Жанр: Социология и антропология
Избр. труды по языкознанию и культурологии
...ярная фузия: c = a+(b-x)+x; иррегулярная
фузия: c = (a-x)+(b-y)+(x+y); символизация: c = (a-x)+x. Я нисколько
не намерен утверждать, будто процессу фузии присуща какая-то мистическая
значимость. Вполне похоже на то, что он развивается как чисто механический
продукт фонетических сил, приводящих ко всякого рода иррегулярностям.
126
бы быть. Оно находится в зависимости от предшествующего
корневого элемента, поскольку требуется, чтобы этому суффиксу
предшествовал корневой элемент определенного типа, именно
прилагательное. Тем самым присущая суффиксу значимая сила
заранее в известной мере ограничена. Однако в данном случае
фузия эта столь неявная и примитивная, в то время как в огромном
большинстве прочих случаев аффиксации она, наоборот,
совершенно очевидна, что вполне естественно не заметить ее наличия
и прежде всего подчеркивать сопологающий, или агглютинативный,
характер этого аффигирующего процесса. Если бы
-ness можно было, в качестве элемента со значением абстрактного
качества, присоединять к корневым элементам любого типа,
если бы от fight 'сражаться' можно было бы образовать слово
tightness ('действие или качество сражения') от water 'вода' -
слово waterness ('качество или состояние воды'), от away
'прочь' - слово awayness ('состояние бывания прочь'), подобно
тому как от good 'добрый' мы образуем слово goodness
('состояние бывания добрым'), мы бы продвинулись значительно
ближе к агглютинативному полюсу. Язык, способный таким образом
синтезировать свободно сочетаемые элементы, можно считать
представителем идеального агглютинативного типа, в особенности
если значения, выражаемые при помощи агглютинируемых элементов,
суть значения реляционные или, по крайней мере, относятся
к наиболее абстрактному классу деривационных смыслов.
Поучительные формы можно привести из языка нутка. Вернемся
к нашему примеру 'огонь в доме' ^. На языке нутка
inikw-ihl 'fire in the house/'огонь в доме' не является столь
определенно формализованным словом, как это может показаться
судя по переводу. Корневой элемент inikw- 'огонь' в действительности
столь же глагольный термин, сколь и именной, его
можно передавать то через 'огонь', то через 'гореть' в зависимости
от синтаксических условий предложения. Наличие деривационного
элемента -ihl 'in the house '/'в доме' не устраняет
этой неопределенности или общности: inikw-ihl есть столь же
'fire in the house'/'огонь в доме', сколь и 'burn in the
house'/'гореть в доме'. Для того чтобы с полной определенностью
номинализовать или вербализовать это слово, к нему надо
присоединить аффиксальные элементы строго именной или глагольной
значимости. Например, inikw-ihi-'i, с артиклем в виде
суффикса, есть определенно именная форма: 'the burning in the
house/the fire in the house'/'горение в доме/огонь в доме';
inikw-ihi-ma, с суффиксом изъявительного наклонения, столь же
явно глагольная форма: 'it burns in the house'/'горит в доме'.
Насколько мала степень фузии между 'fire in the house'/'огонь
в доме' и номинализующим или вербализующим суффиксом, яв^См.
с. 103.
ствует из того, что формально индифферентное inikwihl не есть
абстракция, выделенная путем анализа, но вполне законченное
слово, могущее самостоятельно быть использованным в предложении.
Артикль -'i и показатель изъявительности -ma - не фузионные,
сплавленные со словом формообразующие аффиксы, а
только надбавки, выполняющие формальную роль. Но пока к
слову inikwihl мы не прибавили -'i или -ma, мы все время
остаемся в неизвестности, глагол ли это или имя. Мы можем
придать ему идею множественного числа: inikw-ihi-'minih; это
опять же либо 'fires in the house'/'огонь в доме', либо 'burn
plurally in the house'/ 'множественно гореть в доме'. Мы можем
к идее множественного числа добавить идею уменьшительности:
inikw-ihi-'minih-'is litle fires in the house'/ 'маленькие
огни в доме', либо 'burn plurally and slightly in the
house'/'множественно и слегка гореть в доме'. Ну, а если мы
еще прибавим суффикс прошедшего времени -if? Будет ли
inikw-ihi-'minih-'is-it непременно глаголом: 'Several small fires
were burning in the house'/'Несколько маленьких огней
горели в доме'? Нет, не будет. Это сочетание элементов
можно номинализовать: inikwihi'minih'isit-'i означает the former
small fires in the house / the little fires that were once burning
in the house'/ 'прежние маленькие огни в доме, горевшие когда-то
маленькие огни в доме'. Мы не получим безусловно глагольного
значения, пока не прибегнем к форме, исключающей
всякую возможность иного толкования, например, к форме изъявительного
наклонения: inikwihiminih'isit-a 'Several small fires
were burning in the house'/'Несколько маленьких огней горели
в доме'. Таким образом, мы убеждаемся, что элементы -ihl,
'minih, -'is и -it, совершенно независимо от относительно конкретного
или абстрактного характера их значения, а также независимо
от степени внешней (фонетической) их связанности с
предшествующими им элементами, обладают такой психологической
самостоятельностью, которой совершенно лишены наши аффиксы.
Они суть элементы типично агглютинативные, хотя у
них не больше внешней самостоятельности, не больше возможности
жить независимо от корневого элемента, к которому они
присоединяются, чем у -ness в слове goodness или у -s в слове
books. Из этого вовсе не следует, будто в агглютинативном языке
не может широко быть использован принцип фузии как
внешней, так и психологической, или даже принцип символизации.
Это есть вопрос тенденции. Обнаруживается ли в данном
языке явный уклон в сторону агглютинативной техники? Если
да, то такой язык надо признать "агглютинативным". Как таковой
он может быть префиксальным или суффиксальным, аналитическим,
синтетическим или полисинтетическим.
Вернемся к вопросу о флективности. Флективный язык, вроде
латинского или греческого, использует технику фузии, и этой фузии
присуща как внутренняя психологическая, так и внешняя фонетическая
значимость. При этом недостаточно, чтобы фузия обнаруживалась
только в сфере деривационных значений (группа П)^, она должна
охватывать и синтаксические отношения, выражаемые либо в их
чистой форме (группа IV), либо, как в латинском и греческом, в
виде "конкретно-реляционных значений" (группа 111)^. Что касается
языков латинского и греческого, то их флективность по существу
сводится к сплавлению (фузии) элементов, выражающих логически
не чисто реляционные значения, с элементами корневыми и элементами,
выражающими деривационные значения. Для того чтобы можно
было говорить о "флективности", необходимы и наличие фузии как
общей техники, и выражение реляционных значений в составе слова.
Но определять подобным образом флективность, это равносильно
тому, чтобы подвергнуть сомнению ценность этого термина в качестве
классификационного признака для выделения одной из основных
языковых групп. К чему руководствоваться двойственным принципом,
охватывающим одновременно и технику выражения, и содержание
выражаемого? Надо было бы ясно договориться, на каком из
двух признаков флективности мы делаем упор. Термины "фузионный"
и "символический" противопоставляются термину "агглютинативный",
который, со своей стороны, вовсе не соотносителен с термином
"флективный". Как быть с языками фузионными и символическими,
выражающими реляционные значения не в слове, а на уровне
предложения? И не следует ли нам делать различие между агглютинативными
языками, выражающими эти значения в слове, на"
См. главу V.
" Если мы станем отрицать приложимость термина "флективный" к фузионным
языкам, выражающим синтаксические отношения в чистой форме, т.е. без
примеси таких значений, как число, род и время, только потому, что такую
примесь мы привыкли наблюдать в языках латинском и греческом, - мы придадим
понятию "флективность" более произвольное содержание, чем это является
необходимым. Вместе с тем не подлежит сомнению, что сама по себе техника
фузии имеет тенденцию перекидывать мост между группами значений II и IV,
создавая группу III. И все-таки возможность таких "флективных" языков отрицать
не следует. Так, в современном тибетском языке, в котором значения группы
II лишь едва выражены, если вообще выражены, а реляционные значения (напр.,
падежи родительный, агентивный и орудный) выражаются без добавления фонетического
материала, мы видим много интересных случаев фузии и даже символизации.
Напр., mi di 'man this/the тап'('человек этот') есть абсолютивная
форма, которая может быть использована в качестве субъекта при непереходном
глаголе. Если же глагол переходный (собственно, пассивный), то (логический)
субъект принимает агентивную форму. Таким образом, ml di превращается в mi
dT 'by the тап'('человеком (этим))', т.е. гласная указательного местоимения (иначе
артикля) просто удлиняется. (По-видимому, происходит и изменение слогового
тона.) Это, конечно, явление чисто флективного порядка. Тот факт, что современный
тибетский язык имеет все основания считаться языком изолирующим, а
наряду с этим обнаруживает явления фузии и символизации, подобные вышеуказанному,
может служить забавной иллюстрацией несостоятельности ходячей лингвистической
классификации, рассматривающей "флективные" и "изолирующие"
языки как совершенно особые миры.
подобие языков флективных, и такими, которым это не свойственно?
Для нашей цели общей классификации мы отвергли деление языков
на аналитические, синтетические и полисинтетические как основанное
на чисто количественном признаке. Деление языков на изолирующие,
аффиксальные и символические также признано нами неудовлетворительным
по той причине, что оно чересчур делает упор на внешнем,
техническом выражении. Деление на изолирующие, агглютинативные,
фузионные и символические - схема более удовлетворительная, но
все же и она скользит по поверхности. Мне думается, что мы поступим
лучше, если воспользуемся понятием "флективности" в качестве
ценной идеи для создания более широкой и последовательно
развитой схемы, в качестве отправной точки для построения классификации,
основанной на природе выражаемых в языке значений. Две
другие классификации: одна, основанная на степени синтезирования,
другая - на степени фузирования, могут быть сохранены в качестве
перекрещивающихся схем, позволяющих производить дальнейшие
подразделения в наших основных концептуальных типах.
Надо вспомнить, что во всех языках непременно выражаются корневые
значения (группа 1) и реляционные идеи (группа IV). Из
двух остальных основных групп значений - деривационных (группа
II) и смешанно-реляционных (группа III) - обе могут отсутствовать
в языковом выражении, обе могут быть в наличии или только одна.
Это сразу же дает нам простой, точный и абсолютно всеобъемлющий
метод классификации всех известных языков.
Языки бывают:
А. Выражающие только значения групп 1 и IV; иначе говоря,
языки, в которых синтаксические отношения выражены в чистом виде
и которые не обладают способностью модифицировать смысл корневых
элементов посредством аффиксов или внутренних изменений^.
Это чист о-р еляционн ы е языки без деривации,
или, более сжато, простые чистореляционные
языки. Это те языки, которые подходят
ближе всего к самой сути языкового выражения.
В. Выражающие значения групп 1, II и IV; иначе говоря, языки,
в которых синтаксические отношения выражены в чистом виде и
которые вместе с тем обладают способностью модифицировать смысл
корневых элементов посредством аффиксов или внутренних изменений.
Это -чисто реляционные языки с де^Я
полностью отвлекаюсь от возможности соединения двух или нескольких
корневых элементов в цельное слово или словоподобную составляющую (см.
с. 74-76). В настоящем обзоре языковых типов нарочно акцентировать внимание
на технике словосложения значило бы слишком и безо всякой надобности усложнять
нашу задачу. В большинстве языков, не имеющих никаких деривационных
аффиксов, тем не менее свободно происходит сложение корневых элементов
(самостоятельных слов). Такие составные образования часто обладают устойчивостью,
напоминающей цельность неразложимых слов.
ривацией, или сложные чисто-реляционные
языки.
C. Выражающие значения групп 1 и III^, иначе говоря, языки,
в которых синтаксические отношения выражаются в обязательной
связи со значениями, не вполне лишенными конкретности,
но которые, не считая этой смешанной формы выражения, не обладают
способностью модифицировать смысл корневых элементов посредством
аффиксов или внутренних изменений^. Это - с меш
анн о-р еляционн ы е языки без деривации,
или простые смешанно-реляционные
языки.
D. Выражающие значения групп 1, II и III; иначе говоря, языки,
в которых синтаксические отношения выражаются в смешанной
форме, как в типе C, и которые вместе с тем обладают способностью
модифицировать смысл корневых элементов посредством аффиксов
или внутренних изменений. Это - смешанн о-р еляционн
ые языки с деривацией, или сложные
смешанн о-р еляционн ые языки. Сюда
относятся наиболее нам знакомые "флективные" языки, а также весьма
многие "агглютинативные" языки, как "полисинтетические", так
и просто синтетические.
Эта концептуальная классификация языков не стремится, повторяю,
отразить внешнюю языковую технику. По существу, она отвечает
на два основных вопроса касательно передачи значений в языковых
символах. Во-первых, пользуется ли язык своими корневыми
значениями в чистом виде, или же он образует свои конкретные идеи
путем объединения в единое целое неотделимых элементов (типы А
и C, с одной стороны, типы B и D, с другой)? И, во-вторых, пользуется
ли язык своими основными реляционными значениями, теми,
что безусловно необходимы для упорядочивания элементов предложения,
не примешивая к ним ничего конкретного, или же нет (типы
А и B, с одной стороны, типы C и D, с другой)? Из этих двух
вопросов второй, как мне кажется, наиболее фундаментальный. Поэтому
мы можем упростить нашу классификацию и представить ее
в следующем виде:
^Можно считать, что в этих языках, равно как в языках типа D, все или
большинство реляционных значений выражаются в "смешанной" форме, т.е. что,
например, значение субъектности не может быть выражено без одновременного выражения
числа или рода, или, что, например, активная форма глагола должна обладать
и характеристикой определенного времени. Поэтому группу III должно разуметь как
включающую или, лучше, поглощающую группу IV. Конечно, теоретически некоторые
реляционные значения могут быть выражены в чистом виде, другие же в смешанной
форме, но на практике нелегко было бы установить это различие.
^Нельзя провести вполне строгую границу между типами C и D. Разница
между ними в значительной мере количественного порядка. Язык определенно
смешанно-реляционного типа, но со слабо развитой способностью к деривации,
как языки банту или французский, можно с достаточной обоснованностью отнести
к типу C, даже если в нем имеются некоторые деривационные аффиксы,
Грубо говоря, языки типа C можно рассматривать как крайне аналитичные ("очищенные")
формы типа D.
I. Чисто-реляционные языки:
A. Простые;
B. Сложные;
II. Смешанно-реляционные языки:
C. Простые;
D. Сложные.
Такая классификация - слишком общая и слишком широкая, чтобы
служить удобной основой для описательного обзора многочисленных разновидностей
человеческой речи. Она требует дальнейшей детализации.
Каждый из типов A,B,C,D может быть подразделен на агглютинативный,
фузионный и символический подтипы, в соответствии с преобладающим
способом модификации корневого элемента. В типе А мы дополнительно
различаем изолирующий подтип, характеризуемый отсутствием всяких
аффиксов и всяких модификаций корневого элемента. В изолирующих
языках синтаксические отношения выражаются позицией слов в предложении.
Это также верно и в отношении многих языков типа B, поскольку
термины "агглютинативный", "фузионный" и "символический" применимы
в них лишь к способу трактовки деривационных значений, а не
реляционных. Такие языки можно называть "агглютинативно-изолирующими",
"фузионно-изолирующими" и "символико-изолирующими".
Это приводит нас к тому важному общему положению, что способ
трактовки одной группы значений не обязан ни в малейшей степени совпадать
со способом трактовки другой группы. Для указания этой разницы
в трактовке могут быть, при желании, использованы составные термины,
в которых первый элемент будет относиться к значениям группы II, а
второй - к значениям групп III и IV. Под "агглютинативным" языком
нормально будет разуметься такой, в котором агглютинируются либо все
его аффиксальные элементы, либо подавляющее их большинство. В "агглютинативно-фузионном"
языке деривационные элементы агглютинируются,
возможно, в виде префиксов, а реляционные элементы (чистые или
смешанные) фузируются (сплавливаются) с корневым элементом либо в
качестве другого ряда префиксов, следующих за префиксами первого
ряда, либо в виде суффиксов, либо частью префиксов, частью суффиксов.
Под "фузионно-агглютинативным" языком мы будем понимать такой,
в котором деривационные элементы фузируются (сплавливаются),
а элементы, указывающие на отношения, пользуются большей самостоятельностью.
Все эти и подобные им различия не только теоретически
возможны, но и могут в изобилии быть проиллюстрированы описательными
фактами морфологии языков. Далее, если будет сочтено желательным
подчеркнуть степень осложненности отдельного слова, могут быть
добавлены в качестве описательных терминов термины "аналитический",
"синтетический" и "полисинтетический". Само собою разумеется, что
языки типа А необходимо языки аналитические, языки типа C также по
преимуществу аналитические и, по-видимому, не развиваются дальше
синтетического уровня.
Но мы не должны увлекаться терминологией. Много зависит от того,
на какую черту, на какую точку зрения делается преимущественный
упор. Развиваемый здесь метод классификации языков обладает тем
крупным преимуществом, что его можно уточнить или упростить в соответствии
с теми или иными потребностями. Степенью синтезирования
можно всецело пренебречь; "фузию" и "символизацию" часто бывает
полезно объединить под общим наименованием "фузии"; даже различие
между агглютинацией и фузией можно, если угодно, оставить в стороне,
либо как сопряженное с трудностями для своего установления, либо как
не относящееся к предмету обсуждения. Языки, как-никак, представляют
собою чрезвычайно сложные исторические структуры. Не столь важно
расставить все языки по своим полочкам, сколь разработать гибкий метод,
позволяющий нам каждый язык рассматривать с двух или трех самостоятельных
точек зрения по его отношению к другому языку. Все это
вовсе не противоречит тому, что некоторые языковые типы являются
более устойчивыми и чаще представленными в действительности, чем
другие, теоретически столь же возможные. Но мы пока еще слишком
плохо осведомлены о структурной природе великого множества языков,
чтобы иметь право на построение классификации, которая была бы больше
чем предварительной и экспериментальной.
Читатель получит несколько более яркое представление о разнообразии
морфологии языков, если просмотрит прилагаемую аналитическую
таблицу ряда языковых типов. Графы II, III и IV указывают на группы
значений, под этими цифрами рассмотренные в предыдущей главе. Буквами
a,b,c,d обозначены процессы: а - изоляция (позиция в предложении),
b - агглютинация, c - фузия, d - символизация. В тех случаях,
где используется более одной из этих техник, они расположены в порядке
их относительной важности^.
^Определяя принадлежность языка к тому или другому типу, надо следить
за тем, чтобы не оказаться введенным в заблуждение такими структурными его
чертами, которые являются лишь пережитками из более древних стадий, не являются
продуктивными и не используются в качестве образца при непроизвольном
структурировании языка. Во всех языках разбросаны такие окаменелости. В
таких английских словах, как spinster [первоначально 'пряха', ныне употребляется
в значении 'старая дева'. - Прим. перев.] и Webster [первоначально 'ткач,
ткачиха', ныне встречается лишь в качестве фамильного имени. - Прим. перев.],
окончание -ster есть старый агентивный суффикс, но, поскольку дело идет о
языковом ощущении нынешнего поколения, такого суффикса не существует вовсе;
spinster и Webster совершенно разобщились с этимологическими группами spin
('прясть') и weave ('ткать') - web ('ткань'). Равным образом и в китайском
языке есть множество родственных слов, различающихся между собой своею начальной
согласной, гласной, тоном или наличием или отсутствием конечной согласной.
Даже если в отдельных случаях китаец и ощущает их этимологическое
родство, он все же не может приписать никакой особой функции фонетической
вариации как таковой, которая, следовательно, не образует живого явления в
языковом механизме и должна быть игнорирована при определении обшей формы
языка. В этом отношении необходимо соблюдать сугубую осторожность, в особенности
иностранцу, склонному подходить к изучаемому языку с чрезмерной
пытливостью, а потому зачастую рискующему усматривать жизненность в таких
пережиточных явлениях, которых туземец вовсе не воспринимает.
Столбцы:
Основной тип; II; III; IV; Техника; Синтезирование языков;
Примеры.
А
(Простые чисто-реляционные языки);
-; -; -; a;
Изолирующий; Аналитический;
Китайский, аннамский;
A;
(d); -; a, b;
Изолирующий (слабо агглютинативный); Аналитический;
Эве (Гвинея);
A;
(b); -; a, b, c;
Агглютинативный (слегка агглютинативно-фузионный);
Аналитический;
Совр. тибетский;
B
(Сложные чисто-реляционные языки);
b,d; -; a;
Агглютинативно-изолирующий; Аналитический;
Полинезийские;
B;
b; -; a,(b);
Агглютинативно-изолирующий; Полисинтетический;
Хайда;
b;
c; -; a;
Фузионно-изолирующий; Аналитический;
Камбоджийский;
b;
b; -; b;
Агглютинативный; Синтетический;
Турецкий;
B;
b, d; (b); b;
Агглютинативный (чуть символический); Полисинтетический;
Яна (сев. Калифорния);
B;
c, d, (b); -; a, b;
Фузионно-агглютинативный (чуть символический); Синтетический (слегка);
Класс. Тибетский;
B;
b; -; c;
Агглютинативно-фузионный; Синтетический (слегка полисинтетический);
Сиу;
B;
c; -; c;
Фузионный; Синтетический;
Салина (Ю.-З. Калифорния);
B;
d, c; (d); d, c, a;
Символический; Аналитический;
Шиллук (верх. Нил);
C
(Простые смешанно-реляционные языки);
(b); b; -;
Агглютинативный; Синтетический;
Банту;
C;
©; c, (d); a;
Фузионный; Аналитический (слегка синтетический);
Французский^;
D
(Сложные смешанно-реляционные языки);
b, c, d; b; b;
Агглютинативный (чуть символический); Полисинтетический;
Нутка (остр. Ванкувер^^);
D;
c, (d); b; -;
Фузионно-агглютинативный; Полисинтетический (слегка);
Чинук (нижн. теч. р. Колумбии);
D;
c, (d); c, (d), (b); -;
Фузионный; Полисинтетический;
Алгонкинские;
D;
c; c, d; a;
Фузионный; Аналитический;
Английский;
D;
c, d; c, d; -;
Фузионный (чуть символический); Синтетический;
Латинский, греческий, Санскрит;
D;
c, b, d; c, d; (a);
Фузионный (сильно символический); Синтетический;
Такелма (Ю.-З. Орегон);
D;
d, c; c, d; (a);
Символико-фузионный; Синтетический;
Семитские (арабский, древнееврейский);
^Может почти столь же обоснованно быть отнесенным и к типу D.
^^Весьма близок к сложному чисто-реляционному.
Примечание: Скобки указывают на слабое развитие данного процесса.
Едва ли стоит особо подчеркивать, что приведенные мною примеры
языковых типов далеко не исчерпывают всех возможностей
языковой структуры, а также что два языка, одинаково классифицируемые,
не должны непременно обнаруживать много сходства в
отношении своих поверхностных свойств. Наша классификация касается
лишь наиболее фундаментальных и обобщенных проявлений
духа, техники и степени осложненности каждого данного языка. Тем
не менее во многих случаях мы можем установить тот высоко показательный
и примечательный факт, что языки, относимые нами к
одному и тому же классу, обнаруживают своего рода параллелизм и
в отношении таких деталей или структурных особенностей, которые
не предусмотрены нашей классификационной схемой. Так, интереснейшая
параллель может быть проведена по структурным линиям
между языками такелма и греческим^, т.е. такими языками, которые
географически столь отдалены друг от друга и исторически столь
между собою не связаны, как только могут быть два наудачу взятых
языка. Их сходство идет дальше обобщенных фактов, отмеченных в
таблице. Может даже показаться, что языковые характеристики, о
которых легко думать вне всякой связи друг с другом, которые,
казалось бы, с точки зрения теории никак между собой не связаны,
обнаруживают тем не менее тенденцию сгруппировываться или двигаться
вместе в кильватере некоего скрытого, но властно их контролирующего
импульса к форме, который управляет их дрейфом. Поэтому,
если мы только убедились в интуитивном сходстве двух данных
языков, в присущем им обоим одинаковом внутреннем ощущении
формы, нам не придется чересчур удивляться тому, что каждый из
них ищет и избегает одних и тех же направлений языкового развития.
Мы в настоящее время еще весьма далеки от того, чтобы уметь точно
определить, в чем именно заключается это основополагающее чувство
формы. Мы можем в лучшем случае только смутно его ощущать и
должны по большей части довольствоваться одной лишь констатацией
его симптомов. Эти симптомы постепенно накапливаются в наших
описательных и исторических грамматиках отдельных языков. Настанет,
быть может, день, когда мы будем в состоянии восстанавливать
по этим симптомам стоящие за ними великие основополагающие
схемы.
Ходячая классификация языков на "изолирующие", "агглютинативные"
и "флективные" (лучше "фузионные"), - классификация
по существу чисто техническая, - не может служить сколько-нибудь
надежным ключом для раскрытия интуитивно ощущаемых форм языка.
Не знаю, может ли нас подвести ближе
...Закладка в соц.сетях
