Жанр: Социология и антропология
Социология политики
..."массе, лишенной собственности".
В некоторых социальных универсумах принципы деления по объему
и структуре капитала, которые детерминируют структуру социального
пространства, удваиваются по относительно независимому
принципу деления экономических и культурных особенностей, как,
например, этническая или религиозная принадлежность. Распределение
агентов проявляется в этом случае как результат пересечения двух
частично независимых пространств. Так, этническая группа, помещенная
в нижней позиции пространства этнических групп, может
занимать позиции во всех полях (даже наиболее высоких), но с низкой
долей представительства тех, кто находится в верхней позиции
этнического пространства. Каждая этническая группа может быть
охарактеризована социальными позициями ее членов, процентом
дисперсии этих позиций и наконец, степенью ее социальной интеграции
вопреки дисперсии (этническая солидарность может утверждаться
в форме коллективной мобильности).
То же самое было бы желательно для отношений между географическим
и социальным пространством: эти два пространства никогда
полностью не совпадают, однако многие различия, которые связывают
обычно с эффектом географического пространства, например,
противопоставление центра и периферии, являются в действительности
дистанцией в социальном пространстве, т. е. проистекают из
неравенства в распределении различных видов капитала в географическом
пространстве.
Чувство реальности не включает в себя ни в коей мере сознания
класса в психологическом смысле. Это чувство еще менее ирреально,
чем можно приписать данному термину, оно есть эксплицитное
представление о занимаемой в социальной структуре позиции, и о
коллективных интересах, которые с ней коррелируют. Еще менее
ирреальна теория социальных классов, понимаемая не только как система
классификации, основанная на эксплицитных принципах и
логически контролируемая, но и как точное знание механизмов, ответственных
за распределение по классам. Действительно, достаточно
рассмотреть экономические и социальные условия, позволяющие
ту форму дистанцирования настоящего от практики, которую предполагают
понимание и более или менее четко сформулированное
94
Социальное пространство и генезис "классов"
представление о коллективном будущем, чтобы покончить с метафизикой
осознавания и классового сознания, с некиим революционным
cogifo коллективного сознания от персонифицированной сущности.
(Это то, о чем я упоминал при анализе отношений между осознанием
времени и, в особенности, способностью к рациональному экономическому
расчету, и политическим сознанием алжирских рабочих).
В этом случае производство здравого смысла заключается, в основном,
в бесконечных новых интерпретациях общего "кладезя" священных
выражений (поговорки, пословицы, гномические поэмы и т.
п.), с целью "дать наиболее чистый смысл словам рода {la tribu -
фр.)". Усвоить слова, в которых представлено все то, 410 признано
группой, значит заручиться значительным преимуществом в борьбе
за власть. Это очень хорошо видно в борьбе за религиозное влияние:
слово, имеющее наибольшую ценность, - священное слово, как отмечает
Гершом Шолем. Именно поэтому, чтобы заставить признать
себя, нужно возобновлять по традиции мистические споры, и перевоплощать
религиозное слово в символы. Слова из политической
лексики, являясь сутью борьбы, содержат полемику под видом полисемии,
которая представляет собой отпечаток антагонистического использования
их различными группировками в прошлом и настоящем.
Наиболее универсальная стратегия для профессионалов производства
символической власти, поэтов в архаических обществах, пророков,
политиков заключается, таким образом, в том, чтобы заставить здравый
смысл работать на себя, присваивая себе слова, ценностно нагруженные
для любой группы, поскольку они выражают ее веру.
Это очень хорошо показал Лео Шпитцер на примере Дон Кихота,
где один и тот же персонаж оказывается наделенным многими именами
- феномен полиномии, т. е. множественность имен, прозвищ,
кличек, которые принадлежат одному агенту или одной институции,
является вместе с полисемией слов или выражений, обозначающих
фундаментальные ценности группы, явным отпечатком борьбы за
власть номинаций, которая осуществляется в недрах любого социального
универсума. CM. Spit^er L. Perspectivism in Don Quijole//Linguistics
and Literary History. New York: Russel and Russel, 1948.
Q
Кафка Ф. Процесс // Кафка ф. Америка. Процесс. Из дневников.
М.: Политиздат, 1991. С. 386.
Q
Словарь профессий есть законченная форма социального нейтралитета,
которая стирает внутренние различия социального простран95
Социология политики
ства, в единой по форме трактовке любой позиции как профессии,
ценой непрерывного изменения основания для их определения (звание,
природа деятельности и т. п.). Когда в англосаксонских странах
врачей называют профессионалами, они выхватывают тот факт, что
эти агенты определены по их профессии, и это как бы их главный
атрибут, напротив, например, прицепщики вагонов очень слабо определены
по этому основанию, их описывают просто как занимающих
определенный трудовой пост, а в отношении университетских
профессоров определение построено одновременно, как для прицепщиков
вагонов - по задачам и по деятельности, и как для врачей -
через звание.
Получение профессии, дающей звание, все более тесно связано с
обладанием дипломом определенного типа - и здесь связь между
типом диплома и вознаграждением за труд очень тесная; в отличие от
того, что можно наблюдать в случае профессий, не имеющих звания,
когда агенты, выполняющие ту же работу, могут иметь самые разные
типы дипломов.
Обладатели одного и того же звания стремятся конституироваться
в одну социальную группу и обладать постоянной организацией -
корпорация врачей, ассоциация бывших соучеников и т. д., задуманной,
чтобы утвердить сплоченность 1руппы (с помощью периодических
собраний и т. п.) и осуществлять свои материальные и
символические интересы.
Наилучшую иллюстрацию к такому анализу можно найти, благодаря
замечательным работам Роберта Дарнтона, в истории своего
рода культурной революции, которую доминируемые в недрах становящегося
интеллектуального поля - Бриссо, Мерсье, Демолен, Эбер,
Марат и другие - совершили в лоне революционного движения (разрушение
академий, распад салонов, запрет пансионов, уничтожение
привилегий), находя свой принцип в статусе "культурного парии" и
направляя свои усилия преимущественно против основополагающих
символов власти, участвуя, средствами "политической порнографии"
и нарочито непристойных пасквилей, в работе по "делегитимации",
которая без сомнения является одним из фундаментальных измерений
революционного радикализма. CM.: Darnton R. The High
Enlightenment and the Low-Life of Literature in Pre-revolutionary France//
Past and Present. Vol. 51. 1971. P. 81-115; в переводе на фр.яз. см. в:
Boheme litteraire et revolution, Le monde des livres an XVIIIe siecle. Paris:
Gallimord, Seuil, 1983, P. 7-41, о Марате, о котором часто не знают,
Социальное пространство и генезис "классов"
что он был также, или сначала, плохим физиком, см. Gillispie С. С.
Science and Polity in France at the End of the Old Regime. Prince-ton
Univercity Press, 1980. P. 290-330.
О сходном анализе связи по типу "представление и воля" между
группой родственников "на бумаге" и "практической" группой родственников
см. Bourdieu P. Esquisse dune theorie de la pratique. Geneve:
Droi., 1972; Le sens pratique. Paris: Minuit, 1980.
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОЗИЦИИ И
КУЛЬТУРНЫЙ КАПИТАЛ
Политические позиции и культурный капитал
Политическая наука достаточно давно зафиксировала
факт, что значительная часть опрашиваемых воздерживается
от ответов на вопросы о политике, и что эти
"неответы" варьируют в значительной мере в зависимости
от пола, возраста, уровня образования, профессии,
места жительства и от политических тенденций,
но из этого не делалось никакого вывода, и наука довольствовалась
сожалениями по поводу таких досадных
отказов. Достаточно заметить, что это "болото" образуется
в большой мере из тех, кого принято называть
"народ" или "массы", чтобы усомниться в роли, которую
они выполняют в функционировании "либеральной
демократии", и в участии, которое они принимают
в поддержании установленного порядка. Уклонение от
ответа является, быть может, не столько упущением системы,
сколько одним из условий ее функционирования
как незамеченной, и следовательно, признанной,
цензовой системы.
Следует усомниться и в самом понятии "личное
мнение": так, в опросах общественного мнения, где
суммируются все опрошенные без различия, намерение
высказывать "личное мнение" прослеживается в анкетах
через все эти "по Вашему мнению...", "как Вы думаете...",
"по вашему...", или когда выбирают самостоятельно,
без посторонней помощи одно из нескольких
готовых мнений. Опросы общественного мнения скрыто
принимают политическую философию, которая из
политического выбора делает собственно политическое
суждение, применяя политические принципы, чтобы
ответить на проблему, воспринимаемую как политиче101
Социология политики
екая, т. е. философию, признающую за всеми не просто
право, но власть высказывать такое суждение. Социальная
история понятия "личное мнение" могла бы,
конечно, показать, что это изобретение XVIII века берет
свое начало в рационалистической вере, согласно
которой способность "судить верно", как говорил Декарт,
т. е. отличать внутренним, спонтанным и непосредственным
чувством хорошее от плохого, правду от
лжи, есть универсально применимая всеобщая способность
(как и способность эстетического суждения у
Канта), - даже если мы согласимся с тем, что всеобщее
образование, особенно начиная с XIX века, необходимо
для полного развития этой способности и обоснования
действительно универсальной способности суждения
- всеобщего избирательного права. Идея
"личного мнения" может быть отчасти обязана своей
очевидностью тому, что сформулирована в противовес
притязанию Церкви на монополию производства легитимных
суждений, средств производства суждений и
производителей суждений. Идея "личного мнения" неотделима
от идеи толерантности, - оспаривания любого
авторитета во имя убеждения в том, что ценятся
все мнения вне зависимости от того, кто их произвел.
Эта идея выражает с самого начала интересы интеллектуалов,
независимых мелких производителей мнения,
чья роль растет параллельно со становлением поля специализированного
производства и рынка продуктов
культуры, и далее, со становлением субполя, специализированного
на производстве политических мнений
(пресса, партии и все представительные инстанции).
Ответ на вопрос в анкете о политике так же, как
и участие в голосовании, или (на другом уровне участия)
чтение в газетах об опросах общественного мнения
или вступление в партию - это частный случай
Политические позиции и культурный капитал
встречи спроса и предложения. С одной стороны, поле
идеологического производства - относительно автономный
мир, где вырабатываются в конкуренции и конфликте
инструменты осмысливания социального мира,
объективно имеющиеся в наличии в данный момент
времени, и где, в то же время определяется поле политически
мыслимого, если угодно, легитимная проблематика^.
С другой стороны, - социальные агенты, занимающие
различные позиции в поле классовых
отношений, и определяемые по более или менее значительной
специфической политической компетенции, т. е.
по более или менее выраженной способности признавать
политические вопросы именно как политические
и трактовать их как таковые, давая на них политический
ответ и исходя из чисто политических принципов
(а не из этических, например); способности, которая
неотделима от более или менее глубокого ощущения
быть компетентным* в полном смысле этого слова, а
значит - социально признанным в качестве правомочного
заниматься политическими делами, давать свое
мнение по этим вопросам или даже менять их курс. В
действительности можно предположить, что компетенция
в смысле технической квалификации (политической
культуры) меняется на компетенцию в смысле
квалификации социально признанной, как полагающиеся
атрибут и атрибуция, универсальность которых
Компетенция (фр. competence) - имеет во французском языке два
смысла: первый - атрибуция: ведение, компетенция (иметь чтолибо
в своем ведении, быть по части чего-либо, это не в моей
компетенции...); второй - квалификация: осведомленность,
компетентность. Следует упомянуть также однокоренные слова
compelitif- конкурентоспособный и competition - состязание,
соревнование, конкуренция, борьба. - Прим. перев.
Социология политики
есть одновременно их немощность, объективное ("это
не мое дело") и субъективное ("это меня не интересует")
устранение^.
Несомненно, не существует более радикальной
постановки проблемы политики, чем та, в которой
Маркс и Энгельс ставят вопрос о способности к художественному
производству, помещая его в разряд политических.
Анализируя концентрацию способности к художественному
производству в руках нескольких
индивидов и соответствующее (или даже вытекающее
из этого факта) обделение масс, Маркс и Энгельс изображают
общество (коммунистическое), где "не существует
живописцев, существуют лишь люди, которые
занимаются и живописью как одним из видов своей
деятельности"^ и где, благодаря развитию производительных
сил, общее уменьшение рабочего дня (соотносящееся
с общим сокращением и с равномерным распределением
рабочего времени) позволяет получить
"вполне достаточно свободного времени, чтобы принимать
участие в общих делах общества, как теоретических,
так и практических"*. Нет политиков, но все
больше появляется людей, которые, между прочим, занимаются
и политикой. Утопия в этой области, как и в
других, находит свое научное (и, конечно, политическое)
оправдание в совершаемом ею подрыве очевидных
истин, который вынуждает прояснить допущенное
ранее из общих соображений.
В действительности, популистская снисходительность,
несмотря на свое благородное обличье, которое
ставит ее в положение, диаметрально противоположное
элитистским изобличениям всеобщего избирательного
права (чем интеллектуалы и художники в другое
время охотно поступаются), приписывая народу врожденное
знание политики, тем самым не менее способ104
Политические позиции и культурный капитал
ствует закреплению "концентрации в нескольких индивидах"
способности производить речи о социальном
мире и, через это, способности, сознательного воздействия
на этот мир, скрывая эту концентрацию вместо
того, чтобы открыто говорить о ней или изобличать ее.
Утопический парадокс разбивает доксу: изображая социальный
мир, где "в каждом человеке спит Рафаэль",
который мог бы осуществиться в живописи или в политике,
этот парадокс заставляет обнаружить, что концентрация
средств (инкорпорированных или объективированных)
присутствует в политике едва ли в меньшей
степени, чем в искусстве, и не дает забыть о всех спящих
Рафаэлях лучше, чем все "идеологические аппараты
государства" - механизмы, ответственные за эту
монополию.
Идеализированному народу лишь приписывалось
знание любой практики, кроме практики социального
мира как такового, по меньшей мере кроме знания его
позиции и его интересов в этом мире. Следовало бы
рассмотреть, может ли и каким образом политическое
чувство выражаться в речах, похожих на правду, которую
оно на практике скрывает в себе, и может ли,
таким образом, политическое чувство становиться основанием
для сознательного действия^ и, через власть
мобилизации, заключенную в эксплицитном толковании,
для действительно коллективного действия. Или
же, чтобы быть ближе к правде, существует ли на самом
деле этот сорт верного чутья, каким его иногда представляют,
позволяющий, по крайней мере, обнаружить
продукты, наиболее приспособленные к рынку речей,
произведенных и предлагаемых держателями средств
производства легитимных проблем и мнений^.
Социология политики
Ценз и цензура
Серьезное рассмотрение "неответов" и их вариаций,
т. е. наиболее важной информации, получаемой в
опросах общественного мнения, заставляет заметить,
что вероятность иметь то или иное мнение, которая
связана с определенной социальной категорией (и передается
через частоту, с которой члены этой категории
выбирают ту или иную предлагаемую позицию в анкете),
является всего лишь условной вероятностью, т. е.
вероятностью, с которой событие происходит при условии,
что произойдет другое событие, в частном случае,
выражение мнения, а не получится чистое и полное
отсутствие ответа. Адекватно интерпретировать,
дойти до объяснения полученных в опросе мнений,
можно лишь при условии, если держишь в голове, что
эти мнения зависят в своем существовании и значении
от вероятности (абсолютной) выразить мнение, которая
варьирует (в не менее значительной мере, чем условная
вероятность выразить то или иное частное мнение) в
зависимости от особенностей респондентов, а также от
особенностей вопроса или, точнее, в зависимости от
связи между особенностями вопроса и особенностями
респондентов. Эта связь, более сильная для мужчин,
чем для женщин, будет тем больше, чем респондент
моложе, чем в более населенном городе он проживает
(в особенности, если проживает в Париже), чем выше
его образовательный капитал (измеряемый типом имеющегося
диплома), чем значительнее размеры его экономического
капитала (измеряемого доходом) и чем
более высока его социальная позиция. Колебания, связанные
с этими переменными, тем значительней, чем
более далеки поставленные в опросе проблемы от жизненного
опыта респондента, чем более они абстрактны
Политические позиции и культурный капитал
и оторваны от повседневной реальности по своему содержанию
и выражению (а также - но это уже второстепенно
- чем "свежее" их появление на поле идеологического
производства) и чем с большей
настойчивостью они взывают в ответу, порожденному
чисто политическими принципами, что замечается по
синтаксису и самой лексике поставленного вопроса.
Все происходит так, как если бы наиболее "легитимные"
агенты, иначе говоря, наиболее компетентные
в двойном смысле этого слова, были бы и чувствовали
себя тем более легитимными, т. е. одновременно подчиненными
общественному мнению и апеллирующими
к нему, чем более "легитимными" являются поставленные
проблемы. Заметим также, что те, кто не может
ответить на вопрос о своей политической принадлежности
или приверженности (через указание на наиболее
близкую им партию), в наибольшей степени склонны
оставлять без ответа и другие вопросы; это тем
заметнее, чем более очевидно поставленный вопрос находится
в сфере профессиональной политики. Так, в
опросе, проведенном SOFRES*, когда респондентам задавался
вопрос "Должна ли Франция помогать "бедным"
странам?", частота ответов у респондентов, квалифицированных
как "умеренные", была не намного
меньше (81%), чем у респондентов, назвавших себя
близкими к крайне-левым (91%), левым (90%), центристам
(86%), правым (93%) или крайне-правым (92%). И
напротив, когда у них спрашивали о том, должна ли
Франция интересоваться странами, имеющими демократический
режим, умеренные отвечали заметно реже
(51%), чем те, кто причислил себя к крайне-левым
Французское общество социальных исследований и опросов.
Социология политики
(76%), к левым (67%), к центристам (75%), к правым
(70%) или к крайне-правым (74%)^.
Как бы то ни было, можно представить себе достаточно
четко собственный эффект связи между компетенцией
респондента (в двойном смысле), предметом
и формой вопроса, рассматривая расхождения между
процентом неответивших, например, среди мужчин и
среди женщин, в одном и том же опросе* и по одной и
той же анкете, когда кроме пола все остальные параметры
одинаковы. Прежде всего констатируем, что
женщины отвечают почти с той же частотой на вопросы
"Делает ли Франция достаточные или недостаточные
усилия, чтобы дать иностранным рабочим возможность
найти жилье?" (85% для тех и других); "...чтобы
дать им образование?" (70% против 75%), "...чтобы
принять их гостеприимно?" (80% против 83%), "...чтобы
дать им подходящую зарплату?" (77% против 83%),
которые читателю представляются скорее этическими,
и в которых, в соответствии с традиционной моралью,
женщины более компетентны. Те же женщины, будучи
поставлены перед проблемами более выраженного политического
характера, склонны отвечать значительно меньше:
среди них лишь 75% (против 92% среди мужчин)
ответили на вопрос о "продолжении политики сотрудничества
с Алжиром", когда проблема - и сам вопрос
говорит об этом - касается чистой политики, иностранных
дел, и когда она более далека от конкретного
опыта, чем внутренняя политика, в особенности, когда
вопрос ставится, как в этом случае, вне всяких этических
оценок ("По поводу франко-алжирских отношеОпрос
был проведен в феврале 1971 года фирмой SOFRES по
проблемам, касающимся Франции, Алжира и стран третьего мира.
Политические позиции и культурный капитал
ний, считаете ли Вы желательным, чтобы Франция
продолжала политику сотрудничества с Алжиром?")
На самом деле, достаточно перенести абстрактную
проблему сотрудничества в плоскость этических
проблем, точнее благотворительности, которую традиционное
разделение труда между полами предоставило
женщинам - "специалистам" по сердечности и чувствительности
(допустим, "Должна ли, по Вашему мнению,
Франция особо интересоваться среди стран
"третьего мира" теми, которые наиболее бедны?"), чтобы
женщины отвечали на вопрос в той же пропорции,
что и мужчины, т. е. в 88% случаев. Но стоит ввести
этот вопрос в более специфически политическую или
политологическую форму, используя абстрактный лексикон,
напоминающий различным группам о различной
реальности, например, спрашивая, должна ли Франция
интересоваться "странами с демократическим режимом",
и доля ответивших женщин снова очень сильно
сокращается, падая до 59% против 74% ответивших
мужчин.
В общем виде, чем более вопрос направлен на
проблематику, затрагивающую повседневное существование
или частную жизнь, или имеющую отношение
к домашней морали, например, все то, что касается
жилища, пропитания, воспитания детей, сексуальности
и т. п., тем более сокращается и иногда стирается
разрыв, отделяющий мужчин от женщин и менее образованных
от более образованных.
Таким образом, вероятность получить ответ определяется
каждый раз в зависимости от вопроса (в
более общем виде, - от ситуации) и от агента (от класса
агентов), определенного по полагающейся ему компетентности
- квалификации, которая сама зависит от
шансов получить эту квалификацию. Интерес или без109
Социология политики
различие к политике можно было бы понять лучше,
если бы мы умели видеть, что тяга к использованию
политической "власти" (власти избирать, рассуждать о
политике, заниматься политикой) находится в зависимости
от реальности получения этой власти, а безразличие
к ней, если угодно, есть лишь демонстрация бессилия^.
Личное мнение
Нищие в некоторых работах высмеивает ученический
культ "башни из слоновой кости", а было бы
нелишне даже просто полностью описать ансамбль институциональных
и, в особенности, интеллектуальных
и образовательных механизмов, которые способствуют
поддержанию культа и культуры "личности", этого ансамбля
личностных особенностей, исключительности,
уникальности, оригинальности, как "личных представлений",
как "личного стиля" и, сверх того, любого
"личного мнения". Так, можно было показать, что
противопоставления между редким, изысканным, избранным,
уникальным, исключительным, непохожим,
незаменимым, несравнимым, оригинальным и общим,
вульгарным, банальным, перенятым, обыкновенным,
средним, обычным, тривиальным, со всеми примыкающими
сюда противопоставлениями, между звездами и
терниями, утонченностью и грубостью, рафинированностью
и резкостью, благородством и низостью, - все
эти противопоставления являются одним из основополагающих
измерений моральной и эстетической лексики
буржуазии (другие организуются вокруг противопоставления
достатка и бедности). Все, кто намерен
разобраться в том вкладе, который система образовано
Политические позиции и культурный капитал
ния может внести во внушение определенного видения
социального мира, ищут либо со стороны наиболее
прямого и наглядного идеологического вмешательства,
также как и исследования, рассматривающие содержание
учебников истории, либо со стороны элитистской
философии истории, которую дают в курсе преподавания
этой дисциплины, как в немецкие исследования об
основополагающих элементах, составляющих образ истории
(Geschichtsbild), но и те, и другие, несомненно,
пропускают главное^. Действительно, образовательные
институции в своей совокупности, начиная от организации
строго индивидуальной работы, которую они
предполагают, и до классификационных схем, которые
они разворачивают в своих операциях по классификации,
всегда отдают преимущество оригинальному в
ущерб распространенному и стремятся через содержание
преподаваемого материала и через манеру его подачи
усилить склонности к индивидуализму или к нарциссизму,
вводимые в систему детьми мелкой и
крупной буржуазии. Литература, где, как говорил А.
Жид в своей "Газете", - "не ценится ничего кроме
личностного", и как в литературном поле, так и в системе
преподавания приветствуется склонность к индивидуализму,
естественно служит центром этого культа
"Я", в формировании которого играет свою роль и философия,
часто редуцированная к высокомерному утверждению
своего отличия от мыслителя. Все это позволяет
предсказать, что психоанализ будет входить в
модернистский вариант этого культа, поскольку он, хотя
и описывает родовые механизмы, но разрешает и
поощряет погружение в единственность врожденного
опыта (в противовес социологии, которая не вызывала
бы такого сопротивления, если бы не сводила все к
род
...Поділитися у соцмережах
