Жанр: Сказка
Русские народные сказки
...арица увидела и приказала в трубы затрубить,
об измене своего мужа оповестить.
Собрались князья да купцы, стали совет держать, как Финиста - ясна
сокола наказать.
Тогда Финист - ясный сокол говорит:
- Которая, по-вашему, настоящая жена: та ли, что крепко любит, или
та, что продает да обманывает? Согласились все, что жена Финиста - ясна
сокола - Марьюшка.
И стали они жить-поживать да добра наживать. Поехали в свое государство,
пир собрали, в трубы затрубили, в пушки запалили, и был пир такой,
что и теперь помнят.
ХИТРАЯ НАУКА
Жили себе дед да баба, был у них сын. Старикто был бедный; хотелось
ему отдать сына в науку, чтоб смолоду был родителям своим на утеху, под
старость на перемену, да что станешь делать, коли достатку нет! Водил он
его, водил по городам - авось возьмет кто в ученье; нет, никто не взялся
учить без денег.
Воротился старик домой, поплакал-поплакал с бабою, потужил-погоревал
о своей бедности и опять повел сына в город. Только пришли они в город,
попадается им навстречу человек и спрашивает деда:
- Что, старичок, пригорюнился?
- Как мне не пригорюниться! - сказал дед. - Вот водил, водил сына,
никто не берет без денег в науку, а денег нетути!
- Ну так отдай его мне, - говорит встречный, - я его в три года выучу
всем хитростям. А через три года, в этот самый день, в этот самый час,
приходи за сыном; да смотри: коли не просрочишь, придешь вовремя да узнаешь
своего сына - возьмешь его назад, а коли нет, так оставаться ему у
меня.
Дед так обрадовался и не спросил: кто такой встречный, где живет и
чему учить станет малого? Отдал ему сына и пошел домой. Пришел домой в
радости; рассказал обо всем бабе; а встречный-то был колдун. Вот прошло
три года, а старик совсем позабыл, в какой день отдал сына в науку, и не
знает, как ему быть. А сын за день до срока прилетел к нему малою птичкою,
хлопнулся о завалинку и вошел в избу добрым молодцем, поклонился
отцу и говорит: завтра-де сровняется как раз три года, надо за ним приходить;
и рассказал, куда за ним приходить и как его узнавать.
- У хозяина моего не я один в науке. Есть, - говорит, - еще одиннадцать
работников, навсегда при нем остались - оттого, что родители не
смогли их признать; и только ты меня не признаешь, так и я останусь при
нем двенадцатым. Завтра, как придешь ты за мною, хозяин всех нас двенадцать
выпустит белыми голубями - перо в перо, хвост в хвост и голова в
голову ровны. Вот ты и смотри: все станут высоко летать, а я нет-нет да
и возьму повыше всех. Хозяин спросит: узнал ли своего сына? Ты и покажи
на того голубя, что повыше всех.
После выведет он тебе двенадцать жеребцов - все одной масти, гривы на
одну сторону, и собой ровны; как станешь проходить мимо тех жеребцов,
хорошенько примечай: я нет-нет да правой ногою топну. Хозяин опять спросит:
узнал своего сына? Ты смело показывай на меня.
После того выведет к тебе двенадцать добрых молодцев - рост в рост,
волос в волос, голос в голос, все на одно лицо и одежей ровны. Как станешь
проходить мимо тех молодцев, примечай-ка: на правую щеку ко мне
нет-нет да и сядет малая мушка. Хозяин опятьтаки спросит: узнал ли своего
сына? Ты и покажи на меня.
Рассказал все это, распростился с отцом и пошел из дому, хлопнулся о
завалинку, сделался птичкою и улетел к хозяину.
Поутру дед встал, собрался и пошел за сыном. Приходит он к колдуну. -
Ну, старик, - говорит колдун, - выучил твоего сына всем хитростям.
Только если не признаешь его, оставаться ему при мне на веки вечные.
После того выпустил он двенадцать белых голубей - перо в перо, хвост
в хвост, голова в голову ровны - и говорит:
- Узнавай, старик, своего сына!
- Как узнавать-то, ишь все ровны!
Смотрел, смотрел, да как поднялся один голубь повыше всех, указал на
того голубя:
- Кажись, это мой!
- Узнал, узнал, дедушка! - сказывает колдун. В другой раз выпустил он
двенадцать жеребцов - все как один, и гривы на одну сторону.
Стал дед ходить вокруг жеребцов да приглядываться, а хозяин спрашивает:
- Ну что, дедушка! Узнал своего сына?
- Нет еще, погоди маленько.
Да как увидел, что один жеребец топнул правою ногою, сейчас показал
на него:
- Кажись, это мой!
- Узнал, узнал, дедушка!
В третий раз вышли двенадцать добрых молодцев - рост в рост, волос в
волос, голос в голос, все на одно лицо, словно одна мать родила.
Дед раз прошел мимо молодцев - ничего не заприметил, в другой прошел
- тож ничего, а как проходил а третий раз - увидал у одного молодца на
правой щеке муху и говорит:
- Кажись, это мой!
- Узнал, узнал, дедушка!
Вот, делать нечего, отдал колдун старику сына, и пошли они себе домой.
Шли, шли и видят: едет по дороге какой-то барин.
- Батюшка, - говорит сын, - я сейчас сделаюсь собачкою. Барин станет
покупать меня, а ты меня-то продай, а ошейника не продавай; не то я к
тебе назад не ворочусь!
Сказал так-то да и в ту ж минуту ударился оземь и оборотился собачкою.
Барин увидал, что старик ведет собачку, начал ее торговать: не так
ему собачка показалась, как ошейник хорош.
Барин дает за нее сто рублей, а дед просит триста; торговались, торговались,
и купил барин собачку за двести рублей.
Только стал было дед снимать ошейник, - куда! - барин и слышать про
то не хочет, упирается.
- Я ошейника не продавал, - говорит дед, - я продал одну собачку.
А барин:
- Нет, врешь! Кто купил собачку, тот купил и ошейник.
Дед подумал-подумал (ведь и впрямь без ошейника нельзя купить собаку!)
и отдал ее с ошейником. Барин взял и посадил собачку к себе, а дед
забрал деньги и пошел домой.
Вот барин едет себе да едет, вдруг, откуда ни возьмись, бежит
навстречу заяц.
"Что, - думает барин, - али выпустить собачку за зайцем да посмотреть
ее прыти?"
Только выпустил, смотрит: заяц бежит в одну сторону, собака в другую
- и убежала в лес. Ждал, ждал ее барин, не дождался и поехал ни при чем.
А собачка оборотилась добрым молодцем. Дед идет дорогою, идет широкою,
и думает: как домой глаза-то показать, как старухе сказать, куда
сына девал! А сын уж нагнал его.
- Эх, батюшка! - говорит. - Зачем с ошейником продавал? Ну, не
повстречай мы зайца, я б не воротился, так бы и пропал ни за что!
Воротились они домой и живут себе помаленьку. Много ли, мало ли прошло
времени, в одно воскресенье говорит сын отцу:
- Батюшка, я обернусь птичкою, понеси меня на базар и продай; только
клетки не продавай, не то домой не ворочусь!
Ударился оземь, сделался птичкою; старик посадил ее в клетку и понес
продавать.
Обступили старика люди, наперебой начали торговать птичку: так она
всем показалась!
Пришел и колдун, тотчас признал деда и догадался, что у него за птица
в клетке сидит. Тот дает дорого, другой дает дорого, а он дороже всех;
продал ему старик птичку, а клетки не отдает; колдун туда-сюда, бился с
ним, бился, ничего не берет!
Взял одну птичку, завернул в платок и понес домой!
- Ну, дочка, - говорит дома, - я купил нашего шельмеца!
- Где же он?
Колдун распахнул платок, а птички давно нет: улетела, сердешная!
Настал опять воскресный день. Говорит сын отцу:
- Батюшка! Я обернусь нынче лошадью; смотри же, лошадь продавай, а
уздечки не моги продавать; не то домой не ворочусь.
Хлопнулся о сырую землю и сделался лошадью; повел ее дед на базар
продавать.
Обступили старика торговые люди, все барышники: тот дает дорого, другой
дает дорого, а колдун дороже всех.
Дед продал ему сына, а уздечки не отдает.
- Да как же я поведу лошадь-то? - спрашивает колдун. - Дай хоть до
двора довести, а там, пожалуй, бери свою узду: мне она не в корысть!
Тут все барышники на деда накинулись: так-де не водится! Продал лошадь
- продал и узду. Что с ними поделаешь? Отдал дед уздечку.
Колдун привел коня на свой двор, поставил в конюшню, накрепко привязал
к кольцу и высоко притянул ему голову: стоит конь на задних ногах,
передние до земли не хватают.
- Ну, дочка, - сказывает опять колдун, - вот когда купил так курил
нашего шельмеца!
- Где же он?
- На конюшне стоит.
Дочь побежала смотреть; жалко ей стало добра молодца, захотела подлинней
отпустить повод, стала распутывать да развязывать, а конь тем
временем вырвался и пошел версты отсчитывать.
Бросилась дочь к отцу.
- Батюшка, - говорит, - прости! Конь убежал!
Колдун хлопнулся о сырую землю, сделался серым волком и пустился в
погоню: вот близко, вот нагонит... Конь прибежал к реке, ударился оземь,
оборотился ершом - и бултых в воду, а волк за ним щукою... Ерш бежал,
бежал водою, добрался к плотам, где красные девицы белье моют, перекинулся
золотым кольцом и подкатился купеческой дочери под ноги. Купеческая
дочь подхватила колечко и спрятала. А колдун сделался по-прежнему
человеком.
- Отдай, - пристает к ней, - мое золотое кольцо.
- Бери! - говорит девица и бросила кольцо наземь. Как ударилось оно,
в ту же минуту рассыпалось мелкими зернами. Колдун обернулся петухом и
бросился клевать; пока клевал, одно зерно обернулось ястребом, и плохо
пришлось петуху: задрал его ястреб. Тем сказке конец, а мне меду корец.
ВЕЩИЙ МАЛЬЧИК
Жили-были мужик да баба, и стало им по ночам чудиться, будто под печкою
огонь горит и кто-то стонет: "Ой, душно! Ой, душно!"
Мужик рассказал про то соседям, а соседи присоветовали ему сходить в
ближний город: там-де живет купец Асон, мастер разгадывать всякий сон.
Вот мужик собрался и пошел в город; шел, шел и остановился на дороге переночевать
у одной бедной вдовы. У вдовы был сын - мальчишка лет пяти;
глянул тот мальчик на мужика и говорит:
- Старичок! Я знаю, куда ты идешь.
- А куда?
- К богатому купцу Асону. Смотри же, станет он тебе сон разгадывать и
попросит половину того, что лежит под печкою, ты ему половины не давай,
давай одну четверть. А коли спросит, кто тебя научил, про меня не сказывай.
На другой день поутру встал мужик и отправился дальше; приходит в город,
разыскал Асонов двор и явился к хозяину.
- Что тебе надобно?
- Да вот, господин купец, чудится мне по ночам, будто в моей избушке
под печкою огонь горит и кто-то жалобно стонет: "Ой, душно! Ой, душно!"
Нельзя ли разгадать мой сон?
- Разгадать-то можно, только дашь ли ты мне половину того, что у тебя
под печкою?
- Нет, половины не дам; будет с тебя и четверти. Купец заспорил, да
видит, что мужик стоит на своем крепко, и согласился; призвал рабочих с
топорами, с лопатами и поехал вместе с ними к старику в дом. Приехал и
велел ломать печь; как только печь была сломана, половицы подняты, сейчас
и оказалась глубокая ямища - в косую сажень [7] будет, и вся-то забита
серебром да золотом.
Старик обрадовался и принялся делить тот клад на четыре части. А купец
и давай его выспрашивать:
- Кто тебя научил, старичок, давать мне четверть, а не давать половины?
- Никто не научил, самому в голову пришло.
- Врешь! Не с твоим умом догадаться. Слушай: коли признаешься, кто
тебя научил, так все деньги твои будут, не возьму с тебя и четвертой доли.
Мужик подумал-подумал, почесал в затылке и сказал:
- А вот как поедешь домой, увидишь на дороге избушку; в той избушке
живет бедная вдова, и есть у нее сын-малолеток - он самый и научил меня.
Купец тотчас в повозку и погнал лошадей скорой рысью.
Приехал к бедной вдове.
- Позволь, - говорит, - отдохнуть маленько да чайку испить.
- Милости просим!
А сам уселся на лавку, начал чай распивать, а сам все на мальчика
поглядывает. На ту пору прибежал в избу петух, захлопал крыльями и закричал:
"Кукуреку!"
- Экой голосистый какой! - сказал купец. - Хотел бы я знать, про что
ты горланишь?
- Пожалуй, я тебе скажу, - промолвил мальчик. - Петух вещует, что
придет время - будешь ты в бедности, а я стану владеть твоими богатствами.
Напился купец чаю, стал собираться домой и говорит вдове:
- Отдай мне своего сынишку; будет он жить у меня на всем готовом, в
довольстве, в счастии и не узнает, что такое бедность. Да и тебе лучше -
лишняя обуза с рук долой!
Мать подумала, что и в самом деле у купцов жизнь привольнее, благословила
сына и отдала его Асону с рук на руки.
Асон привез мальчика в свой дом и велел идти на кухню; потом позвал
повара и отдал ему такой приказ: убей этого мальчика. Повар воротился на
кухню, взял нож и принялся на бруске точить.
Мальчик залился слезами:
- Дядюшка! Для чего ты нож точишь?
- Хочу барашка колоть.
- Неправда твоя! Ты хочешь меня резать. У повара и нож из рук вывалился,
жалко ему стало загубить душу человеческую.
- Рад бы, - говорит, - отпустить тебя, да боюсь хозяина.
- Не бойся!
Повар так и сделал - мальчика у себя спрятал. Месяца через два, через
три приснился тамошнему королю такой сон: будто есть у него во дворце
три золотые блюда, прибежали псы и начали из тех блюд лакать.
Задумался король: что такое тот сон значил? Кого ни спрашивал, никто
ему не мог рассудить. Вот и вздумал он послать за Асоном; рассказал ему
свой сон и велел разгадывать, а сроку положил три дня.
- Если в тот срок не отгадаешь, то все твое имение на себя возьму.
Воротился Асон от короля сам не свой; ходит пасмурный да сердитый,
кого ни встретит - всякому затрещину дает; а пуще всех на повара напустился:
зачем-де мальчишку со свету сжил? Он бы теперь пригодился мне. На
те речи повар возьми да признайся, что мальчик-то живехонек. Асон тотчас
потребовал его к себе.
- А ну, - говорит, - отгадай мой сон; снилось мне нынешней ночью,
будто есть у меня три золотые блюда и будто из тех блюд псы лакали.
Отвечает ему мальчик:
- Это не тебе снилося, это снилося государю.
- Угадал, молодец! А что значит этот сон?
- Знать-то знаю, да тебе не скажу; вези меня к королю, перед ним ничего
не скрою.
Асон приказал заложить коляску, мальчика на запятки поставил и поехал
во дворец; подкатил к высокому крыльцу, вошел в белокаменные палаты и
отдал королю поклон.
- Здравствуй, Асон! Отгадал ли мой сон? - спрашивает король.
- Эх, государь! Твой сон не больно мудрен; не то что я, его малый ребенок
рассудить может. Коли хочешь, позови моего мальчика, он тебе все
как по-писаному расскажет.
Король приказал привести мальчика и, как только привели его во дворец,
начал про свой сон выспрашивать.
Отвечал мальчик:
- Пусть-ка наперед Асон рассудит, а то вишь он какой! Ничего не ведая,
чужим разумом жить хочет.
- Ну, Асон, говори ты прежде. Асон упал на колени и признался, что не
может отгадать королевского сна. Тогда выступил мальчик и сказал королю:
- Государь! Сон твой правдивый: есть у тебя три неверных слуги: хранитель
печати, казначей и главный вельможа, задумали они тебя власти лишить.
Так оно и было.
Как сказал пятилеток, так и случилося: король отобрал у Асона все его
имение и отдал тому мальчику.
КЛАД
В некоем царстве жил-был старик со старухою в великой бедности. Ни
много, ни мало прошло времени - померла старуха. На дворе зима стояла
лютая, морозная.
Пошел старик по соседям да по знакомым, просит, чтоб пособили ему вырыть
для старухи могилу: только и соседи и знакомые, знаючи его великую
бедность, все начисто отказали. Пошел старик к попу, а у них на селе был
поп куды жадный, несовестливый.
- Потрудись, - говорит, - батюшка, старуху похоронить.
- А есть ли у тебя деньги, чем за похороны заплатить? Давай, свет,
вперед!
- Перед тобой нечего греха таить: нет у меня в доме ни единой копейки!
Обожди маленько, заработаю - с лихвой заплачу, право слово - заплачу!
Поп не захотел и речей стариковых слушать:
- Коли нет денег, не смей и ходить сюда! "Что делать, - думает старик,
- пойду на кладбище, вырою кое-как могилу и похороню сам старуху".
Вот он захватил топор да лопату и пошел на кладбище; пришел и зачал могилу
готовить: срубил сверху мерзлую землю топором, а там и за лопату
взялся, копал-копал и выкопал котелок, глянул - а он полнехонько червонцами
насыпан, как жар блестят! Крепко старик возрадовался: "Слава тебе
Господи! Будет на что и похоронить и помянуть старуху".
Не стал больше могилу рыть, взял котелок с золотом и понес домой.
Ну, с деньгами знамое дело - все пошло как по маслу! Тотчас нашлись
добрые люди: и могилу вырыли и гроб смастерили; старик послал невестку
купить вина и кушаньев и закусок разных - всего, как должно быть на поминках,
а сам взял червонец в руку и потащился опять к попу. Только в
двери, а поп на него:
- Сказано тебе толком, старый, чтоб без денег не приходил, а ты опять
лезешь!
- Не серчай, батюшка! - просит его старик. - Вот тебе золотой - похорони
мою старуху, век не забуду твоей милости!
Поп взял деньги и не знает, как старика принятьто, где посадить, какими
речами умилить:
- Ну, старичок, будь в надеже, все будет сделано. Старик поклонился и
пошел домой, а поп с попадьею стал про него разговаривать:
- Вишь, старый черт! Говорят: беден, беден! А он золотой отвалил.
Много на своем веку схоронил я именитых покойников, а столько ни от кого
не получал... Собрался поп со всем причетом [8] и похоронил старуху как
следует.
После похорон просит его старик к себе помянуть покойницу. Вот пришли
в избу, сели за стол, и откуда что явилось - и вино-то, и кушанья, и закуски
разные, всего вдоволь! Гость сидит, за троих обжирается, на чужое
добро зазирается.
Отобедали гости и стали по своим домам расходиться, вот и поп поднялся.
Пошел старик его провожать, и только вышли на двор - поп видит, что
со стороны никого больше нету, и начал старика допрашивать:
- Послушай, свет! Покайся мне, не оставляй на душе ни единого греха -
все равно как перед Богом, так и передо мною: отчего так скоро сумел ты
поправиться? Был ты мужик скудный, а теперь на поди, откуда что взялось!
Покайся-ка, свет! Чью загубил ты душу, кого обобрал?
- Что ты, батюшка! Истинною правдою признаюсь тебе: я не крал, не
грабил, не убивал никого; клад сам в руки дался!
И рассказал, как все дело было. Как услышал эти речи поп, ажно затрясся
от жадности; воротился домой, ничего не делает - и день и ночь думает:
"Такой ледащий мужичишка, и получил этакую силу денег. Как бы теперь
ухитриться да отжилить у него котелок с золотом?" Сказал про то попадье;
стали вдвоем совет держать и присоветовали.
- Слушай, матка! Ведь у нас козел есть?
- Есть.
- Ну, ладно! Дождемся ночи и обработаем дело, как надо.
Вечером поздно притащил поп в избу козла, зарезал и содрал с него
шкуру - со всем, и с рогами и с бородой; тотчас натянул козлиную шкуру
на себя и говорит попадье:
- Бери, матка, иглу с ниткою; закрепи кругом шкуру, чтоб не свалилась.
Попадья взяла толстую иглу да суровую нитку и обшила его козлиною
шкурою.
Вот в самую глухую полночь пошел поп прямо к стариковой избе, подошел
под окно и ну стучать да царапаться. Старик услыхал шум, вскочил и спрашивает:
- Кто там?
- Черт!..
- Наше место свято! - завопил мужик и начал крест творить да молитвы
читать.
- Слушай, старик! - говорит поп. - От меня хоть молись, хоть крестись,
не избавишься; отдай-ка лучше мой котелок с деньгами; не то я с
тобой разделаюсь! Ишь, я над твоим горем сжалился, клад тебе показал -
думал: немного возьмешь на похороны, а ты все целиком и заграбил!
Глянул старик в окно - торчат козлиные рога с бородою: как есть нечистый!
"Ну его совсем и с деньгами-то! - думает старик. - Наперед того
без денег жил, и опосля без них проживу!" Достал котелок с золотом, вынес
на улицу, бросил наземь, а сам в избу поскорее. Поп подхватил котел
с деньгами и припустил домой. Воротился.
- Ну, - говорит, - деньги в наших руках! На, матка, спрячь подальше
да бери острый нож, режь нитки да снимай с меня козлиную шкуру, пока
никто не видал.
Попадья взяла нож, стала было по шву нитки резать - как польется
кровь, как заорет он:
- Матка! Больно, не режь! Матка! Больно, не режь!
Начнет она пороть в ином месте - то же самое!
Кругом к телу приросла козлиная шкура. Уж чего они ни делали, чего ни
пробовали, и деньги старику назад отнесли - нет, ничего не помогло; так
и осталась на попе козлиная шкура. Знамо, Господь покарал за великую
жадность!
ПЕТУШОК - ЗОЛОТОЙ ГРЕБЕШОК И ЖЕРНОВЦЫ [9]
Жил да был себе старик со старухою, бедныебедные! Хлеба-то у них не
было; вот они поехали в лес, набрали желудей, привезли домой и начали
есть. Долго ли, коротко ли они ели, только старуха уронила один желудь в
подполье. Пустил желудь росток и в небольшое время дорос до полу. Старуха
заприметила и говорит:
- Старик! Надобно пол-то прорубить; пускай дуб растет выше; как вырастет,
не станем в лес за желудями ездить, станем в избе рвать.
Старик прорубил пол; деревцо росло, росло и выросло до потолка. Старик
разобрал и потолок, а после и крышу снял. Деревцо все растет да растет
и доросло до самого неба. Не стало у старика со старухой желудей,
взял он мешок и полез на дуб.
Лез-лез и взобрался на небо. Ходил, ходил, по небу, увидал: сидит кочеток
- золотой гребешок, масляна головка, и стоят жерновцы. Старик долго
не думал, захватил с собою и кочетка и жерновцы и спустился в избу.
Спустился и говорит:
- Как нам, старуха, быть, что нам есть? - Постой, - молвила старуха,
- я попробую жерновцы.
Взяла жерновцы и стала молоть; ан блин да пирог, блин да пирог! Что
ни повернет - все блин да пирог!.. И накормила старика. Ехал мимо какой-то
боярин и заехал к старику со старушкой в хату.
- Нет ли, - спрашивает, - чего-нибудь поесть?
Старуха говорит:
- Чего тебе, родимый, дать поесть, разве блинков? Взяла жерновцы и
намолола: нападали блинки да пирожки. Приезжий поел и говорит:
- Продай мне, бабушка, твои жерновцы.
- Нет, - говорит старушка, - продать нельзя. Он взял да и украл у ней
жерновцы. Как увидали старик со старухою, что украдены жерновцы, стали
горе горевать.
- Постой, - говорит кочеток - золотой гребешок, - я полечу, догоню!
Прилетел он к боярским хоромам, сел на ворота и кричит:
- Кукареку! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! Боярин,
боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые!
Как услыхал боярин, сейчас приказывает:
- Эй, малый! Возьми, брось его в воду.
Поймали кочетка, бросили в колодезь; он и стал приговаривать:
- Носик, носик, пей воду! Ротик, ротик, пей воду!
- и выпил всю воду. Выпил всю воду и полетел к боярским хоромам;
уселся на балкон и опять кричит:
- Кукареку! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! Боярин,
боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые!
Боярин велел повару бросить его в горячую печь. Поймали кочетка, бросили
в горячую печь - прямо в огонь; он и стал приговаривать:
- Носик, носик, лей воду! Ротик, ротик, лей воду!
И залил весь жар в печи. Вспорхнул, влетел в боярскую горницу и опять
кричит:
- Кукареку! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! Боярин,
боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые!
В то же самое время боярин гостей принимал. Гости услыхали, что кричит
кочеток и тотчас же побежали вон из дому. Хозяин бросился догонять
их а кочеток - золотой гребешок подхватил жерновцы и улетел с ними к
старику и старухе.
СЕМЬ СИМЕОНОВ
Жил-был старик со старухой. Пришел час: мужик помер. Остались у него
семь сыновейблизнецов, что по прозванию семь Симеонов. Вот они растут да
растут, все один в одного и лицом и статью, и каждое утро выходят пахать
землю все семеро.
Случилось так, что тою стороной ехал царь: видит с дороги, что далеко
в поле пашут землю как на барщине - так много народу! - а ему ведомо,
что в той стороне нет барской земли.
Вот посылает царь своего конюшего [10] узнать, что за люди такие пашут,
какого роду и звания, барские или царские, дворовые ли какие, или
наемные?
Приходит к ним конюший, спрашивает:
- Что вы за люди такие есть, какого роду звания?
Отвечают ему:
- А мы такие люди, мать родила нас семь Симеонов, а пашем мы землю
отцову и дедину.
Воротился конюший и рассказал царю все, как слышал. Удивляется царь.
- Такого чуда не слыхивал я! - говорит он и тут же посылает сказать
семи Симеонам, что он ждет их к себе в терем на услуги и посылки.
Собрались все семеро и приходят в царские палаты, становятся в ряд.
- Ну, - говорит царь, - отвечайте: к какому мастерству кто способен,
какое ремесло знаете?
Выходит старший.
- Я, - говорит, - могу сковать железный столб саженей [11] в двадцать
вышиною.
- А я, - говорит второй, - могу установить его в землю.
- А я, - говорит третий, - могу взлезть на него и осмотреть кругом
далеко-далеко все, что по белому свету творится.
- А я, - говорит четвертый, - могу срубить корабль, что ходит по морю,
как по суху.
- А я, - говорит пятый, - могу торговать разными товарами по чужим
землям.
- А я, - говорит шестой, - могу с кораблем, людьми и товарами нырнуть
в море, плавать под водою и вынырнуть где надо.
- А я - вор, - говорит седьмой, - могу добыть, что приглядится иль
полюбится.
- Такого ремесла я не терплю в своем царстве-государстве, - ответил
сердито царь последнему, седьмому Симеону, - и даю тебе три дни сроку
выбираться из моей земли куда тебе любо; а всем другим шестерым Симеонам
приказываю остаться здесь.
Пригорюнился седьмой Симеон: не знает, как ему быть и что делать.
А царю была по сердцу красавица царевна, что живет за горами, за морями.
Вот бояре, воеводы царские и вспомнили, что седьмой Симеон, мол,
пригодится и, может быть, сумеет привезти чудную царевну, и стали они
просить царя оставить Симеона. Подумал царь и позволил ему остаться. Вот
на другой день царь собрал бояр своих и воевод и весь народ, приказывает
семи Симеонам показать свое уменье.
Старший Симеон, недолго мешкая, сковал железный столб в двадцать сажен
вышиною. Царь приказывает своим людям уставить железный столб в землю,
но как ни бился народ, не мог его установить. Тогда приказал царь
второму Симеону установить железный столб в землю. Симеон второй,
...Поділитися у соцмережах
