волосы.
- Проснись! Проснись, Иванушка! Наша смерть идет!
Тут вскочил Иван на ноги. Увидал его шестиглавый Змей, заворчал, зафыркал.
- Жалко мне тебя, добрый молодец! Тебя есть - вкусу в тебе нет. Проглочу
тебя разве не разжевывая.
- Ничего, - говорит Иван, - авось подавишься!
Схватил Иван свою острую косу, размахнулся широко рукой, отрубил Змею
три головы. А три головы огнем палят, дымом дышат, глаза выжигают. Ухватила
Марья-краса свою долгую косу, стала золотой косой Змея по глазам
хлестать. Обернулся Змей в ее сторону. Подскочил тут Иван, отрубил Змею
оставшиеся три головы. Языки вырезал, головы под камень спрятал, туловище
в море столкнул. Сам упал на крутой берег, уткнулся в золотой песок и
заснул богатырским сном.
Подняла Марья-краса его голову, себе на колени положила, шелковым
платочком пот вытерла. Вдруг туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхнулось.
Выходит из моря старший Змей о девяти головах, о девяти хоботах, о
девяти хвостах. Каждый хвост в свою сторону бьет, каждый хобот своим напевом
поет, каждая голова зубами щелкает.
Испугалась Марья-краса пуще прежнего, стала Ивана будить.
- Вставай, вставай, Иванушка! Старший Змей идет, нас с тобой сожрет!
Спит Иван непробудным сном. Плачет над ним царевна, слезами обливается.
- Проснись, проснись, Иванушка! Русский человек смерть лежа не встречает,
перед нею на ногах стоит!
Тут проснулся Иван, встрепенулся Иван, схватился за косу острую.
Налетел тут на него девятиголовый Змей, закричал, зафыркал.
- И хорош ты, и пригож ты, добрый молодец! Да не быть тебе живому.
Съем я тебя, да и с косточками.
- Врешь, проклятая гадина! Подавишься. Начали они биться смертным боем.
Лес кругом на корню шатается, песок столбом поднимается, по синему
морю волны идут. Змей огнем пышет, дымом душит. Иван косой косит. Коса у
него в руках докрасна раскалилась. Семь голов Иван отрубил - две одолеть
не может. Ухватил его было Змей поперек, да выплюнул. Крапивная рубашка
язык обожгла.
Подбежала тут Марья-царевна, стала Змея по глазам косой хлестать.
Обернулся Змей в ее сторону, а тут Иван подскочил, две последние головы
Змею ссек. Языки вырезал, головы под камень спрятал, туловище в море
столкнул. Пала Марья-царевна Ивану в ноги.
- Спасибо тебе, Иванушка! Меня освободил, всю землю Русскую избавил.
Будешь ты моим суженым, батюшке помощником, моей матушке - любимым сынком.
Сняла она с руки золотой перстенек, Ивану на мизинный палец надела.
А Иванушка на ногах шатается, кровавый пот по лицу бежит. Упал Иван
на сырой песок, заснул богатырским сном, - видно, смертно намаялся. Села
Марья-царевна около него, сон оберегает, комаров-мух отгоняет.
Ехал мимо царский воевода на белом коне. Сам страшный, голова стручком,
руки-ноги граблями. Видит, Марья-царевна сидит, крепким сном Иван
спит, под камнем головы валяются. Ухватил он Марью-царевну за косу, посадил
ее на коня с собой рядом, завез в густой дремучий лес и давай нож
точить.
Спрашивает его Марья-царевна:
- Что ты, добрый человек, делать собираешься?
- Я нож точу, тебя убить хочу!
Заплакала царевна.
- Не режь меня, добрый человек! Я тебе ничего худого не сделала.
- Скажи отцу, что я тебя от смерти избавил, Русскую землю от гадов
освободил, посулись, что будешь ты мне верной женой, - тогда помилую.
Ничего не поделаешь, пришлось Марье-царевне согласие дать.
Повез ее воевода во дворец. Привез к царю, змеиные головы показал.
- Вот, - говорит, - кто тебя от беды избавил!
Обрадовался царь, обнял воеводу.
- Через три дня, - говорит, - честным пирком да за свадебку!
Марья-краса плачет, а слово сказать боится. Только через три дня к
вечеру проснулся Иван, видит - один он на Буян-горе, нет рядом Марьи-царевны,
нет под серым камнем змеиных голов. Пошел Иван в город, пришел к
бабушке. Обрадовалась бабушка. Пироги на стол тащит, жаркую баньку топит.
А Иван говорит:
- Пойди-ка, бабушка, в город, послушай, что люди говорят.
Сбегала бабушка в город, послушала, что люди говорят, воротилась назад,
рассказывает:
- Идет по народу молва, что будет сегодня у царя великий пир - честная
свадьба. Выдает царь Марьюцаревну за воеводу. А ты думал, Иванушка,
она за бедняка пойдет!
Иванушка в бане вымылся, чистую рубаху надел, стал молодец хорош-пригож
- лучше не надо! Вечером пошел во дворец. Там пир идет. Гости
пьют-едят, всякими играми забавляются.
Ходит воевода по горницам, хорохорится.
- Кто вас, хлопцы, от смерти спас? Вы мне теперь слова поперек не
молвите!
Марья-царевна сидит бела, как мел, глаза наплаканы.
Взял Иван золотой кубок, налил в него меду сладкого, опустил в него
золотое кольцо, позвал девку-чернавку и говорит:
- Поклонись Марье-царевне, пускай выпьет до самого дна за того, кто
ее от смерти спас. Поднесла чернавка кубок Марье-царевне. Выпила
Марья-краса до самого дна. Подкатился к ее губам золотой перстенек. Вынула
его Марья-царевна, обрадовалась.
- Батюшка, - говорит, - не тот меня от смерти избавил, кто рядом со
мной сидит, хорохорится, а тот меня спас, что меж гостями стоит, кому я
этот перстень дала, кого суженым назвала. Выйди сюда, Иванушка!
Вышел Иван на середину горницы. Марья-царевна к нему подошла. Гости
разахались, переглядываются. Вскочил воевода, ругается:
- Ах ты, этакой! Людей честных обманывать! Кто Змея убил, тот и головы
срубил, тот их и во дворец приволок.
А Иван ему в ответ:
- Если ты Змея убил, ему головы срубил, скажи, какой в головах
"изъян?
- Никакого изъяну в головах нет - они целехоньки. Я его не ранил, не
колол, с одного разу голову ссек.
Поднял головы змеиные Иван, пасти раскрыл.
- Вот, - говорит, - какой в головах изъян! Языков-то в них нет! Они у
меня в сумочке.
Тут Марья-царевна подошла и говорит:
- А вот мой платочек шелковый. На нем кровь и пот Иванушки.
Тут царь разгневался, приказал воеводу плетьми прогнать, а Ивана обвенчал
с Марьей-красой - долгой косой тем же вечером.
Тут и сказке конец, а кто слушал - молодец.
БЕЗНОГИЙ И СЛЕПОЙ БОГАТЫРИ
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь с царицею;
у них был сын Иванцаревич, а смотреть-глядеть за царевичем приставлен
был Катома-дядька, дубовая шапка. Царь с царицею достигли древних лет,
заболели и не чают уж выздороветь; призывают Ивана-царевича и наказывают:
- Когда мы помрем, ты во всем слушайся и почитай Катому-дядьку, дубовую
шапку; станешь слушаться - счастлив будешь, а захочешь быть ослушником
- пропадешь как муха.
На другой день царь с царицею померли; Иван-царевич похоронил родителей
и стал жить по их наказу: что ни делает, обо всем с дядькой совет
держит. Долго ли, коротко ли - дошел царевич до совершенных лет и надумал
жениться; приходит к дядьке и говорит ему:
- Катома-дядька, дубовая шапка! Скучно мне одному, хочу ожениться.
- Что же, царевич! За чем дело стало? Лета твои таковы, что пора и о
невесте думать; поди в большую палату - там всех царевен, всех королевен
портреты собраны, погляди да выбери: какая понравится, за ту и сватайся.
Иван-царевич пошел в большую палату, начал пересматривать портреты, и
пришлась ему по мысли королевна Анна Прекрасная - такая красавица, какой
во всем свете другой нет! На ее портрете подписано: коли кто задаст ей
загадку, а королевна не отгадает, за того пойдет она замуж; а чью загадку
отгадает, с того голова долой. Иван-царевич прочитал эту подпись,
раскручинился и идет к своему дядьке.
- Был я, - говорит, - в большой палате, высмотрел себе невесту Анну
Прекрасную; только не ведаю, можно ли ее высватать?
- Да, царевич! Трудно ее достать; коли один поедешь - ни за что не
высватаешь, а возьмешь меня с собой да будешь делать, как я скажу, - может,
дело и уладится.
Иван-царевич просит Катому-дядьку, дубовую шапку ехать с ним вместе и
дает ему верное слово слушаться его и в горе и в радости.
Вот собрались они в путь-дорогу и поехали сватать Анну Прекрасную королевну.
Едут они год, и другой, и третий, и заехали за много земель.
Говорит Иван-царевич:
- Едем мы, дядя, столько времени, приближаемся к землям Анны Прекрасной
королевны, а не знаем, какую загадку загадывать.
- Еще успеем выдумать!
Едут дальше; Катома-дядька, дубовая шапка глянул на дорогу - на дороге
лежит кошелек с деньгами; сейчас его поднял, высыпал оттуда все
деньги в свой кошелек и говорит:
- Вот тебе и загадка, Иван-царевич! Как приедешь к королевне, загадай
ей такими словами: ехали-де мы путем-дорогою, увидали: на дороге добро
лежит, мы добро добром взяли да в свое добро положили! Эту загадку ей в
жизнь не разгадать; а всякую другую сейчас узнает - только взглянет в
свою волшебную книгу; а как узнает, то и велит отрубить тебе голову. Вот
наконец приехал Иван-царевич с дядькою к высокому дворцу, где проживала
прекрасная королевна; в ту пору-времечко была она на балконе, увидала
приезжих и послала узнать: откуда они и зачем прибыли? Отвечает Иван-царевич:
- Приехал я из такого-то царства, хочу сватать за себя Анну Прекрасную
королевну.
Доложили о том королевне; она приказала, чтобы царевич во дворец шел
да при всех ее думных князьях и боярах загадку загадывал.
- У меня, - молвила, - такой завет положен: если не отгадаю чьей загадки,
за того мне идти замуж, а чью отгадаю - того злой смерти предать!
- Слушай, прекрасная королевна, мою загадку, - говорит Иван-царевич,
- ехали мы путем-дорогою, увидали - на дороге добро лежит, мы добро добром
взяли да в добро положили.
Анна Прекрасная королевна берет свою волшебную книгу, начала ее пересматривать
да отгадки разыскивать; всю книгу перебрала, а толку не добилась.
Тут думные князья и бояре присудили королевне выходить замуж за
Ивана-царевича; хоть она и не рада, а делать нечего - стала готовиться к
свадьбе. Думает сама с собой королевна: как бы время протянуть да жениха
отбыть? И вздумала - утрудить его великими службами. Призывает она Ивана-царевича
и говорит ему:
- Милый мой Иван-царевич, муж нареченный!
Надо нам к свадьбе изготовиться: сослужи-ка мне службу невеликую: в
моем королевстве на таком-то месте стоит большой чугунный столб; перетащи
его в дворцовую кухню и сруби в мелкие поленья - повару на дрова.
- Помилуй, королевна! Нешто я приехал сюда дрова рубить? Мое ли это
дело! На то у меня слуга есть: Катома-дядька, дубовая шапка. Сейчас призывает
царевич дядьку и приказывает ему притащить на кухню чугунный
столб и срубить его в мелкие поленья повару на дрова. Катома-дядька пошел
на сказанное место, схватил столб в охапку, принес в дворцовую кухню
и разбил на мелкие части; четыре чугунных полена взял себе в карман -
"для переду годится!"
На другой день говорит королевна Ивану-царевичу:
- Милый мой царевич, нареченный муж! Завтра нам к венцу ехать: я поеду
к коляске, а ты верхом на богатырском жеребце; надобно тебе загодя
объездить того коня.
- Стану я сам объезжать коня! На то у меня слуга есть.
Призывает Иван-царевич Катому-дядьку, дубовую шапку.
- Ступай, - говорит, - на конюшню, вели конюхам вывести богатырского
жеребца, сядь на него и объезди; завтра я на нем к венцу поеду.
Катома-дядька смекнул хитрости королевны, не стал долго разговаривать,
пошел на конюшню и велел конюхам вывести богатырского жеребца.
Собралось двенадцать конюхов; отперли двенадцать замков, отворили двенадцать
дверей и вывели волшебного коня на двенадцати железных цепях.
Катома-дядька, дубовая шапка подошел к нему; только успел сесть - волшебный
конь от земли отделяется, выше лесу подымается, что повыше лесу
стоячего, пониже облака ходячего. Катома крепко сидит, одной рукой за
гриву держится, а другой вынимает из кармана чугунное полено и начинает
этим поленом промежду ушей коня осаживать. Избил одно полено, взялся за
другое, два избил, взялся за третье, три избил, пошло в ход четвертое. И
так донял он богатырского жеребца, что не выдержал конь, возговорил человеческим
голосом:
- Батюшка Катома! Отпусти хоть живого на белый свет. Что хочешь, то и
приказывай: все будет по-твоему!
- Слушай, собачье мясо! - отвечает ему Катомадядька, дубовая шапка. -
Завтра поедет на тебе к венцу Иван-царевич. Смотри же: как выведут тебя
конюхи на широкий двор да подойдет к тебе царевич и наложит свою руку -
ты стой смирно, ухом не пошевели; а как сядет он верхом - ты по самые
щетки в землю подайся да иди под ним тяжелым шагом, словно у тебя на
спине непомерная тягота накладена.
Богатырский конь выслушал приказ и опустился еле жив на землю. Катома
ухватил его за хвост и бросил возле конюшни:
- Эй, кучера и конюхи! Уберите в стойло это собачье мясо.
Дождались другого дня; подошло время к венцу ехать, королевне коляску
подали, а Ивану-царевичу богатырского жеребца подвели. Со всех сторон
народ сбежался - видимо-невидимо! Вышли из палат белокаменных жених с
невестою; королевна села в коляску и дожидается: что-то будет с Иваном-царевичем?
Волшебный конь разнесет его кудри по ветру, размечет его
кости по чисту полю. Подходит Иван-царевич к жеребцу, накладывает руку
на спину, ногу в стремено - жеребец стоит словно вкопанный, ухом не шевельнет!
Сел царевич верхом - волшебный конь по щетки в землю ушел; сняли
с него двенадцать цепей - стал конь выступать ровным тяжелым шагом, а
с самого пот градом так и катится.
- Экий богатырь! Экая сила непомерная! - говорит народ, глядя на царевича.
Перевенчали жениха с невестою; стали они выходить из церкви, взяли
друг дружку за руки. Вздумалось королевне еще раз попытать силу Ивана-царевича,
сжала ему руку так сильно, что он не смог выдержать: кровь
в лицо кинулась, глаза под лоб ушли. "Так ты этакий-то богатырь, - думает
королевна, - славно же твой дядька меня опутал... только даром вам
это не пройдет!"
Живет Анна Прекрасная королевна с Иваном-царевичем как подобает жене
с богоданным мужем, всячески его словами улещает, а сама одно мыслит:
каким бы то способом извести Катому-дядьку, дубовую шапку; с царевичем
без дядьки нетрудно управиться! Сколько ни вымышляла она всяких наговоров,
Иванцаревич не поддавался на ее речи, все сожалел своего дядьку.
Через год времени говорит он своей жене:
- Любезная моя супружница, прекрасная королевна! Желается мне ехать
вместе с тобой в свое государство.
- Пожалуй, поедем; мне самой давно хочется увидать твое государство.
Вот собрались и поехали; дядьку Катому за кучера посадили. Ехали-ехали;
Иван-царевич заснул дорогою. Вдруг Анна Прекрасная королевна стала
его будить да жалобу приносить:
- Послушай, царевич, ты все спишь - ничего не слышишь! А твой дядька
совсем меня не слушает, нарочно правит лошадей на кочки да рытвины -
словно извести нас собирается; стала я ему добром говорить, а он надо
мной насмехается. Жить не хочу, коли его не накажешь!
Иван-царевич крепко спросонок рассердился на своего дядьку и отдал
его на всю волю королевнину:
- Делай с ним, что сама знаешь!
Королевна приказала отрубить его ноги.
Катома дался ей на поругание. "Пусть, - думает, - пострадаю; да и царевич
узнает - каково горе мыкать!"
Отрубили Катоме-дядьке обе ноги. Глянула королевна кругом и увидала:
стоит в стороне высокий пень; позвала слуг и приказала посадить его на
этот пень, а Ивана-царевича привязала на веревке к коляске, повернула
назад и поехала в свое королевство. Катомадядька, дубовая шапка на пне
сидит, горькими слезами плачет.
- Прощай, - говорит, - Иван-царевич! Вспомнишь и меня.
А Иван-царевич вприпрыжку за коляскою бежит; сам знает, что маху дал,
да воротить нельзя. Приехала королевна Анна Прекрасная в свое государство
и заставила Ивана-царевича коров пасти. Каждый день поутру ходит
он со стадом в чистое поле, а вечером назад на королевский двор гонит; в
то время королевна на балконе сидит и поверяет: все ли счетом коровы?
Пересчитает и велит их царевичу в сарай загонять да последнюю корову под
хвост целовать; эта корова так уж и знает - дойдет до ворот, остановится
и хвост подымет...
Катома-дядька сидит на пне день, и другой, и третий не пивши, не евши;
слезть никак не может, приходится помирать голодною смертию.
Невдалеке от этого места был густой лес; в том лесу проживал слепой
сильномо
...Поділитися у соцмережах
