Жанр: Сказка
Русские народные сказки
...- все
слушала. Только взошло красное солнышко, закричала Елена Премудрая громким
голосом:
- Няньки, мамки, бегите скорее в сад; изловите мне птичку-малиновку!
Няньки и мамки бросились в сад, стали ловить певчую пташку... Да куда
им, старухам! Малиновка с кустика на кустик перепархивает, далеко не летит
и в ручки не дается.
Не стерпела королевна, выбежала в зеленый сад, хочет сама ловить
птичку-малиновку; подходит к кустику - птичка с ветки не трогается, сидит
спустя крылышки, словно ее дожидается.
Обрадовалась королевна, взяла птичку в руки, принесла во дворец, посадила
в золотую клетку и повесила в своей спальне.
День прошел, солнце закатилось, Елена Премудрая слетала на зеленый
луг, воротилась, начала снимать уборы, разделась и легла в постель. Как
только уснула королевна, птичка-малиновка обернулась мухою, вылетела из
золотой клетки, ударилась об пол и сделалась добрым молодцем.
Подошел добрый молодец к королевниной кроватке, смотрел, смотрел на
красавицу, не выдержал и поцеловал ее в уста сахарные. Видит - королевна
просыпается, обернулся поскорей мухою, влетел в клетку и стал птичкой-малиновкой.
Елена Премудрая раскрыла глаза, глянула кругом - нет никого.
"Видно, - думает, - мне во сне это пригрезилось!" Повернулась на
другой бок и опять заснула. А солдату крепко не терпится; попробовал в
другой и в третий раз - чутко спит королевна, после всякого поцелуя пробуждается.
На третий раз встала она с постели и говорит:
- Тут что-нибудь да недаром: дай-ка посмотрю в волшебную книгу.
Посмотрела в свою волшебную книгу и тотчас узнала, что сидит в золотой
клетке не простая птичка-малиновка, а молодой солдат.
- Ах ты! - закричала Елена Премудрая. - Выходи-ка из клетки. За твою
неправду ты мне жизнью ответишь.
Нечего делать - вылетела птичка-малиновка из золотой клетки, ударилась
об пол и обернулась добрым молодцем.
- Нет тебе прощенья! - сказала Елена Премудрая и крикнула палача рубить
солдату голову. Откуда ни взялся - стал перед ней великан с топором
и с плахою, повалил солдата наземь, прижал его буйную голову к плахе и
поднял топор. Вот махнет королевна платком, и покатится молодецкая голова...
- Смилуйся, прекрасная королевна, - сказал солдат со слезами, - позволь
напоследях песню спеть.
- Пой, да скорей!
Солдат затянул песню, такую грустную, такую жалобную, что Елена Премудрая
сама расплакалась; жалко ей стало доброго молодца, говорит она
солдату:
- Даю тебе сроку десять часов; если ты сумеешь в это время так хитро
спрятаться, что я тебя не найду, то выйду за тебя замуж; а не сумеешь
этого дела сделать, велю рубить тебе голову.
Вышел солдат из дворца, забрел в дремучий лес, сел под кустик, задумался-закручинился.
- Ах, дух нечистый! Все из-за тебя пропадаю. В ту ж минуту явился к
нему черт:
- Что тебе, служивый, надобно?
- Эх, - говорит, - смерть моя приходит! Куда я от Елены Премудрой
спрячусь?
Черт ударился о сырую землю и обернулся сизокрылым орлом:
- Садись, служивый, ко мне на спину, я тебя занесу в поднебесье.
Солдат сел на орла; орел взвился кверху и залетел за облака-тучи черные.
Прошло пять часов. Елена Премудрая взяла волшебную книгу, посмотрела
- и все словно на ладони увидела; возгласила она громким голосом:
- Полно, орел, летать по поднебесью; опускайся на низ - от меня ведь
не укроешься.
Орел опустился наземь. Солдат пуще прежнего закручинился:
- Что теперь делать? Куда спрятаться?
- Постой, - говорит черт, - я тебе помогу. Подскочил к солдату, ударил
его по щеке и оборотил булавкою, а сам сделался мышкою, схватил булавку
в зубы, прокрался во дворец, нашел волшебную книгу и воткнул в нее
булавку.
Прошли последние пять часов. Елена Премудрая развернула свою волшебную
книгу, смотрела, смотрела - книга ничего не показывает; крепко рассердилась
королевна и швырнула ее в печь.
Булавка выпала из книги, ударилась об пол и обернулась добрым молодцем.
Елена Премудрая взяла его за руку.
- Я, - говорит, - хитра, а ты и меня хитрей!
Не стали они долго раздумывать, перевенчались и зажили себе припеваючи.
ЧИВЫ, ЧИВЫ, ЧИВЫЧОК...
Жил-был старик со старухой. Жили они бедно и дошли до того - не стало
у них ни дров, ни лучины.
Старуха посылает старика:
- Поезжай в лес, наруби дров.
Старик собрался. Приехал в лес, выбрал дерево - и тяп-тяп по нему топором.
Вдруг из дерева выскакивает птичка и спрашивает:
- Чивы, чивы, чивычок, чего надо, старичок?
- Да вот старухе надобно дров да лучины.
- Поди домой, у тебя много и дров и лучины. Послушался старик - не
стал рубить дерево. Приезжает домой - у него полон двор и дров и лучины.
Рассказал он старухе про птичку, а старуха ему говорит:
- У нас изба-то худа - поди-ка, старик, опять в лес, не поправит ли
птичка нашу избу.
Старик послушался. Приезжает в лес, нашел это дерево, взял топор и
давай рубить.
Опять выскакивает птичка:
- Чивы, чивы, чивычок, чего надо, старичок?
- Да вот, птичка, у меня больно изба-то плоха, не поправишь ли ты?
- Иди домой, у тебя изба новая, всего вдоволь. Воротился старик домой
и не узнает: стоит на его дворе изба новая, словно чаша полная, хлеба -
вдоволь, а коров, лошадей, овец и не пересчитаешь. Пожили они некоторое
время, приелось старухе богатое житье, говорит она старику:
- У нас всего довольно, да мы крестьяне, нас никто не уважает. - Поди-ка,
старик, попроси птичку - не сделает ли она тебя чиновником, а меня
чиновницей. Старик взял топор. Приезжает в лес, нашел это дерево и
начинает рубить. Выскакивает птичка:
- Чивы, чивы, чивычок, чего надо, старичок?
- Да вот, родима птичка, нельзя ли меня сделать чиновником, а мою
старуху - чиновницей?
- Иди домой, будешь ты чиновником, а старуха твоя - чиновницей.
Воротился он домой. Едет по деревне - все шапки снимают, все его боятся.
Двор полон слуг, старуха его разодета, как барыня.
Пожили они небольшое время, захотелось старухе большего.
- Велико ли дело - чиновник! Царь захочет - и тебя и меня под арест
посадит. Поди, старик, к птичке, попроси - не сделает ли тебя царем, а
меня - царицей.
Делать нечего. Старик опять взял топор, поехал в лес и начинает рубить
это дерево. Выскакивает птичка:
- Чивы, чивы, чивычок, чего надо старичок?
- Да вот чего, матушка родима птичка: не сделаешь ли ты меня царем, а
старуху мою - царицей?
- Ступай домой, будешь ты царем, а старуха твоя - царицей.
Приезжает он домой, а за ним уж послы приехали: царь-де помер, тебя
на его место выбрали. Немного пришлось старику со старухой поцарствовать
- показалось старухе мало быть царицей:
- Велико ли дело - царь! Бог захочет - смерть пошлет, и зароют в сырую
землю. Ступай, старик, к птичке да проси - не сделает ли она нас богами...
Взял старик топор, пошел к дереву и хочет рубить его под корень.
Выскакивает птичка:
- Чивы, чивы, чивычок, чего надо старичок?
- Сделай милость, птичка, сотвори меня Богом.
- Ладно, ступай домой - будешь ты быком, а старуха твоя - свиньей.
Старик тут же обратился быком. Приходит домой и видит - стала его
старуха свиньей.
ЦАРЬ-МЕДВЕДЬ
Жил себе царь с царицею, детей у них не было. Царь поехал раз на охоту
красного зверя да перелетных птиц стрелять. Сделалось жарко, захотелось
ему водицы испить, увидал в стороне колодец, подошел, нагнулся и
только хотел испить - царь-медведь и ухватил его за бороду.
- Пусти, - просится царь.
- Дай мне то, чего в доме не знаешь; тогда и пущу. "Что ж бы я в доме
не знал, - думает царь, - кажись, все знаю..."
- Я лучше, - говорит, - дам тебе стадо коров.
- Нет, не хочу и двух стад.
- Ну, возьми табун лошадей.
- Не надо и двух табунов; а дай то, чего в доме не знаешь.
Царь согласился, высвободил свою бороду и поехал домой. Входит во
дворец, а жена родила ему двойню: Ивана-царевича и Марью-царевну; вот
чего не знал он в доме. Всплеснул царь руками и горько заплакал.
- Чего ты так убиваешься? - спрашивает царица.
- Как мне не плакать? Я отдал своих деток родных царю-медведю.
- Каким случаем?
- Так и так, - сказывает царь.
- Да мы не отдадим их!
- О, никак нельзя! Он вконец разорит все царство, а их все-таки
возьмет.
Вот они думали-думали, как быть? Да и придумали: выкопали преглубокую
яму, убрали ее, разукрасили, словно палаты, навезли туда всяких запасов,
чтоб было что и пить и есть; после посадили в ту яму своих детей, а поверх
сделали потолок, закидали землею и заровняли гладко-нагладко.
В скором времени царь с царицею померли, а детки их растут да растут.
Пришел наконец за ними царьмедведь, смотрит туда-сюда: нет никого! Опустел
дворец. Ходил он, ходил, весь дом выходил и думает: "Кто же мне про
царских детей скажет, куда они девались?"
Глядь - долото в стену воткнуто.
- Долото, долото, - спрашивает царь-медведь, - скажи мне, где царские
дети?
- Вынеси меня на двор и брось наземь; где я воткнусь, там и рой.
Царь-медведь взял долото, вышел на двор и бросил его наземь; долото
закружилось, завертелось и прямо в то место воткнулось, где были спрятаны
Иван-царевич и Марья-царевна. Медведь разрыл землю лапами, разломал
потолок и говорит:
- А, Иван-царевич, а, Марья-царевна, вы вот где!.. Вздумали от меня
прятаться! Отец-то ваш с матерью меня обманули, так я вас за это съем.
- Ах, царь-медведь, не ешь нас, у нашего батюшки осталось много кур и
гусей и всякого добра; есть чем полакомиться.
- Ну, так и быть! Садитесь на меня; я вас к себе в услугу возьму.
Они сели, и царь-медведь принес их под такие крутые да высокие горы,
что под самое небо уходят; всюду здесь пусто, никто не живет.
- Мы есть-пить хотим, - говорят Иван-царевич и Марья-царевна.
- Я побегу, добуду вам и пить и есть, - отвечает медведь, - а вы пока
тут побудьте да отдохните. Побежал медведь за едой, а царевич с царевною
стоят и слезно плачут. Откуда не взялся ясный сокол, замахал крыльями и
вымолвил таково слово:
- Ах, Иван-царевич и Марья-царевна, какими судьбами вы здесь очутились?
Они рассказали.
- Зачем же взял вас медведь?
- На всякие послуги.
- Хотите, я вас унесу? Садитесь ко мне на крылышки.
Они сели; ясный сокол поднялся выше дерева стоячего, ниже облака ходячего
и полетел было в далекие страны. На ту пору царь-медведь прибежал,
усмотрел сокола в поднебесье, ударился головой в сырую землю и обжег
ему пламенем крылья. Опалились у сокола крылья, опустил он царевича
и царевну наземь.
- А, - говорит медведь, - вы хотели от меня уйти; съем же вас за то и
с косточками!
- Не ешь, царь-медведь, мы будем тебе верно служить.
Медведь простил их и повез в свое царство: горы все выше да круче.
Прошло ни много, ни мало времени.
- Ах, - говорит Иван-царевич, - я есть хочу.
- И я! - говорит Марья-царевна. Царь-медведь побежал за едой, а им
строго наказал никуда не сходить с места. Сидят они на травке на муравке
да слезы ронят. Откуда не взялся орел, спустился из-за облака и спрашивает:
- Ах, Иван-царевич и Марья-царевна, какими судьбами очутились вы
здесь?
Они рассказали.
- Хотите, я вас унесу?
- Куда тебе! Ясный сокол брался унести, да не смог, и ты не сможешь!
- Сокол - птица малая; я взлечу повыше его; садитесь на мои крылышки.
Царевич с царевною сели; орел взмахнул крыльями и взвился еще выше.
Медведь прибежал, усмотрел орла в поднебесье, ударился головой о сыру
землю и опалил ему крылья. Спустил орел Ивана-царевича и Марью-царевну
наземь.
- А, вы опять вздумали уходить! - сказал медведь. - Вот я же вас
съем!
- Не ешь, пожалуйста, нас орел взманил! Мы будем служить тебе верой и
правдою.
Царь-медведь простил их в последний раз, накормил-напоил и повез
дальше...
Прошло ни много, ни мало времени.
- Ах, - говорит Иван-царевич, - я есть хочу.
- И я! - говорит Марья-царевна. Царь-медведь оставил их, а сам за
едой побежал. Сидят они на травке на муравке да плачут. Откуда не взялся
бычок, замотал головой и спрашивает:
- Иван-царевич, Марья-царевна! Вы какими судьбами здесь очутились?
Они рассказали.
- Хотите, я вас унесу?
- Куда тебе! Нас уносили птица-сокол да птицаорел, и то не смогли; ты
и подавно не сможешь! - а сами так и разливаются, едва во слезах слово
вымолвят.
- Птицы не унесли, а я унесу! Садитесь ко мне на спину.
Они сели, бычок побежал не больно прытко. Медведь усмотрел, что царевич
с царевною уходить стали, и бросился за ними в погоню.
- Ах, бычок, - кричат царские дети, - медведь гонится.
- Далеко ли?
- Нет, близко!
Только было медведь подскочил да хотел сцапать, бычок взрыл землю копытами
и залепил ему оба глаза. Побежал медведь на сине море глаза промывать,
а бычок все вперед да вперед! Царь-медведь умылся да опять в погоню.
- Ах, бычок! Медведь гонится.
- Далеко ли?
- Ох, близко!
Медведь подскочил, а бычок опять взрыл землю копытами и залепил ему
оба глаза. Пока медведь бегал глаза промывать, бычок все вперед да вперед!
И в третий раз залепил он глаза медведю; а после того дает Ивану-царевичу
гребешок да утиральник и говорит:
- Коли станет нагонять царь-медведь близко, в первый раз брось гребешок,
а в другой - махни утиральником.
Бычок бежит все дальше и дальше. Оглянулся Иван-царевич, а за ними
царь-медведь гонится: вот-вот схватит! Взял он гребешок и бросил позадь
себя - вдруг вырос, поднялся такой густой, дремучий лес, что ни птице не
пролететь, ни зверю не пролезть, ни пешему не пройти, ни конному не проехать.
Уж медведь грыз-грыз, насилу прогрыз себе узенькую дорожку, пробрался
сквозь дремучий лес и бросился догонять; а царские дети далеко-далеко!
Стал медведь нагонять их, Иван-царевич оглянулся и махнул позадь себя
утиральником - вдруг сделалось огненное озеро: такое широкое-широкое!
Волна из края в край бьет. Царь-медведь постоял, постоял на берегу и поворотил
домой; а бычок с Иваном-царевичем да с Марьей-царевной прибежал
на полянку.
На той на полянке стоял большой славный дом.
- Вот вам дом! - сказал бычок. - Живите - не тужите. А на дворе приготовьте
сейчас костер, зарежьте меня да на том костре и сожгите.
- Ах! - говорят царские дети. - Зачем тебя резать? Лучше живи с нами;
мы за тобой будем ухаживать, станем тебя кормить свежею травою, поить
ключевой водою.
- Нет, сожгите меня, а пепел посейте на трех грядках: на одной грядке
выскочит конь, на другой собачка, а на третьей вырастет яблонька; на том
коню езди ты, Иван-царевич, а с тою собачкой ходи на охоту. Так все и
сделалось. Вот как-то вздумал Иван-царевич поехать на охоту; попрощался
с сестрицею, сел на коня и поехал в лес; убил гуся, убил утку да поймал
живого волчонка и привез домой.
Видит царевич, что охота идет ему в руку, и опять поехал, настрелял
всякой птицы и поймал живого медвежонка.
В третий раз собрался Иван-царевич на охоту, а собачку позабыл с собой
взять.
Тем временем Марья-царевна пошла белье мыть. Идет она, а на другой
стороне огненного озера прилетел к берегу шестиглавый змей, перекинулся
красавцем, увидал царевну и так сладко говорит:
- Здравствуй, красная девица!
- Здравствуй, добрый молодец!
- Я слышал от старых людей, что в прежнее время этого озера не бывало;
если б через него да был перекинут высокий мост - я бы перешел на ту
сторону и женился на тебе.
- Постой! Мост сейчас будет, - отвечала ему Марья-царевна и бросила
утиральник: в ту ж минуту утиральник дугою раскинулся и повис через озеро
высоким, красивым мостом.
Змей перешел по мосту, перекинулся в прежний вид, собачку Ивана-царевича
запер на замок, а ключ в озеро забросил; после того схватил и унес
царевну. Приезжает Иван-царевич с охоты - сестры нет, собачка взаперти
воет; увидал мост через озеро и говорит:
- Верно, змей унес мою сестрицу!
Пошел разыскивать. Шел-шел, в чистом поле стоит хатка на курьих лапках,
На собачьих пятках.
- Хатка, хатка! Повернись к лесу задом, ко мне передом.
Хатка повернулась; Иван-царевич вошел, а в хатке лежит баба-яга костяная
нога из угла в угол, нос в потолок врос.
- Фу-фу! - говорит она. - Доселева русского духа не слыхать было, а
нынче русский дух воочию проявляется, в нос бросается! Почто пришел,
Иван-царевич?
- Да если б ты моему горю пособила!
- А какое твое горе?
Царевич рассказал ей.
- Ну, ступай же домой; у тебя на дворе есть яблонька, сломи с нее три
зеленых прутика, сплети вместе и там, где собачка заперта, ударь ими по
замку: замок тотчас разлетится на мелкие части. Тогда смело на змея иди,
не устоит супротив тебя.
Иван-царевич воротился домой, освободил собачку - выбежала она
злая-злая! Взял еще с собой волчонка да медвежонка и отправился на змея.
Звери бросились на него и разорвали в клочки. А Иван-царевич взял
Марью-царевну, и стали они жить-поживать, добра наживать.
ПРИТВОРНАЯ БОЛЕЗНЬ
Бывали-живали царь да царица; у царицы был один сын, Иван-царевич.
Вскоре царь умер, сыну своему царство оставил.
Царствовал Иван-царевич, тихо и благополучно и всеми подданными был
любим. Женился Иван, и вскоре родились у него два сына.
Иван-царевич ходил с своим воинством воевать в иные земли, в дальние
края, к Пану Плешевичу; ратьсилу его побил, а самого в плен взял и в
темницу заточил.
А был Пан Плешевич куда хорош и пригож! Увидала царица, мать Ивана-царевича,
полюбила и стала частенько навещать его в темнице.
Однажды говорит ей Пан Плешевич:
- Как бы нам сына твоего, Ивана-царевича, убить? Стал бы я с тобой
вместе царствовать!
Царица ему в ответ:
- Я бы очень рада была, если б ты убил его.
- Сам я убить его не могу, а слышал я, что есть в чистом поле чудище
о трех головах. Скажись царевичу больною и вели убить чудище о трех головах
да вынуть из чудища все три сердца; я бы съел их - и у меня бы силы
прибыло.
На другой день царица разболелась-расхворалась, позвала к себе царевича
и говорит ему таково слово:
- Чадо мое милое, Иван-царевич! Съезди в поле чистое, убей чудище о
трех головах, вынь из него три сердца и привези ко мне: скушаю - авось
поправлюсь!
Иван-царевич послушался, сел на коня и поехал. В чистом поле привязал
он своего доброго коня к старому дубу, сам сел под дерево и ждет...
Вдруг прилетело чудище великое, село на старый дуб - дуб зашумел и погнулся.
- Ха-ха-ха! Будет чем полакомиться: конь - на обед, молодец - на
ужин!
- Эх ты, поганое чудище! Не уловивши бела лебедя, да кушаешь! - сказал
Иван-царевич, натянул свой тугой лук и пустил калену стрелу; разом
сшиб чудищу все три головы, вынул три сердца, привез домой и отдал матери.
Царица приказала их сжарить; после взяла и понесла в темницу к Пану
Плешевичу.
Съел он, царица и спрашивает:
- Что - будет ли у тебя силы, как у моего сына?
- Нет, еще не будет! А слышал я, что есть в чистом поле чудище о шести
головах; пусть царевич с ним поборется. Одно что-нибудь: или чудище
его пожрет, или он привезет еще шесть сердец.
Царица побежала к Ивану-царевичу:
- Чадо мое милое! Мне немного полегчало; а слышала я, что есть в чистом
поле другое чудище, о шести головах; убей его и привези шесть сердец.
Иван-царевич сел на коня и поехал в чистое поле, привязал коня к
старому дубу, а сам сел под дерево. Прилетело чудище о шести головах -
весь дуб пошатнулся.
- Ха-ха-ха! Конь - на обед, молодец - на ужин!
- Нет, чудище поганое! Не уловивши бела лебедя, да кушаешь!
Натянул царевич свой тугой лук, пустил калену стрелу и сбил чудищу
три головы.
Бросилось на него чудище поганое, и бились они долгое время; Иван-царевич
осилил, срубил и остальные три головы, вынул из чудища шесть сердец,
привез и отдал матери.
Она того часу приказала их сжарить; после взяла и понесла в темницу к
Пану Плешевичу.
Пан Плешевич от радости на ноги вскочил, царице челом бил; съел шесть
сердец. Царица и спрашивает:
- Что - станет ли у тебя силы, как у моего сына?
- Нет, не станет! А слышал я, что есть в чистом поле чудище о девяти
головах: коли съем его еще сердца - тогда наверное будет у меня силы с
ним побороться!
Царица побежала к Ивану-царевичу:
- Чадо мое милое! Мне получше стало; а слышала я, что есть в чистом
поле чудище о девяти головах; убей его и привези девять сердец.
- Ах, матушка родная! Ведь я устал, пожалуй, мне не выстоять супротив
того чудища о девяти головах!
- Дитя мое! Прошу тебя - съезди, привези. Иван-царевич сел на коня и
поехал; в чистом поле привязал коня к старому дубу, сам сел под дерево и
заснул.
Вдруг прилетело чудище великое, село на старый дуб - дуб до земли пошатнулся.
- Ха-ха-ха! Конь - на обед, молодец - на ужин!
Царевич проснулся:
- Нет, чудище поганое! Не уловивши бела лебедя, да кушаешь!
Натянул свой лук, пустил калену стрелу и сразу сшиб шесть голов, а с
остальными долго-долго бился; срубил и те, вынул сердца, сел на коня и
поскакал домой.
Мать встречает его:
- Что, Иван-царевич, привез ли девять сердец?
- Привез, матушка! Хоть с великим трудом, а достал.
- Ну, дитя мое, теперь отдохни!
Взяла от сына сердца, приказала сжарить и отнесла в темницу к Пану
Плешевичу.
Пан Плешевич съел, царица и спрашивает:
- Что - станет ли теперь силы, как у моего сына?
- Станет-то станет, да все опасно; а слышал я, что когда богатырь в
баню сходит, то много у него силы убудет; пошли-ка наперед сына в баню.
Царица побежала к Ивану-царевичу:
- Чадо мое милое! Надо тебе в баню сходить, с белого тела пот омыть.
Иван-царевич пошел в баню; только что омылся - а Пан Плешевич тут как
тут, размахнулся острым мечом и срубил ему голову.
Узнала о том царица - от радости запрыгала, стала с Паном Плешевичем
в любви поживать да всем царством заправлять.
Осиротели двое малых сыновей Ивана-царевича. Вот они бегали, играли,
у бабушки-задворенки оконницу изломали.
- Ах вы, такие-сякие! - обругала их бабушка-задворенка. - Зачем оконницу
изломали?
Прибежали они к своей матери, стали ее спрашивать: почему-де так неласково
обошлась с нами? Говорит мать:
- Был бы у вас батюшка, заступился, да убил его Пан Плешевич, и схоронили
его во сырой земле.
- Матушка! Дай нам мешочек сухариков, мы пойдем оживим нашего батюшку.
- Нет, дитятки, не оживить его вам.
- Благослови, матушка, мы пойдем.
- Ну, ступайте... Того часу дети Ивана-царевича срядились и пошли в
дорогу.
Долго ли, коротко ли шли они - скоро сказка сказывается, не скоро дело
делается, - попался навстречу им седой старичок:
- Куда вы, царевичи, путь держите?
- Идем к батюшке на могилу: хотим его оживить.
- Ох, царевичи, вам самим его не оживить. Хотите, я помогу?
- Помоги, дедушка!
- Нате, вот вам корешок; отройте Ивана-царевича, этим корешком его
вытрите.
Они взяли корешок, нашли могилу Ивана-царевича, разрыли, вынули его,
тем корешком вытерли. Иван-царевич встал:
- Здравствуйте, дети мои милые! Как я долго спал!
Воротился домой, а у Пана Плешевича пир идет. Как увидал он Ивана-царевича,
так со страху и задрожал.
Иван-царевич предал его лютой смерти. Схоронили Пана Плешевича и отправились
поминки творить; и я тут был - поминал, кутью большой ложкой
хлебал, по бороде текло - в рот не попало!
ГОРЕ
В одной деревушке жили два мужика, два родные брата: один был бедный,
другой богатый. Богач переехал на житье в город, выстроил себе большой
дом и записался в купцы; а у бедного иной раз нет ни куска хлеба, а ребятишки
- мал мала меньше - плачут да есть просят. С утра до вечера
бьется мужик как рыба об лед, а все ничего нет. Говорит он однова своей
жене:
- Дай-ка пойду в город, попрошу у брата: не поможет ли чем?
Пришел к богатому:
- Ах, братец родимый! Помоги сколько-нибудь моему горю; жена и дети
без хлеба сидят, по целым дням голодают.
- Проработай у меня эту неделю, тогда и помогу!
Что делать? Принялся бедный за работу: и двор чистит, и лошадей холит,
и воду возит, и дрова рубит. Через неделю дает ему богатый одну
ковригу хлеба:
- Вот тебе за труды!
- И за то спасибо! - сказал бедный, поклонился и хотел было домой идти.
- Постой! Приходи-ка завтра ко мне в гости и жену приводи: ведь завтра
мои именины.
- Эх, братец, куда мне? Сам знаешь: к тебе придут купцы в сапогах да
в шубах, а я в лаптях хожу да в худеньком сером кафтанишке.
- Ничего, приходи! И тебе будет место.
- Хорошо, братец, приду.
Воротился бедный домой, отдал жене ковригу и говорит:
- Слушай, жена! Назавтра нас с тобой в гости звали.
- Как в гости? Кто звал?
- Брат: он завтра именинник.
- Ну что ж, пойдем.
Наутро встали и пошли в город, пришли к богатому, поздравили его и
уселись на лавку. За столом уж много именитых гостей сидело; всех их
угощает хозяин на славу, а про бедного брата и его жену и думать забыл -
ничего им не дает; они сидят да только посматривают, как другие пьют да
едят.
Кончился обед; стали гости из-за стола вылазить да хозяина с хозяюшкой
благодарить, и бедный тоже - поднялся с лавки и кланяется брату в
пояс. Гости поехали домой пьяные, веселые, шумят, песни поют. А бедный
идет назад с пустым брюхом.
- Дай-ка, - говорит жене, - и мы запоем песню!
- Эх ты, дурак! Люди поют оттого, что сладко поели да много выпили; а
ты с чего петь вздумал?
- Ну, все-таки у брата на именинах был; без песен мне стыдно идти.
Как я запою, так всякий подумает, что и меня угостили...
- Ну пой, коли хочешь, а я не стану!
Мужик запел песню, и послышалось ему два голоса; он перестал и спрашивает
жену:
- Это ты мне подсобляла петь тоненьким голоском?
- Что с тобой? Я вовсе и не думала.
- Так кто же?
- Не знаю! - сказала баба. - А ну запой, я послушаю.
Он опять запел: поет-то один, а слышно два голоса; остановился и
спрашивает:
- Это ты. Горе, мне петь пособляешь?
Горе отозвалось:
- Да, хозяин! Это я пособляю.
- Ну, Горе, пойдем с нами вместе.
- Пойдем, хозяин! Я теперь от тебя не отстану. Пришел мужик домой, а
Горе зовет его в кабак. Тот говорит:
- У меня денег нет!
- Ох ты, мужичок! Да на что тебе деньг
...Закладка в соц.сетях
