Жанр: Сказка
Муми-тролль: 1-6
...ь он
мог просто лежать, воображать приятные беседы с ней и пытаться
вспомнить, как она выглядит. И больше не надо было сердиться на
Морру. Она могла глазеть на фонарь, сколько влезет. Муми-тролль
говорил себе, что ходит на берег с фонарем каждый вечер лишь из
чисто практических соображений: чтобы Морра не поднималась к
маяку и не портила Мумимамины розы. А также чтобы остальные не
обнаружили, что она здесь. Ну и... чтобы прекратить ее вой.
Никаких других мотивов у него не было.
Каждую ночь Муми-тролль ставил фонарь на песок и стоял,
зевая, до тех пор, пока Морра не наглядится досыта.
Она глядела на фонарь, следуя своему собственному ритуалу:
посмотрев на него некоторое время, она начинала петь, вернее,
делать то, что считала пением. Это был тонкий звук, нечто вроде
гудения и свиста одновременно, который проникал повсюду, так
что Муми-троллю казалось, что звук находится у него в голове,
позади глаз и даже в животе. В то же время она медленно и
тяжело раскачивалась из стороны в сторону, размахивая своими
юбками вверх и вниз, так что они делались похожими на сухие и
сморщенные крылья летучей мыши. Морра танцевала!
Она была явно очень довольна, и почему-то этот нелепый
ритуал стал очень важным для Муми-тролля. Он не видел никакой
причины для того, чтобы прекратить его, независимо от того,
нравится это острову или нет.
Но остров, похоже, беспокоился все больше и больше.
Деревья шептались и трепетали, приступы дрожи проходили через
нижние ветки, как волны по морю. Морская трава на берегу
дрожала и прижималась к земле, пытаясь вырваться и убежать.
Однажды ночью Муми-тролль увидел то, что испугало его.
Это был песок. Он начал двигаться. Муми-тролль отчетливо
видел, как он медленно уползал от Морры. Вся его искрящаяся и
мерцающая масса двинулась прочь от ее огромных плоских ступней,
утаптывающих землю в лед во время танца.
Муми-тролль схватил фонарь и побыстрее кинулся в чащу
через запасной туннель. Он забрался в спальный мешок, застегнул
молнию до самого конца и попытался заснуть. Но как бы плотно ни
зажмуривал он глаза, он видел только песок, ползущий вниз по
берегу в воду.
x x x
На следующий день Муми-мама выкопала четыре куста дикой
розы. Они обвились корнями вокруг камней с почти устрашающим
терпением и покрыли скалы своими листьями, как послушный ковер.
Муми-мама считала, что розовые цветы на фоне серой скалы
выглядят чудесно, она, наверное, не подумала как следует,
прежде чем пересадить их в свой сад из коричневых водорослей.
Они стояли там в ряд и чувствовали себя в высшей степени
неуютно. Она дала каждому кусту по горсти привезенной из дома
почвы, полила их и присела рядом ненадолго.
В этот самый момент подошел Муми-папа с большими от
возбуждения глазами и закричал:
— Черное озеро! Оно живое! Иди быстро и посмотри! — И он
бросился туда.
Не поняв ни слова, Муми-мама последовала за ним. Муми-папа
был прав. Темная вода поднималась и опускалась — вздымалась
вверх и проваливалась вниз, словно тяжело вздыхала. Черное
озеро дышало — оно было живое.
Появилась Малышка Мю, бегущая через скалы.
— Ну, — сказала она, — теперь что-то случится. Остров
оживает! Я всегда знала, что так и будет.
— Не будь ребенком, — сказал Муми-папа. — Остров не
может ожить. Это море живое... — Он замолк и обхватил морду
лапами.
— В чем дело? — спросила Муми-мама взволнованно.
— Я не уверен, — ответил Муми-папа. — Я еще не думал об
этом. У меня сейчас появилась идея, но я не могу вспомнить,
какая. — Он взял свою тетрадь и побрел через скалы,
погруженный в раздумья.
Муми-мама долго смотрела на черное озеро с чрезвычайно
неодобрительным видом.
— Я думаю, — сказала она, — пришло время устроить
хороший пикник.
Она отправилась в маяк паковать вещи.
Собрав все необходимое для пикника, она открыла окно и
стала бить в гонг. Она наблюдала, как все бегут к маяку, и не
чувствовала себя ни капельки виноватой, хотя знала, что гонг
предназначен для использования только в случаях крайней
необходимости.
Она видела Муми-папу и Муми-тролля, стоящих у маяка и
глядящих на нее. Сверху они напоминали две большие жемчужины.
Держась за подоконник, она высунулась наружу.
— Не беспокойтесь! — закричала она. — Это не пожар. Мы
как можно скорее едем на пикник.
— Пикник? — воскликнул Муми-папа. — И ты била в гонг
только из-за пикника?!
— Я чувствую опасность в воздухе, — ответила Муми-мама.
— Если мы сию же секунду не отправимся на пикник, с нами может
случиться все что угодно!
И они поехали на пикник. С большим трудом семья вытянула
"Приключение" из черного озера. Потом, выгребая против ветра,
они добрались до самой большой скалы у северо-западной части
острова. Дрожа, они выбрались на мокрую скалу и расселись.
Муми-мама разложила костер между камнями и начала готовить
кофе. Она делала все точно так же, как делала годами: тут была
скатерть, прижатая четырьмя камнями, масленка с крышкой,
кружки, купальные полотенца и, конечно, зонтик от солнца. Когда
кофе сварился, стал накрапывать дождик.
Муми-мама была в очень хорошем настроении. Она говорила об
обычных повседневных вещах, рылась в корзинках и готовила
бутерброды. Впервые за все время она взяла с собой свою сумку.
Их скала была маленькой и голой, здесь совсем ничего не
росло, не было даже водорослей или выброшенных деревьев. Это
был просто кусочек серого ничто, случайно оказавшегося в воде.
Они сидели и пили кофе, и все вдруг сделалось совершенно
естественным и правильным. Они начали болтать обо всем на
свете, кроме моря, острова и Муми-долины. Оттуда, где они
сидели, остров и огромный маяк выглядели очень странно --
далекие серые тени в дожде.
Когда с кофе покончили, Муми-мама вымыла кружки в море и
сложила все в корзинки. Муми-папа подошел к кромке воды и
принюхался.
— Мы должны вернуться домой до того, как поднимется
ветер, — сказал он. Он всегда говорил это, когда они
отправлялись куда-нибудь на пикник.
Они погрузились в лодку, и Малышка Мю забралась на нос. На
обратном пути ветер дул им в спину.
Они вытащили "Приключение" на берег.
После возвращения остров почему-то стал совсем другим. Все
чувствовали это, но ничего не говорили. Никто не знал, что
именно изменилось. Возможно, это произошло потому, что они
оставили остров, а потом вернулись. Они направились прямо к
маяку, и в этот вечер разгадывали головоломку-зигзаг, а
Муми-папа сделал маленькую кухонную полочку и прибил ее над
печкой.
x x x
Пикник пошел семье на пользу, но Муми-мама после этого
почему-то загрустила. Ночью ей приснилось, что они поехали
навестить хатифнаттов на дружелюбном зеленом острове у берегов
их старого дома, и утром она была печальна.
Оставшись после завтрака в одиночестве, она села тихо,
глядя на жимолость, растущую из подоконника. Нестираемый
карандаш уже почти закончился, а то, что осталось, требовалось
Муми-папе для крестиков в календаре и писания заметок.
Муми-мама полезла на чердак. Спускаясь вниз, она несла три
мешочка краски — коричневой, голубой и зеленой, банку красной
краски, немного ламповой сажи и две старые кисти.
И вот она начала разрисовывать стену цветами. Это были
большие, солидные цветы, потому что кисти были большие; краска
пропитывала штукатурку и выглядела яркой и прозрачной. Какие
они были замечательные! Это было гораздо лучше, чем пилить.
Цветок за цветком возникал на стене — розы, маргаритки,
анютины глазки, пионы... Больше всего это удивляло саму
Муми-маму. Она понятия не имела, что умеет так хорошо рисовать.
У самого пола она изобразила густую волнистую зеленую траву и
задумала нарисовать солнце на самом верху, но у нее не было
желтой краски.
Остальные вернулись к обеду, а она даже не разожгла огонь.
Она стояла на ящике, рисуя маленькую коричневую пчелу с
зелеными глазами.
— Мама! — воскликнул Муми-тролль.
— Что ты об этом думаешь? — спросила довольная
Муми-мама, заканчивая второй глаз пчелы. Кисть была слишком
велика; нужно придумать другой способ. В худшем случае, можно
нарисовать поверх пчелы птицу.
— Все совсем как настоящее! — воскликнул Муми-папа. — Я
узнаю все цветы! Вот это роза.
— Вовсе нет, — сказала уязвленная Муми-мама. — Это
пион. Вроде тех, что росли дома, внизу у крыльца.
— Можно, я нарисую ежа? — закричала Малышка Мю.
Муми-мама помотала головой.
— Нет, — сказала она. — Это моя стена. Но если ты
будешь умницей, я нарисую его для тебя.
За обедом все были в хорошем настроении.
— Ты можешь одолжить мне немного красной краски, --
сказал Муми-папа. — Надо отметить низший уровень воды до того,
как море опять начнет подыматься. Я должен вести серьезные
наблюдения за уровнем воды. Понимаешь, я хочу выяснить,
действует ли море по какой-то системе или просто ведет себя,
как ему вздумается... Это очень важно.
— У тебя уже много записей? — спросила Муми-мама.
— Да. Но для того, чтобы написать книгу, нужно гораздо
больше. — Муми-папа перегнулся через стол и сказал
доверительно: — Я хочу знать, действительно ли море такое
упрямое или оно подчиняется.
— Кому подчиняется? — спросил Муми-тролль, выпучив
глаза.
Но Муми-папа внезапно очень заинтересовался супом и
пробормотал:
— О... чему-нибудь... каким-нибудь правилам.
Муми-мама дала ему немного красной краски в чашке, и сразу
же после обеда он отправился ставить отметку уровня воды.
x x x
Осины сильно покраснели, и земля на поляне покрылась
желтым ковром березовых листьев. Когда дул юго-западный ветер,
он нес красные и желтые листья в воду.
Муми-тролль закрасил три стороны штормового фонаря черным,
как злодей, замышляющий недоброе. Он шел из маяка окружным
путем. Маяк, казалось, следил за ним пустыми глазами. Наступал
вечер, остров просыпался. Муми-тролль чувствовал, как он
ворочается, и слышал крики чаек не мысу.
"Я ничего не могу сделать, — думал он. — Папа бы понял,
если бы знал. Я не хочу и сегодня увидеть, как движется песок.
Возможно, в этот раз я пойду на восточную оконечность острова".
Муми-тролль сидел на скале и ждал с штормовым фонарем,
повернутым к морю. Остров позади него был погружен во мрак, и
там не было ни следа Морры.
Только Малышка Мю видела его. Она видела и Морру,
ожидавшую на берегу.
Малышка Мю пожала плечами и забралась обратно в мох. Она
часто наблюдала, как люди ждут друг друга не там, где надо, и
выглядят глупо и потерянно. "Что ж, этому не поможешь, --
думала она. — Так уж все устроено".
Ночь вступала в силу. Муми-тролль слышал невидимых птиц,
пролетающих над головой, и плеск в черном озере позади себя. Он
обернулся и в свете лампы увидел их. Это были морские лошади,
плавающие под обрывом. Возможно, они приходили сюда каждую
ночь, а он ничего не знал об этом.
Морские лошади хихикали, брызгали друг в друга водой и
строили глазки из-под челок. Муми-тролль переводил взгляд с
одной на другую; у обеих были совершенно одинаковые глаза,
одинаковые цветы на шеях и аккуратные маленькие головки. Он
понятия не имел, которая из них — его морская лошадь.
— Это ты? — спросил он.
Морские лошади подплыли к нему и остановились у края воды
так, что он мог разглядеть только их колени.
— Это я! Это я! — ответили обе и засмеялись, как
сумасшедшие.
— Ты спасешь меня? — спросила одна. — Ты ведь спасешь
меня, мой жирный маленький морской еж? Ты глазеешь на мой
портрет каждый день? Правда?
— Он не морской еж, — укоризненно сказала вторая. — Он
маленький яйцеобразный гриб, который обещал спасти меня, если
будет штормить. Маленький яйцеобразный гриб, который собирает
ракушки для своей мамочки! Разве он не очаровательный!
Прелесть!
Муми-тролль почувствовал, что краснеет.
Муми-мама отполировала подкову зубным порошком. Он знал,
что одна из серебряных подков гораздо ярче остальных.
И еще он знал, что они не подымут копыта из воды и он
никогда не узнает, какая из них — его морская лошадь.
Они исчезли в море. Он слышал, как они смеялись, уходя все
дальше и дальше, и их смех казался не более чем ветром,
овевающим берег.
Муми-тролль лежал на скале и глядел в небо. Он не мог
больше думать о своей морской лошади. Когда он пытался, то
видел двух морских лошадей, двух смеющихся маленьких морских
лошадей, в точности похожих друг на друга. Они только прыгали в
море вверх и вниз, пока его глаза не устали от этого. Их
становилось все больше и больше, столько, что Муми-тролль не
трудился считать. Он лишь хотел спать и чтобы его оставили в
покое.
x x x
Мумимамина настенная роспись становилась все красивее и
растянулась до самой двери. Она нарисовала большие зеленые
яблони, усыпанные цветами и плодами, множество паданок, лежащих
в траве под ними. Повсюду были кусты роз, в основном красных,
какие растут в любом саду. И вокруг каждого куста были выложены
белые ракушки. Колодец был зеленым, а дровяной сарай
коричневым.
Однажды вечером, когда солнце заливало комнату, Муми-мама
рисовала угол веранды.
Муми-папа зашел и посмотрел.
— Ты нарисуешь скалы? — спросил он.
— Там нет скал, — сказала Муми-мама рассеянно. Она как
раз рисовала перила, сделать их ровными было очень трудно.
— Это горизонт? — продолжал Муми-папа.
— Нет, это голубая веранда, — объяснила Муми-мама. --
Там вообще нет моря.
Муми-папа долго смотрел на картину, но ничего не сказал.
Потом пошел и поставил чайник на плиту.
Когда он опять обернулся, Муми-мама нарисовала большое
голубое пятно и на нем что-то, что явно должно было изображать
лодку. Выглядело неважно.
— Это нехорошо, — сказал он.
— Да, вышло совсем не так, как я хотела, — грустно
признала Муми-мама.
— Что ж, очень хорошая идея, — сказал Муми-папа
утешительно, — но лучше переделать это в веранду. Не нужно
рисовать то, что не хочешь.
С этого вечера Мумимамина роспись все больше напоминала
Муми-долину. Муми-мама обнаружила, что выдерживать перспективу
иногда трудно, а временами приходилось изымать что-нибудь из
должного окружения и рисовать само по себе: например, плиту и
вещи из гостиной. И невозможно было изобразить каждую комнату.
Можно было рисовать только одну стену зараз, и это выглядело
неестественным.
Муми-мама открыла, что рисовать лучше всего перед самым
заходом солнца. В пустой комнате Муми-долина была видна гораздо
яснее.
Однажды вечером самый прекрасный закат, который Муми-мама
когда-либо видела, зажег небо. Смесь красных, оранжевых,
розовых и желтых языков пламени раскрасила облака над темным
штормовым морем огненными цветами. Юго-западный ветер дул на
остров, от четкой, угольно-черной линии горизонта.
Муми-мама стояла на столе, рисуя красной краской яблоки на
верхушке дерева. "Мне бы такие краски! — подумала она. --
Какие бы у меня были яблоки и розы!"
Пока она смотрела на небо, вечерний свет коснулся стены,
озарив цветы в ее саду. Они казались живыми и сияющими. Сад
открылся, и гравиевая дорожка со странной перспективой внезапно
сделалась правильной и повела прямо к веранде. Муми-мама
положила лапы на ствол яблони. Он был теплый от солнца, и она
поняла, что сирень в цвету.
Тень, как молния, скользнула по стене. Что-то темное
промелькнуло за окном. Огромная черная птица облетала маяк
кругами, по очереди показываясь в каждом окне — в западном,
южном, восточном, северном... как Ярость, безжалостно машущая
крыльями.
"Мы окружены! — подумала Муми-мама в растерянности. --
Это заколдованный круг. Я боюсь. Я хочу домой, прочь от этого
ужасного заброшенного острова и жестокого моря..." Она
обхватила лапами свою яблоню и зажмурилсь. Кора была шершавой и
теплой, шум моря исчез. Муми-мама оказалась прямо в саду.
Комната опустела. Краски стояли на столе, а за окном
черная птица кружила и кружила вокруг маяка. Когда краски в
западной части неба потускнели, она улетела в море.
К чаю семья вернулась домой.
— Где мама? — спросил Муми-тролль.
— Наверное, пошла за водой, — предположил Муми-папа. --
Смотри, пока нас не было, она нарисовала новое дерево.
Муми-мама стояла за яблоней, наблюдая, как они готовят
чай. Они казались слегка расплывчатыми, словно двигались под
водой. Случившееся не удивило ее. Наконец-то она оказалась в
собственном саду, где все было на своих местах и росло так, как
положно. Кое-где что-то было нарисовано неправильно, но это не
имело значения. Она села в высокую траву и услышала зов кукушки
на другом берегу реки.
Когда чайник закипел, Муми-мама крепко спала,
прислонившись к яблоне.
Глава 7. ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ВЕТЕР
В сумерках рыболов понял, что красивые большие волны
приближаются. Он вытянул лодку повыше на мыс, перевернул ее и
связал удочки. Потом забрался в свой маленький домик и
свернулся так, что стал похож на сморщенный маленький шарик. Он
лежал там, давая полному одиночеству поглотить себя.
Юго-западный был самым любимым его ветром. Он задул не на
шутку и совсем не стих к вечеру. Это был осенний юго-западный
ветер, который мог дуть неделями, пока волны не превратяться в
высокие серые горы, вздымающиеся вокруг острова.
Рыболов сидел в своем домике, наблюдая, как вздувается
море. Было чудесно не заботиться ни о чем на свете. Никто не
разговаривал, никто не задавал вопросов, ни о ком не нужно было
беспокоиться. Только тайна и неизмеримые просторы моря и неба
окружали его, а они никогда не разочаруют.
Уже почти стемнело, когда его восхитительное одиночество
было нарушено Муми-троллем, пробиравшимся по скользким скалам.
Муми-тролль размахивал лапами, шумел и в конце концов начал
барабанить в окно. Он изо всех сил кричал, что Муми-мама
пропала. Рыболов улыбнулся и покачал головой. Он не мог ничего
расслышать, потому что оконное стекло было слишком толстым.
Муми-тролль, шатаясь на ветру, пересек мыс, буруны и пошел
к вересковому полю, чтобы поискать там. Муми-тролль услышал
голос отца и увидел, как штормовой фонарь раскачивался
взад-вперед, когда Муми-папа нащупывал путь по скалам. Остров
был беспокоен, тревожен, полон странных шепотков и звуков, и на
бегу Муми-тролль чувствовал, как земля шевелится под его
лапами.
— Мама пропала, — думал он. — Она была так одинока, что
просто исчезла.
Малышка Мю сидела, съежившись между камнями.
— Смотри, — сказала она. — Камни двигаются.
— Мне не до этого, — крикнул Муми-тролль. — Мама
исчезла!
— Мамы так просто не изчезают, — сказала Малышка Мю. --
Их всегда можно найти в каком-нибудь углу, если только
поискать. Я собираюсь вздремнуть, прежде чем весь остров
провалится в тартарары. Запомни мои слова, здесь скоро будет
дьявольская заварушка!
Штормовой фонарь виднелся сейчас над черным озером, и
Муми-тролль отправился туда. Муми-папа повернулся, держа фонарь
на весу.
— Я надеюсь, что мама не упала в озеро...
— Это ничего, она умеет плавать, — сказал Муми-тролль.
Минуту они стояли в молчании, глядя друг на друга. Море
ревело у подножия маяка.
— Кстати, где ты жил все это время? — спросил Муми-папа.
— Ну, то там, то тут, — пробормотал Муми-тролль, глядя в
сторону.
— У меня было столько дел, — туманно пояснил Муми-папа.
Муми-тролль услышал, как переворачиваются камни. Это был
странный твердый звук.
— Я поищу в чаще, — сказал он.
Но в этот момент в окне маяка появились две свечи.
Муми-мама вернулась домой.
Когда они вошли в комнату, она сидела у стола и подшивала
полотенце.
— Куда ты запропастилась?! — воскликнул Муми-папа.
— Я? — невинно переспросила Муми-мама. — Я просто вышла
прогуляться и подышать воздухом.
— Но ты не должна нас так пугать, — сказал Муми-папа. --
Ты же знаешь, мы привыкли видеть тебя здесь, когда приходим
вечером домой.
— Да, в этом все дело, — вздохнула Муми-мама. — Но надо
иногда менять что-нибудь. Слишком многое мы принимаем как
должное, в том числе и друг друга. Разве не так, дорогой?
Муми-папа с сомнением посмотрел на нее, но она только
засмеялась и продолжала шить. Тогда он подошел к календарю и
поставил крестик, означающий пятницу. Ниже он написал: "Сила
ветра — 5".
Муми-тролль подумал, что портрет морской лошади изменился.
В жизни море не было таким синим, да и луна не такой большой.
Он сел за стол и прошептал как можно тише:
— Мама, я живу на поляне в лесу.
— Да ну? — удивилась Муми-мама. — Там хорошо?
— Да, очень. Может, ты хочешь пойти и взглянуть?
— Конечно. Когда ты поведешь меня туда?
Муми-тролль быстро оглянулся по сторонам, но Муми-папа был
погружен в свою тетрадь. Тогда он шептнул:
— Сейчас. Прямо сейчас. Сегодня вечером.
— Да-а, — сказала Муми-мама. — Но не лучше ли пойти
туда вместе завтра утром?
— Это не то же самое, — сказал Муми-тролль. Муми-мама
кивнула и продолжала шить.
Муми-папа писал в своей тетради: "Некоторые вещи меняются
по ночам. Для расследования: что делает ночью море? Наблюдения:
мой остров меняется в темноте из-за а) некоторых странных
звуков и б) некоторых несомненных движений". — Муми-папа
поднял карандаш и помедлил мгновение. Потом он продолжал:
"Может ли сильное эмоциональное возбуждение личности
передаваться ее окружению? Пример: Я действительно был очень
расстроен, потому что не мог найти маму. Разобраться в этом".
Он перечитал написанное и попытался прийти к какому-то
выводу, но не смог. Поэтому он бросил это занятие и побрел к
своей кровати.
Натягивая на себя одеяло, он предупредил:
— Прежде, чем лечь спать, проверь, выключена ли лампа.
Запах керосина нам ни к чему.
— Конечно, дорогой, — сказала Муми-мама.
x x x
Когда Муми-папа заснул, Муми-тролль взял штормовой фонарь
и повел Муми-маму через остров. Они остановились посреди
верескового поля и прислушались.
— Ночью всегда так? — спросила она.
— Да, от этого в самом деле становится не по себе, --
сказал Муми-тролль. — Но не тревожься. Это только остров.
Понимаешь, ночью, когда мы все спим, он бодрствует.
— Понимаю, — сказала Муми-мама. — Если это в самом деле
так.
Муми-тролль вел ее к парадному ходу на свою поляну. Время
от времени он оглядывался, чтобы убедиться, что Муми-мама
следует за ним. Она путалась в ветках, но ей удалось кое-как
добраться до поляны.
— Так вот где ты живешь! — воскликнула она. — Как здесь
хорошо!
— С крыши осыпались все листья, — объяснил Муми-тролль.
— Но ты бы видела ее, когда она была зеленая. Если лампа
зажжена, поляна кажется пещерой.
— Представляю, — сказала Муми-мама. — Надо принести
коврик и ящики, чтобы сидеть... — Она посмотрела вверх и
увидела звезды и проплывающие мимо облака. — Знаешь, иногда
мне кажется, что остров двигается вместе с нами. Нас куда-то
уносит...
— Мама, — вдруг сказал Муми-тролль. — Я встретил
морских лошадей, но им, кажется, совсем нет до меня дела. Я
хотел лишь играть с ними на берегу, смеяться с ними, они такие
красивые...
Муми-мама кивнула.
— Не знаю, можно ли дружить с морской лошадью, — очень
серьезно сказала она. — Не стоит расстраиваться. Я думаю, ими
просто нужно любоваться, как любуются красивыми птицами или
пейзажами.
— Наверное, ты права, — согласился Муми-тролль.
Они слышали, как дует ветер в лесу. Муми-тролль почти
совсем забыл о Морре.
— Извини, мне нечем тебя угостить, — сказал Муми-тролль.
— Для этого найдется время завтра, — утешила Муми-мама.
— Мы можем устроить здесь маленький пикник, и остальные тоже
могут прийти, если захотят. Что ж, было приятно увидеть, где ты
живешь. А теперь я, пожалуй, вернусь в маяк.
x x x
Проводив Муми-маму домой, Муми-тролль погасил штормовой
фонарь. Ему хотелось побыть одному. Поднимался ветер. Из-за
темноты, грохота моря и чего-то, сказанного Муми-мамой, его
охватило чувство безопасности.
Он подошел к месту, где скалы круто спускались к черному
озеру. Он слышал плеск, но не остановился, а зашагал вперед,
легкий, как воздушный шарик, и ни чуточки не сонный.
И вот он увидел ее. Морра вышла на остров и рыскала у
подножия маяка. Она ходила взад-вперед шаркающей походкой,
нюхала вереск и близоруко оглядывалась. Потом она побрела к
болоту.
— Она ищет меня, — подумал Муми-тролль. — Но она может
успокоиться. Я не собираюсь зажигать фонарь. На это уходит
слишком много керосина.
Минуту он стоял неподвижно, глядя, как она одиноко бродит
по острову.
— Она сможет потанцевать завтра ночью, — сказал он сам
себе, чувствуя себя добрым и снисходительным. — Но не сейчас.
Сегодня я хочу побыть дома.
x x x
Муми-тролль проснулся на рассвете в панике. Он был заперт.
Он задыхался в своем спальном мешке. Что-то прижало его, и он
не мог высвободить лапы. Все перевернулось вверх дном, и
Муми-тролля окружал странный коричневатый свет и странный
запах, словно он находился глубоко внизу, под землей.
Наконец ему удалось расстегнуть молнию спального мешка.
Вокруг клубилось облако пыли и сосновых иголок, весь мир,
казалось, изменился. Муми-тролль совсем растерялся. Повсюду по
земле и через его спальный мешок ползли коричневые корни.
Сейчас они не двигались, но в темноте они переместились. Лес
вытащил свои корни и п
...Закладка в соц.сетях
