Жанр: Сказка
Русские народные сказки
...алился и заснул.
А у царя было три дочери. Зовет младшая царевна:
- Пойдемте, сестрицы, поглядим на новый сад. Сегодня там яблони зацвели.
Старшая да средняя перечить не стали. Пришли в сад, а сад весь в цвету,
будто кипень белый.
- Глядите, глядите, яблони цветут!
- Кто этот сад насадил да столь скоро вырастил?
- Хоть бы разок взглянуть на этого человека!
Искали, искали садовника - не нашли. Потом увидали: кто-то лежит под
деревом, человек - не человек, зверь - не зверь. Старшая сестра подошла
поближе. Воротилась и говорит:
- Лежит какое-то страшилище, пойдемте прочь. А средняя сестрица
взглянула и говорит:
- Ой, сестрицы, и глядеть-то противно на эдакого урода! Уж не это ли
чудище сад насадило да вырастило?
- Ну вот еще, чего выдумала! - говорит старшая царевна.
А младшая сестра, Наталья-царевна, просит:
- Не уходите далеко, и я погляжу, кто там есть!
Пришла, поглядела, обошла кругом дерева. Потом приподняла бычью шкуру
и видит: спит молодец такой пригожий - ни вздумать, ни взгадать, ни пером
описать, только в сказке сказать, - по локоть у молодца руки в золоте,
по колено ноги в серебре. Глядит царевна, не наглядится, сердце у
ней замирает. Сняла свой именной перстенек и тихонько надела Ивану на
мизинец.
Сестры аукаются, кричат:
- Где ты, сестрица? Пойдем домой!
Бежит Наталья-царевна, а сестры навстречу идут:
- Чего там долго была, чего в этом уроде нашла? Будто пугало воронье!
И кто он такой?
А Наталья-царевна в ответ:
- За что человека обижаете, чего он вам худого сделал? Поглядите, какой
он прекрасный сад вырастил, батюшку утешил и все наше царство прославил.
В ту пору и царь пробудился. Подошел к окну, видит - сад цветет,
обрадовался: "Вот хорошо, не обманул садовник! Есть чем перед гостями
похвалиться. Приедут сегодня женихи - три царевича, три королевича чужеземных;
да своих князей, бояр именитых на пир позову - пусть дочери суженых
выбирают". К вечеру гости съехались, а на другой день завели
большой пир-столованье. Сидят гости на пиру, угощаются, пьют, едят, веселятся.
Спал Иван, спал и проснулся, увидал на мизинце перстень золотой, удивился:
"Откуда колечко взялось?".
Снял с руки и увидел надпись - на перстне имя меньшой царевны обозначено.
"Хоть бы взглянуть, какая она есть!" А на яблонях налились, созрели
золотые яблоки, горят-переливаются, как янтарь на солнышке. Нарвал Иван
самых спелых яблок полную корзину и принес во дворец, прямо в столовую
горницу. Только через порог переступил, сразу всех гостей яблоневым духом
так и обдало, будто сад в горнице.
Подал царю корзину. Все гости на яблоки глядят, глаз отвести не могут.
И царь сидит сам не свой, перебирает золотые яблоки и молчит. Долго
ли, коротко ли так сидел, прошла оторопь, опомнился:
- Ну спасибо, утешил меня! Этаких яблок нигде на белом свете не сыскать.
И коли умел ты в три дня сад насадить да вырастить золотые яблоки,
быть тебе самым главным садовником в моем королевстве!
Покуда царь с Иваном говорил, все три царевны стали гостей вином обносить,
стали себе женихов выбирать.
Старшая сестра выбрала царевича, средняя выбрала королевича, а
меньшая царевна раз вокруг стола обошла - никого не выбрала и другой раз
обошла - никого не выбрала. Третий раз пошла и остановилась против Ивана.
Низко доброму молодцу поклонилась:
- Коли люба я тебе, будь моим суженым!
Поднесла ему чару зелена вина.
Иван чару принял, на царевну взглянул - такая красавица, век бы любовался!
От радости не знает, что и сказать.
А все, кто был на пиру, как услышали царевнины слова, - пить, есть
перестали, уставились на Ивана да меньшую царскую дочь, глядят, молчат.
Царь из-за стола выскочил:
- Век тому не бывать!
- А помнишь ли, царское величество, - Иван говорит, - когда я на работу
рядился, у нас уговор был: коли не управлюсь с делом - моя голова с
плеч, а коли выращу яблоки в три дня - сулил ты мне все, чего я захочу.
Яблоки я вырастил и одной только награды прошу: отдай за меня Наталью-царевну!
Царь руками замахал, ногами затопал:
- Ах ты, невежа, безродный пес! Как у тебя язык повернулся этакие
слова сказать!
Тут царевна отцу, матери поклонилась:
- Я сама доброго молодца выбрала и ни за кого иного замуж не пойду.
Царь пуще расходился, зашумел:
- Была ты мне любимая дочь, а после твоих глупых речей я тебя знать
не знаю! Уходи со своим уродом из моего царства куда знаешь, чтобы глаза
мои не видали!
Царица слезами залилась:
- Ох, отсекла нам голову! От этакого позору и в могиле не ухоронишься!
Поплакала, попричитала, а потом стала царя уговаривать:
- Царь-государь, смени гнев на милость! Ведь хоть дура, да дочь, чего
станешь делать. Не изгоняй из царства. Отведи где-нибудь местишко. Пусть
там живут. Пусть они на твои царские очи не смеют показываться, а я
знать всегда буду, жива ли она!
Царь тем слезам внял, смилостивился:
- Вот пусть в старой избенке в нашем заповедном лесу живут... в
стольный град и не показывайтесь!
Выгнал царь Наталью-царевну да Ивана, а старшую и среднюю дочь выдал
замуж честь честью. Свадьбы сыграли, и после свадебных пиров и столованья
царь отписал старшим зятьям полцарства. Царевич да королевич со
своими женами в царских теремах поселились. Живут припеваючи, в пирах да
в веселье время ведут.
А Иван лесную избушку починил, небольшую делянку в лесу вырубил,
пенья, коренья выкорчевал и хлеб посеял. Живут с молодой женой, от своих
рук кормятся, в город не показываются.
Много ли, мало ли времени прошло, - нежданнонегаданно беда стряслась:
постигла царство великая невзгода. Прискакал гонец, печальную весть принес:
- Царь-государь, иноземный король границу перешел, и войска у него
видимо-невидимо! Три города с пригородками и много сел с приселками пожег,
попалил головней покатил: всю нашу заставу побил-повоевал.
Царь сидел на лежанке и, как услышал те слова, так и обмер. Ерзает на
кирпичах, а с места сойти не может. Потом очнулся:
- Подайте корону и скличьте зятьев да ближних бояр!
Пришли зятья с боярами, поклонились. Царь корону поправил, приосанился:
- Король Гвидон с несметными войсками на нас идет. Собирайте рать-силу,
ступайте навстречу неприятелю, царство мое защищать.
Зять-царевич да зять-королевич похваляются:
- Не тревожь себя, царь-государь, мы тебя не покинем! Гвидоново войско
разобьем и самого Гвидона в колодках к тебе приведем.
Собрали полки, в поход пошли. Царь велел шестерик самолучших коней в
карету запрячь и поехал вслед за войском:
- Хоть издали погляжу, каковы в ратном деле мои наследники.
Долго ли, коротко ли ехал, - выехала карета на пригорок, и видно стало
в подзорную трубу: неприятельские войска вдали стоят. Замерло сердце
у царя: глазом не окинуть Гвидонову рать, соколу в три дня не облететь.
Куда ни погляди - везде Гвидоновы полчища, черным-черно в степи.
Глядит царь в подзорную трубу и видит: ездит неприятельский богатырь,
похваляется, кличет себе поединщика, над царевыми войсками насмехается.
Никто ему ответа не дает. Царевич с королевичем за бояр хоронятся, а бояре
прочь да подальше пятятся. За кусты да в лес попрятались, одних ратников
на поле оставили.
В ту пору дошла до Ивана весть: войска в поход ушли. Выбежал он в
чистое поле, в широкое раздолье, свистнул посвистом молодецким, гаркнул
голосом богатырским:
- Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
На тот крик бежит конь со всеми доспехами богатырскими. У коня изо
рта огонь-пламя пышет, из ушей дым столбом валит, из ноздрей искры сыплются;
хвост на три сажени расстилается, грива до копыт легла. Иван коня
седлал. Накладывал сперва потники, на потники клал войлоки, на войлоки -
седельце казацкое; шелковые подпруги крепко-накрепко затягивал, золотые
пряжки застегивал. Все не ради красы, а ради крепости: как ведь шелк-то
не рвется, булат не гнется, а красное золото не ржавеет.
На себя надел доспехи богатырские, вскочил в седло и ударил коня по
крутым бедрам. Его добрый конь пошел скакать. Из-под копыт комья земли с
печь летят, в ископыти подземные ключи кипят.
Будто сокол, налетел Иван на Гвидоново войско и увидал в чистом поле
могучего богатыря иноземного. Закричал громким голосом, как в трубу заиграл.
От такого крику молодецкого деревья в лесу зашатались, вершинами
к земле приклонились.
Засмеялся чужой богатырь:
- Нечего сказать, нашли поединщика! На ладонь покладу, а другой прихлопну
- и останется от тебя только грязь да вода!
Ничего Иван в ответ не сказал. Выхватил свою пудовую палицу и поскакал
навстречу бахвальщику. Съехались они, будто две горы скатились. Ударились
палицами, и вышиб Иван супротивника из седла. Упал тот на сырую
землю, да столько и жив бывал. Как увидали Гвидоновы войска, что не стало
главного богатыря, кинулись бежать прочь.
А царевич с королевичем да с боярами из-за кустов выскочили, саблями
замахали, повели ратников своих в погоню. Иван коня поворотил, птицей
соколом навстречу летит. Никто его не узнал. Только когда мимо царя
проскакал, заметил царь: руки по локоть у молодца золотые, а ноги по колено
- серебряные. Крикнул царь:
- Чей ты, добрый молодец, будешь, из каких родов, из каких городов?
Как тебя звать-величать и кто тебя на подмогу нам прислал?
Ничего Иван царю не ответил, скрылся из глаз. Уехал в чистое поле,
расседлал, разнуздал коня, отпустил на волю. Снял с себя доспехи богатырские.
Все прибрал, а сам завернулся в шкуру и пошел домой. Залез на
печь, спать повалился. Прошло времени день ли, два ли, воротились царевич
да королевич с войсками. Во дворце пошли пиры да веселье - победу
празднуют.
Посылает Иван жену:
- Поди, Наталья-царевна, попроси у отца с матерью чару зелена вина да
свиной окорок на закуску. Пошла во дворец Наталья-царевна незваная, непрошеная.
Отцу с матерью поклонилась, с гостями поздоровалась:
- Пошлите моему Ивану чару зелена вина да свиной окорок на закуску.
Царь ей и говорит:
- Под лежачий камень даже вода не течет. Твой муж на войну не ходил.
Дома на печи пролежал, а теперь пировать захотел!
Царица просит:
- Ну, царь-государь, ради такого праздника смени гнев на милость!
- Ладно, ладно, - махнул рукой царь, - так и быть, пошлите Ивану, чего
после гостей останется. Наталья-царевна обиделась:
- Пусть уж старшие зятья пьют, гуляют да угощаются. Они на войну ходили
и, слышно, из-за кустов Гвидоново войско видали. А нам с мужем блюдолизничать
- статочное ли дело!
Повернулась и ушла. Не успел царь с гостями отпировать, как прискакал
гонец:
- Беда, царь-государь! Гвидон с войском опять границу перешел, а и с
ним - средний брат убитого богатыря. Тот богатырь требует: "Коли не приведет
царь того молодца, кто моего брата убил, все царство разорим, не
оставим никого в живых".
Царю от той вести кусок поперек горла стал, руки, ноги дрожат.
А хмельные зятья - царевич да королевич - кричат, бахвалятся:
- Мы тебе, родитель богоданный, в беде - верная помога, на нас надейся!
Войско собрали, коней оседлали, пошли в поход. Царь со страху занемог,
лежит стонет.
Встретились царские полки с неприятелем. Гвидонов богатырь с несметной
силой напал, и начался кровавый бой.
Бьются ратники с чужеземными полчищами: один - с десятью, а двое - с
тысячей.
Царские зятья как увидали великана-богатыря да несметное войско, и
весь их боевой пыл пропал. За боярские спины хоронятся, а бояре - за
кусты, за кусты, прочь подальше пятятся.
В ту пору выбежал Иван в чистое поле, в широкое раздолье. Свистнул
посвистом молодецким, гаркнул голосом богатырским:
- Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
На тот крик-свист добрый конь бежит, под ним земля дрожит, изо рта
огонь-пламя пышет, из ноздрей искры сыплются, из ушей дым кудреват столбом
валит. Иван коня остановил, оседлал и сам в боевые доспехи нарядился.
В седло вскочил, поскакал на побоище, Наехал на Гвидоново войско и
принялся бить, как траву косить, чужеземную силу.
Где проедет - там улица, а мечом махнет - переулочек.
Скачет Гвидонов богатырь на Ивана. На коне, как гора, сидит, готов
Ивана живьем сглотнуть. Съехались, долгомерными копьями ударились -
копья у них приломились, никоторый никоторого не ранили. Сшиблись кони
грудь с грудью, выхватили наездники острые мечи. Угодил Иван мечом в
супротивника. Рассек, развалил его надвое, до самой седельное подушки.
Повалился из седла богатырь, будто овсяной сноп.
Тут Гвидоновы войска ужаснулись, снаряжение боевое кинули и побежали
с поля боя прочь. А свои ратники приободрились: наседают да бьют, гонят
вражью силу.
Иван коня поворотил:
- Теперь и без меня управятся!
Навстречу ему едут царские старшие зятья с боярами, торопятся свои
полки догнать, машут саблями, "ура" кричат. Мимо проскакали, на доброго
молодца и не взглянули.
Уехал он в чистое поле, коня отпустил, снял с себя боевые доспехи. А
сам в шкуру завернулся и пошел в свою избенку.
Залез на печь. Лежит отдыхает. Прибежала домой Наталья-царевна:
- Ох, Ваня, опять ты где-то скрывался, покуда наши войска с неприятельскими
полчищами воевали!
Иван молчит. Заплакала Наталья-царевна:
- Стыдно мне добрым людям в глаза глядеть!
На другой день воротились в стольный град войска с победой. Все их в
радости встречают. Царевич с королевичем царю рассказывают, как они Гвидоново
войско побили.
Царь всех воевод щедро наградил. Велел выкатить бочки с вином да с
пивом - ратникам угощение. Приказал из пушек палить, в колокола звонить.
У царя в столице победу празднуют, а старший брат двух убитых богатырей
- Росланей - уговорил короля Гвидона в третий раз на войну идти и сам
свои полки выставил.
Гвидон собрал войско больше прежнего да Салтана, своего тестя, подбил
в поход идти. Войска набралось видимо-невидимо.
Идут, песни поют, в барабаны бьют. Впереди едет сарацинский наездник,
а за ним - самый сильный, самый отважный в Гвидоновом королевстве богатырь
Росланей.
Заставу на границе побили, повоевали и написали царю письмо: "Подавай
нам своего наездника, который наших двух богатырей победил, и плати дани-выкупы
вперед за сто лет, а не то все твое царство разорим и тебя самого
пошлем коров пасти".
Царь грамоту прочитал, с лица сменился. Позвал зятьев, князей да бояр:
- Что станем делать?
Зять-царевич говорит:
- Коли бы знамо да ведано было, кто богатырей Гвидоновых убил, лучше
бы одного отдать, чем воевать. А зять-королевич присоветовал:
- Чем еще раз воевать, лучше дань платить. Сколько надо будет,
столько с мужиков да с посадских людей и соберем - царская казна не убавится.
На том и согласились, отписали Гвидону и Салтану: "Землю нашу не
зорите, станем дань платить. И обидчика найдем да к вам приведем - дайте
сроку три месяца".
Гвидон с Салтаном ответили: "Даем сроку три недели".
Царь с зятьями да с боярами торопятся. Послали гонцов по всем городам,
по всем деревням:
- Собирайте казну с мужиков и посадских людей да ищите Гвидонова
обидчика!
Вспомнил царь примету:
- Глядите, у кого руки по локоть золотые, а ноги по колено серебряные,
того моим именем велите в железо ковать и везите сюда.
Проведала о том Наталья-царевна и догадалась: "Не иначе как мой муж
богатырей победил! Недаром, когда бой был, его дома не было".
Легко ей стало, радостно, а как вспомнила, что велено его отыскать да
в цепи заковать, запечалилась. Прибежала домой, кинулась мужу на шею:
- Прости меня, Иванушка! Напрасно я тебя обидела. Знаю теперь: ты победил
обоих богатырей. - И рассказала ему про царский приказ. - Ухоронись
подальше - как бы и сюда царские слуги не наехали.
- Не плачь, не горюй, женушка, я царских слуг не боюсь. Сейчас перво-наперво
надо Гвидона с Салтаном проучить, вразумить, чтобы век помнили,
как в нашу землю за данью ходить.
Тут Иван с молодой женой простился и побежал в чистое поле, в широкое
раздолье. Свистнул посвистом молодецким, крикнул-гаркнул голосом богатырским:
- Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
Конь прибежал и говорит:
- Ох, Иванушка, чую я, будет сегодня жаркий бой: прольется кровь и
твоя и моя!
Иван на то ответил:
- Лучше смертную чашу испить, чем в бесчестье жить да лютому ворогу
дань платить!
Оседлал коня, сам в боевые доспехи снарядился и поехал в стольный
град, в посадские концы. Вскричал тут громким голосом:
- Подымайтесь все, кому честь дорога! Постоим до последнего за жен,
за детей, за престарелых родителей, не дадим свою землю Гвидону с Салтаном
в поруганье!
На тот клич вставали посадские люди, поднялись мужики по всем волостям.
Три дня Иван войско собирал, на четвертый день по полкам разбивал, на
пятый повел полки на недругов. А из дальних городов и волостей ратники
валом валят, и такая рать-сила скопилась - глазом не окинуть!
Сошлись ратники с иноземными полчищами поближе. Выехал вперед сарацинский
наездник:
- А, не хотите добром дань платить, войско послали! Все равно войско
побьем и дань возьмем!
Метнул в него Иван копье и насквозь пронзил бахвальщика. Повалился
сарацин из седла, будто скошенный.
- Вот тебе дань, получай, басурман [24]!
В ту пору выехал из вражьего стана самый сильный богатырь Росланей.
Сидит на коне, как сенный стог. Конь под ним гора горой. Конь по щетки в
землю проваливается, из-под копыт столько земли выворачивает - озера на
том месте наливаются. Кличет богатырь себе поединщика.
Выехал навстречу Иван. Засмеялся чужеземный богатырь-великан:
- Эко, поединщик выискался! Соску бы тебе сосать, а не с богатырями
силой меряться!
Закричал ему Иван:
- Погоди, проклятое чудище, раньше времени хвалиться - не по тебе ли
станут панихиду петь!
С теми словами разъехались богатыри на двенадцать верст, повернули
коней, стали съезжаться. Не две громовые тучи скатились, не две горы
столкнулись - два могучих, сильных богатыря на смертный бой съехались.
Съехались, стопудовыми палицами ударились. Палицы в дугу согнулись, а
сами никоторый никоторого не ранил.
Другой раз съехались, стали копьями долгомерными биться. До тех пор
бились, покуда копья у них не приломились, и опять никоторый никоторого
не ранил. На третий раз съехались, выхватили острые мечи. Конь Ивану успел
только сказать:
- Берегись! Как можешь, пригнись ниже!
И сам голову пригнул.
Росланей первым мечом ударил. Со свистом Росланеев меч пролетел. Задел
Ивану левую руку да ухо коню отсек. Выпрямился Иван, размахнулся и
вышиб меч из рук Росланея, не дал другой раз ударить. Тут сшиблись кони
богатырские грудь с грудью. Иван с Росланеем спешились и схватились врукопашную.
Бились они с полудня до вечера. Росланей по колено Ивана в
землю втоптал. Рана у Ивана болит, и чует он - сил у него все меньше
становится. Улучил добрый молодец минуту и кричит Росланею:
- Погляди-ка, что у тебя за спиной творится!
Не удержался Росланей, оглянулся, а Иван собрал все свои силы, изловчился
и так сильно ударил супротивника, что тот зашатался. Тут Иван не
стал мешкать, метнул в Росланея свой булатный нож и навеки пригвоздил
его к сырой земле.
Тем временем Иванов конь сбил с ног, затоптал Росланеева коня.
А в ту пору Иванове войско кинулось на вражьи полчища, Ивану с конем
и отдыхать некогда. Вскочил добрый молодец в седло и поскакал в бой. Бились
с вечера до утренней зари. К утру все поле усеяли Гвидоновыми да
сарацинскими войсками. Салтан с Гвидоном ужаснулись и кинулись с остатками
полков прочь бежать. Иван со своими ратниками их гнали и били не
покладая рук. Под конец настигли Гвидона с Салтаном и взяли их в плен.
- Еще ли вздумаете к нам за данью приходить? - спрашивает Иван.
- Ох, добрый молодец, отпусти нас подобру-поздорову домой, и мы не
только сами на вас войной не пойдем, а и детям нашим, внукам и правнукам
накажем с вами в мире жить и вам веки-повеки дань платить!
- Ну, смотрите, нарушите слово - худо вам будет! Тогда все ваши земли
разорю и корня вашего не оставлю!
После этого отпустил их Иван на все четыре стороны. Потом все свои
полки собрал и повел домой. А между тем дошли вести до царя, что посадские
люди и деревенские мужики побили Гвидоновы да Салтановы войска и самого
могучего богатыря Росланея победили.
Собрал царь князей да бояр, позвал своих старших зятьев и говорит:
- Наши ратные люди все Гвидоновы и Салтановы полки побили, повоевали,
а воеводой у наших ратников был тот молодец, у которого по локоть руки в
золоте, по колено ноги в серебре. Он собрал мужиков да посадских людей,
выступил в поход самовольно и тем мне, царю, и вам, моим ближним князьям
да боярам, нанес большое бесчестье. Чего станем с самовольником делать?
- Чтобы вперед на такое самовольство никому соблазна не было, надо
царева ослушника казнить! - князья с боярами закричали.
Тут поднялся с места один старый боярин, низко царю поклонился:
- Не вели, царь-надежа, казнить, вели слово молвить!
- Сказывай, боярин, сказывай, - царь велит.
- Покуда посадские люди да мужики все вместе и покуда у них есть свой
воевода, негоже наши намерения показывать. Надо их ласково встретить да
приветить. Надо выкатить из погребов все вино, какое есть, да побольше
наград раздать - нечего жалеть золотой казны. Пусть ратники пьют, гуляют,
забавляются. А как перепьются в разные стороны, тут поодиночке с ними
полегче управиться. Тогда и царского ослушника, холопьего воеводу,
легче легкого в железо заковать, а там, царь-государь, твори над ним
свою волю! Царю те речи по нраву пришлись, и все со старым боярином согласились.
Иван в ту пору незаметно отъехал от своих ратников подальше в чистое
поле, в широкое раздолье. Коня расседлал, разнуздал.
- Спасибо, конь дорогой! Послужил ты мне верой и правдой, и я век
твою службу помнить буду. Конь ему и говорит:
- Ты, Ваня, пуще всего опасайся царской милости да боярской ласки. А
я тебе и вперед буду верно служить, когда исполнишь мою просьбу.
- Говори, мой верный конь, я все для тебя сделать готов, чего бы ты
ни попросил!
- Помни, Иванушка, свое обещанье!
- Говори, все исполню.
- Бери, Ваня, в руки свой острый меч и отруби мне голову, - просит
конь.
- Что ты говоришь! Статочное ли дело, чтобы я своему верному коню сам
голову отрубил! Чего хочешь проси, а об этом и говорить нечего. Веки веков
моя рука на этакое дело не подымется.
Конь голову опустил:
- Коли так, навеки ты меня несчастным оставишь.
И заплакал конь горькими слезами. Стоит Иван, глядит на друга-товарища,
не знает, чего делать.
А конь неотступно просит:
- Не бойся ничего! Отруби голову и тогда увидишь, что будет.
Думал, думал Иван, схватил меч, размахнулся и отсек коню голову.
И вдруг, откуда ни возьмись, вместо коня стал перед ним добрый молодец:
- Ох, Иванушка, друг дорогой, спасибо, послушал меня, избавил от колдовства!
А как бы не исполнил моей просьбы, век бы мне конем быть. Сам я
из этого царства - Василий, крестьянский сын. Сила во мне великая. А в
ту пору обидел царский слуга моего отца с матерью. Вызвал я обидчика на
поединок и победил его в кулачном бою. Царь на меня прогневался. Подкараулили
царские слуги меня и сонному руки, ноги сковали, увезли в глухой,
темный лес, оставили там диким зверям на растерзание.
Мимо ехал леший, взял в свое царство. Не захотел я у него холопом
служить. За это леший конем меня обернул, голодом морил да мучил, покуда
ты не выручил меня? Мы с тобой вместе от лешего избавились, вместе за
свою землю стояли, с лютыми ворогами бились, кровь пролили. И никто,
кроме тебя, не мог избавить меня от лешачьего колдовства.
Глядит Иван и глазам не верит: был конь, а теперь стоит добрый молодец.
Тут Василий, крестьянский сын, Ивану поклонился:
- Будь мне названым братом!
Иван обрадовался, названого брата за руки брал, крепко к сердцу прижимал.
И пошли они к своим войскам. А как стали полки к столице подходить,
царь приказал из пушек палить, в барабаны бить и сам с боярами вышел
навстречу ратникам:
- Спасибо, ребятушки, за верную службу! Век я вашей услуги не забуду,
всех велю наградить! А теперь отдыхайте, пейте, гуляйте - угощения на
всех хватит!
Тут Иван с Василием, крестьянским сыном, вышли вперед.
- Теперь-то ты ласковый, на посулы не скупишься, а помнишь ли, как
всю нашу землю ты да бояре Гвидону с Салатном согласились навек в кабалу
отдать?
Теперь пришло время ответ держать. Царь и бояре ни живы ни мертвы
стоят, руки, ноги дрожат и с лица сменились.
Названые братья им и говорят:
- Уходите, чтобы и духу вашего тут не было!
И все ратные люди закричали:
- Худую траву из поля вон!
Царь да бояре не стали мешкать, кинулись бежать кто куда, только их и
видели.
А Иван - вдовий сын со своим названым братом стали тем царством править.
Все лешачьи богатства и диковинки привезли. Все посадские люди и
деревенские мужики с тех пор стали лихо да беду изживать, добра наживать.
Тут и сказке конец, а кто слушал - молодец.
ЛЕТУЧИЙ КОРАБЛЬ
Жили-были старик да старуха. У них было три сына - два старших умниками
слыли, а младшего все дурачком звали. Старших старуха любила - одевала
чисто, кормила вкусно. А младший в дырявой рубашке ходил, черную
корку жевал.
- Ему, дурачку, все равно: он ничего не смыслит, ничего не понимает!
Вот однажды дошла до той деревни весть: кто построит царю корабль,
чтоб и по морям ходил и под облаками летал, - за того царь свою дочку
выдаст. Решили старшие братья счастья попытать.
- Отпустите нас, батюшка и матушка! Авось который-нибудь из нас царским
зятем станет!
Снарядила мать старших сыновей, напекла им в дорогу пирогов белых,
нажарила-наварила курятины да гусятины:
- Ступайте, сыночки!
Отправились братья в лес, стали деревья рубить да пилить. Много нарубили-напилили.
А что дальше д
...Закладка в соц.сетях
