Жанр: Научная фантастика
Вечный поход
...прос последний... Кто такой Инч Шуфс Инч Второй?
По лицу Тэфт Оллу пробежала заметная судорога. Он непроизвольно сглотнул ком.
Невыносимая пауза. И, наконец, тихий изменившийся голос:
- А действительно... кто это такой?..
- По моим данным - один из Высшей Семёрки. - Я блефовал, плюнув на все
условности. - Второй в её иерархии.
Его взгляд потяжелел. Насколько я понял - было сказано такое, что начисто отсекает
пути к возврату. Потому следующий вопрос был чисто риторическим.
- Ты... подслушивал нас?..
- Не могу припомнить, чтобы на подслушивание был запрет. А вы сами подставились, и
потому...
- Ты в первый и последний раз... произносишь это имя, - перебил он меня.
"А ты, урод, в последний раз его слышишь!" - пошёл вразнос Антил.
Я всё ещё колебался.
Нет, не в главном. Для себя я уже сделал выбор. Особенно, после его ответов, со всей
очевидностью подтвердивших - никакие ратные подвиги не впустят меня в их круг. И дело
было вовсе не в "суконном рыле" и не в "калашном ряду". Тут всё было куда более
необъяснимо и на порядок круче. К тому же недомолвки и откровенная ложь в ответах развеяли
последние мои иллюзии. Меня по-прежнему будут использовать только "в тёмную".
Обещанные большие деньги? Тоже фикция... Бесконечный поход и постоянные стычки с
врагами. Да ещё с какими! Расчёт практически точный - какая-нибудь из этих схваток рано
или поздно, но сделает меня куском окровавленной плоти. А причитающиеся деньги спишут и
поделят. Ну, разве что похороны - за счёт заведения. Хотя, тоже не факт!
"Эх, разобраться, куда уводят следы... в пространство, к космическим гостям,
обожающим всячески измываться над нашими людьми... неспроста же столько слухов на эту
тему бродило... или во время, к нашим же пра-пра-пра... морлокам чёртовым... или всё-таки
полигон организовала нынешняя, родимая, могущественная контора... продвинутая и секретная
страшно, аж жуть!"
Главное, что я решил - он не должен уйти живым именно с этой встречи. А колебался,
думая о деталях, - в какой момент и как именно он должен затихнуть? На него я не глядел -
все мелочи были уже выхвачены первым же взглядом после принятого решения.
Я держал перед глазами его тёмно-зелёный добротный комбинезон со множеством
накладных карманов, которые, судя по внешнему виду, были пусты. По-прежнему - никакого
видимого вооружения у него не имелось. Что-то здесь было не так, не логично, зазористо, не
состыковано... но разбираться в этом не хотелось. Дай бог, чтобы его и не оказалось! Мою
совесть совершенно не мурыжил такой нюанс, как нападение на безоружного. Я оставлял этот
бред тем, кто однажды почему то "не выживет" из-за своих комплексов - настоящий воин не
дарит врагу ни единого шанса. Тем более, если принято решение идти до конца!
Правда, одна вещица не давала мне покоя. Небольшой чёрный предмет, висевший у него
на груди, обнимая шею тонким шнуром. Прямоугольная плоская хреновина из непонятного
материала, на которой скрутилась в спираль серебристая змейка, напоминавшая чем-то знак
вопроса. Любопытный символ... Его назначение и возможности - тем более непонятны. Но,
несомненно, штуковина висит не случайно.
Тэфт Оллу периодически машинально касался её. Не то ощупывая - на месте ли? - не
то успевая, в момент касания, производить необходимые мгновенные манипуляции.
Вот он опять потянулся к ней... Коснулся. И тут же отпустил.
- ...ненужная и вредная информация делает тебя... с этого момента непригодным... для
использования в Проекте!
Когда до сознания дошёл смысл произнесённого приговора - я стоял вполоборота к
нему. Меня буквально захлестнула волна холодного бешенства. Пришлось склонить голову и
смотреть на траву, словно там отыскалось нечто, заслуживающее внимания. Лишь бы не выдать
себя блеском глаз, подавить пока ещё управляемую волну, не дать ей вырваться раньше
времени.
"Или хватит? Оттягивать дальше некуда... Ант, закрой глаза и уши, мне свидетели ни к
чему".
Он что-то ещё говорил, говорил мне, но прерывистые фразы его, как письма от
брошенной возлюбленной, оседали на дно сознания непрочитанными. Я задумчиво помял
подбородок. Потом отёр его. Зевнул, продолжая движение вниз по груди, а далее - проник под
комбинезон. Пальцы мгновенно отстегнули кнопку фиксатора, охватили рукоятку ножа,
потянули на себя.
Когда я неожиданно оглянулся вправо, резко доведя подбородок до плеча и подав туда же
туловище... реакция на неведомую угрозу?! - он невольно устремил свой взгляд туда, где я
"что-то заметил".
Мои пальцы мёртвой хваткой уцепили рукоятку в нужном положении - мизинцем к
клинку. Высвободили нож из-под комбинезона.
"Пора!"
Резкий разворот всем корпусом навстречу противнику. Стремительный выброс руки и
хлёсткий удар наотмашь.
Отработанный до автоматизма "удар для левши"!
Я опять видел свои движения словно в замедленном темпе. Остриё клинка ударило
именно в ту точку, которую я наметил мысленно - в клапан левого нагрудного кармана.
Всё было в соответствии с теорией... "При ударе человека ножом, усилие распределяется
следующим образом: около 25-27 килограммов силы расходуется на преодоление
сопротивления одежды и кожи, и только около 2 килограммов силы - на проникновение
сквозь мышцы и внутренние органы". Я учил это когда-то в молодости.
Вот клинок упёрся в преграду, отделявшую его от сердца, если у таких беспринципных
уродов оно имеется. Доли секунды и... проломив сопротивление, проник внутрь и пополз
дальше.
Неслышимый, но мнящийся шелест и хруст пронзаемого тела. Всплеск испуга
вперемешку с болью в расширенных глазах Тэфта Оллу.
Я добавил в удар силу наклоненного вперёд корпуса. И всю. свою злость. В полнейшем
соответствии с теорией. Но...
ПРАКТИКА ПОДВЕЛА.
На этот раз всё закончилось не так, как обязательно должно было.
Потом, лёжа на траве, и совсем потом, лихорадочно вскочив на ноги, и совсем-совсем
потом, размахивая ножом по сторонам и резко оглядываясь, - я ничего не мог понять!
Вот - нож пробивает ткань комбинезона и кожу... Вот - начинает входить в тело... И
сразу же - пустота! Словно я был зелёным салагой без малейших боевых навыков и даже не
попал в противника! Вся сила, вложенная в удар, сыграла против меня. После мнящегося
проникновения клинка в тело и некоего сопротивления - мгновенный провал. Только воздух!
Рука мгновенно ушла по дуге влево, как при обычном промахе, а я - рухнул лицом в траву,
едва успев выставить правую руку.
Невероятно! Я боялся в это поверить, но... у меня не было больше ни одного варианта
ответа.
Тэфт Оллу ИСЧЕЗ! Причём - чтоб меня разжаловали, если это не так! - именно В
МОМЕНТ УДАРА.
Перестав махать ножом и озираться, я сел в траву и вытянул ноги. Потом лёг и уставился
взглядом в плывущие облака. Они почему-то напомнили мне стадо белоснежных всадников.
Огромное - целую небесную кочевую орду...
Я лежал в прострации... Мозаичных дел мастер, у которого и так-то дела шли ни шатко
ни валко, а тут и вовсе - из центральной части почти завершённого рисунка высыпалась
добрая половина смальты. И опять нужно находить в себе силы подбирать и прикладывать к
нужным местам камешек за камешком.
Всадники-облака бесшумно и неспешно скакали в необозримой вышине. А в голове
бились обрывки ненужной уже теории: "При ударе человека ножом усилие распределяется... "
"...при ударе человека ножом..."
Следовательно - он попросту НЕ ЧЕЛОВЕК?!
Глава четвертая
НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ
Луна сегодня была на редкость несговорчива. И на это у неё имелась уважительная
причина.
Полнолуние.
Её кошачий всевидящий глаз всматривался вниз, различая малейшие выступы на перевале
и заливая их безжизненным холодным светом. А потом откуда-то наползли плотные тучи,
затянули всё небо и кошачий глаз сомкнул веки, чтобы больше не раскрыться.
Начался колкий дождь. И без того неприветливые камни чужого ущелья увлажнились и
теперь мрачно поблёскивали.
Ещё час с небольшим назад...
- ...А не сдаётся тебе, Михалыч, что горы с мест сдвинулись и нас обступают? Так
ползут незаметно, в натуре, как великаны обкурившиеся...
- Я тебе дам, обкурившиеся! Вот только на базу вернёмся, проведу политбеседу с
пристрастием: "О горах и о конопле"... Мало не покажется, Макс.
Бой начался минут через двадцать после исчезновения луны. Хотя за правильность
ощущения времени Ничепорчук не ручался, а часы - день назад разбил о камни.
Сейчас над головами лениво пересвистывались пули.
Вторая внезапная атака выдохлась, добавив изрядное количество застывших тел на
влажных склонах.
Где-то далеко, на левом фланге, спешил договорить своё запоздалый пулемет.
Бой угас, как заливаемый дождём костер.
- Сегодня уже не сунутся, чует мой кровяной мешочек, - хрипло, вполголоса сказал
ротный Ничепорчук. - Теперь будут Аллаху жаловаться на нас... неверных. До самого утра.
- Да, уж... - невесело и нервно хохотнул замкомандира первого взвода Максим
Шайда. - Терпеть не могу этого слова! Неверный... В Союзе жена пилила. Мелко-мелко, как
лобзиком. В партком бегала жаловаться... Тут эти козлы! Да ещё по крупному - самому
Аллаху. Быстрее сами воевать научатся, чем Аллаха разжалобят... Слышь, Михалыч, а ведь
если мы тут ещё года два проваландаемся - они точно всему научатся. И будут нас давить,
что...
- Ладно, Макс, ты мне не говорил - я не слышал. И так наш особист с тебя глаз не
сводит. Хватит. Лучше проверь, все ли целы... Потом доложишь.
- Есть.
- Подожди... Неужто ты так ничего и не заметил? Кроме того, как горы к тебе
сползаются, наперегонки с твоими глюками... Обещал же травкой не баловаться больше.
- Та ты шо, Михалыч, какая травка? Обижаешь...
- Эх, Макс-Макс... Ты, я вижу, кроме прицела пулемёта и бегущих мишеней, ничего
больше не различаешь.
- А что ещё нужно-то, Михалыч? Ты чего разволновался?
- Да так, чушь какая-то... Неспокойно мне. Дурь всякая в голову лезет.
- Ты, Михалыч, того... не тяни. Что за чушь-то?
- Знаешь, Макс... А ведь не "духи" это. Не-а... не "духи".
Ротный сполз чуть ниже, за гребень, и, перевернувшись на спину, уставился
неподвижным взглядом в небо. Чёрная бездна приглашала утонуть в ней не только взглядом, но
и мыслями.
- Как это не "духи"?! - запоздало прилетело сверху. - А кто?..
- А хрен в камуфляжном пальто. - Ротный оставил в покое небо и закурил, по привычке
пряча огонек в кулаке. - Ты мне скажи, Макс, много ты видал душманов в камуфляже?
- Вообще-то не припоминаю... Хотя я их подолгу и не рассматривал. Ты правильно
говоришь, когда я за пулеметом - мне пофигу, как они одеты. Да брось ты, Михалыч, эти
обезьяны во что угодно могут нарядиться... Они ж как цыгане. Что с пуговицами - застегнут,
что без пуговиц - так набросят... Только эти ещё и безбашенные. Может, поэтому и головы
обматывают. А тряпья у них хватает. Всякого, и с пятнами, и не очень...
- Да брось ты, Макс... Ты, надеюсь, в Союзе цыган без пулемёта рассматривал.
- Конечно без... И, кстати, очень даже жалко, что невооруженным глазом. Уж очень бы
их там поубавилось. Особенно в родном Николаеве...
- Да ладно тебе, герой, сначала с "духами" разберись. А вот скажи, хоть про "духов",
хоть про цыган... ты хотя бы парочку из них в одинаковой одежде видел?
- Вот это уж точно нет.
- А десятка два в униформе?
- Шутишь, Михалыч...
- Шутят, когда весело. А здесь весело, только когда обдолбишься. На-ка бинокль,
поразглядывай тех, кому не повезло... А мне и так уже понятно - не "духи" это, Максим.
Шайда взял протянутый ротным бинокль и, чуть помедлив, всё же принялся разглядывать
тела, неподвижно и беспорядочно лежавшие в низине. Цвета чудовищно искажались, но чтобы
хоть что-то понять, они не требовались вовсе. Достаточно было двух. Чёрного и белого.
- Ни хрена себе! - вырвалось у него непроизвольно. - Да они же все в одинаковом
камуфляже!
- А я - всё себе, - откликнулся ротный. - Ладно, хватит пулеотвод изображать. Вижу,
уже даже до тебя дошло, что это никакой не караван. Что меркуешь-то?
- Михалыч, а может, американцы... Может, все-таки надумали повоевать?
- Может, и надумали. Только не янки это. Я звук ихних эм-шестнадцатых и вусмерть
пьяный различу. А тут... И темп стрельбы не тот. И пули какие-то... Не так поют. Не такие
злые, что ли. Как бы уставшие... Потом тактика... Нет, точно не янки. - Ничепорчук взял из
рук замолчавшего Макса бинокль. Весь ушёл во взгляд. - И не "духи". Тут уж точно никаких
сомнений. На голове хоть и намотано, а вот не чалма это. Тем более - чалма в камуфляже?!
Шутишь. Это, дружище, было бы ещё круче, чем халаты с погонами... Или показ мод
"Душман-85". Да только мы, Макс, не на подиуме, а хрен знает где. У чёрта в заднице, где даже
луна, хоть и враг, а всё же радостно.
- Да мало ли там в Пакистане ошивается всяких уродов, небось со всего мира
послетались в войнушку поиграть...
- Стоп. Это ж не чалма... Ма-акс... Каски это. Точно! Каски, только камуфляжем
закрыты... Всё! Хватит голову ломать, на это пуль достаточно летает. Значит слушай... Берёшь
Гурманчука и Уманского...
- Этого отмороженного? - поморщился Шайда.
- Ничего, оттает... И как змеи между камнями. Пока эти "неопознанные стреляющие
объекты" не опомнились... "Языка" мне доставите. Мёртвые - они ведь тоже о многом
рассказать могут.
- Михалыч, да на хрена труп сюда по камням волочь?!
- Во... Вижу, ты уже соображать принялся. Труп мне, действительно, ни к чему. А вот
всё, что при нём найдёте - сюда... Давай! И поосторожней там. Нравишься ты мне, чертяка.
- Есть... поосторожней. - Шайда быстро полускатился-полусполз вправо в глубокую
расщелину. Вдруг задержался и окликнул ротного: - Михалыч... А что ещё твой кровяной
мешочек чует?
- Чует - жить будешь. Иди...
Ничепорчук проводил взглядом Максима и опять приник к биноклю. Принялся считать,
насколько это позволяли местность и освещение. Убитых было около двух десятков. "Плотно
шли... Не иначе, как на марше... Большинство убитых от первой перестрелки, её и атакой-то
называть нельзя... Да и то, потому что мы их врасплох застали. Правда, и позиция у нас
грамотно организована. Опять же большая плотность огня... Ладно, это я уже себя хвалить
начинаю".
Ротный оглянулся влево на шорох.
Передёрнул затвор.
- Кто?!
- Михалыч, свои... - хрипло выдохнул подползавший.
- Сухина, ты, что ли?
- Он самый... И эти... Советники со мной.
Командир второго взвода, земляк. И двое пришлых. Перед самым выходом на задание
закрепили за их батальоном двоих, якобы "советников какого-то
хрен-поймёшь-координационного-центра"... А навесили эту обузу, почему-то, на его роту. Ну
да ладно, двумя больше - двумя меньше. Только то и сказал: "Безопасность себе пусть
обеспечивают сами. Мне главное - задание!" На том и порешили. И, справедливости ради, за
время марша и потом, на позициях, неудобств от советников практически не было. Разве что -
вопросы странные, да советы, похожие на приказы, которые Ничепорчук пропускал мимо ушей.
Ротный подождал, пока лейтенант с чужаками доберутся до его позиции. Спросил:
- Олег, ну, что там у тебя?
- Хреновато... Автоматы-то ихние просто побузили. Будто дождю помогали камни сечь.
А вот когда они на прорыв пошли, под шумок снайпер у них сработал отменно... Сука. Троих
успел свалить. Зозулю, Васильева и Лазарчука... Да ещё Громова ранил. В левое плечо...
Лучших парней выбил, гад!
- Да уж... - пробормотал ротный. Скорее просто для того, чтобы не молчать. - Как
говорил мой учитель Леерзон: "Чтоб да - так нет". Ладно... А твои соображения какие будут?
- Какие уж тут соображения, когда ничего не понятно... Непохожи они на "духов",
командир. У меня такое впечатление, что я подобное в кино видел. Вот только вспомнить не
могу... А насчёт их дальнейших действий? Как пить дать - снова сунутся. И дай бог, чтобы
опять так гладко обошлось, как сейчас.
- Ладно, Олежа. Давай сюда своего радиста...
...Ночной эфир пронзили торопливые точки и тире, излучаемые в резервном диапазоне,
определённом на случай важных сообщений. Безусловно, "стычка с неведомым регулярным
формированием" - было именно таковым.
"Циклоп-Циклоп... я - Барс-один... я - Барс-один... Приём!"
Отзыв прилетел лишь после пятнадцатого вызова.
...Разведчики к тому моменту уже возвращались.
Медленно пробираясь меж камнями и, наверняка, матеря дождь на чём свет стоит.
Начиная от ветхих трёх китов и заканчивая космическим вакуумом.
Ничепорчук рассматривал в бинокль их передвижения и досадливо морщился. Будь он
снайпером, - не упустил бы такую прекрасную возможность поупражняться в неспешной
ночной стрельбе. Может, просто разведгруппе везло, и снайпер в этот момент менял позицию...
А может, это всего лишь последние мгновения тишины.
Со стороны врага не доносилось никаких звуков. И это было самое худшее, что только
можно себе пожелать. Нет ничего хуже ожидания в полной неизвестности! К тому же, не зная, с
кем имеешь дело.
Нет, не "духи" это.
...Мокрый и перемазанный, как чёрт, Макс вполз на гребень, втащил за собой вещмешок
и покатился веретеном вниз. Возле самого ротного остановился. Поднялся. Вытащил из
вещмешка какие-то вещи.
- Михалыч, видать, "спецы" на задание шли... Документов ни у кого не оказалось. Тут
только камуфляж, фляга с непонятной маркировкой... ещё две занятных вещицы - портсигар
наградной... Надпись там на каком-то незнакомом языке... и что характерно - свастика
выгравирована! А вторая штуковина, как из музея... Вот. Как тебе этот раритет?!
Он держал в руках самый настоящий МП-40! "Шмайсер", как ошибочно окрестили его в
народе. Хотя на самом деле это был другой, внешне похожий на "сороковку", автомат.
"Ну ни фига себе!!! Теперь понятно, почему такой вялый темп стрельбы... "
Ничепорчук просто не верил своим глазам.
Младший сержант Гурманчук приблизился к ротному и внёс свою лепту.
- Вот, Михалыч, ещё один артефакт... от неизвестных монстров...
Бывший студент протянул руку и положил что-то невесомое на ладонь командира.
Ничепорчук поднёс "артефакт" поближе к глазам - и обмер.
У него на ладони лежал помятый кусочек серой ткани, с силой сорванный с вражеской
униформы. Обрывки чёрной нити по краям. Ничем не примечательный нарукавный шеврон
овальной формы. Практически ничем... Если бы не изображение на нём.
Маленький цветок на тонкой ножке. С восемью лепестками светло-серого цвета.
Эдельвейс!
Вспыхнуло из глубин памяти название, и кровь прилила к лицу!
"Горные стрелки дивизии "Эдельвейс"!
ОТКУДА?! ЗДЕСЬ?!"
Как в детском мультике: двоечник Витя Перестукин в "Стране невыученных уроков"...
Так будто бы, у взводного никогда не было проблем с историей, чтобы туда возвращаться... А
вот поди ж ты - время кто-то повернул вспять!
"Бред! Откуда здесь фашисты? Может, меня Макс окурил своими благовониями?!"
- Чушь!!! - всё же вырвалось у него.
- Чего?.. Что ты сказал, Михалыч? - хрипло переспросил ещё не отдышавшийся Макс.
- Да погоди ты... - ротный устало опустился на камень, - Помолчал и неожиданно
окликнул другого разведчика: - Уманский, ты как насчёт командира табачком угостить?
Тот был в десяти шагах.
Его голова в выемке между двумя валунами приникла к окулярам стереотрубы. Левая
рука раз за разом подносила к губам окурок сигареты. Чаще, чем обычно - должно быть,
ефрейтор нервничал. Окуляры стереотрубы располагались заметно ниже линии, видимой со
склона, усеянного трупами, и огонёк окурка оттуда не мог быть заметен. Уманский даже не
отвлёкся от своего наблюдения.
- Я бы не против, да последняя осталась, товари... щ-щ-ш-ш-ш...
Пуля вошла точно в приоткрытый рот, раздробив зубы и вырвав кусок затылочной кости.
Тело рухнуло мешком. Эхо донесло с запаздыванием одиночный хлопок выстрела. Словно
кто-то неумолимый, распоряжающийся человеческими жизнями, просто хлопнул в ладоши.
- А если бы не был жадным - не умер бы, - до жути спокойно и тихо произнес
ротный, склонившийся над убитым Уманским. Он вытащил из нагрудного кармана на жилете
пачку сигарет "Кэмел" и показал Максу. Пачка была почти полной.
- Вот что, ребята. Я сам пока ничего не понимаю. И вы меня не примите за
сумасшедшего. Но, похоже, пока другого объяснения нет. Там, внизу - не "духи". Там
намного хуже. ФАШИСТЫ! Причём, самые опасные в этой ситуации - горнопехотная часть
"Эдельвейс". Слыхали, когда историю учили? Вот и готовьтесь к самому плохому. Такие-то
дела, сынки.
Ответом ему было потрясённое молчание.
У Максим между лопатками кольнуло холодное шило, взявшись невесть откуда. И уже не
ушло. Его присутствие ощущалось в виде изморози, от которой немела часть спины.
Спокойными, как оказалось, оставались лишь навязанные им советники, и это почему-то
неприятно удивило Ничепорчука. Он перевёл взгляд с них на бездыханное тело Уманского, на
его сквозную рану.
- Снайпер, сука!.. Сухина, скажи своим братьям Павелко, чтобы его "сработали". Судя
по всему - он за время передышки на соседнюю скалу забрался. - Ничепорчук бросил пачку
сигарет на грудь Уманского. - Ладно, братан, последняя, так последняя... в твоей жизни. Коль
так - без обиды.
Набухающая с каждой минутой, звенящая тишина разорвалась на мелкие лоскуты!
Атака!!!
Треск автоматов и свист противно воющих мин. Уже и миномёты пристроили?! Мины
падали куда-то за головы - перелёт! Но это пока, пока, вот скоро пристреляются, гансы
долбаные...
Грохот нескольких взрывов потряс склон метров за сто позади позиций роты. Зашуршала
осыпь камней, устремившихся к подножию ущелья. Слева началась плотная ответная стрельба
- взвод Сухины открыл огонь из автоматов и пулемётов, стараясь прижать к земле
наступающую цепь.
- Макс! Давай к своим... И чтобы не одна мышь... чтоб ни одни эдельвейс не взошёл над
нашими окопами. Давай, чертяка! И береги себя... - ротный махнул ему рукой и взял в руки
верный АКМ.
- Михалыч, а как же твой кровяной мешочек? Он же чуял, что больше не сунутся...
Подвёл? - уползая, бросил Макс.
- Да нет, не подвёл... Он же не знал, что завяжем дела с фрицами. Не сделал поправку на
Время.
Ефрейтор Гельмут Фриске, батальонный снайпер, наконец-то, из последних сил вполз на
пологую скальную площадку, лёг на спину и устремил взгляд в небо. Хотя для этого не нужно
было никуда всматриваться - небо начиналась прямо от его каски. Эта влажная чернота была
одновременно небом, дождём и ночью. Всё смешалось... Суеверный Гельмут подозревал, что
намешано было специально, чтобы их батальон не выполнил свою задачу. Кем намешано? Да
кем угодно! Мало ли врагов у солдат Рейха. Тем более, в этой чёртовой стране -
Русишшвайнланде. У него в голове, правда, никак не увязывалось, что русские могли
договориться со стихиями и временем суток, но чем не шутит их чёрт, как они говорят. К тому
же сами они ничем от этого чёрта не отличаются. Вот и нашутили русские и русский чёрт
вместе эдакий тёмно-влажный коктейль.
Член партии НСДАП, отличный альпинист, чемпион Германии по стрельбе из винтовки,
бронзовый призёр памятной олимпиады 1936 года в Берлине - вот скромный список
достижений Гельмута в его неполные 29 лет. О, с такой-то подготовкой - прямая дорога в
горные егеря! В элитную дивизию "Эдельвейс". Именно там он и оказался, с первых дней
русской кампании.
Русских Фриске недолюбливал как нацию.
За что? Наверное, как приговаривал командир батальона, педантичный штурмбанфюрер
Пауль Нагель, за то, что те осмелились поселиться на одной планете с немцами, хотя наверняка
получили назначение на самую захудалую, маленькую и плохо отапливаемую. А-а, что русские,
что евреи, разницы нет!..
Гельмут смотрел в темноту, в глубине которой налипли маленькие светящиеся крошки от
кем-то сожранного пирога - звёзды.. Их света хватало только на мерцание и ориентировку в
пространстве - в той стороне находилось небо! - не больше. Но самое главное, в их жалких
отблесках оптический прицел всё-таки позволял выхватывать влажные шевелящиеся абрисы
фигур врагов.
Гельмут расслабил глазные мышцы, как того требовали "снайперские инструкции", и
некоторое время просто смотрел на крохотные небесные искорки - пусть отдохнут глаза. А
заодно - пусть отдохнёт и тело после яростного рывка, который он совершил, меняя позицию.
После второй атаки, опять-таки неудачной, он понял, что никоим образом не может
помочь пехоте - русские занимали превосходящие позиции. И чтобы снисходительно, как и
подобает истинному арийцу, поплёвывать свинцом на их тела-мишени - нужно быть выше их.
В физическом смысле. Вот и попёрся Фриске в одиночку на эту немыслимую позицию на
скальном выступе. Его коллеги по снайперскому цеху - Густав Риттер и Отто Шольц -
предпочли остаться поближе к своим автоматчикам.
Чёртова страна! Чёртовы горы! Горы вообще Гельмут любил, эти же - начинал
ненавидеть. Он никогда здесь не был. Это чувство было необъяснимо, оно шло изнутри, не от
знания - от интуиции. Не был он здесь ни разу, не вбил ни одного колышка в горную породу!
"Что?! Что происходит?!" - Гельмут был готов поклясться чем угодно - это не Карпаты. Вот
ещё вчера были Карпаты... которые он в юности излазил вдоль и поперёк, а сегодня - НЕТ.
Эти голые неприветливые каменные нагромождения ему не приходилось преодолевать ни разу
в жизни! Но ведь так не бывает! Правильно говорит педантичный штурмбанфюрер Пауль
Нагель: "Мы все здесь сойдём с ума!"
Единственное средство, помогающее от дурных мыслей, - действие. Гельмут тяжело
перевалился на живот, пристроил поудобнее свою испытанную снайперскую винтовку. Само
собой - системы Маузера. Немецкое - лучшее в мире! Дослал патрон в патронник. Приник к
прицелу... И чертыхнулся. Пока он совершал восползание - русские, должно быть, высылали
разведчиков. Он успел только разглядеть угасающее движение трёх пластунов. Раз! - и их
фигуры ящерками вползли за спасительный гребень. Ладно, только терпеливый кот ложится
спать с полным желудком. Норка есть - мыши будут!
Ждать довелось недолго. Колыхнулся сдвоенный отблеск. Стереотруба! Так и есть.
Перекрестие прицела его винтовки поползло влево и вниз, застыло. Теперь ждать!
И опять русский выдал себя, прям-таки спешил на кладбище. Огонёк папиросы!
Нет,
...Закладка в соц.сетях
