Жанр: Социология и антропология
СТРУКТУРА И ФУНКЦИЯ В ПРИМИТИВНОМ ОБЩЕСТВЕ
...почтением у детей брата. На Тонга этот обычай выражен
весьма отчетливо. Сестра отца — это родственница, которую племянник обязан
уважать и слушаться как никого другого. Если она выбирает ему жену, он должен
жениться, даже не помышляя роптать или протестовать. Сестра отца — сакральная
персона, ее слово — закон для племянника, и одно из худших преступлений, какое
он может совершить, — это проявить неуважение к ней.
Теперь, эта корреляция (она, конечно, отнюдь не ограничивается тремя упомянутыми
мною примерами, но представляется, как я
26
уже говорил, общим правилом) должна приниматься во внимание при объяснении
обычаев, связанных с братом матери. Ведь коррелирующие обычаи не являются, если
я прав, независимыми друг от друга институтами; они представляют собой части
одной системы. Никакое объяснение одной из частей системы не будет
удовлетворительным, если оно не находится в соответствии с результатами анализа
всей системы в целом.
В большинстве примитивных обществ регулирование социальных отношений между
индивидами основывается по преимуществу на родстве. Это регулирование
обеспечивается формированием устойчивых и более или менее определенных
стереотипов поведения для взаимоотношений с каждой категорией признаваемых
родственников. Имеются, например, одни стандарты поведения для сына по отношению
к отцу и другие — для младшего брата по отношению к старшему. Конкретные
стандарты варьируют от общества к обществу, но существует некоторое число
фундаментальных принципов, или тенденций, проявляющихся во всех обществах или по
крайней мере во всех обществах определенного типа. Главная задача социальной
антропологии — обнаруживать и объяснять такие общие тенденции.
Если мы станем прослеживать наши родственные отношения до весьма отдаленных
степеней родства, то убедимся, что количество различных родственников, которых
можно выделить в отдельные типы, очень велико. В примитивных обществах трудности
такого свойства обходятся с помощью особых систем классификации. В них
родственники, которых логически следовало бы отнести к множеству различных
типов, группируются в весьма ограниченное число категорий. Наиболее характерный
для примитивных обществ принцип классификации родственников можно определить как
принцип эквивалентности братьев. Иными словами, если я нахожусь в каких-то
конкретных отношениях с каким-то конкретным человеком, то считаю, что я состою в
точно таких же отношениях и с братом этого человека Точно так же будет и с
какой-нибудь женщиной и ее сестрой. Таким образом, брат отца рассматривается как
некий аналог отца, а его сыновья, в свою очередь, оказываются родственниками той
же категории, что и мои собственные братья. Точно так же сестра матери считается
как бы другой матерью, и поэтому ее дети — это тоже мои братья и сестры. Такую
систему мы находим и у племен банту* в Южной Африке, и у готтентотов-нама, и на
о-вах Дружбы. С помощью названного принципа людям в примитивных обществах
удалось прийти к определенным стандартам поведения
в отношениях с дядьями и тетками, а также с кузенами определенных категорий.
Поведение человека по отношению к брату отца должно строиться в общих чертах по
той же модели, что и его поведение по отношению к собственному отцу. А по
отношению к сестре матери он должен вести себя так же, как и по отношению к
матери. А к детям брата отца и к детям сестры матери он должен относиться во
многом подобно тому, как он относится к собственным братьям и сестрам.
Этот принцип не дает, однако, готовой модели поведения по отношению к брату
матери и сестре отца Можно, конечно, было бы вести себя с первым так же, как с
отцом, а с последней — как с матерью. Такая модель, по-видимому, принята в
некоторых обществах. К ней тяготеют жители отдельных районов Африки и Полинезии.
Но это характерно для обществ, в которых классификационные системы родства* либо
не получили развития, либо частично утрачены.
Там, где классификационные системы достигли высокого уровня развития, или
сложности, проявляется иная тенденция: тенденция к выработке моделей поведения в
отношениях с братом матери и сестрой отца, в которых эти родственники выступают
как бы в роли мужской матери и женского отца. Иногда эта тенденция даже находит
отражение в языке. Так, в Южной Африке типичный термин для брата матери — malume
или umalume, сочетание корня та (
мать
) и суффикса, означающего
мужской
. У
батонга сестра отца зовется rarana. Г-н Жюно пишет, что этот термин означает
женский отец
(female father). В некоторых южноафриканских языках нет
специальных терминов для сестры отца. Так, в языке коса эта родственница
обозначается описательным термином udade bо bawo, букв,
сестра отца
. У зулу к
ней могут прилагать аналогичный описательный термин или о ней могут говорить
просто как об ubaba, т.е. как об отце, равно как и о братьях отца. На о-вах
Дружбы брата матери могут обозначать особым термином tuasina или же его могут
называть fa'e tangata (букв,
мужская мать
). Такое совпадение между Южной
Африкой и Полинезией не может, я думаю, считаться случайностью. Однако не
обнаруживается никаких связей между языками полинезийцев и банту; и очень трудно
вообразить, чтобы в одном из этих двух названных районов мира обычай именовать
брата матери словом, означающим
мужская мать
, был заимствован из другого
названного района или чтобы жители обоих районов заимствовали этот обычай из
какого-то третьего общего источника.
Теперь давайте попробуем дедуктивно представить себе, какими, по логике вещей,
должны были бы быть модели поведения по отношению к брату матери и сестре отца в
патрилинейном обществе, проявляющем предполагаемую мною тенденцию, или принцип.
Для этого мы должны прежде всего знать стереотипы поведения в отношениях с отцом
и матерью. Я думаю, что будет более убедительно, если за определением этих
стереотипов я обращусь к работе г-на Жюно — ведь его наблюдения, безусловно, не
подвергались влиянию гипотезы, которую я стремлюсь доказать.
Взаимоотношения с отцом, пишет он,
предполагают почтение и даже страх со
стороны детей. Отец, хотя и не слишком сильно печется о детях, является тем не
менее их наставником, он бранит и наказывает их. То же относится и к братьям
отца
(op. cit, p. 224). О родной матери человека г-н Жюно говорит.
Она
настоящая татапапа, и отношения с ней очень глубоки и нежны, в них уважение
сочетается с любовью. Любовь, однако, как правило, пересиливает уважение
(op.
cit, p. 224). Об отношении матери к детям мы читаем:
Мать обычно очень
нетребовательна, и отец часто винит жену в том, что она портит детей
.
Конечно, краткие формулировки таят в себе некоторую опасность, но, я думаю, мы
не будем очень далеки от истины, если скажем, что в строго патриархальных
обществах, таких, какие мы находим в Южной Африке, отца предписывается уважать и
им следует подчиняться, а от матери ждут нежности и снисходительности. Я бы смог
показать вам, будь такая нужда, что то же относится и к семейной жизни на о-вах
Дружбы.
Если теперь мы приложим выдвинутый мною принцип к практике названных народов —
так, словно он у них действительно применяется, — то получится, что сестру отца
следует уважать и слушаться, а от брата матери можно ожидать снисходительности и
заботы. Но дело осложняется еще одним обстоятельством. Ведь когда мы
рассматриваем отношения человека с дядей и теткой, надо учитывать еще и половую
принадлежность. В примитивных обществах мужчина во взаимоотношениях с другими
мужчинами ведет себя совсем иначе, чем во взаимоотношениях с женщинами.
Отваживаясь еще раз на обобщающую формулу, мы можем сказать, что в таком
обществе, как у батонга, сколь-нибудь значительная фамильярность допускается
лишь между лицами одного пола. Мужчине следует относиться к
женщинам-родственницам с большим уважением, нежели к родственникам-мужчинам.
Соответственно племянник должен чтить сестру отца даже сильнее, чем отца.
(Подобным же образом, следуя принципу почтения к возрасту и старшинству, мужчина
должен относиться к старшему брату своею отца с большим уважением, чем к отцу.)
И наоборот, мужчина может обращаться с братом матери — человеком того же пола —
с такой степенью фамильярности, какая невозможна ни с одной женщиной, даже с
матерью. Влияние пола на поведение родственников особенно наглядно проступает во
взаимоотношениях брата и сестры. На о-вах Дружбы и у готтентотов-нама мужчина
должен с большим почтением относиться к своей сестре, особенно к старшей сестре,
и никогда не должен позволять себе никакой фамильярности с ней. То же, я думаю,
характерно и для южноафриканских банту. Во многих примитивных обществах к сестре
отца и собственной старшей сестре следует относиться примерно одинаково, а в
некоторых из таких обществ эти два вида родственниц объединяются в одну
категорию и обозначаются одним и тем же словом.
Итак, из принципа, принятого в качестве допущения, мы путем дедукции вывели
определенную модель поведения с сестрой отца и братом матери. И это как раз
такие модели, которые мы находим у батонга, готтентотов и у жителей о-вов
Дружбы. Сестру отца надлежит уважать и слушаться более, чем кого-либо другого из
родственников. Брат матери — это родственник, от которого более, чем от
кого-либо другого, ждут снисходительности, с ним можно установить близость и
допускать вольности в обращении. Здесь перед нами альтернативное
возможное
объяснение
обычаев, связанных с братом матери, и оно обладает тем преимуществом
перед теорией г-на Жюно, что объясняет также и коррелирующие обычаи, связанные с
сестрой отца. Но оно приводит нас не концу, а к началу нашего анализа.
Изобретать гипотезы довольно легко. Самая главная и самая трудная работа
начинается, когда мы приступаем к их проверке. Невозможно в столь короткое
время, каким я располагаю, Даже пытаться проверить изложенные мною гипотезы.
Единственное, что я могу сделать, — указать на отдельные направления
исследований, которые, я полагаю, будут способствовать необходимой верификации.
Первое и наиболее очевидное — нужно изучить в деталях поведение сына сестры и
брата матери во взаимоотношениях друг с другом в матриархальных обществах. К.
сожалению, мы почти не располагаем соответствующей информацией для Африки, и у
нас имеется лишь немного данных, полученных из других частей света. Более того,
бытуют некоторые ложные представления о том, как
разграничивать матриархальные и патриархальные общества, — представления,
которые необходимо преодолеть, прежде чем двигаться дальше.
Во всех обществах, как примитивных, так и продвинутых, родство неизбежно
билатерально. Индивид связан родственными отношениями с одними лицами через
своего отца, а с другими — через мать. И система родства, принятая в данном
обществе, устанавливает, каков должен быть характер взаимодействий человека с
отцовскими и материнскими родственниками соответственно. Но общество имеет
тенденцию делиться на сегменты (локальные группы, линиджи, кланы и т.п.), и там,
где в качестве критерия, определяющего принадлежность индивида к тому или иному
сегменту, действует принцип наследственности — а так бывает чаще всего, —
необходимо выбирать между происхождением (десцентом*) по отцу и происхождением
по матери. Если общество делится на группы и в нем существует правило, что дети
принадлежат к группе отца, то перед нами патрилинейный десцент, а если же дети
всегда принадлежат к группе матери, то десцент матрилинейный.
К сожалению, при употреблении терминов
патриархальный
и
матриархальный
допускаются большие вольности, так что многие антропологи предпочитают вообще
отказаться от этих терминов. Если мы все же хотим ими пользоваться, то прежде
всего необходимо дать им точные определения. Общество может быть названо
патриархальным, если десцент в нем патрилинеен (т.е. дети принадлежат к группе
отца), брак патрилокален (т.е. жена переселяется в локальную группу мужа**),
наследование (собственности) и преемство (ранга) организованы по мужской линии и
семья является патрипотестарной (власть в семье сосредоточена в руках отца или
его родственников). И напротив, общество может быть названо матриархальным,
когда десцент, наследование и преемство статуса следуют материнской линии, брак
матрилокален (муж переселяется в дом своей жены***) и когда власть над детьми
принадлежит родственникам их матери.
Если принять такое определение этих противопоставляемых терминов, то сразу
становится очевидным, что в огромном своем большинстве примитивные общества не
являются ни матриархальными, ни патриархальными, хотя некоторые из них тяготеют
к первому, а другие — ко второму. Так, если мы рассмотрим племена Восточной
Австралии, которые иногда называют матриархальными, то обнаружим, что брак в них
патрилокален и поэтому принадлежность к локальной группе наследуется по мужской
линии, власть над
детьми находится преимущественно в руках отца и его братьев, собственность (уж
какая там есть) наследуется в основном по мужской линии и, наконец, поскольку
ранги отсутствуют, постольку вопрос о преемстве не стоит. Единственный
матрилинейный институт в этих племенах — десцент тотемических групп:
принадлежность к ним наследуется от матери. Так что племена эти далеки от того,
чтобы быть матриархальными. Они скорее тяготеют к патриархальности. Родство в
них строго билатеральное, но в большинстве жизненных ситуаций родственным
отношениям по отцу придается большее значение, чем родственным отношениям,
прослеживаемым через мать. Существуют, например, некоторые данные, указывающие
на то, что обязательства мстить за смерть человека выпадают скорее на долю его
родственников по отцовской линии, нежели родственников по материнской линии.
Интересный случай этой самой билатеральности* мы находим в Южной Африке в
племени овагереро. Факты пока еще не вполне проверены, но создается впечатление,
что это племя делится на два типа сегментов, налагающихся друг на друга. Для
одного из них (omaanda) характерен матрилинейный десцент, а для другого (otuzo)
— патрилинейный. Ребенок принадлежит к eanda своей матери и наследует скот от
братьев матери, но в то же время принадлежит и к oruzo своего отца и наследует
от него духов предков. Власть над детьми, по-видимому, сосредоточена в руках
отца и его братьев и сестер.
Теперь ясно, я надеюсь, что разграничение между матриархальными и
патриархальными обществами является не абсолютным, а относительным. Даже в
наиболее последовательно патриархальных обществах некоторое социальное значение
придается родству, прослеживаемому через мать; и точно так же в наиболее
последовательно матриархальных обществах отец и его родственники всегда играют
некоторую роль в жизни индивида.
В Африке, на юго-востоке, мы находим группу племен, которые так сильно тяготеют
к патриархальности, что мы, вероятно, можем с достаточным основанием говорить об
этих племенах как о патриархальных. Десцент в социальных группах, наследование
собственности, передача вождеского статуса — все это следует мужской линии; брак
патрилокален, организация власти в семье строго патрипотестарна. На севере
Африки, а также в Кении и соседних странах имеется еще одна группа строго
патриархальных народов, среди которых одни говорящие на языках банту, а другие
же — на нилотских или хамитских языках. Между двумя указанными патриархальными
районами располагается пояс, протянувшийся почти через весь континент с востока
на запад на уровне Ньясаленда и Северной Родезии, население которого тяготеет к
матриархальным институтам. Десцент в социальных группах, наследование
собственности, передача королевского или вождеского статуса следуют женской
линии. В некоторых из этих племен брак, по-видимому, матрилокален, по крайней
мере если не постоянно, то временно, т.е. мужчина хотя бы на время поселяется у.
родственников жены.
Именно в информации об этих народах и их обычаях мы остро нуждаемся, чтобы
разобраться в предмете обсуждения настоящей статьи. Довольно полное описание
одного из племен этого региона мы находим в работе Смита и Дейла
Люди Северной
Родезии, говорящие на языке ила
(Smith and Dale. The Ila-speaking People of
Northern Rhodesia, [s.l.], 1920). К сожалению, именно по тем вопросам, которые я
рассматриваю здесь, сведения в этой работе скудны и явно неполны. Но тем не
менее имеются два вида интересных свидетельств, на которые я хочу указать.
Первое касается поведения брата матери по отношению к сыну сестры. В работе г-на
Жюно сказано:
Брат матери — персонаж огромного значения, вплоть до того что ему
принадлежит власть над жизнью и смертью своих племянников и племянниц; такой
властью над ними не обладает больше никто из родственников, даже родители. И
почитать брата матери следует даже сильнее, чем отца. Это avunculi potestas*,
которая у баила превосходит patria potestas. Говоря о брате своей матери,
человек обычно использует особое почтительное наименование, которое прилагается
к чрезвычайно высокочтимым персонам
(op. cit, vol. I, p. 230). Это именно
такого типа отношения, какие и следует ожидать найти в сугубо матриархальном
обществе. Но как тогда в рамках теории г-на Жюно можем мы объяснить изменение
стереотипов взаимоотношений — от того, что имеется у баила, к тому, что
существует у батонга?
Это подводит меня к другому вопросу, который невозможно рассмотреть детально, но
который имеет большое значение для предмета нашей дискуссии. Мы сосредоточили
наше внимание на отношении сына сестры с братом его матери, но если мы хотим
получить исчерпывающее объяснение, мы должны изучить также и поведение человека
в отношениях с другими его родственниками со стороны матери, а также с
материнской родственной группой в целом. Так, на о-вах Дружбы отношения такого
же рода, как между сыном сестры и братом матери, существуют и между сыном дочери
и отцом его матери. Дед должен почитать сына дочери. Сын дочери —
вождь
для деда. Он может взять принадлежащее деду имущество, он может
присвоить жертву, которую дед приносит божествам во время церемонии питья кавы*.
И с отцом матери, и с братом матери ведут себя весьма сходным образом. И в том и
другом случае самые броские черты — терпимость одной стороны и вольности другой.
Есть указания на похожие обычаи и у батонга. Но опять-таки нужная нам информация
не полна. Г-н Жюно пишет, что дед
более снисходителен к внуку дочери, чем к
внуку сына
(op. cit, р. 227). В этой связи особый интерес приобретает принятая
у батонга практика именовать брата матери дедом (kokwana).
Далее, здесь есть нечто, не поддающееся объяснению в лоне теории г-на Жюно. В
ярко выраженном матриархальном обществе отец матери не принадлежит к той группе,
в которую входит его внук, и не является родственником, от которого внук
наследует собственность; он также не имеет власти над внуком. Любое объяснение
вольностей, допускаемых человеком в отношении брата матери, не может быть
удовлетворительным, если оно одновременно не объясняет сходные вольности по
отношению к отцу матери — такие, как мы находим в Полинезии и, по-видимому до
какой-то степени, в Южной Африке. Теория г-на Жюно, совершенно очевидно, этого
не объясняет и объяснить не может.
Но если принять предлагаемую мной гипотезу, то все оказывается довольно просто.
В примитивном обществе сильно выражена тенденция отождествлять индивида с той
группой, к которой он (или она) принадлежит. Применительно к системам родства
это дает тот результат, что определенные стереотипы поведения, первоначально
относящиеся к одному конкретному члену группы, распространяются и на всех других
представителей той же группы. Так, в племени батонга проявляется, по-видимому,
тенденция распространять на всех членов материнской группы (семьи или линиджа)
определенную модель поведения, которая восходит к одному конкретному образцу:
поведению сына и матери по отношению друг к другу. Поскольку от матери сын
ожидает заботы и снисходительности, постольку он ждет похожего обхождения и от
других представителей материнской группы, т.е. от материнской родни. А по
отношению к отцовской родне, напротив, он должен проявлять покорность и
почтение. Стереотипы, которые формируются в отношениях с отцом и матерью,
генерализуются и распространяются на родичей с одной и другой стороны. Если бы у
меня было время, я бы убедительно показал вам, что именно этот принцип
определяет отношения между индивидом и родней его матери
в патриархальных племенах Южной Африки. Но я вынужден оставить доказательства на
другой случай. Сейчас я могу лишь проиллюстрировать свой вывод.
Обычай, часто ошибочно именуемый покупкой невесты и широко известный в Южной
Африке под названием lobola, является, как это хорошо показал г-н Жюно, платой
семье невесты: компенсацией за потерю девушки, выдаваемой замуж. Далее,
поскольку в патриархальных племенах Южной Африки женщина принадлежит родне ее
отца, постольку именно этим людям платят компенсацию. Однако вы обнаружите, что
у многих племен некоторая часть
брачного взноса
передается брату матери той
девушки, за которую заплатили. Так, у бапеди одна
голова
(это зовется blobo)
из скота lenyalo идет брату матери девушки. У басото часть скота, полученного за
невесту, может быть изъята братом ее матери. Эта часть называется ditsoa. Далее,
туземцы утверждают, что скот ditsoa фактически сохраняется братом матери для
детей его сестры. Если кто-то из сыновей или дочерей сестры заболеет, может
потребоваться жертва духам предков, и тогда брат матери возьмет животное из
стада ditsoa. Также, когда сын сестры соберется жениться, он может пойти к брату
матери, чтобы тот помог ему набрать нужное количество скота, и дядя может отдать
племяннику какую-то часть скота ditsoa, поступившего к нему раньше, при
замужестве сестры юноши или же может отдать племяннику часть скота из
собственного стада в расчете на компенсацию из скота ditsoa, который он получит
в будущем при замужестве племянницы. Туземный апелляционный суд, как я полагаю,
решил, что плата ditsoa брату матери — дело добровольное и не может считаться
правовым обязательством. С таким решением я согласен. Я привел этот обычай,
чтобы проиллюстрировать, какое участие в судьбе сына сестры ожидается от брата
матери, как может он заботиться о благе своего племянника. Это, в свою очередь,
подводит нас к вопросу о том, почему брата матери могут попросить принести
жертву, когда, болеет племянник.
На юго-востоке Африки культ предков патрилинеен, т.е. мужчина поклоняется
предкам своих умерших родственников по мужской линии и участвует в обрядах
жертвоприношения именно им. Сообщения г-на Жюно, относящиеся к батонга, не
совсем ясны. В одном месте он говорит, что каждая семья обладает двумя наборами
божеств: одни — со стороны отца, другие — со стороны матери. И те и другие равно
почитаемы, и тех и других можно вызывать (op. cit, vol. II, p. 349; vol. I, p.
256, note). Но в другом месте утверждается,
что если требуется принести жертву семейным божествам матери, то необходимо
прибегнуть к посредничеству материнских родичей, malume (op. cit, vol. II, p.
367). Именно это находит подтверждение и в иных пассажах г-на Жюно, где
показано, что к духам предков можно непосредственно обращаться только во время
обрядов, проводимых потомками по мужской линии.
Туземцы Транскея* весьма настойчиво уверяли меня в том, что
материнские
божества — патрилинейные предки матери — никогда не нашлют на человека
сверхъестественное наказание в виде болезни. (Я не убежден, но полагаю, что
представители племен сото обладают сходными представлениями.) Но в то же время
считается, что замужняя женщина может получить помощь от духов предков своего
патрилинейного линиджа, равно как и могут получить от них помощь ее малые дети —
пока они еще тесно связаны с ней. Ведь дети полностью инкорпорируются в линидж
отца только по достижении юности. Так, в Транскее женщина, выходя замуж, должна
получить корову (ubulunga) от своего отца, из стада того линиджа, к которому она
принадлежит по отцу. Эту корову она может взять с собой в новый дом Поскольку в
первое время после замужества ей запрещено пить молоко от коров из стада мужа,
постольку она может пользоваться молоком животного, приведенного из стада ее
линиджа. Эта корова как бы служит связующим звеном между женщиной и ее линиджем,
принадлежащим этому линиджу скотом, а также и божествами линиджа, ведь скот —
это материальный посредник между живыми членами линиджа и духами предков. Если
она заболеет, to сможет сделать себе повязку на шею из волос хвоста своей коровы
и таким образом обеспечить себе защиту со стороны божеств своего линиджа. Более
того, если заболеет один из ее маленьких детей, она может сделать такую же
повязку для него, и эта повязка, •как считается, даст защиту ребенку. А когда ее
сын вырастет, ему 'будет причитаться бык (ubulunga) из стада ее отца, и сын
сможет сделать для себя амулеты-обереги из волос хвоста этого животного. Сходным
образом ее дочь, выйдя замуж и оказавшись в разлуке с матерью, может получить
корову (ubulunga) от своего отца.
Итак, по заверениям туземцев, материнские предки никогда не накажут своего
потомка болезнью, но к ним можно обращаться за помощью. Поэтому, когда болеет
ребенок, родители могут пойти к брату его матери или к ее отцу — если он еще жив
— и попросить, чтобы тот или другой принес жертву предкам матери ребенка и
обратился к ним за помощью. Об этом, во всяком случае, говорят как об обычной
практике в племенах сото, и, по словам туземцев,
...Поділитися у соцмережах
