Жанр: Социология и антропология
Социология политики
...ов"
авторитета его официальных выразителей. С другой
стороны, исчезает вопрос об отношениях между классификацией,
произведенной ученым и претендующей
на объективность (по аналогии с зоологом), и классификацией,
которую сами агенты производят беспрерывно
в их будничном существовании, с помощью чего
они стремятся изменить свою позицию в объективной
классификации или даже изменить сами принципы,
согласно которым эта классификация осуществляется.
Восприятие социального мира и политическая
борьба
Наиболее решительная объективистская теория
должна интегрировать представления, имеющиеся у
агентов о социальном мире, точнее, их вклад в построение
видения социального мира и через это в самое
построение социального мира, посредством работы
представления (во всех смыслах этого термина), которую
они ведут непрерывно, дабы навязать свое видение
мира или видение своей собственной позиции в этом
мире, своей социальной идентичности. Восприятие социального
мира есть продукт двойного социального
структурирования. С "объективной" стороны, оно
структурировано социально, поскольку свойства, сопряженные
с агентами или с институтами предстают
восприятию не каким-то независимым образом, но,
напротив, в очень неравновероятных комбинациях (и
так же, как у животного, имеющего перья, больше шансов
обладать крыльями, чем у животного, имеющего
мех, так и у владельцев большого культурного капитала
больше шансов стать посетителями музеев, чем у тех,
63
Социология политики
кто этого капитала лишен). А с "субъективной" стороны,
восприятие социального мира структурировано в
силу того, что схемы восприятия и оценивания приспосабливаются
к рассматриваемому моменту, и все то,
что представлено, в частности, в языке, есть продукт
предшествующей символической борьбы и выражает в
более или менее видоизмененной форме состояние
расстановки символических сил. Тем не менее, объекты
могут быть восприняты и выражены различным образом,
ибо как объекты природного мира они всегда
предполагают частичную неопределенность и расплывчатость,
поскольку, например, наиболее устойчивые
сочетания свойств никогда не базируются лишь на статистических
связях между субституирующими чертами;
а как объекты истории, они подвержены измененям во
времени, и их значение, в меру его "подвешенности" в
будущем, само нерешено, в ожидании, отсрочено и через
это относительно недетерминировано. Эта сторона
дела - неопределенность - есть то, что подводит базу
под плюрализм видения мира. Она сама связана со
множественностью точек зрения и со всеми символическими
битвами за производство и навязывание легитимного
видения социального мира. Говоря точнее,
она связана со всеми когнитивными стратегиями восполнения,
которые продуцируют смысл объектов социального
мира, выходя за рамки непосредственно видимых
атрибутов и отсылая к будущему или к прошлому.
Эти отсылки могут быть скрытыми и молчаливо подразумевающимися,
через "протенцию" и "ретенцию",
как это называет Гуссерль, т. е. практическими формами
перспективного и ретроспективного видения, исключающими
как таковые позиции прошлого и будущего;
но такие отсылки могут быть и явными, как в случае
политической борьбы, где к прошлому (ретроспектив64
Социальное пространство и генезис "классов"
но реконструируемому сообразно потребностям настоящего),
и, в особенности, к будущему, (творчески предвидимому),
беспрестанно взывают, чтобы детерминировать,
разграничивать, определять всегда открытый
смысл настоящего.
Напомнить, что восприятие социального мира
содержит конструктивный акт, отнюдь не значит принять
интеллектуалистскую теорию познания. Главное в
опыте социального мира и в работе по его конструированию
то, что он предполагает обращение к практике
ниже уровня эксплицитного представления и вербализованных
выражений. Чувство позиции, занимаемой в
социальном пространстве (то, что Гоффман называет
"sense of one's place"*), будучи ближе к классовому бессознательному,
чем к "сознанию класса" в марксистском
смысле, есть практическая материя социальной
структуры в ее ансамбле, который раскрывается через
ощущение позиции, занятой в этой структуре. Категории
перцепции социального мира являются в основном
продуктом инкорпорации объективных структур
социального пространства. Вследствие этого они склоняют
агентов брать социальный мир, скорее, таким,
каков он есть, к принятию его как само собой разумеющегося,
нежели восставать против него и противопоставлять
ему различные - даже антагонистические -
возможности. Чувство позиции, как чувство того, что
можно и чего нельзя "себе позволить", заключает в себе
негласное принятие своей позиции, чувство границ
("это не для нас") или, что сводится к тому же, чувство
дистанции, которую обозначают и держат, уважают или
заставляют других уважать - причем, конечно, тем
ощущением своего положения (англ.).
Социология политики
сильнее, чем более суровы условия существования и
чем более неукоснителен принцип реальности. (Поэтому
глубокий реализм, которым чаще всего характеризуется
видение социального мира у занимающих подчиненное
положение, функционируя как некоего рода
социально установленный инстинкт самосохранения,
может казаться консервативным лишь относительно
внешнего, а значит, нормативного представления об
"объективном интересе" тех, кому этот реализм помогает
жить или выживать.)^
Если отношения объективных сил стремятся воспроизвести
себя в том видении социального мира, которое
постоянно включено в эти отношения, то, значит,
принципы, структурирующие это видение мира,
коренятся в объективных структурах социального мира,
а отношения силы также представлены в сознании в
форме категорий восприятия этих отношений. Но частичная
недетерминированность и размытость, предполагаемая
объектами социального мира, вкупе с практическим,
дорефлексивным и имплицитным характером
схем восприятия и оценивания, накладываемых на эти
объекты, есть та архимедова точка опоры, которая объективно
оказывается в распоряжении для действий чисто
политического характера. Познание социального
мира, точнее, категории, которые делают социальный
мир возможным, суть главная задача политической борьбы,
борьбы столь же теоретической, сколь и практической,
за возможность сохранить или трансформировать
социальный мир, сохраняя или трансформируя
категории восприятия этого мира.
Способность осуществить в явном виде, опубликовать,
сделать публичным, так сказать, объективированным,
видимым, должным, т. е. официальным, то,
что должно было иметь доступ к объективному или
Социальное пространство и генезис "классов"
коллективному существованию, но оставалось в состоянии
индивидуального или серийного опыта, затруднения,
раздражения, ожидания, беспокойства, представляет
собой чудовищную социальную власть - власть
образовывать группы, формируя здравый смысл, явно
выраженный консенсус для любой группы. Действительно,
эта работа по выработке категорий - выявлению
и классификации - ведется беспрерывно, в каждый
момент обыденного существования, из-за той борьбы,
которая противопоставляет агентов, имеющих различные
ощущения социального мира и позиции в этом
мире, различную социальную идентичность, при помощи
всевозможного рода формул: хороших или плохих
заявлений, благословений или проклятий, злословий
или похвал, поздравлений, славословий, комплиментов
или оскорблений, упреков, критики, обвинений,
клеветы и т. п. Неслучайно kategoresthai, от которого
происходят категории и категоремы, означает "обвинить
публично".
Понятно, что одна из простейших форм политической
власти заключалась, во многих архаических обществах
в почти магической власти: называть и вызывать
к существованию при помощи номинации. Так, в
Кабилии функции разъяснения и работа по производству
символического, особенно в ситуации кризиса,
когда ощущение мира ускользает, приносили поэтам
видные политические посты военачальников или
послов^. Но вместе с ростом дифференциации социального
мира и со становлением относительно автономных
полей работа по производству и внушению
смыслов осуществляется в поле производства культуры
и посредством борьбы внутри него (и в особенности -
в недрах политического субполя); она является собственным
делом и специфическим интересом професси67
Социология политики
ональных производителей объективированных представлений
о социальном мире или, еще лучше, методов
этой объективации.
Стиль легитимной перцепции является основной
целью борьбы, поскольку, с одной стороны, переход от
скрытого к явному, от имплицитного к эксплицитному
не совершается автоматически: один и тот же социальный
опыт может быть признан в его очень разных выражениях;
а с другой стороны - наиболее значительные
объективные различия могут быть замаскированы
более непосредственно видимыми различиями (как,
например, этнические различия). Если верно, что перцептивные
конфигурации - социальные гештальты -
действительно существуют, а близость условий и, следовательно,
диспозиций, стремится отлиться в прочные
связи и перегруппировки, в непосредственно
воспринимаемые социальные единицы, такие, как
социально различные районы или кварталы (с пространственной
сегрегацией), или в такие, как общность
агентов, обладающих полностью сходными видимыми
особенностями - Stande*, - то, тем не менее, социально
познанные и признанные различия существуют
лишь для субъекта, способного не только ощущать различия,
но и признавать их как значимые, задевающие
его интересы, т. е. для такого субъекта, который наделен
способностью и склонностью делать различия,
считающиеся значимыми в рассматриваемом социальном
универсуме.
Таким образом, именно посредством свойств и
их распределения социальный мир приходит, в самой
своей объективности, к статусу символической системы,
Stand, мн. Stande - Сословие или звание (нем.)
Социальное пространство и генезис "классов"
которая организуется по типу системы, феноменов в
соответствии с логикой различий, различных расхождений,
а также заключающейся и в значимых различениях.
Социальное пространство и различия, которые
проявляются в нем "спонтанно", стремятся функционировать
символически как пространство стилей жизни
или как ансамбль Slande, групп, характеризующихся
различным стилем жизни.
Различения необязательно включают в себя стремление
к различению, как часто считают вслед за Вебленом
с его теорией conspicuous consumption*. Всякое потребление
(а в более общем виде, всякая практика),
осуществлялось оно или нет в целях быть увиденным,
является явным, бросающимся в глаза (conspicuous)',
было оно или не было инспирировано намерением
быть замеченным, обособиться (to make oneself
conspicuous**), дистанцироваться или действовать, соблюдая
дистанцию, оно является различительным. На
этом основании потребление обречено функционировать
как различительный знак и, если обратиться к признанной,
легитимной и подтвержденной дифференциации,
- как знак отличия (в разных смыслах этого
слова). Как бы то ни было, социальные агенты, способные
воспринимать как значимые "спонтанные" различия,
которые категории перцепции заставляют их считать
уместными, - эти социальные агенты способны
также преднамеренно удваивать эти спонтанные различия
в стиле жизни при помощи того, что Вебер называет
"стилизацией жизни" (Stilisierung des Lebens).
Стремление к различению, которое можно заметить по
* демонстративное потребление (англ.).
** сделаться заметным (англ.).
Социология политики
манере говорить или по отказу от мезальянса, производят
разделения, направленные на то, чтобы их воспринимали,
или, более того, чтобы их узнавали и признавали
как легитимные различия, т. е. чаще всего как
природные различия - "distinctions de nature " (во французском
языке говорят обычно о естественных различиях
- "distinctions паtilrelies").
Различение - в обычном смысле этого термина
- это различие, вписанное в структуру самого социального
пространства, поскольку оно воспринимается
в соответствии с категориями, согласованными с этой
структурой; и веберовский Stand, который любят противопоставлять
классу в марксизме, - это класс, сконструированный
посредством адекватного деления социального
пространства, когда класс воспринимают
сообразно с категориями, производными от структуры
этого пространства. Символический капитал - другое
имя различения. Оно является ни чем иным, как капиталом
в том его виде, в каком его воспринимают агенты,
наделенные категориями перцепции, происходящими
от инкорпорации структуры его распределения,
т. е. когда этот капитал узнается и признается как нечто
само собой разумеющееся. Различения как символические
трансфигурации фактических различий и, более
широко - ранги, порядки, градации или же любые
другие символические иерархии - являются продуктом
применения схем построения. Эти схемы (как, например,
пара прилагательных, используемых для выражения
подавляющего большинства социальных суждений)
являются продуктом инкорпорации структур, к
которым они прикладываются, а признание их абсолютной
легитимности есть не что иное, как восприятие
обычного миропорядка в качестве идущего самого по
себе, что подводит итог кажущемуся безукоризненным
Социальное пространство и генезис "классов"
совпадению объективных и инкорпорированных структур.
Из этого следует, кроме всего прочего, что символический
капитал идет к символическому капиталу,
и что реальная автономия поля символического производства
не препятствует тому, что оно остается подчиненным
в своем функционировании принуждению,
которое господствует в социальном мире, и что соотношение
объективных сил стремится воспроизвести
себя в соотношении символических сил, в видении социального
мира. Таким образом утверждается неизменность
этих соотношений сил. В борьбе за навязывание
легитимного видения социального мира, в которую неизбежно
вовлечена и наука, агенты располагают властью,
пропорциональной их символическому капиталу,
т. е. тому признанию, которое они получают от группы.
Авторитет, подводящий базу под силу действия недостаточно
обоснованного дискурса о социальном мире,
есть символическая сила видения и предвидения, направленная
на внушение принципов видения и разделения
этого мира, это - percipf, бытие узнанное и
признанное (nobilis**), что позволяет навязать
percipere***. Наиболее очевидными среди применяемых
категорий перцепции являются те, которые наилучшим
образом приспособлены, чтобы изменять видение, меняя
категории перцепции. Но также, за редким исключением,
наименее склонные это делать.
быть воспринимаемым (лат.).
известный, прославленный (лат.).
восприятие (лат.).
Социология политики
Символический порядок и власть номинации
В символической борьбе за производство здравого
смысла или, точнее, за монополию легитимной номинации
как официального - эксплицитного и публичного -
благословения легитимного видения социального мира,
агенты используют символический капитал, приобретенный
ими в предшествующей борьбе, и, собственно,
любую власть, которой они располагают в установленной
таксономии, представленнной в сознании или в
объективной действительности как названия (les titres).
Так, все символические стратегии, посредством которых
агенты намереваются установить свое видение деления
социального мира и свои позиции в этом мире,
можно расположить между двумя крайними точками:
оскорбление, idios logos*, когда простое частное лицо
стремится внушить свою точку зрения, рискуя получить
аналогичный ответ, и официальная номинация - акт
символического внушения, который имеет для этого
всю силу коллективного, силу консенсуса, здравого
смысла, поскольку он совершен через доверенное лицо
государства, обладателя монополии на легитимное символическое
насилие. С одной стороны - универсум частных
перспектив, единичных агентов, которые, исходя
из своей личной точки зрения, производят частные и
корыстные номинации - самих себя и других (прозвища,
клички, оскорбления или же, по крайней мере,
обвинения, упреки и т. п.), и которые тем более заинтересованы
в том, чтобы сделать эти номинации признанными,
т. е. произвести эффект чисто символичечастное
мнение (греч.).
Социальное пространство и генезис "классов"
ский, чем менее их авторы уполномо-чены персонально
(auctoritas*) и институционально (дмегирование), и чем
более они непосредственно заинтересованы в том, чтобы
сделать признаной ту точку зрения, которую они
стараются внушить^. С другой стороны - разрешенная
точка зрения агента, уполномоченного на персональном
уровне, например, великого критика, престижного
автора предисловий к книгам или признанного автора
("Я обвиняю"), и, в особенности, легитимная точка
зрения официального проповедника, уполномоченного
государства, "ортогонального в любой перспективе",
говоря словами Лейбница. Официальная номинация
или звание, например, ранг диплома, имеет ценность
на любом рынке, поскольку официальное определение
официальной идентичности вырывает своих обладателей
из символической борьбы всех со всеми, наделяя
своих агентов разрешенной, признаной всеми, универсальной
перспективой. Государство, которое производит
официальную классификацию, есть своего рода
Верховный суд, к которому адресуется Кафка, когда
заставляет Блока говорить об адвокате и его претензии
ставить себя в ряд "крупных адвокатов": "Конечно,
каждый может называть себя "крупным", если ему это
заблагорассудится, но в данном случае судебная терминология
установлена твердо"^. Правда в том, что научный
анализ не выбирает между перспективизмом и тем,
что следует называть, скорее, абсолютизмом: в действительности
правда социального мира - это суть борьбы
между очень неравно вооруженными агентами за то,
чтобы добраться до совершенного, т. е. до самоконтролируемого,
видения и предвидения.
* авторитет (лат.).
Социология политики
Можно в этой перспективе проанализировать
функционирование одного из институтов: Национального
института статистических исследований и экономики
(IN SEE). Это государственный институт, который,
производя официальные таксономии, получающие,
особенно в отношениях между нанимателями и наемными
работниками, практически юридическую ценность,
значение правового акта, способного сообщить независимые
права фактически осуществляемой производственной
деятельности, пытается фиксировать иерархию
и с помощью этого стремится санкционировать и закрепить
соотношение сил между агентами через названия
их профессий и занятий, составляющих главное в
социальной идентификации^. Управление названиями,
будучи одним из инструментов управления материальными
приоритетами и групповыми именами, в частности,
названиями профессиональных групп, регистрирует
состояние борьбы и торгов по поводу официального
обозначения, а также материальных и символических
преимуществ, связанных с ним. Название профессии,
которым наделены агенты, данное им звание, являются
положительным или отрицательным подкреплением
(на том же основании, что и зарплата), поскольку отличительный
знак (эмблема или клеймо), получая ценность
своей позиции только в иерархически организованной
системе званий, участвует тем самым в
определении относительных позиций между агентами и
группами. В итоге агенты прибегают к практической
или символической стратегии с целью максимизировать
символическую прибыль от номинации: например,
они могут отказываться от гарантированных для
определенного поста денежных пособий, чтобы занять
позицию, менее оплачиваемую, но с более престижным
названием, или обратиться к позиции, название кото74
Социальное пространство и генезис "классов"
рой более расплывчато, чтобы избежать тем самым эффекта
символической девальвации; так, определяя
свою профессиональную идентичность, они могут назваться
именем, которое охватывает более широкий
класс, чтобы включить в него также агентов, занимающих
более высокие позиции, допустим, учитель представляется
преподавателем. В более общем виде агенты
всегда имеют выбор между несколькими названиями и
могут играть на неизвестности и неопределенности,
связанных со множественностью перспектив, чтобы
постараться избежать приговора официальной таксономии.
Логика официальной номинации видна как никогда
хорошо на примере звания - дворянского, ученого,
профессионального, т. е. символического капитала,
гарантированного юридически. Дворянин (ie noble) -
это не просто тот, кто известен, знаменит, и даже известен
с хорошей, престижной стороны, короче -
nobilis, но тот, кто признан официальньими, "универсальными"
инстанциями, т. е. тот, кто узнаваем и признаваем
всеми. Профессиональное или ученое звание
- это определенного рода юридическое правило социальной
перцепции, воспринимаемое бытие, гарантированное
как право. Это институционализированный и
законный (а не просто легитимный) символический
капитал, все более и более неотделимый от ученого
звания, поскольку система образования стремится все
более и более представить дальнейшие и верные гарантии
для всех профессиональных званий. Символический
капитал обладает также самоценностью и, хотя
речь идет об общем имени, функционирует по типу
великих имен (имен больших семей или имен собственных),
используя всю возможную символическую прибыль
(и блага, которые не продаются за деньги)^.
Социология политики
Именно символическая дефицитность звания в пространстве
имен профессий, а не соотношение между
спросом и предложением на некоторые виды труда,
стремится господствовать над профессиональным вознаграждением.
Из этого следует, что вознаграждение за
звание имеет тенденцию автономизироваться по отношению
к вознаграждейию за труд. Так, за один и тот же
труд можно получить разное вознаграждение в зависимости
от того, кто его выполнил (штатный сотрудник/временно
исполняющий обязанности, штатный
сотрудник/функционер и т. п.). Звание само по йебе
(как и язык) - инстатуцш более прочная, чем внутренние
характеристики труда. Вознаграждение за звание
может сохраняться, несмотря на изменения в труде
и его относительной ценности: не относительная ценность
труда определяет ценность имени, но институционализированная
ценность звания служит инструментом,
позволяющим защитить и сохранить ценность
труда II.
Иными словами, нельзя заниматься наукой классификации,
не занимаясь наукой борьбы классификаций
и не учитывая в этой борьбе за власть знания, за
власть посредством знания, за монополию легитимного
символического насилия позицию каждого агента
или группы агентов, которые в эту борьбу вовлечены,
идет ли речь об отдельном индивиде, обреченном на
риск в ежедневной символической борьбе, или о профессионалах
- лицах уполномоченных (и на постоянной
работе). Среди последних находятся те, кто говорит
или пишет о социальных классах и различает их в
зависимости от собственной классификации, связанной
в большей или меньшей степени с государством, и
те, кто является обладателями монополии на официаль76
Социальное пространство и генезис "классов"
ную номинацию, на "правильную" классификацию, на
"правильный" порядок.
Структура социального пространства определяется
в каждый момент структурой распределения капитала
и прибыли, специфических для каждого отдельного
поля, но тем не менее, в каждом из этих пространств
игры определение цели и козырей может само быть
поставлено на карту. Каждое поле является местом более
или менее декларированной борьбы за определение
легитимных принципов деления поля. Вопрос о легитимности
возникает из самой возможности спрашивать,
ставить под вопрос, из разрыва с доксой*, которая
воспринимает обычный порядок как сам по себе разумеющийся.
Исходя из этого, символические силы участников
борьбы никогда не бывают полностью независимы
от их позиции в игре, даже если чисто
символическая власть включает силы, сравнительно
автономные по отношению к другим формам социальных
сил. Давление необходимости, вписанной в саму
структуру различных полей, вынуждает также к символической
борьбе, направленной на сохранение или
трансформацию этой структуры. Социальный мир в
значительной мере есть то, что делают в каждый момент
его агенты; но разрушить и переделать сделанное
можно лишь на основе реального знания о том, что из
себя представляет социальный мир и какое влияние
агенты оказывают на него в зависимости от занимаемой
ими позиции.
Докса - совокупность выражений обыденного мнения, укоренившихся
преданий и представлений, - того, что принимается
на веру, без обсуждения и обдумывания, как само собой разумеющееся.
Докса связана со здравым смыслом. - Прим. перев.
Социология политики
Короче говоря, научная работа имеет целью установление
адекватного знания и о пространстве объективных
связей между различными позициями, определяющими
поле, и о необходимых связях,
установленных через опосредование габитуса тех, кто
занимает позиции в данном поле; так сказать, о связях
между этими позициями и соответствующим видением
позиции, т. е. между точками, занятыми в данном пространстве,
и точками зрения на это же пространство,
участвующими в действительности и в становлении
этого пространства. Другими словами, выход за объективные
границы построенных классов, т. е. за границы
областей установленного пространства позиций, позволяет
понять принцип и действие стратегий распределения
по классам, посредством которых агенты сохраняют
или изменяют это пространство; на первом
месте среди них - построение групп, организованных
с целью защитить интересы их членов.
Анализ борьбы за классификации проливает свет
на политическое притязание, неотступно следуюшее за
гносеологическим притязанием производить хорошую
классификацию: притязание, которое, собственно, и
определяет rex'u*, что, согласно Бенвенисту, составляет
органическую часть regere fines и regere sacra**, вербального
проведения границ между группами, но также
между священным и светским, между добрым и злым,
низким и возвышенным
...Поділитися у соцмережах
