Жанр: Социология и антропология
Социология политики
...торики Германии
вслед за Розенбергом, пытались дать абсолютное определение консерватизму,
не видя,что это понятие должно беспрерывно менять
свое субстанциональное значение для сохранения своей относительной
ценности.
^ Gramsci A. Ecrils poliliques. Т. II. P. 225.
Среди факторов этого эффекта закрытости и очень специфической
формы эзотеризма, которую он вызывает, следует учитывать
часто наблюдаемую склонность освобожденных работников политических
аппаратов общаться лишь с другими освобожденными работGramsci
А. Ор. сН. Р. 258. Выделено П. Бурдье.
15
Не учитывая того, чем понятия обязаны истории, мы лишаемся
единственной реальной возможности вычленить их из истории. Являясь
орудием анализа и одновременно анафемы, инструментами по225
Социология политики
знания и одновременно инструментами власти, все эти "измы", которые
марксистская традиция увековечивает, интерпретируя их как
чисто концептуальные конструкции, свободные от всякого контекста
и лишенные всякой стратегической функции, "нередко бывают связаны
с определенными обстоятельствами, искажены преждевременными
обобщениями, на них лежит печать жесткой полемики" и они
рождаются в "разногласиях, в резких столкновениях представителей
различных течений". (Haupt G. "Les marxislesface a la question nationale:
l'histoire du problime"// Haupt G., Lowy M., Weill C. Les marxistes et la
question nationale, 1848-1914. Paris: Maspero, 1974. P. 11).
Известно, что Бакунин, требовавший полного подчинения руководящим
органам в созданных им движениях (например, "Национальное
братство") и бывший в глубине души сторонником
"бланкистской" идеи "активных меньшинств", ходом полемики с
Марксом был приведен к отрицанию авторитаризма, экзальтации
спонтанности масс и автономии федераций.
Э R
Maliron J. Le mouvemen! anarchisle en France. Paris: Maspero, 1975.
P. 82-83.
\ 9
Более или менее центральная и господствующая позиция в аппарате
партии и наличествующий культурный капитал в принципе
представляют собой два различных и даже противоположных взгляда
на революционную практику, на будущее капитализма, на связь партия
и масс и т. д., которые сталкиваются Между собой в рабочем
движении. Очевидно, например, что экономизм и склонность подчеркивать
детерминистскую, объективную и научную стороны марксизма
свойственны больше "ученым" и "теоретикам" (таким как,
например, Туган-Барановский или "экономисты" в социал-демократической
партии), чем "активистам" или "агитаторам", особенно,
если в области теории или экономики они самоучки (несомненно,
это является одним из оснований разногласий между Марксом и
Бакуниным). Схожим образец варьируется противоположность между
централизмом и спонтанеизмом или, если угодно, авторитарным
социализмом и анархистским социализмом, т.к. естественная тяга к
сциентизму и экономизму способствует тому, что право на авторитарное
определение ориентаций вверяется держателям знания (эти
оппозиции, пронизывающие всю биографию Маркса, по мере его
старения резко сдвигаются в пользу "учености").
Политическое представление...
Неслучайно опрос общественного мнения выявляет противоречия
между двумя антагонистическими принципами легитимации -
технократической наукой и демократической волей, чередуя вопросы,
которые апеллируют то к экспертной оценке, то к мнению активиста.
Неистовость политической полемики и постоянное обращение к
этике, которая пользуется чаще всего аргументами ad hominern* объясняется
также и тем, что форс-идеи частью своего кредита обязаны
доверию, которым владеет человек, их проповедующий. Поэтому речь
идет не только о том, чтобы опровергнуть эти идеи чисто логическими
и научными аргументами, но и о том, чтобы дискредитировать их,
дискредитируя автора. Выдавая лицензию поражать не только идеи,
но и саму личность противника, лотка политического поля чрезвычайно
благоприятствует стратегии озлобленности: она предоставляет
в распоряжение первого встречного возможность постичь, чаще всего
в рудиментарной форме социологии знания, теории и идеи, которые
он не способен подвергнуть научной критике.
Benveniste Е. Le vocabulaire des institutions indo-europeennes. Т. 1.
Paris: Minuit, 1969. P. 115-121.
^ Ibid. P. 121
^ Ibid P. 177.
Крайняя осторожность, характеризующая состоявшегося политика
и выражающаяся, в частности, в высокой степени эвфемизации его
языка, объясняется без сомнения чрезвычайной уязвимостью политического
капитала, который превращает ремесло политического
деятеля в профессию с высокой степенью риска, особенно в кризисные
периоды, когда, как в случаях с Де Голлем и Петеном, незначительные
различия в использованных диспозициях и ценностях могут
стать основой совершенно исключительного выбора (поскольку
свойство экстраординарной ситуации навязывать систему классификации,
организованной вокруг одного критерия, исключает возможность
компромисса, двусмысленности, двойной игры,
множественности позиций и т. п., тогда как в обычной ситуации
применительно к человеку (лат.).
Социология политики
допускается обращение к множественным и частично интегрированным
критериям классификации).
^(\
При всем том, политическая миссия даже здесь отличается от
простой бюрократической функции тем, что она всегда остается, как
мы видели, личной миссией, которая захватывает человека целиком.
^ Weber М. Ор. сН. Р. 880, а также Р. 916.
7R
Этот анализ применим также и к Церкви: по мере того, как
политический капитал Церкви объективируется в институциях и, как
это происходит в последнее время, в постах, контролируемых Церковью
(в образовании, прессе, молодежном движении и т. п.), власть
ее все менее и менее опирается на внушение ее догматов и "спасение
душ"; гораздо лучше власть Церкви измеряется числом должностей и
агентов, опосредованно ею контролируемых.
Следует помнить, какое значительное место народная система
ценностей отводит таким добродетелям как целостность ("отдаться
полностью", "отдать всего себя целиком" и т. п.), верность данному
слову, лояльность по отношению к своим, верность самому себе ("я
таков, каков есть", "ничто меня не изменит" и т. п.) и другим диспозициям,
которые в иных универсумах могут выглядеть как негибкость
или даже глупость. С учетом этого можно понять, что приверженность
первоначальному выбору, которая превращает политическую
принадлежность в почти наследуемое свойство, способное выстоять
даже несмотря на меж- я внутрипоколенные изменения в социальном
положении, с особой силой проявляется в народных классах, чем и
пользуются левые партии.
Несмотря на наличие инвариантных черт, противоречие между
освобожденными работниками и простыми членами партии (или,
тем более, теми, кто голосует за нее периодически) в разных партиях
приобретает различный смысл. Это зависит от распределения капитала
и, особенно, свободного времени между классами. (Известно,
что если прямая демократия допускает экономическую и социальную
дифференциацию, то потому, что благодаря ей, в результате неравного
распределения свободного времени, административные нагрузки
концентрируются преимущественно в руках тех, кто располагает временем,
необходимым для выполнения этих функций бесплатно или
за небольшую плату.) Этот простой принцип может также служить
объяснением дифференцированного участия различных профессий
Политическое представление...
(или даже различных статусов внутри одной профессии) в политической
или профсоюзной жизни и - шире - во всякой полуполитической
ответственной работе. Так, Макс Вебер отмечает, что директора
крупных медицинских или естественнонаучных учреждений не испытывают
особой склонности к ректорской работе и плохо с ней справляются
{Weber М. Ор. cit. II. P. 698), а Роберт Михельс указывает, что
ученые, которые принимали активное участие в политической жизни,
обнаруживали, что их научные способности медленно, но неуклонно
снижались (Michels R. Les partis politiques. Paris: Flammurion, 1971.
P. 155). К этому следует добавить, что аристократическое или профетическое
презрение к временным выгодам, которые обещают или обеспечивают
эти виды деятельности, очень часто подкрепляется
социальным положением, подтверждающим и мотивирующим нежелание
отдавать свое время политической или административной работе.
Все это позволяет лучше понять некоторые структурные
инварианты отношений между интеллектуалами аппарата (политическою,
административного и др.) и "свободными" интеллектуалами,
между теологами и епископами или между исследователями и деканами,
ректорами и научными руководителями и т. д.
^ Laconic D. Ор. cit. Р. 114.
^ Weber М. Ор. cit. Р. 867.
Роберт Михельс, который отмечает тесную связь между организацией
"боевой демократической партии", военной организацией и
многочисленными заимствованиями социалистической терминологией
(особенно в работах Энгельса и Бебеля) военной лексики, подчеркивает,
что руководители, которые, как напоминает Р. Михельс,
тесно связаны с дисциплиной и централизацией (Michels R. Ор. cit. Р.
129, 144) не упускают возможности обращаться к магической формуле
общего интереса и к "аргументам военного характера" всякий раз,
когда их положение оказывается под угрозой: "Подчеркивается, в
частности, что члены партии ни при каких обстоятельствах не должны
отказывать в доверии руководителям, которых они сами свободно
поставили над собой, даже если это диктуется причинами тактического
порядка или необходимостью сохранить единство перед лицом
врага" (Michels R. Ор. cit. Р. 167). Но только при Сталине стратегия
милитаризации, которая, как отмечает Стивен Коэн, является единственным
оригинальным вкладом Сталина в большевистскую мысль,
и, следовательно, основной характеристикой сталинизма, находит
свое полное воплощение: сферы, куда вторгается партия, получают
Социология политики
название "фронтов" (фронт уборки урожая, фронт философии,
фронт литературы и т. д.); цели и проблемы - это "крепости", которые
"теоретические отряды" должны "взять штурмом" и т. д. Эта
"военная" доктрина носит безусловно манихейский характер, поскольку
восхваляет одну группу, одно идейное направление или концепцию,
ставшую ортодоксальной, для того, чтобы полнее
уничтожить все другие (см.: Cohen S. Ор. cit. P. 367-368, 388. В русском
переводе: Коэн С. Бухарин. Политическая биография. 18881938.
М: Прогресс, 1988. С. 378-379, 399).
Таким образом, борьба внутри коммунистической партии против
авторитаризма руководителей и их приоритетного внимания к интересам
аппарата в ущерб интересам доверителей лишь усиливает тенденции,
против которых ведется. Действительно, руководителям
достаточно призвать к политической борьбе, в частности, против
самых непосредственных конкурентов, чтобы оправдать призыв к
дисциплине, т.е. к подчинению руководителям, обязательному в период
борьбы. В этом смысле разоблачение антикоммунизма является
абсолютным оружием в руках тех, кто командует в аппарате, поскольку
оно дисквалифицирует всякую критику и даже объективацию и
навязывает единство в борьбе против внешнего окружения.
ДЕЛЕГИРОВАНИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ
ФЕТИШИЗМ
Доклад, сделанный 7 июня 1983 г. на заседании
Ассоциации студентов-протестантов г. Парижа.
Делегирование и политический фетишизм
"Аристократы интеллигенции полагают, что есть
истины, о которых не следует говорить народу. Яже,
социалист революционер, заклятый враг всяческой
аристократии ч опеки, думаю, напротив, что с народом
нужно говорить обо всем. Другого средства дать
ему полную свободу - нет ".
М.Бакунин
Делегирование, с помощью которого одно лицо предоставляет,
так сказать, свои полномочия другому лицу,
передача полномочий, в результате которой доверитель
разрешает своему доверенному лицу подписывать документы,
говорить и действовать от своего имени, вручает
ему свою доверенность, т. е. plena polentta agendi
(полномочие действовать, вместо себя), - это сложный
акт, заслуживающий серьезного осмысления. Полномочный
представитель, министр, доверенное лицо, делегат,
уполномоченный, депутат, парламентарий - все
это лица, располагающие мандатом, поручением или
доверенностью представлять (слово крайне полисемичное),
т. е. выражать и отстаивать интересы определенного
лица или группы.
Но если делегирование действительно означает
передачу кому-либо той или иной функции или поручения
путем предоставления полномочий, то следует
задаться вопросом: как получается, что доверенное лицо
вдруг обретает власть над передавшим ему свои полномочия?
Когда акт делегирования осуществляется одним
лицом в пользу другого, то все относительно ясно.
Но когда одно лицо получает полномочия от множества
лиц, оно может оказаться облеченным полномочиями,
трансцендентными по отношению к каждому из
Социология политики
доверителей. Тем самым оно становится как бы воплощением
того, что последователи Дюрктейма нередко
называли трансцендентностью социального.
Но и это еще не все, и отношение делегирования
рискует затемнить истинный смысл отношения представительства,
а также парадокс ситуации, когда группа
не может существовать иначе, как делегируя свои полномочия
какому-либо одному лицу - генеральному
секретарю, папе и т.д., - способному действовать как
юридическое лицо, т. е. как субститут группы. Во всех
этих случаях, согласно установленному канониками
уравнению: Церковь - это папа, - по внешней видимости
группа продуцирует человека, выступающего
вместо нее и от ее имени (если мыслить в терминах
делегирования), тогда как в действительности было бы
почти так же правомерно говорить, что представитель
группы продуцирует группу. Ибо именно потому, что
представитель существует и представляет (акт символический),
представляемая и символизируемая им группа
существует и в свою очередь обеспечивает своему представителю
существование в качестве представителя
группы.
В этом замкнутом круговом отношении легко
увидеть корни иллюзии, в силу которой в предельном
случае представитель может восприниматься другими и
сам воспринимать себя в качестве causa sui, т. к. он сам
является причиной того, что составляет его власть.
Ведь группа, инвестирующая его полномочия, не существовала
бы или во всяком случае существовала бы не
в полной мере в качестве представляемой группы, не
будь он ее воплощением.
Этот изначально круговой характер представительства
основательно затемнен: он подменен массой
вопросов, наиболее распространенный из которых -
Делегирование и политический фетишизм
вопрос сознательности. Затемнен был и вопрос о политическом
фетишизме, равно как и процесс, в результате
которого индивиды конституируются (или оказываются
конституированными) в группу, утрачивая при этом
контроль над группой, в рамках и благодаря которой
они конституируются. Существует своего рода антиномия,
внутренне присущая политическому и связанная
с тем, что индивиды - тем в большей степени, чем
более они обездолены, - не могут конституироваться
(или быть конституированными) в группу, т. е. в силу,
способную заявить о себе, высказываться и быть услышанной,
иначе, как отказавшись от своих прав в пользу
того или другого представителя. Нужно постоянно идти
на риск политического отчуждения для того, чтобы
его избежать.
(В действительности подобная антиномия существует
реально только для доминируемых. Упрощая,
можно было бы сказать, что доминирующие существуют
всегда, тогда как доминируемые существуют лишь тогда,
когда мобилизуются или располагают инструментами
представительства. За исключением, пожалуй, периодов
реставрации, наступающих вслед за крупными кризисами,
доминирующие всегда заинтересованы в свободе действий
(laisser-faire), в независимых и изолированных действиях
агентов, которым достаточно сохранять
рассудительность, чтобы оставаться рациональными и
воспроизводить установившийся порядок.)
Именно действие механизма делегирования, будучи
игнорируемым и оставленным без внимания, оказывается
первопричиной политического отчуждения. Доверенные
лица - государственные министры и служители культа являются,
согласно высказыванию К. Маркса по поводу
фетишизма, теми "продуктами человеческого мозга, ко235
Социология политики
торые появляются как бы одаренными собственной
жизнью"^
В роли политических фетишей выступают люди,
вещи, живые существа, которые кажутся как бы обязанными
лишь самим себе существованием, полученным от
социальных агентов. А доверители обожают свои собственные
создания. Политическое идолопоклонство как
раз и заключается в том, что ценность, которой наделяется
определенный политический деятель - этот продукт
человеческого мозга - выступает как объективное свойство
личности, как обаяние, харизма, ministerium предстает
как mysterium.
Здесь я мог бы сослаться на Маркса, разумеется,
cum grano salis*, т. к. его анализ фетишизма - что вполне
понятно - конечно, не относился к политическому
фетишизму. В том же знаменитом отрывке Маркс писал:
"У стоимости не написано на лбу, что она такое"2.
По существу - это определение харизмы, такого вида
власти, которая как бы является своей первопричиной.
Харизма, по определению М. Вебера, есть нечто такое,
что само выступает в качестве своей собственной основы:
дар, благодать, манна и т. д.
Итак, делегирование есть акт, с помощью которого
группа образует самое себя, обретая совокупность
присущих группам элементов, а именно: постоянное
помещение, освобожденных работников, бюро, понимаемое
в самых различных смыслах и прежде всего в
смысле бюрократической формы организации с печатью,
штампами, подписями, передачей права подли"С
крупинкой соли", т. е. с солью остроумия, иронически или
критически, с некоторой поправкой, с известной оговоркой
(мм.).
Делегирование и политический фетишизм
си, штемпелями и т. п. (например. Политбюро). Группа
существует, когда располагает постоянным представительным
органом, наделенным plena pofentia agendi и
sigillum authenticum, а следовательно, способным заменить
(говорить за кого-то - значит говорить вместо)
серийные* группы, состоящие из разобщенных и изолированных
индивидов, постоянно обновляющихся,
способных действовать и говорить только от своего
имени. Второй, гораздо более скрытый, акт делегирования,
к рассмотрению которого я хотел бы теперь перейти,
- это акт, посредством которого уже конституировавшаяся
социальная реальность - Партия,
Церковь и т. д.- наделяет своим мандатом какого-либо
индивида (я сознательно употребляю бюрократическое
слово "мандат"). Им может быть секретарь (понятия
"секретарь" и "бюро" прекрасно сочетаются),
министр, генеральный секретарь и т. д.
Здесь уже доверитель выбирает своего уполномоченного,
а бюро вверяет мандат своему полномочному
представителю. Я сейчас постараюсь объяснить суть
этого "черного ящика": во-первых, перехода от атомизированных
субъектов к бюро и, во-вторых, перехода
от бюро к секретарю. При анализе этих двух механизмов
воспользуемся парадигмой организации Церкви.
Церковь, а через нее и каждый из ее членов, располагают
"монополией на легитимное манипулирование
атрибутами спасения". В этих условиях делегирование
является актом, которым Церковь (а не просто верующие)
наделяет церковнослужителя правом действовать
от своего имени.
* термин, введенный Ж. П. Сартром.
Социология политики
В чем же состоит таинство богослужения? В том,
что доверенное лицо оказывается способным действовать
в качестве субститута группы своих доверителей,
благодаря неосознанному делегированию (я представил
его здесь, как если бы оно было вполне осознанным,
исключительно в целях ясности изложения как
своего рода артефакт, аналогичный идее общественного
договора). Иначе говоря, доверенное лицо некоторым
образом находится с группой в отношении метонимии:
оно - часть группы, которая может функционировать
как знак вместо целой группы.
Оно также может выступать в роли пассивного,
объективного знака, обозначающего, демонстрирующего
в качестве представителя и группы in effigie* существование
своих доверителей (сказать, что ВКТ** была
принята в Елисейском дворце, значит сказать, что вместо
обозначаемого был принят знак). Более того, именно
знак сигнализирует и, в качестве представителя,
способен сигнализировать, чем он является, что он делает
и представляет, и как он представляет себе свое
представительство. И когда говорят, что "ВКТ была
принята в Елисейском дворце", то подразумевается,
что совокупность членов конфедерации была представлена
там двумя способами: фактом демонстрации присутствия
своего представителя и, в зависимости от обстоятельств,
фактом его выступления. Становится
очевидным, что уже в самом акте делегирования заложена
возможность для злоупотреблений. В той мере, в
какой в большинстве случаев делегирования доверители
предоставляют своему доверенному лицу свободу
* в воображении (лат.).
** Всеобщая конфедерация труда Франции. - Прим. перев.
Делегирование и политический фетишизм
действий, хотя бы потому, что им часто неизвестно, на
какие вопросы придется ему отвечать, они целиком на
него полагаются.
Согласно средневековой традиции, вера доверенных
лиц, целиком полагавшихся на институт, называлась
fides implicita. Это прекрасное выражение может
быть легко применено и к политике. Чем более люди
обездолены - особенно в культурном отношении, -
тем больше они вынуждены и склонны, желая заявить
о себе в политике, полагаться на доверенных лиц. На
практике индивиды, находящиеся в изолированном и
безгласном состоянии, не имеющие ни способности,
ни власти, чтобы заставить слушать себя и быть услышанными,
оказываются перед выбором: либо безмолвствовать,
либо доверить другим право говорить от своего
имени.
В тех крайних случаях, когда речь идет о доминируемых
группах, акт символизации, благодаря которому
конституируются их представители - конституирование
"движения", - единовременен акту конституирования
группы: знак продуцирует обозначаемую вещь,
обозначающее идентифицируется с обозначаемой
вещью, которая без него не существовала бы и которая
сводится к нему. Обозначающее - это не только тот,
кто выражает и представляет обозначаемую группу; это
тот, благодаря кому группа узнает, что она существует,
тот, кто обладает способностью, мобилизуя обозначаемую
им группу, обеспечивать ей внешнее существование.
Только один он, при определенных условиях,
благодаря власти, обеспечиваемой ему актом делегирования,
в состоянии мобилизовать группу, например,
на манифестацию. Когда представитель заявляет: "Я
продемонстрирую вам свою способность представлять,
представив людей, которых я представляю" (отсюда
Социология политики
вечные споры относительно числа участвовавших в манифестациях),
то он, демонстрируя тех, кто его уполномочил,
демонстрирует свою легитимность.
Но способностью демонстрировать демонстрантов
он располагает лишь в той мере, в какой сам является
в некотором роде группой, которую демонстрирует.
Иначе говоря, и это можно показать на примере как
руководящих работников, как это сделал Люк Болтанский,
так и на примере пролетариата или преподавателей,
как это делается в большинстве случаев, для того,
чтобы избежать существования, которое Ж. П. Сартр
называл серийным, и обрести действительно коллективное
существование, не остается другого пути, как
прибегнуть к услугам представителя. Это есть процесс
объективации через "движение", "организацию", который
с помощью fictio juris* типичной для социальной
магии, позволяет простому collectio personanm plurium
выступать в качестве юридического лица, в качестве
социального агента. Возьмем пример из самой повседневной
политической жизни, ежечасно проходящей
перед нашими глазами. Сделаем это с единственной
целью быть понятыми, но рискуя, однако, при этом
быть слишком легко понятыми в смысле обычного
полупонимания - основного препятствия на пути к
истинному пониманию.
Самое трудное в социологии - это, сохраняя
полную способность удивляться и недоумевать, научиться
размышлять о вещах, давно считающихся пеняюридическая
фикция (лат.).
Делегирование и политический фетишизм
тыми. Вот почему иногда, чтобы действительно понять
самое простое, начинать следует с наиболее трудного.
Приведу пример. Во время майских событий 1968 г.
неожиданно возник некий господин Бэйе, который на
протяжении всех этих "дней" непрестанно выступал в
качестве президента Общества агреже*, выражая их интересы.
Это общество - по крайней мере в то время -
практически не имело социальной базы.
Вот типичный пример узурпаторства со стороны
человека, который пытается убедить (кого? - спросите
вы. - По меньшей мере прессу, обычно признающую
только представителей и только с ними имеющую дело,
обрекая других на "свободный обмен мнениями"), что
"за ним" стоит определенная группа, раз он может говорить
от ее имени в качестве юридического лица, не
будучи никем уличен во лжи. Здесь мы оказываемся
перед парадоксом: узурпатор тем надежнее защищен от
риска быть уличенным во лжи, чем малочисленнее его
организация; отсутствие же разоблачений на деле может
вообще указывать на отсутствие членов организации.
Что можно противопоставить такому человеку?
Можно публично протестовать, можно начать собирать
подписи под петицией.
Например, когда члены коммунистической партии
пытаются избавиться от бюро, они вновь попадают
в положение изолированных, "серийных" индивидов,
вынужденных заново обзаводиться своим представителем,
бюро, группой для того, чтобы избавиться от представителя,
бюро, группы, т. е. они обращаются к тому,
Ученая степень, дающая во Франции право преподавания в лицеях
и на естественнонаучных и гуманитарных факультетах университетов.
- Прим. перев.
16-6784
Социология политики
против чего большинство движений, особенно социалистических,
постоянно выступает как против смертного
греха, - к "фракционизму". Иначе говоря, как
можно бороться против узурпации власти уполн
...Поділитися у соцмережах
