Жанр: Сказка
Русские народные сказки
...царевич, - если б рак его вытащил!
А рак уж ползет, яйцо тащит. Взяли они яйцо, приехали к Кощею Бессмертному,
ударили его тем яйцом в лоб - он тотчас растянулся и умер.
Брал Иван-царевич Василису Кирбитьевну, и поехали в дорогу.
Ехали, ехали, настигла их темная ночь; раскинули шатер, Василиса Кирбитьевна
спать легла. Говорит Булат-молодец:
- Ложись и ты, царевич, а я буду на часах стоять. В глухую полночь
прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло, и сделалось двенадцать
девиц:
- Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата Кощея
Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну, не будет и
вам добра: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести свою собачку
любимую; она вырвется у псаря и разорвет царевича на мелкие части. А кто
это слышит да ему скажет, тот по колена будет каменный!
Поутру Булат-молодец разбудил царевича и Василису Кирбитьевну, собрались
и поехали в путь-дорогу. Настигла их вторая ночь; раскинули шатер в
чистом поле. Опять говорит Булат-молодец:
- Ложись спать, Иван-царевич, а я буду караулить.
В глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло,
и стало двенадцать девиц:
- Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата Кощея
Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну, не будет и
вам добра: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести своего любимого
коня, на котором сызмала привык кататься; конь вырвется у конюха и убьет
царевича до смерти. А кто это слышит да ему скажет, тот будет по пояс
каменный!
Настало утро, опять поехали. Настигла их третья ночь; разбили шатер и
остановились ночевать в чистом поле. Говорит Булат-молодец:
- Ложись спать, Иван-царевич, а я караулить буду.
Опять в глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло
в крыло, и стало двенадцать девиц:
- Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата Кощея
Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну, да и вам добра
не нажить: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести свою любимую
корову, от которой сызмала молочком питался; она вырвется у скотника и
поднимет царевича на рога. А кто нас видит и слышит да ему скажет, тот
весь будет каменный!
Сказали, обернулись голубицами и улетели. Поутру проснулся Иван-царевич
с Василисой Кирбитьевной и отправились в дорогу.
Приехал царевич домой, женился на Василисе Кирбитьевне и спустя день
или два говорит ей:
- Хочешь, я покажу тебе мою любимую собачку? Когда я был маленький,
все с ней забавлялся.
Булат-молодец взял свою саблю, наточил остро-остро и стал у крыльца.
Вот ведут собачку; она вырвалась у псаря, прямо на крыльцо бежит, а
Булат-молодец махнул саблею и разрубил ее пополам.
Иван-царевич на него разгневался, да за старую службу промолчал - ничего
не сказал.
На другой день приказал он вывесть своего любимого коня; конь перервал
аркан, вырвался у конюха и скачет прямо на царевича. Булат-молодец
отрубил коню голову.
Иван-царевич еще пуще разгневался, но Василиса Кирбитьевна сказала:
- Если б не он, - говорит, - ты б меня никогда не достал!
На третий день велел Иван-царевич вывесть свою любимую корову; она
вырвалась у скотника и бежит прямо на царевича. Булат-молодец отрубил и
ей голову.
Тут Иван-царевич так озлобился, что никого и слушать не стал; приказал
позвать палача и немедленно казнить Булата-молодца.
- Ах, Иван-царевич! Коли ты хочешь меня палачом казнить, так лучше я
сам умру. Позволь только три речи сказать...
Рассказал Булат-молодец про первую ночь, как в чистом поле прилетали
двенадцать голубиц и что ему говорили - и тотчас окаменел по колена;
рассказал про другую ночь - и окаменел по пояс. Тут Иван-царевич начал
его упрашивать, чтоб до конца не договаривал. Отвечает Булат-молодец:
- Теперь все равно - наполовину окаменел, так не стоит жить!
Рассказал про третью ночь и оборотился весь в камень.
Иван-царевич поставил его в особой палате и каждый день стал ходить
туда с Василисой Кирбитьевной да горько плакаться.
Много прошло годов; раз как-то плачет Иван-царевич над каменным Булатом-молодцом
и слышит - из камня голос раздается:
- Что ты плачешь? Мне и так тяжело!
- Как мне не плакать? Ведь я тебя загубил. И тут пала горючая слеза
Ивана-царевича на каменного Булата-молодца. Ожил он. Иван-царевич с Василисой
Кирбитьевной обрадовались и на радостях задали пир на весь мир.
МАРЬЯ МОРЕВНА
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич. У
него было три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья
Анна-царевна.
Отец и мать у них померли. Умирая, они сыну наказывали:
- Кто первый за сестер станет свататься, за того и отдавай - при себе
не держи долго.
Царевич похоронил родителей и с горя пошел с сестрами во зеленый сад
погулять.
Вдруг находит на небо туча черная, встает гроза страшная.
- Пойдемте, сестрицы, домой, - говорит Иван-царевич.
Только пришли во дворец - как грянул гром, раздвоился потолок, и влетел
к ним в горницу ясен сокол. Ударился сокол об пол, сделался добрым
молодцем и говорит:
- Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я ходил гостем, а теперь пришел
сватом: хочу у тебя сестрицу Марью-царевну посватать.
- Коли люб ты сестрице, я ее не держу - пусть идет.
Марья-царевна согласилась. Сокол женился и унес ее в свое царство.
Дни идут за днями, часы бегут за часами - целого года как не бывало.
Пошел Иван-царевич с двумя сестрами во зеленый сад погулять. Опять встает
туча с вихрем, с молнией.
- Пойдемте, сестрицы, домой, - говорит царевич. Только пришли во дворец
- как ударил гром, распалась крыша, раздвоился потолок, и влетел
орел. Ударился орел об пол и сделался добрым молодцем.
- Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я гостем ездил, а теперь пришел
сватом.
И посватал Ольгу-царевну. Отвечает Иван-царевич:
- Если люб ты Ольге-царевне, то пусть за тебя идет, я с нее воли не
снимаю.
Ольга-царевна согласилась и вышла за орла замуж. Орел подхватил ее и
унес в свое царство. Прошел еще один год. Говорит Иван-царевич своей
младшей сестрице:
- Пойдем, во зеленом саду погуляем. Погуляли немножко. Опять встает
туча с вихрем, с молнией.
- Вернемся, сестрица, домой!
Вернулись домой, не успели сесть - как ударил гром, раздвоился потолок,
и влетел ворон. Ударился ворон об пол и сделался добрым молодцем.
Прежние были хороши собой, а этот еще лучше.
- Ну, Иван-царевич, прежде я гостем ходил, а теперь пришел сватом:
отдай за меня Анну-царевну.
- Я с сестрицы воли не снимаю. Коли ты полюбился ей, пусть идет за
тебя.
Вышла за ворона Анна-царевна, и унес он ее в свое государство. Остался
Иван-царевич один. Целый год жил без сестер, и сделалось ему скучно.
- Пойду, - говорит, - искать сестриц. Собрался в дорогу, шел, шел и
видит: лежит в поле рать-сила побитая. Спрашивает Иван-царевич:
- Коли есть тут жив человек, отзовись: кто побил это войско великое?
Отозвался ему жив человек:
- Все это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна.
Пустился Иван-царевич дальше, наезжал на шатры белые, выходила к нему
навстречу Марья Моревна, прекрасная королевна:
- Здравствуй, царевич. Куда тебя Бог несет - по воле аль по неволе?
Отвечает ей Иван-царевич:
- Добрые молодцы по неволе не ездят.
- Ну, коли дело не к спеху, погости у меня в шатрах.
Иван-царевич тому и рад: две ночи в шатрах ночевал. Полюбился Марье
Моревне и женился на ней. Марья Моревна, прекрасная королевна, взяла его
с собой в свое государство. Пожили они вместе столькото времени, и вздумалось
королевне на войну собираться. Покидает она на Ивана-царевича все
хозяйство и приказывает:
- Везде ходи, за всем присматривай, только в этот чулан не заглядывай.
Он не вытерпел: как только Марья Моревна уехала, тотчас бросился в
чулан, отворил дверь, глянул - а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати
цепях прикован.
Просит Кощей у Ивана-царевича:
- Сжалься надо мной, дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не
ел, не пил - совсем в горле пересохло.
Царевич подал ему целое ведро воды; он выпил и еще запросил:
- Мне одним ведром не залить жажды. Дай еще!
Царевич подал другое ведро. Кощей выпил и запросил третье; а как выпил
третье ведро, взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все
двенадцать порвал.
- Спасибо, Иван-царевич, - сказал Кощей Бессмертный, - теперь тебе
никогда не видать Марьи Моревны, как ушей своих.
И страшным вихрем вылетел в окно, нагнал на дороге Марью Моревну,
прекрасную королевну, подхватил ее и унес к себе.
А Иван-царевич горько-горько заплакал, снарядился и пошел в путь-дорогу:
"Что ни будет, а разыщу Марью Моревну".
Идет день, идет другой, на рассвете третьего видит чудесный дворец. У
дворца дуб стоит, на дубу ясен сокол сидит.
Слетел сокол с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:
- Ах, шурин мой любезный!
Выбежала Марья-царевна, встретила Ивана-царевича радостно, стала про
его здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Погостил
у них царевич три дня и говорит:
- Не могу у вас гостить долго: я иду искать жену мою, Марью Моревну,
прекрасную королевну.
- Трудно тебе сыскать ее, - отвечает сокол. - Оставь здесь на всякий
случай свою серебряную ложку: будем на нее смотреть, про тебя вспоминать.
Иван-царевич оставил у сокола свою серебряную ложку и пошел в дорогу.
Шел он день, шел другой, на рассвете третьего видит дворец еще лучше
первого. Возле дворца дуб стоит, на дубу орел сидит.
Слетел орел с дерева, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и
закричал:
- Вставай, Ольга-царевна, милый наш братец идет!
Ольга-царевна тотчас прибежала, стала его целовать, обнимать, про
здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать.
Иван-царевич погостил у них три денька и говорит:
- Дольше гостить мне некогда: я иду искать жену мою, Марью Моревну,
прекрасную королевну. Отвечает орел:
- Трудно тебе сыскать ее. Оставь у нас серебряную вилку: будем на нее
смотреть, тебя вспоминать. Он оставил серебряную вилку и пошел в дорогу.
День шел, другой шел, на рассвете третьего видит дворец лучше первых
двух. Возле дворца дуб стоит, на дубу ворон сидит. Слетел ворон с дуба,
ударился оземь, обернулся добрым молодцом и закричал:
- Анна-царевна, поскорей выходи, наш братец идет!
Выбежала Анна-царевна, встретила его радостно, стала целовать-обнимать,
про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать.
Иван-царевич погостил у них три денька и говорит:
- Прощайте. Пойду жену искать, Марью Моревну, прекрасную королевну.
Отвечает ворон:
- Трудно тебе сыскать ее. Оставь-ка у нас серебряную табакерку: будем
на нее смотреть, тебя вспоминать.
Царевич отдал ему серебряную табакерку, попрощался и пошел в дорогу.
День шел, другой шел, а на третий добрался до Марьи Моревны.
Увидала она своего милого, бросилась к нему на шею, залилась слезами
и промолвила:
- Ах, Иван-царевич, зачем ты меня не послушался - посмотрел в чулан и
выпустил Кощея Бессмертного?
- Прости, Марья Моревна, не поминай старого. Лучше поедем со мной;
пока не видать Кощея Бессмертного. Авось не догонит!
Собрались и уехали. А Кощей на охоте был. К вечеру он домой ворочается,
под ним добрый конь спотыкается.
- Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Аль чуешь какую невзгоду?
Отвечает конь:
- Иван-царевич приходил, Марью Моревну увез.
- А можно ли их догнать?
- Можно пшеницы насеять, дождаться, пока она вырастет, сжать ее, смолотить,
в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть да
тогда вдогонь ехать - и то поспеем.
Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича.
- Ну, - говорит, - первый раз тебя прощаю за твою доброту, что водой
меня напоил; и в другой раз прощу, а в третий берегись - на куски изрублю.
Отнял у него Марью Моревну и увез. А Иван-царевич сел на камень и
заплакал.
Поплакал-поплакал и опять воротился назад за Марьей Моревною. Кощея
Бессмертного дома не случилось.
- Поедем, Марья Моревна!
- Ах, Иван-царевич, он нас догонит!
- Пускай догонит. Мы хоть часок-другой поедем вместе.
Собрались и уехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним
добрый конь спотыкается.
- Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Аль чуешь какую невзгоду?
- Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял.
- А можно ли их догнать?
- Можно ячменю насеять, подождать, пока он вырастет, сжать-смолотить,
пива наварить, вдоволь напиться, до отвалу наесться, выспаться да тогда
вдогонь ехать - и то поспеем.
Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича:
- Ведь я ж говорил, что тебе не видать Марьи Морены, как ушей своих!
Отнял ее и унес к себе. Остался Иван-царевич один, поплакал-поплакал
и опять воротился за Марьей Моревною. На ту пору Кощея дома не случилось.
- Поедем, Марья Моревна!
- Ах, Иван-царевич, ведь он догонит, тебя в куски изрубит!
- Пускай изрубит, я без тебя жить не могу!
Собрались и поехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним
добрый конь спотыкается.
- Что ты спотыкаешься? Аль чуешь какую невзгоду?
- Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял.
Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича, изрубил его в мелкие куски и
поклал в смоляную бочку; взял эту бочку, скрепил железными обручами и
бросил в синее море, а Марью Моревну к себе увез. В то самое время у
зятьев Ивана-царевича серебро почернело.
- Ах, - говорят они, - видно, беда приключилась!
Орел бросился на сине море, схватил и вытащил бочку на берег. Сокол
полетел за живою водою, а ворон - за мертвою.
Слетелись все трое в одно место, разрубили бочку, вынули куски Ивана-царевича,
перемыли и склали, как надобно.
Ворон брызнул мертвою водою - тело срослось, соединилось. Сокол брызнул
живою водою - Иван-царевич вздрогнул, встал и говорит:
- Ах, как я долго спал!
- Еще бы дольше проспал, если бы не мы, - отвечали зятья. - Пойдем
теперь к нам в гости.
- Нет, братцы, я пойду искать Марью Моревну. Приходит к ней и просит:
- Разузнай у Кощея Бессмертного, где он достал себе такого доброго
коня.
Вот Марья Моревна улучила добрую минуту и стала Кощея выспрашивать.
Кощей сказал:
- За тридевять земель, в тридесятом царстве, за огненной рекою живет
баба-яга. У ней есть такая кобылица, на которой она каждый день вокруг
света облетает. Много у нее и других славных кобылиц. Я у нее три дня
пастухом был, ни одной кобылицы не упустил, и за то баба-яга дала мне
одного жеребеночка.
- Как же ты через огненную реку перебрался?
- А у меня есть такой платок - как махну в правую сторону три раза,
сделается высокий-высокий мост, и огонь его не достанет.
Марья Моревна выслушала, пересказала все Ивану-царевичу. И платок
унесла да ему отдала. Иван-царевич переправился через огненную реку и
пошел к бабе-яге.
Долго шел он не пивши, не евши. Попалась ему навстречу заморская птица
с малыми детками. Иванцаревич говорит:
- Съем-ка я одного цыпленочка!
- Не ешь, Иван-царевич, - просит заморская птица. - В некоторое время
я пригожусь тебе. Пошел он дальше. Видит в лесу улей пчел.
- Возьму-ка я, - говорит, - сколько-нибудь медку. Пчелиная матка отзывается:
- Не тронь моего меду, Иван-царевич. В некоторое время я тебе пригожусь.
Он не тронул и пошел дальше. Попадается ему навстречу львица со
львенком.
- Съем я хоть этого львенка. Есть так хочется, ажно тошно стало.
- Не тронь, Иван-царевич, - просит львица. - В некоторое время я тебе
пригожусь.
- Хорошо, пусть будет по-твоему. Побрел голодный. Шел, шел - стоит
дом бабы-яги, кругом дома двенадцать шестов, на одиннадцати шестах по
человечьей голове, только один незанятый.
- Здравствуй, бабушка!
- Здравствуй, Иван-царевич. Почто пришел - по своей доброй воле аль
по нужде?
- Пришел заслужить у тебя богатырского коня.
- Изволь, царевич, у меня ведь не год служить, а всего-то три дня.
Если упасешь моих кобылиц - дам тебе богатырского коня, а нет - то не
гневайся: торчать твоей голове на последнем шесте.
Иван-царевич согласился. Баба-яга его накормила, напоила и велела за
дело приниматься.
Только что выгнал он кобылиц в поле, кобылицы задрали хвосты и все
врозь по лугам разбежались. Не успел царевич глазами вскинуть, как они
совсем пропали. Тут он заплакал-запечалился, сел на камень и заснул.
Солнышко уж на закате, прилетела заморская птица и будит его:
- Вставай, Иван-царевич! Кобылицы теперь дома. Царевич встал, домой
пошел. А баба-яга и шумит и кричит на кобылиц:
- Зачем вы домой воротились?
- Как же было нам не воротиться! Налетели птицы со всего света, чуть
нам глаза не выклевали.
- Ну, вы завтра по лугам не бегайте, а рассыпьтесь по дремучим лесам.
Переспал ночь Иван-царевич. Наутро баба-яга ему говорит:
- Смотри, царевич, если не упасешь кобылиц, если хоть одну потеряешь
- быть твоей буйной головушке на шесте!
Погнал он кобылиц в поле. Они тотчас задрали хвосты и разбежались по
дремучим лесам.
Опять сел царевич на камень, плакал-плакал да и уснул. Солнышко село
за лес.
Прибежала львица:
- Вставай, Иван-царевич! Кобылицы все собраны. Иван-царевич встал и
пошел домой. Баба-яга пуще прежнего и шумит и кричит на своих кобылиц:
- Зачем домой воротились?
- Как нам было не воротиться! Набежали лютые звери со всего света,
чуть нас совсем не разорвали.
- Ну, вы завтра забегите в сине море. Опять переспал ночь Иван-царевич.
Наутро посылает его баба-яга кобылиц пасти:
- Если не упасешь - быть твоей буйной головушке на шесте.
Он погнал кобылиц в поле. Они тотчас задрали хвосты, скрылись с глаз
и забежали в сине море, стоят в воде по шею. Иван-царевич сел на камень,
заплакал и уснул.
Солнышко за лес село, прилетела пчелка и говорит:
- Вставай, царевич! Кобылицы все собраны. Да как воротишься домой,
бабе-яге ни глаза не показывайся, поди в конюшню и спрячься за яслями.
Там есть паршивый жеребенок - в навозе валяется. Ты возьми его и в глухую
полночь уходи из дому.
Иван-царевич пробрался в конюшню, улегся за яслями. Баба-яга и шумит
и кричит на своих кобылиц:
- Зачем воротились?
- Как же нам было не воротиться! Налетело пчел видимо-невидимо, со
всего света, и давай нас со всех сторон жалить до крови.
Баба-яга заснула, а в самую полночь Иван-царевич взял у нее паршивого
жеребенка, оседлал его, сел и поскакал к огненной реке. Доехал до той
реки, махнул три раза платком в правую сторону - и вдруг, откуда ни
взялся, повис через реку высокий, славный мост. Царевич переехал по мосту
и махнул платком на левую сторону только два раза - остался через реку
мост тоненький-тоненький.
Поутру пробудилась баба-яга - паршивого жеребенка видом не видать.
Бросилась в погоню. Во весь дух на железной ступе скачет, пестом погоняет,
помелом след заметает. Прискакала к огненной реке, взглянула и думает:
"Хорош мост".
Поехала по мосту, только добралась до середины - мост обломился, и
баба-яга в реку свалилась. Тут ей и лютая смерть приключилась.
Иван-царевич откормил жеребенка в зеленых лугах; стал из него чудный
конь.
Приезжает царевич к Марье Моревне. Она выбежала, бросилась к нему на
шею:
- Как тебе удалось от смерти избавиться?
- Так и так, - говорит, - поедем со мной.
- Боюсь, Иван-царевич! Если Кощей догонит, быть тебе опять изрублену.
- Нет, не догонит! Теперь у меня славный богатырский конь, словно
птица летит.
Сели они на коня и поехали. Кощей Бессмертный домой ворочается, под
ним конь спотыкается.
- Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Аль чуешь какую невзгоду?
- Иван-царевич приезжал, Марью Моревну увез.
- А можно ли их догнать?
- Не знаю. Теперь у Ивана-царевича конь богатырский лучше меня.
- Нет, не утерплю, - говорит Кощей Бессмертный, - поеду в погоню!
Долго ли, коротко ли - нагнал он Ивана-царевича, соскочил наземь и
хотел было сечь его острой саблею. В те поры конь Ивана-царевича ударил
со всего размаху копытом Кощей Бессмертного и размозжил ему голову, а
царевич доконал его палицей.
После того накинул царевич груду дров, развел огонь, спалил Кощея
Бессмертного на костре и самый пепел его пустил по ветру.
Марья Моревна села на Кощеева коня, а Иван-царевич на своего, и поехали
они в гости сперва к ворону, потом к орлу, а там и к соколу. Куда
ни приедут, всюду встречают их с радостью:
- Ах, Иван-царевич, а уж мы не чаяли тебя видеть! Ну, недаром же ты
хлопотал: такой красавицы, как Марья Моревна, во всем свете поискать -
другой не найти.
Погостили они, попировали и поехали в свое царство. Приехали и стали
себе жить-поживать, добра наживать да медок попировать.
ЗОРЬКА, ВЕЧОРКА И ПОЛУНОЧКА
В некоем государстве жил-был король; у него было три дочери красоты
неописанной. Король берег их пуще глаза своего, устроил подземные палаты
и посадил их туда, словно птичек в клетку, чтобы ни буйные ветры на них
не повеяли, ни красно солнышко лучом не опалило. Раз как-то вычитали королевны
в одной книге, что есть чудный белый свет, и когда пришел король
навестить их, они тотчас начали его со слезами упрашивать:
- Государь ты наш батюшка! Выпусти нас на белый свет посмотреть, в
зеленом саду погулять. Король принялся было их отговаривать, - куда! - и
слышать не хотят; чем больше отказывает, тем они пуще к нему пристают.
Нечего делать, согласился король на их неотступную просьбу.
Вот прекрасные королевны вышли в сад погулять, увидали красное солнышко,
и деревья, и цветы, и несказанно возрадовались, что им волен белый
свет; бегают по саду - забавляются, всякою травкою любуются, как
вдруг подхватило их буйным вихрем и унесло высоко-далеко - неведомо куда.
Мамки и няньки всполошилися, побежали к королю докладывать; король
тотчас разослал во все стороны своих верных слуг: кто на след нападет,
тому посулил большую награду пожаловать. Слуги ездили-ездили, ничего не
проведали, с чем поехали - с тем и назад воротились.
Король созвал свой большой совет, стал у думных бояр спрашивать, не
возьмется ли кто разыскать его дочерей? Кто это дело сделает, за того
любую королевну замуж отдаст и богатым приданым на всю жизнь наделит.
Раз спросил - бояре молчат, в другой - не отзываются, в третий - никто
ни полслова! Залился король горючими слезами:
- Видно, нет у меня ни друзей, ни заступников! - и велел по всему государству
клич кликать: не выищется ли кто на такое дело из простых людей?
А в то самое время жила-была в одной деревне бедная вдова, и было у
нее трое сынов - сильномогучих богатырей; все они родились в одну ночь:
старший с вечера, середний в полночь, а меньшой на ранней утренней зоре,
и назвали их по тому: Вечорка, Полуночка и Зорька. Как дошел до них королевский
клич, они тотчас взяли у матери благословение, собрались в
путь и поехали в столичный град. Приехали к королю, поклонились ему низко
и молвили:
- Многодетно здравствуй, государь! Мы пришли к тебе не пир пировать,
службу служить; позволь нам поехать, Твоих королевен разыскать.
- Исполать [42] вам, добрые молодцы! Как вас по имени зовут?
- Мы - три брата родные: Зорька, Вечорка и Полуночка.
- Чем же вас на дорогу пожаловать?
- Нам, государь, ничего не надобно; не оставь только нашей матушки,
призри ее в бедности да в старости.
Король взял старуху, поместил во дворец и велел кормить ее и поить со
своего стола, одевать-обувать из своих кладовых. Отправились добрые молодцы
в путь-дорогу; едут месяц, и другой, и третий, и заехали в широкую
пустынную степь. За той степью дремучий лес, а у самого лесу стоит избушка;
постучались в окошко - нет отзыва, вошли в двери - а в избушке
нет никого.
- Ну, братцы, останемся здесь на время, отдохнем с дороги.
Разделись, помолились Богу и легли спать. Наутро меньшой брат Зорька
говорит старшему брату Вечорке:
- Мы двое на охоту пойдем, а ты оставайся дома да приготовь нам обедать.
Старший брат согласился; возле той избушки был хлевец полон овец; вот
он, долго не думая, взял что ни есть лучшего барана, зарезал, вычистил и
зажарил к обеду. Приготовил все как надобно и лег на лавочку отдохнуть.
Вдруг застучало, загремело - отворилась дверь и вошел старичок сам с
ноготок, борода с локоток, глянул сердито и закричал на Вечорку:
- Как смел в моем доме хозяйничать, как смел моего барана зарезать?
Отвечает Вечорка:
- Прежде вырасти, а то тебя от земли не видать! Вот возьму щей ложку
да хлеба крошку - все глаза заплесну!
Старичок с ноготок еще пуще озлобился:
- Я мал, да удал!
Схватил горбушку хлеба и давай его в голову бить, до полусмерти прибил,
чуть-чуть живого оставил и бросил под лавку; потом съел зажаренного
барана и ушел в лес. Вечорка обвязал голову тряпицею, лежит да охает.
Воротились братья, спрашивают:
- Что с тобой подеялось?
- Эх, братцы, затопил я печку, да от великого жару разболелась у меня
головушка - весь день как шальной провалялся, не мог ни варить, ни жарить!
На другой день Зорька с Вечоркою на охоту пошли, а Полуночку дома оставили:
пусть-де обед приготовит. Полуночка развел огонь, выбрал самого
жирного барана, зарезал его, поставил в печь; управился и лег на лавку.
Вдруг застучало, загремело - вошел старичок сам с ноготок, борода с
локоток и давай его бить-колотить; чуть-чуть совсем не ухлопал! Съел жареного
барана и ушел в лес. Полуночка завязал платком голову, лежит под
лавкою и охает.
Воротились братья:
- Что с тобой? - спрашивает Зорька.
- Угорел, братцы! Всю головушку разломило, и обеда вам не готовил.
На третий день старшие братья на охоту пошли, а Зорька дома остался;
выбрал что ни есть лучшего барана, зарезал, вычистил и зажарил. Управился
и лег на лавочку.
Вдруг застучало, загремело - идет во двор старичок сам с ноготок, борода
с локоток, на голове целый стог сена тащит, а в руках большой чан
воды несет; поставил чан с водою, раскидал сено по двору и принялся овец
счита
...Поділитися у соцмережах
