Жанр: Сказка
Лилипут - сын Великана
...т... - важно начал Гав. Внезапно у
идущей впереди пекинесы развязался шнурок на талии, и на землю, тихонько
звякнув, упал кошел„чек. Она, не заметив, переступила через него задней
ногой, продолжая оживл„нно тараторить с подружкой-бульдожкой. Пальчик
мгновенно поднял кошелек и протянул его владелице. Она вежливо протявкала
что-то - вероятно, "спасибо" - не ему, конечно, а хозяину Гаву, а затем
вдруг раскрыла кошел„к. "Вот удача! - подумал Пальчик. - Хочет наградить за
находку. Может, тогда хоть морковки поедим?" Но пекинеса, наоборот,
молниеносно пересчитав монетки, вдруг нервно забрехала: а где, мол,
остальные? Немедленно верните! Гав-гав-гав!.. Ей пронзительно подвывала
приятельница-бульдожка.
На их брехню и ругань заспешил ч„рный терьер - постовой.
- Бежим! - вскрикнул Гав и, выпустив "поводок", закинул себе Пальчика на
спину.
Схватившись от неожиданности за его уши, тот вихрем поскакал на н„м,
словно на коньке-горбунке. Что тут началось! Все повыкатывали глаза и
поразевали рты. Виданное ли дело? Это вс„ равно, что где-нибудь у нас по
улице прон„сся бы п„с верхом на человеке!
К счастью, всего лишь несколько секунд понадобилось беглецам, чтоб
очутиться в заветном парке, - никто даже опомниться не успел.
- Покатался, и хватит, - Гав взбрыкнул, сбросив седока на ворох листьев.
- Ну, что я говорил? Мигом добрались! Верхнее чуть„ меня не обмануло, - и он
важно пов„л лапой вокруг. - Видишь?
Пальчик узнал и забор, и калитку, и аллейку.
- За мной! - помчался Гав дальше. Пальчик заспешил следом.
Они быстро свернули туда, сюда, влево, вправо...
Кабина лифта!!!
Пальчик оторвал от ошейника и отбросил в сторону прут-поводок и схватил
папину тросточку, подпирающую дверь. Они кинулись в кабину, закрылись, и он
поспешно нажал кнопку первого этажа.
Кабина, медно позвякивая на этажах, начала опускаться.
- Спасибо, Гав, - обнял Пальчик за шею пса.
П„с лишь что-то невразумительно проворчал по-собачьи и лизнул его в нос.
И Пальчик окончательно понял, что они, наконец, у себя: Гав разучился
говорить.
Дома мама встретила Пальчика по меньшей мере странно - как ни в чем не
бывало.
- А, это вы, - сказала она, открыв на торопливый стук дверь. - Сынок, ты
что, ключ потерял?..
Пальчик недоум„нно взглянул на Гава: а ты, мол, заверял - обрадуется! Гав
же покосился на него так, словно говорил: а ты утверждал, что нам влетит!
Затем мама с интересом посмотрела на вывороченную наизнанку одежду сына:
- А что! Для твоего будущего номера - уж не знаю какого - наряд вполне
оригинальный. Только не пойму, зачем ты ошейник себе нацепил. Что же вы не
погуляли? - вдруг поинтересовалась она.
- Не погуляли?! - вскричал Пальчик. Мама посмотрела на часы:
- Через три минуты вернулись. Ну ладно, скорей переодевайся, мой руки - и
обедать. И где ты так быстро испачкался? В траве какой-то, весь мятой
пропах!
Пальчик только радостно улыбался.
- Постой, - спохватилась мама. - Да ты, по-моему, у нас подрос. Отец! -
позвала она.
Папа вош„л в переднюю.
- Старик, тебе не кажется, что ты раст„шь? - не сговариваясь с мамой,
сказал он, удивл„нно глядя на сына.
Пальчик посмотрел на свои ноги. И правда, то ли брючины укоротились, то
ли он вытянулся.
- Ну-ка, - папа подв„л его к дверному косяку, где одна над другой
виднелись карандашные ч„рточки, и сделал новую отметку. - На целых четыре
сантиметра повзрослел!
- И всего за какие-то три минуты! - изумлялась мама. - Я думаю, тебе твой
Гав помог. Обычно ты мало двигаешься, а теперь бегаешь с ним, как заводной.
Чудеса! Сам Пальчик был пораж„н ещ„ больше: во-первых, здесь прошло всего
три минуты, а там, на "шестом этаже", - больше полутора суток; во-вторых, он
неожиданно подрос на столько, на сколько раньше ему потребовалось чуть ли не
два года.
Если б родителям было известно то, что знали они с Гавом! Но Пальчик
решил пока молчать. Взрослые особый народ, могут вмешаться и вс„ испортить.
За обедом мама хотела дать Гаву котлет, но сын попросил приготовить их
псу особо - без перца и чеснока:
- А то нюх слабеет.
Гав с благодарностью посмотрел на хозяина. Или это только почудилось?..
После обеда Пальчик как прил„г отдохнуть, так и проспал богатырским сном
до утра следующего дня. Он не слышал, как мама раздела его и прот„рла
влажным полотенцем лицо, руки и ноги; не видел, как купали и мыли
земляничным мылом повизгивающего чумазого Гава; не чувствовал, как потом
ночью п„с потихоньку перебрался к нему на постель со своего тюфячка, - спал,
и ему снился "шестой этаж", вс„, что пережили они с Гавом.
И поэтому утром Пальчику уже казалось, что все их невероятные приключения
ему, наверно, приснились. Благоухающий клубничным запахом пушистый Гав лежал
поверх одеяла в ногах постели. На стуле аккуратно висел выглаженный
костюмчик. На полу стояли начищенные башмаки.
Пальчик встал и взглянул в зеркало. Там отражалась его чистенькая
припухшая со сна рожица. Никаких следов вчерашних похождений!
- Гав! А тебе что снилось?
П„с бросился к нему, запрыгал, завертел хвостом. Что-то залаял и, конечно
же, не сказал ни единого слова. Пальчик торопливо оделся, нащупал в кармане
ключ и выбежал вместе с Гавом из квартиры.
В лифт они попасть не успели. Какой-то дядька прямо перед их носом гулко
захлопнул дверь и поехал вверх. Пальчик внезапно прильнул к стеклу двери -
одинокий ж„лтый лист, кувыркаясь, слетел с крыши удаляющейся кабины.
Увеличиваясь, он планировал вс„ ниже в лифтовой шахте, пока не очутился за
стеклом прямо перед лицом мальчугана.
- Видел, Гав?! - воскликнул Пальчик.
П„с стоял рядом, опираясь передними лапами на дверь, и тоже смотрел на
падающий за стеклом осенний лист. Они невольно оглянулись на открытую дверь
подъезда: на дворе стоял зеленый летний июль.
Теперь не надо было и проверять...
ПРОЩАЙ, ГАВ
Целую неделю Пальчик не подходил к лифту. Нет, он не забыл о н„м. О таком
не забывают. Да и нам не следует забывать, что ему было всего восемь лет. Он
просто... боялся. Да-да, боялся. Будь он обычным мальчишкой, он бы, не
задумываясь, собрал ораву сорванцов - и давай! И пошло бы, и поехало бы,
только держись!.. Но хотя он и подрос на три сантиметра - четв„ртый, как
оказалось, папа щедро прибавил, - он вс„ же по-прежнему оставался Пальчиком.
Робким мечтательным мальчуганом, несмотря на свой бойкий язычок. Впрочем,
бойким он бывал иногда и только со взрослыми.
Ему так хотелось снова подняться на "шестой этаж"! Можно было, конечно,
позвать с собой папу - с ним не страшно. А если и папу там схватят?.. Можно
даже пригласить и милиционера - да что там одного, вс„ 14-е отделение
милиции, - так ведь ещ„ неизвестно, как оберн„тся дело. Вдруг это вызовет
"войну" этажей!.. Нет, тут нельзя было поступать с бухты-барахты.
Но самое главное - на восьмой день Пальчик неожиданно узнал, что не
всякому дано подниматься на "запретные этажи". Совершенно случайно он увидел
и услышал, как один привереда мальчонка, войдя в кабину лифта с бабушкой,
подпрыгивал, не доставая до кнопок, и требовал нажать на шестую кнопку.
- Она переч„ркнута. В нашем доме только пять этажей, - внушала ему
бабушка.
- Нажимай! - приказывал малолетка.
- А вдруг лифт сломается?
- И пусть!
- Мы можем застрять между этажами.
- Вс„ равно! - твердил он.
Пальчик с беспокойством увидел через стекло, как бабуся осторожно нажала
на шестую кнопку. Кабина даже не шевельнулась.
- Ты слабо надавила!
Бабушка нажала опять. Снова бесполезно.
- Дай я! - потребовал внук.
Она приподняла мальчонку, и он надавил сам - поочер„дно на все
переч„ркнутые верхние кнопки. Кабина по-прежнему стояла на месте. Тогда он
нажал на четв„ртую, и они уехали вверх.
Вероятно, лифт слушался только лишь тех, кто искренне верил в его
волшебные свойства. Другого объяснения нет. Но, может быть, кабина теперь и
его, Пальчика, не послушается? Что было, то прошло? И было ли? Снова одолели
сомнения. Вдруг тот ж„лтый лист занесло ещ„ прошлой осенью со двора в
лифтовую шахту и теперь он просто слетел с кабины? Тогда, значит, все чудеса
действительно приснились! Это надо было непременно проверить. И обязательно
вместе с Гавом. Если вс„ - правда, то можно опять угодить в беду, а без
верного пса, пожалуй, и вновь не выпутаться.
В последнее время Гав стал вести себя странно. На прогулках, оставляя
хозяина, он подбегал ко всем бродячим собакам и о ч„м-то подолгу
перетявкивался с ними. Часто приводил хвостатых бездомных скитальцев к ним
во двор, и они нередко собирались прямо у подъезда Пальчика.
Папа удивл„нно говорил, что с некоторых пор их двор напоминает псарню. А
древняя бабка со второго этажа даже вызвала как-то собачников. Им удалось
схватить только двух псов, остальные разбежались. Да и тех Пальчик
потихоньку выпустил из фургона, незаметно открыв реш„тку. Собачники убрались
восвояси не солоно хлебавши, но проблема вс„ равно осталась. Бездомные
собаки по-прежнему наведывались во двор. Пальчик догадывался, что вс„ это
каким-то образом связано с Гавом. Уж очень у него был деловой вид, да и
недаром он шептался с четвероногими бродягами.
Но постепенно собак и во дворе, и в окрестностях становилось меньше и
меньше. И древняя бабка со второго этажа дошла в своей вздорности до
упрямого утверждения, что по ночам, когда она от бессонницы целыми часами
глядит во двор, там творится что-то несусветное! К ним в подъезд
выстраивается собачья очередь, собаки заходят одна за другой, но, заметьте,
ни одна не выходит! И что ещ„? Войдут, а потом слышится гул лифта. Вероятно
- так решила бабка, - они устроили тайный ночлежный притон на чердаке. По е„
скромным подсчетам, там их теперь скрывается не менее 532 - 534!..
Милиции пришлось проверить настойчивые жалобы. Чердак, как и следовало
ожидать, оказался пуст. После этого на бабку махнули рукой, хоть она и
продолжала твердить прежнее.
А вскоре в городе исчезли все бездомные псы. Вот этого уже никак отрицать
нельзя. Раньше они крутились на набережной, у столовых и кафе, и даже возле
ночного бара. А теперь - ни одного, кроме тех, кто на законном основании и
на поводке семенит рядом с хозяином или хозяйкой.
Так вот, после того, как по необъяснимой причине в городе не осталось ни
одной бездомной собаки, Пальчик и взял Гава с собой совершить проверочную
поездку в кабине лифта. Они вошли, закрыв за собой двери, и он опять несмело
нажал папиной тросточкой на шестую кнопку.
И кабина опять поехала. Второй... третий... четв„ртый этаж...
Следующий - цифра на дверном стекле пятого этажа поползла вниз и
скрылась.
Шестой!
- Приехали! - воскликнул Гав. - Долгонько же ты собирался. - И распахнул
двери в парк.
Пальчик снова не решился выйти, медля, как и в прошлый раз.
- Правильно, оставайся, - посоветовал Гав. - Это мой мир. Наш, собачий.
Пусть он нелеп и, возможно, жесток, но другого для нас нет.
- Ты меня оставляешь? - пробормотал Пальчик.
- Не огорчайся... Ты неплохой парен„к, но ты еще маленький. И многого не
понимаешь. Слушай, - п„с вдруг озорно улыбнулся и вновь стал тем прежним
Гавом, - а старуха-то, со второго этажа, дошлая, как сказала бы буфетчица
Оля. Это я научил собак по ночам сюда переселяться.
- И они сами на лифте ездили?
- Пара пустяков, и того меньше - пустяк. Что ж, по-твоему, собака глупее
зайца?
- А почему - не жирафа? - хмыкнул Пальчик.
- Говорят же: если зайца бить, он спички зажигать научится. А если собаку
не кормить да без жилья оставить, она даже улицу на зел„ный свет перебегать
додумается. Жизнь чему хочешь научит. Особенно плохая, голодная и холодная.
Прощай, Пальчик! Я тебя буду вспоминать...
- Прощай, Гав... Я буду скучать без тебя...
- Я тебе сразу напишу письмо, когда устроюсь.
- А как?..
- Лапой. И положу на крышу кабины.
- Так ты умеешь читать и писать?
- Здесь я чего только не умею! Помнишь - даже машину водить. Внизу кто-то
застучал, негодуя на задержку лифта.
- Закройте дверь, наконец! - дон„сся снизу возмущ„нный голос. -
Безобразие!
Гав неожиданно встал на задние лапы и выкрутил когтями кнопку шестого
этажа:
- Чтобы никто сюда не ездил. Ты не обижайся. Это не против тебя. Та же
бабка может навести сюда собачников, если, не дай Бог, докумекает.
Пальчик забыл сказать ему о том, что не всякий может попасть на запретные
этажи. Но ведь кто знает, заказана ли сюда дорога и собачникам?!
- А как же ты станешь посылать мне письма?
- Вызову кабину. Кстати, ты напрасно тогда подпирал тросточкой входную
дверь - на ней же есть кнопка вызова лифта, - Гав выскочил в парк. - Прощай,
Пальчик! - повторил он.
- Прощай... - повторил его бывший хозяин и поехал вниз. Пятый...
четв„ртый... третий... второй... Пальчик вышел на сво„м первом этаже,
виновато взглянув на незнакомого неимоверно пузатого толстяка.
- Катаются тут всякие, - пробасил тот. - Лифты портют!
- Портят, - не выдержал Пальчик,
- Есть, которые портят, - обиделся пузан, боком пролезая в кабину. - А
есть, которые портют. Ты из вторых.
- А вы из первых, - сказал Пальчик, потому что лифт не пош„л: явная
перегрузка.
Толстяку пришлось выйти и топать пешком.
А Пальчик вс„ стоял. Затем кабина уехала. Он с надеждой посмотрел вверх:
может, это вызвал Гав. А что? Здесь прошла всего пара минут, а там - целый
день.
Кнопка погасла, никто не сел, он нажал е„ - кабина опустилась вновь. Так
и есть! Сердце Пальчика забилось - над крышей лифта торчал угол конверта!
В конце концов раздвижной папиной тросточкой ему удалось сбросить его
сверху и поймать. На конверте красовался адрес, написанный от руки, то есть
от лапы, печатными буквами: "Первый этаж, квартира 1. Моему другу Пальчику".
ПИСЬМО ДРУГА
"Троекратное гав-гав!
По-прежнему удивляешься, что я грамотный? У нас, на шестом этаже, мы и
сами ещ„ не знаем вс„, на что мы способны. Да что я тебя убеждаю? Ты и сам
знаешь, что даже у вас первой в космосе побывала собака, а не человек.
Лайка! Лай-ка - понял? Е„ имя означает: "попробуй скажи". И она облаяла весь
земной шар сверху и снизу, облетев вокруг него.
Но лучше я расскажу о нашей собачьей жизни. Все мои бездомные сородичи,
которых я сюда переправил, удачно устроились на работу на новой фабрике по
индивидуальному изготовлению ошейников для двуногих друзей. К нашей собачьей
радости, здесь обитают бродячие стаи, которые тоже не имеют паспортов и
слоняются с места на место: сегодня здесь, завтра там. И власти приветствуют
тог факт, когда какой-нибудь бродяга бер„тся за ум и поступает на работу. И
никто не спрашивает, откуда ты взялся. Да и все мы, пришлые, про это -
молчок! Любому бродяге сразу же выделяют в общежитии конуру со всеми
удобствами, па„к и монетки, по вашим деньгам - рублей пять, на развлечения:
собачьи бега, собачьи вальсы и колбасу "собачья радость". Есть возможности и
для роста: кто много работает, тот больше ест, а значит - раст„т. Если не
может вверх, то может вширь.
Ну, а я устроился лучше всех. Помнишь дачу, где мы ночевали под крыльцом?
Как и у вас, здесь нужны сторожа. Я разыскал хозяев дачи. и они наняли меня
сторожить их загородный дом. А в помощники я взял того голодранца. По твоему
совету, я его искупал в ручье, теперь-то он на радостях, что пристроился, и
пикнуть не посмел. Живу в самом доме, а помощнику, помня чуткость и
отзывчивость твоей мамы, постелил тюфяк в передней. Работа моя сезонная:
осенью, зимой и весной. Летом хозяева будут здесь жить сами. Планы на
будущее такие: оставлю им своего помощника, разыщу любую бродячую стаю и до
новой осени стану путешествовать по родному краю, пока не растрясу, по
словам буфетчицы Оли, поднакопленные деньжонки. Такая жизнь по мне!
Береги сво„ здоровье, хорошо учись в школе, не огорчай меня и своих
родителей. Врать, понятно, плохо, но ты вс„-таки соври им, что, мол, наш„лся
мой прежний хозяин и на коленях упросил вернуть меня ему. "На коленях" -
хорошо сказано, а? Дорогой сэр, родители сразу растрогаются! Смело передавай
им мо„ спасибо за их заботу: вс„ равно не поверят, зато спасибо-то вс„ равно
получат. Их малиновое мыло - до сих пор этот запах ничем отбить не могу -
сыграло решающую роль в том, что меня взяли в сторожа. Хозяева, как только
увидели и нюхнули, враз решили, что я ещ„ тот чистоплюй, как сказала бы
любезная буфетчица Оля, и что на такого можно вполне положиться. При таком,
мол, типе, как я, беспокоиться за чистоту на даче не прид„тся. А то у них
был раньше сторож, неделю посторожил, а потом пришлось три дня вымывать
брандспойтами дом внутри. Вот и все главные новости.
Твой четвероногий друг - Гав-Гав. Одного "Гава" для меня здесь маловато,
я вс„-таки при службе. Кстати, мне так и выдали документ на имя "Гав-Гав". В
переводе на ваш язык оно означает примерно: П„с П„сов или П„с Собаков.
Крепко жму твою лапу!"
Пальчик был очень растроган и рад письму Гава. Извините, Гав-Гава.
Особенно тому известию, что П„с Собаков благополучно устроился и не забыл о
подкрылечном "хозяине".
Конечно же, Пальчик передал его благодарность папе и маме, на что они,
улыбнувшись, тоже сказали: "Спасибо". И хотя они, может, и не поверили, но
"спасибо" Гав-Гава при них так и осталось. Но, как часто бывает в жизни, они
поверили придуманному хозяину, который забрал-де своего пса. И огорчились,
они уже привыкли к собаке.
- Ты не расстраивайся, - сказали они сыну. - Хочешь, мы другого тебе
достанем? Купим, а?..
- Другого не нужно, - грустно ответил он. - Друзей не покупают. - И
задумчиво добавил: - Друзья познаются в беде...
Пальчик не знал, что после этих искренних, прочувствованных слов он вырос
сразу ещ„ на один сантиметр.
ЧАСТЬ 2
СЕДЬМОЙ ЭТАЖ
Без Гава было скучно. Новых писем он не присылал: видимо, в личной жизни
ничего нового не случилось. Наверно, и у него уже наступило лето: ведь две
минуты здесь - как полтора дня там. Пальчик тоже написал письмо и сумел-таки
положить его на кабину лифта. А вдруг П„с Собаков догадается, что ему может
прийти ответ тем же путем. Достаточно лишь вызвать лифт на "шестой этаж".
В сво„м письме Пальчик предлагал: раз уж Гав будет летом свободным и
собирается побродяжничать, то пусть он заедет сюда, к нему, и как бы
побродяжничает и у них. Пальчик, конечно, понимал, что Псу Собакову теперь
неинтересно возвращаться в собачье прошлое и гулять на поводке, но можно же
в конце концов наплевать на самолюбие хотя бы ден„к-другой.
Пальчик надеялся, что П„с Собаков не выкинул вывинченную в лифте кнопку
"б". Она словно ключ в другой мир, е„ всегда легко поставить на место. Но,
если Гав е„ вс„-таки выбросил или потерял, то как, спустившись сюда, он
верн„тся обратно?.. Пальчика осенило: даже в таком случае подняться на
"шестой этаж" - просто. Надо нажать на кнопку "седьмого" и, когда кабина
поравняется с "шестым", тут же приоткрыть двери внутрь. Кабина непременно
остановится. А дальше проще пареного: открыть дверь этажа - и там!
А что если он, Пальчик, сам немножко погостит у Гава? Поднимется к нему
этим самым способом, выйдет и спрячется в парке до темноты - а вдруг, к
счастью, окажется там именно ночью! - потом осторожно пробер„тся через
город, затем - через лес и ручей на ту дачу, дорога знакома.
Ну, пробудет он на "шестом этаже" один день - значит, по своему времени
всего какую-то минутку. Подумаешь!
Ему и в голову не приходило посмотреть хоть краешком глаза: а что же там,
на "седьмом этаже". Настолько он соскучился по другу. Это трудно понять тем,
у кого никогда не было собаки.
Итак, Пальчик решился. Принимая меры предосторожности - вначале ему не
везло и пришлось "кататься" на лифте с жильцами, - он, наконец-то, оставшись
один, нажал на седьмую кнопку.
Промелькнул пятый этаж, начинался "шестой", и Пальчик уже приготовился
д„рнуть двери на себя, как внезапно сзади из микрофона раздался громкий
голос: "Граждане! Пользуясь лифтом..."
Пальчик, вздрогнув, невольно обернулся и упустил нужный момент - кабина
остановилась на "седьмом этаже".
"... предохраняйте его от порчи собой и детьми! Помните, лифт сохраняет
здоровье!" - закончил свои призывы скучающий диспетчер.
Мальчуган мог, конечно, тут же надавить, ну, допустим, пятую кнопку и
снова сделать попытку остановиться по пути на "шестом". Но... из-за дверей
"седьмого" донеслась вес„лая музыка, и он не выдержал. "Я только взгляну, -
сказал он сам себе, - и назад".
Папиной тросточкой он быстро открыл двери кабины и этажа и высунул
голову.
Резким порывом ветра сорвало вдруг его шляпу - она покатилась по булыжной
мостовой. Пальчик бросился за ней. Оглянувшись на ходу, он увидел, что
выскочил из дощатого покосившегося киоска, с окном, крест-накрест
заколоченным досками. Заброшенный киоск, напоминавший тот, что стоял в парке
на "шестом этаже", был зажат меж глухих стен высоких домов. Новый порыв
ветра гулко захлопнул открытую дверь со стеклянной вставкой, на которой
виднелась цифра "7", и бойко погнал шляпу по сужавшемуся, как бутылочное
горлышко, переулку. Пальчик ещ„ быстрее припустился за ней.
Музыка становилась громче. Улочка круто пошла под уклон. Теперь Пальчик,
гнавшийся за шляпой, не смог бы сразу остановиться, даже если бы и захотел.
Нагоняя эхо своих шагов, он с разбегу влетел в какое-то п„строе уличное
шествие. Успел заметить меловое лицо клоуна с красными пятнами щ„к, медные
тарелки оркестра и... поднятую ногу слона. Небо закружилось колесом, радужно
вспыхнуло и зад„рнулось темнотой.
Очнулся он на кровати в каком-то тесном и низком помещении с полукруглым
брезентовым верхом. И услышал чьи-то тихие голоса. Странно, он чувствовал,
что говорят на совершенно незнакомом языке, но тем не менее вс„ понимал.
- Сильно мальчишка стукнулся...
- Хорошо, что слон Бум на него не наступил.
- Ум„н чертяка!
- Что со мной? Где я? - спросил, приподнимаясь, Пальчик. И опять у него
появилось странное чувство: почему он так легко говорит на, казалось бы,
чужом языке.
Два лысых незнакомца, один - тощий и длинный, другой - толстый и
короткий, повернулись к нему из-за колченогого стола.
- Ты упал и ушибся, - беспокойно сказал толстяк. - Тебе больно, малыш?
- Немножко, - потрогал он голову.
- Ты налетел на ногу слона, - сообщил тощий. - Напугал нашего Бума до
полусмерти.
- Недаром говорят, что слоны боятся мышей, - захохотал толстяк, радуясь,
что мальчугану лучше. - Ты такой маленький, а слон такой большой, но он
задрожал, как яблоня, с которой трясут яблоки!
- Кто ты? - спросил тощий.
- Н-не знаю...
- Вот беда, - посочувствовал толстяк. - А как тебя хоть зовут?
- Не помню...
- Ладно. Мы тебя будем звать Мальчик с пальчик. Сокращ„нно - Пальчик.
- Вспомнил! Меня так и зовут - Пальчик. Незнакомцы переглянулись.
- Ничего удивительного, - прошептал толстяк тощему. - Так его, наверно,
дразнят приятели.
- Где я? - опять спросил Пальчик, снова потрогав голову.
- Если конкретно, то на кровати, - засмеялся толстяк. - Если взять
пошире, то в фургоне. Если совсем широко, то в цирке Магнума. Магнум -
хозяин цирка, где мы работаем.
- Цирка? - Пальчик сел на кровати. - Вспомнил: я ведь тоже циркач!
- А больше ничего не вспомнил? Может, хоть случайно догадаешься, кто ты и
откуда?
- Не знаю... - повторил Пальчик.
Позже появился врач, осмотрел его и сказал, что надо ещ„ полежать. Ничего
опасного. Л„гкое сотрясение мозга.
- Это чепуха, Пальчик, - успокаивал его толстяк. - У меня сотрясение -
постоянное. Я каждый вечер прыгаю из-под купола шапито головой вниз, в бочку
с опилками. И, как видишь, даже не поглупел.
- А как я к вам попал? - спросил Пальчик.
- Вся труппа цирка: клоуны и жонгл„ры, акробаты и эквилибристы, скакуны и
слоны, львы и тигры - все мы совершали рекламное шествие по городу. И тут
ты, словно камень из пращи, вылетел из какого-то переулка вслед за шляпой
и...
- И оказался здесь на кровати, - подхватил тощий. - И это не помнишь?
Пальчик только вздохнул.
- Ну, ничего, - важно заявил врач. - Со временем сотрясение утряс„тся. Со
временем и не такое вспоминается. Главное, кость цела, - он вновь ощупал
голову Пальчика и уш„л.
- Ум„н чертяка, - вновь восхитился тощий. - Ветеринар! Знаток своего
дела. Ты ему, Пальчик, верь. Ты вон какая козявка, а он даже слонов лечит. А
слон куда больше любого человека!
- Поспи, поспи, - накрыл его одеялом толстяк.
В ЦИРКЕ МАГНУМА
Пальчик забыл не только, кто он и откуда, он забыл и свой язык,
неожиданно получив взамен знание языка местных жителей.
Подобное, если верить английской газете "Таймс", случилось в XIX веке с
одним ирландцем. Путешествуя по Индии, он однажды подвергся нападению
грабителей. Спасаясь от них бегством, он налетел в темноте на гиппопотама,
спавшего на берегу священной реки Ганг. Когда он очнулся, понятно, спугнув
зверя, то, к вящему изумлению грабителей, вдруг заговорил с ними на чистом
местном наречии. Пораж„нные разбойники не только отпустили его с миром, но и
вернули ему похищенного коня.
Путешественник начисто забыл и свой ирландский язык, и английский,
который знал раньше; забыл, кто он и откуда. Но не потерял ни разума, ни
способности отличать добро от зла, ни профессиональных навыков
географа-исследователя. Память окончательно вернулась к нему лишь тогда,
когда он очутился у себя дома - в Ирландии. Увидев свою семью, он сразу
позабыл язык индусского п
...Закладка в соц.сетях
