Жанр: Научная фантастика
Вечный поход
... неба, чтобы озвучить это
явление знакомого персонажа.
"Откуда взялся? Чего ждать?"
Моя рука медленно поползла за спину, по пути почёсывая тело, - к оружию.
Это не укрылось от цепкого впитывающего взгляда Упыря. Он смотрел на меня - на
губах улыбка, в глазах укоризна, пригоршня льдинок и лёгкая дымка от растворённого яда.
Рука почесала спину и вернулась на своё место. Взяла кусок мяса, поднесла ко рту.
Во мне дёрнулся Антил: "Ну, блин, попали!"
"Наоборот - не попали! Лучше целиться надо было!" - парировал я.
"Вот кто был в дозоре! Теперь понятно, почему у меня по спине ползало что-то
неосязаемое".
Я катастрофически терял контроль за ситуацией. Например, сейчас я смутно представлял
себе - какого развития событий ждать.
Но, хвала неизвестным святым, ниндзя вёл себя отстранённо, как робот-убийца. Словно,
пока не поступило команды убивать - нет и интереса.
Он подошёл к костру, всё же молниеносно полоснув меня взглядом. Что-то сказал Упырю
на ухо, а потом уселся между ним и Сервилием. И тут уже замер, не сводя с меня своих серых
глаз.
В них была бездна.
Ощущение бездны усиливали прорези в чёрном капюшоне, в которых проступали
шевелящимися пятнами эти глаза. А ещё - глаза холодно посмеивались, когда я,
непроизвольно, во время разговора пытался не упускать из вида его готовность. К чему?! Вряд
ли он готовился при первом удобном случае броситься на меня. И всё-таки - осознание, что я
оказался полностью подконтрольным, раздражало. Но пока что выхода не было. Пока я ему
проигрывал по всем статьям, потому как не мог не участвовать в общем разговоре. Он же МОГ!
Да и, наверняка, именно эта функция сейчас на него и возлагалась. Сидеть и до мелочей
контролировать моё поведение.
Данила Петрович растолковал моё беспокойство по-своему.
- Ты не дёргайся, командир. У нас тут по-свойски. Я - Упырь. Он (жест в кусты) -
Жало... Сервилий вот - центурион. Значит, просто - Цент. И тебя нам по званию тоже не в
масть как-то звать. Вот ежели с фамилии буквы пообламывать - путёвая погремуха выйдет:
Дым... А уважительно - Дымыч. Ну как оно?
- Валяй. Только расскажи мне, что тут у вас творится? А то я чтой-то потерялся, как от
контузии очнулся. Глаза открываю - голова чужая, всё кругом идёт. А главное - ни своих, ни
чужих...
- У нас тут "..." творится! Натуральная "..."! - он грязно выругался, потом не менее
сочно высморкался. - У нас, хер поймёшь, как всегда... Человек человеку - во!
Недостающие буквы "л" и "к" в его интерпретации пословицы были заменены
красноречивым жестом, перечеркивающим горло.
Упырь ощерился, что-то припомнив, видимо.
- А по мне так хоть с волками. Лишь бы никто под ухом не орал: "За Сталина!" Когда
"За Родину!" - ещё куда ни шло... Хотя, где она, Родина-то? Кому мы нужны? Знаешь,
Дымыч, насмотрелся я на этих горлопанов. "За Сталина!" Кто-то как молитву кричит...
дескать, на всякий случай... тоже мне - бога нашёл! Некоторые от страха... перед фрицами...
когда кричишь - не так страшно на верную смерть буром переть... по минному полю да на
кинжальные пулемёты, с голыми руками... И перед своими особистами... не доведи господи,
припомнят, ежели выживешь, что не то кричал... А вот некоторые - осознанно. Суки
позорные! И блеск такой в глазах... праведный. Везло им, что я фрицев ещё больше ненавижу.
Хотелось побольше гадов на тот свет утащить за собой... а значит, не тратил патроны на этих
сук... не стрелял по сторонам... хотя кто бы там разобрал... во время атаки... бежал-орал да
сковырнулся.
- Упырь, а ты самого Рокоссовского-то видел? - я попробовал увести его подальше от
эмоций.
- Рокоссовского, говоришь? - Упырь усмехнулся. - Эх, Дымыч... ты сам-то в каких
войсках состоишь?
- В спецназе... Говорил же, группа "Эпсилон".
- Не слыхал я таких. Резерв ставки, что ли? А Рокоссовский... Да есть ли он на самом
деле? Никто из наших его не видел... В том-то и всё дело. Может быть, это вообще какой пахан
ссучившийся, что с властями скентовался. Может, сидит себе где в крытке да в ус не дует -
командует "по низам"... Кое-кто, правда, меня убеждал, что лично видел его на смотрах... а
кого-то он будто даже самочинно награждал. Да только я... - тут Упырь понизил голос и
буквально шепнул на ухо: - Даже самому себе только по вторникам верю... и то, если в
зеркало за своей рожей наблюдаю - не брешет ли.
- А чего ж по вторникам-то? Что за день такой? - сделал я передышку.
- А праздники ненавижу! И понедельники... Потому и неделя у меня со вторника
начинается. - Он искоса быстро глянул на меня и неожиданно сказал: - Как ты сказал, группа
"Эпсилон"? Что-то мне это навевает нехорошее. И до боли знакомое... Группа армий
"Центр"... группа армий "Юг". А теперь вот ты говоришь - группа "Эпсилон"... Уж больно
всё это звучит по-немецки. Слышь, Дымыч, а может ты того... немецкий шпион?
Вместо ответа я загнул многоэтажную словесную конструкцию. Обложил и партию, и
Сталина, и немцев соответственно. Отвёл душу. И добавил, что последний раз в истории так
величали Ленина. "Немецкий шпион". Лестно, конечно... но... И опять - "по матушке"!
Упырь по достоинству оценил высокое искусство матерного слова. Захлопнул отвисшую
челюсть и покачал головой:
- Ты не серчай, мне вроде бы как по должности положено - никому не верить. У нас
ведь тут что-то типа "лесной комендатуры" образовалось... Ты только вникни - лесная
комендатура! Я не знаю, сколько ты уже по лесам паришься, а мне с моим Пятым штрафным
батальоном - довелось повоевать... Только с какого-то проклятого момента всё пошло хреном
на улицу! Такое впечатление, что в психушке играют в войнушку... Такие приходы, что даже
трижды башкованные этот компот прохавать не могут. Что-то творится со временем - все
эпохи на хрен попутались. Кого я только за последний месяц не видывал! Вот и решили, в этой
неразберихе - прибирать помаленьку к себе всех вояк, что от своих частей отбились. Или тех,
кто из всех своих единственный в живых остался... Есть даже такие, кто в одиночный рейд
уходил. У нас тут уже целый лесной отряд образовался. Базируется на полкилометра южнее.
Потом пойдём, посмотришь...
Тут он оживился.
- Слышь, Дымыч... А хошь - иванить будешь? Устал я этим колхозом заведовать. Да
хоть сейчас полномочия сдам.
Я лишь усмехнулся и промолчал в ответ. Собравшись с мыслями, уже разомкнул губы,
чтобы отказаться.
Но - не успел.
В этот момент мой потайной конвоир, спецназовец средневековья, опять поразил меня до
глубины души. Совершенно неожиданно Серая Звезда встал и, шагнув ко мне, - снял свой
капюшон. Он оказался моложе меня. А может так показалось - каюсь! - для меня все азиаты
выглядят или моложе, или никак. Волевое лицо, несколько глубоких морщин и заметный шрам
на правой щеке. Сила и достоинство в одном флаконе. Тонкие губы шевельнулись.
- Не держи зла, сёгун... Я тоже не сразу разобрался.
Он приложил руку к сердцу, потом протянул её мне.
Я пожал протянутую руку, не отводя взгляда.
Из его глаз исчезла бездна. Поверхность затянулась прохладной серой водицей. Должно
быть - их обладатель больше не видел во мне врага.
Или ПОКА не видел.
Меня, естественно, устраивали оба варианта.
Жить мне ещё не надоело.
Глава шестая
ДРАКОНЬЯ СХВАТКА
Это было невероятно!
Над лесом кружили драконы.
В немыслимой вышине. Так высоко, что снизу казались просто большими птицами.
Странными большими птицами. Летали они беспорядочно и даже как бы гонялись друг за
другом среди низких дымчатых облаков.
Целая стая драконов.
Хасанбек, ехавший впереди резервной пятой тысячи, разговаривал с тысячником
Мурадом о странностях этого мира, который каждый день преподносил сюрприз за сюрпризом.
Авангардные отряды были не видны. Выдвинувшись далеко вперед, они разъехались
веером по раскинувшемуся вокруг плоскогорью. Поэтому пятая тысяча, которой достался
участок, граничащий с невесть откуда возникшим лесом, шла настороженно, на всякий случай
не приближаясь к лесу ближе полета стрелы. Оттого и отделились от тысячи несколько
поисковых чамбулов.
Они сначала шли налегке параллельно основному войску, прижимаясь к деревьям;
впрочем, в заросли не углублялись. Однако после большой прогалины рассредоточились, уйдя
в лес. Теперь об их незримом присутствии напоминал лишь хруст ломаемых ветвей и короткое
ржание лошадей. Ещё, пожалуй, птицы, согнанные с гнёзд и метавшиеся теперь по лесу,
наперебой обсуждая нежданное вторжение.
Мурад, знававший Хасанбека давно, ещё простым сотником, возглавлявшим отряд
родного улуса, рассказывал темнику О пришлых воинах, что пополнили его тысячу взамен
погибших нукеров. При этом напряжённые прорези его глаз буквально пожирали стену
деревьев, темнеющую справа.
Выплёвывались слова возмущённо:
- Скажи, Хасанбек, как я могу доверять им? Чем я прогневал Небеса? Почему только
моей тысяче довелось унизится до такого - принять в свои ряды иноверцев? Разве мои воины
покрыли свои доспехи позором? Разве, по-прежнему, не развевает свои кисти мой бунчук?
Разве...
- Успокойся, Мурад. Великий Хан ценит твою преданность и отвагу твоих нукеров. В
последнем бою, если бы не твоя тысяча- неизвестно как бы всё обернулось.
- Тогда за что мне такое? Разве в других тысячах нет потерь? Почему весь этот сброд
согнали ко мне?
- Ты не прав, уж поверь мне, это опытные воины, такие не побегут с поля боя. И не
станут обузой в жестокой сече.
- И всё-таки, Хасанбек... Ты бы доверил им прикрывать твою спину? Молчишь?..
Хасанбек горько усмехнулся:
- Ты, наверное, и сам видишь, Мурад - здесь творится что-то непонятное.
- Вижу, но моя тысяча покуда не нуждается в помощи иноверцев... И ты это видишь не
хуже меня. Мы ещё в силе воевать так, как обязывает грозная слава Чёрного тумена.
- Да, мы ещё в большой силе. Весь тумен... Но это сегодня. А что будет завтра? Откуда
появляются всё новые и новые отряды? И заметь себе - отряды пришлые, которые не
защищают родные земли, не сражаются за жен и детей... Кто они? Очень сильные чужеземные
армии так и рыщут в этих местах. В поисках чего, скажи? Добычи? Богатых городов и
пастбищ? Боевой славы? Ты вспомни хотя бы ту страшную шагающую стену. Пленные
называли её фаланга... Вспомни, как умирали её воины, и как отчаянно сражались те, кто не
согласился умирать.
Темник умолк, припоминая то, что мучило его все эти дни.
И вдруг...
Хасанбек не понял, что возникло раньше - рёв над головами или испуганные крики его
нукеров: "Драконы! Драконы!! Серебряные драконы!!!"
Рёв нарастал, приближаясь и заливая собою всё вокруг. Тысяча, по жесту Хасанбека,
остановилась и даже попятилась; лошади возбуждённо и напуганно топтались на месте, забирая
назад и в стороны.
Потом, опомнившись, он уже хотел было выкрикнуть команду: укрыться в лесу! Но...
пересохший рот не издал ни звука, только слабый хрип. А в это время глаза неотрывно и
напряжённо буравили ревущие небеса, обшаривали прогалины серого тяжёлого неба среди
облачных заносов.
Взгляд резко метнулся отвесно вверх и даже назад - к небу. Хрустнул позвонок в
основании шеи, противно заныл затылок.
Тяжело, с глухим шлепком, упал в траву с запрокинутой вверх головы шлем, не
застёгнутый на подбородке.
Громкий давящий рёв прижимал к земле и, казалось, сплющивал всадников, вдавливал их
в седла.
Две сотни, опомнившись, сдвинулись с места, исполняя команду Мурада. Махом
преодолев полоску открытого пространства, примяв редкий кустарник, въехали в лес. Многие
спешились, прижали к себе морды лошадей и, прикрыв им глаза, успокаивали, продолжая
наблюдать за небом. За ними вся тысяча укрылась в перелеске, не спеша углубляться слишком
далеко. Под деревьями было поспокойнее, лишь наплывами усиливался рёв, блуждая над
лесом. Немного гасился в кронах, смешиваясь с возбуждённым от порывов ветра шелестом
листьев.
И они явили себя взору!
Драконы вырвались на открытый участок небес откуда-то сзади, из-за преддождевой
бахромы серых рыхлых облаков. Тускло блеснув серебристыми животами и нижними
поверхностямн крыльев, на которых были красные пятнышки, они взмыли вверх, тут же
растворившись, словно призраки. Но рёв не исчез, а только усилился - откуда-то справа, со
стороны леса, вылетело ещё несколько драконов. Их животы были тёмно-серого цвета, а на
крыльях виднелись невиданные доселе знаки - перекрещенные белые полосы, очерченные
жирной чёрной каймой. Знаки располагались по краям крыльев и повторяли собой очертания
самих драконов. Эти ревущие отродья летели, распластав свои неподвижные крылья. И тут
темник понял, что же отличало их от больших птиц, которых они отдалённо напоминали.
ЭТИ не махали крыльями.
Крылья их были неподвижны.
Даже летая на немыслимой скорости, драконы без единого взмаха блестящих крыльев
выписывали в вышине захватывающие дух петли и линии. И эта неподвижность пугала ещё
больше...
До Хасанбека сквозь рёв, несущийся с неба, долетел громкий разговор двух воинов из
пришлого пополнения. Говорили они вроде не по-монгольски, но темник смысл их слов
понимал, невесть отчего, и уже перестал удивляться этому. Здесь - воины разных армий
почему-то вполне понимали друг друга, иноземные речи звучали осмысленно, хотя объяснить
эти чудеса не сумел бы никто.
- Немцы! Гля, Ваня, германские еропланы!
- А ты не ошибаешься, Семён? У германца еропланы на этажерки похожие... И скорость
намного тише. А эти сущие...
- Ага! Ты ещё как эти нехристи заори - дра-ко-ны!..
- Заорёшь тута - ни пулемёта, ни "...".
- Да и кто ж окромя немцев крестами обвешаться может?
- А ну как - Небесное воинство...
- Типун тебе на... чтоб девки оглядывались!
- Ты того... язык-то не распускай... желает он...
Хасанбек, насилу оторвав взгляд от неба, повернул голову. Два светлолицых,
светловолосых всадника, не обращая внимания на темника, увлечённо спорили, тыча пальцами
в небо.
- Гля! Наши! На-ши-и!
- Где? Какие ваши?!
- Эх ты, ла-апоть! Не ваши, а наши! Смотри - красные звёзды...
- Да откуда у наших такие машины? Откуда?!
Темник, позабыв о собственной безопасности, не отрываясь смотрел в небо и не мог
ничего понять.
Драконы дрались между собой!
От драконов исходил непрерывный рёв, падающий вниз и стелящийся по верхушкам
деревьев. Этот рёв перемежали громкое стрекотанье и свист, которые то усиливались, то
уносились куда-то в заоблачную высь, и тогда казалось, что драконы взмывают беззвучно в
самое сердце небес. И тут же, словно изгнанные из этого святилища, падали камнем, на глазах
увеличиваясь в размерах.
Хасанбек наконец-то увидел драконов воочию!
Запрокинув голову, он смотрел как завороженный на этот гигантский хоровод, покрепче
стиснув ногами вздрагивающего коня.
Вокруг предводителя тумена уже никого не осталось - тысяча, наполовину спешившись,
пережидала налёт драконьей стаи в спасительной зелени леса. Только пришлые иноверцы,
принятые в войско два дня назад, продолжали спорить, называя драконов странными словами:
"машины", "еропланы" и ещё как-то, настолько мудрёно, что нормальному человеку вряд ли
возможно повторить.
- Семён, а они того... с пулеметов-то по нам не жахнут?
- Вообще-то, это ж наши...
- Какой ты им на хрен наш... посмотри на себя - из доспехов одна башка торчит! Кто
там разбираться будет, что это Сёма, тёзка командарма. Ты сейчас на будённовца похож не
боле, чем на Илью Муромца...
- И то верно... И ты хорош - пальцы сами к гашетке потянутся.
- А ежели германец нас разглядит!
- Боже збавь...
Оба воина, опомнившись, запоздало принялись настёгивать коней, правя к лесу. Один из
них крикнул Хасанбеку:
- Командир, уходи! Сейчас им не до нас! А когда меж собой разберутся, то на земле
мало места будет... пулемёты - это не шутка! Вам супротив пулемётов никак не можно...
выкосят начисто! А то могут и бонбой ахнуть...
Хасанбек презрительно посмотрел им вслед, не давая себе труда разбираться в этой
мешанине малознакомых слов.
Меж тем стайка серебристых драконов, державшаяся кучно, извернулась так, что
высверкнула, словно поворачивающийся косяк рыбёшек, и на время исчезла, заходя со стороны
пробивающихся сквозь облака лучей солнца. Тёмные драконы с перекрестными знаками,
потеряв серебристых из виду, разделились на две группы. Одна ушла в облака над лесом, а
другая снизилась, совершая полукруг над плоскогорьем. Их скорость поражала воображение.
Вот они уже неслись прямо на Хасанбека...
И тут темник, наконец-то, дал волю напряжённо гарцевавшему коню, который с места
рванул в карьер. Но было уже поздно. Шум сзади быстро нарастал.
А до леса ещё оставалось около сотни шагов.
Долгих сто шагов.
Оглянувшись, Хасанбек увидел, как один из драконов, резко снизившись и как-то
перекосившись, задрал вверх хвост и, нацеливаясь опущенным клювом, попытался настичь его
с усиливающимся торжествующим рёвом...
Нойон, пригнувшись к гриве, нахлёстывал верного коня, и без того распластавшегося в
галопе. Стена леса росла на глазах. Лес, казалось, сам бежал навстречу темнику. Но что такое
бег - шалости для драконов.
Запахло смертью.
Полсотни шагов и рёв чудовища за спиной.
Несколько огромных теней скользнули по траве. На большой скорости обогнали нойона.
И тут же отставшая от них тень накрыла всадника, словно дракон, играясь, коснулся его тёмной
лапой и тут же отпустил. Хасанбек только успел в последний раз обернуться, кося взглядом
назад и вверх.
Двадцать шагов!
Он ещё успел увидеть, как наплывающий сверху дракон изрыгнул короткое пламя, из
которого мгновенно к нему потянулись дымящиеся нити. Среди невыносимого рёва раздался
резкий мерный звук, словно в небесах кто-то внезапно часто-часто застучал мечом по
железному щиту.
Впереди, в уже таком близком лесу, от этого убийственного дыхания чудовища срезало
несколько крупных веток и перебило пару стволов орешника. Где-то там же дико заверещали
укрывающиеся воины.
И тут стена леса прыгнула навстречу запаздывающему нойону. Вздыбилась. Конь, резко
дёрнувшись, судорожно, на полном скаку стал валиться в сторону на подломившихся
непослушных и уже даже ненужных ногах. Резкий удар в правое плечо, выбивающий из седла.
Полёт в никуда.
И рёв...
Мир летел кувырком. Всё размазалось в мелькающие разноцветные полосы. Как цветная
вспышка, которую резко сменила серая пелена и тут же угасла, даруя спасительную темноту.
Свет померк.
И в мире воцарилась полная тишина.
...Однако тишина царствовала недолго. Откуда-то издалека и постепенно начали
просачиваться голоса. Сперва просто как гул. Потом в этом шуме стали проскальзывать слова.
Хасанбека куда-то несли. Потом положили.
Во тьму понемногу проникал свет. В этом тусклом свечении проявились тени,
разговаривающие знакомыми голосами. Одна из теней голосом Мурада сказала:
- Хвала Вечному Синему Небу, он жив. Просто зашибся, когда падал с коня...
И кто-то с незнакомым голосом добавил:
- Лучшего коня Хасанбеку... взамен убитого.
В мир постепенно стали приходить краски. Темник обвел затуманенным взором
окружавших его нукеров, вслушиваясь в сдержанный говор.
- От этих чудовищ лучше подальше...
- Надо глубже в лес уходить!
- Эх, командир-командир, я ж кричал, уходи к едрени-фени. Германец - он хуже
гангрены...
- В третьей сотне двоих нукеров убило... Доспехи насквозь пробиты.
- Мурад, смотри - дракон горит!
Спустя некоторое время мутная пелена опять наплыла на Хасанбека, укутала с головой.
Голоса отступили, угасли... Вместо всего этого бедлама пришло успокоение. Пелена стала
светлеть и поднимать его над землёй. Не иначе, как облако! Он всё выше возносился к небу,
лежа, как на белоснежной пушистой кошме, на этом огромном облаке. И оно вот-вот должно
было смешаться с себе подобными, образуя гигантское белое поле, по которому никто не ходит.
А если даже и ходит, то не оставляет следов...
Потом он стал невесомым, бесформенным и неожиданно увидел себя со стороны. Сверху.
Увидел бездыханное тело бывалого воина в дорогах надёжных доспехах. Сомкнутые
пересохшие губы. Волевые складки морщин по всему лицу. Всклокоченные и взмокшие в
испарине волосы. Солёная капелька, медленно ползущая по виску. На правом плече две
пластины-чешуйки доспеха прогнуты от удара мечом...
Всё выше! Фигурка нойона уменьшилась вдвое. Потом втрое. Потом...
Полёт! Несравнимый ни с чем. Даже с бешеной скачкой на коне по весенней цветущей
степи...
Перед его глазами мелькали разноцветные картинки, лица, сражающиеся фигуры и
неподвижно застывшие каменные истуканы на площадях незнакомых громадных городов...
Потом обилие образов схлынуло. Остался только одинокий воин. Странный, невиданный
доселе воин, облачённый в зелёную пятнистую одежду. Должно быть, она заменяла доспехи, а
может, служила для иных целей. В руках его было что-то непонятное, скорее всего оружие. Ещё
более непонятным было то, что он не пускал его в ход. Должно быть, чего-то опасался... Его
окружали настоящие демоны - похожие на людей, только сплошь покрытые шерстяным
покровом. От их свирепых лиц исходила дремучая злоба. Да и движения их больше напоминали
звериные.
Ощущение того, что этот воин-одиночка - это именно он, ОН, Хасанбек, только живой и
здоровый! - пришло к нему как откровение всемогущего Сульдэ.
О Вечное Синее Небо! Неужели в Облачную Орду он будет зачислен в таком вот
невероятном облике?!
Хасанбек уже начал чувствовать то напряжение, с которым воину удавалось - пока что
удавалось! - ускользать от смертельных объятий звероподобного вожака демонов... И вдруг
- отпустило... Темник опять был на кошме-облаке, и оно, на этот раз - не возносилось, а
медленно падало на землю.
...После того, как десятники и сотники доложили о потерях, выяснилось - драконы,
сражаясь друг с другом, даже не обращая на всадников никакого внимания, убили двоих
нукеров из девятой сотни. Ещё один был тяжело ранен этими летающими отродьями,
плюющимися железными зубами. Что уж тогда говорить, если бы вся стая развернулась и
накинулась на беззащитные от ярости чудовищ чамбулы! Кроме боевых потерь, были и
необъяснимые - один нукер из третьей сотни пропал, будто канул сквозь землю. Долго искали
земляки его самого или хотя бы тело. Безрезультатно.
Когда страсти улеглись и небо вновь стало безмолвным, Мурад разослал во все стороны
разведывательные разъезды. Пуще всего его интересовали последствия налёта крылатых
бестий, а также известия из других тысяч Чёрного тумена.
Многие разъезды, объезжавшие окрестности, вернулись ни с чем. А вот разведчики,
посланные в закатную сторону, порадовали известиями. За несколько полётов стрелы от
перелеска, в котором тысяча пережидала налёт неистовых драконов, воины обнаружили
догорающие останки одного из чудовищ. Должно быть, того, с тёмно-серым животом и
перекрестными линиями на крыльях, что неожиданно вспыхнул после атаки серебристого
дракона. Воины-очевидцы неоднократно пересказывали, как, оставляя густой дымный след,
чудовище уносилось вперёд, с каждым мигом всё ниже падая. И где-то там, в указанной
стороне, со всего маху рухнуло наземь и тут же разлетелось на куски в ужасном грохоте, в огне
и дымном облаке.
С опаской приблизившись к отвратительно воняющим останкам дракона, разведчики
попытались найти его сердце. Наверняка, ему не было бы цены среди странствующих
целителей и шаманов. Но, к их ужасу и смятению - они не нашли не только сердца, но и
каких-либо внутренностей. Более того - сам дракон состоял не из плоти, а из лёгкого твёрдого
металла!
И самое ужасное - во чреве, в передней части, где должна быть голова дракона, нашли
они обгоревший труп человека! И голова, и руки его были сожжены - не разобрать кто... А
самое главное - нижняя часть тела, вместе с ногами, отсутствовала, словно бы кто его
перекусил пополам...
Суеверно шепча заклинания и нахлёстывая коней, разведчики вернулись и доложили
результаты лично Мураду. От себя лишь добавили, что в утробе дракона обнаружили останки
именно того нукера, что исчез во время нападения чудовищ. Должно быть, снизившись на
огромной скорости, дракон проглотил верхнюю половину туловища спасающегося бегством
конного нукера. Куда при этом девалась лошадь? Наверное, убежала - не найти, унося на
седле и в стременах нижнюю часть тела и ноги заживо съеденного гвардейца...
И тянулись руки воинов к амулетам.
И вновь, и вновь шарили испуганными взглядами по небу, выискивая поблескивающие
точки.
А ну как - опять налетят?!
До сих пор противник, с которым непобедимым ордынцам доводилось перекрещивать
неисповедимые дороги войны - так или иначе, был вполне понятен, и потому одолим. Пусть
ценой громадных потерь, пусть благодаря хитрейшим замыслам лучших во Вселенной
полководцев, пусть с помощью богов, но - врага удавалось одолевать.
Сегодня свершилось ужаснейшее. То, что назревало, но чего не желалось пуще всего на
свете.
Война окончательно перестала быть честной. ЗА ЧТО, за какие прегрешения ниспослано
отважным воинам испытание столь несправедливое и жестокое?..
Какими силами возможно одолеть ТАКОЕ???
Разве что - нечеловеческими.
Сражаться с подобными тварями небесными, ПОБЕЖДАЯ ИХ - выше сил человеческих,
даже подкреплённых благосклонностью богов войны.
Однако деваться попросту некуда.
НАДО.
ПОБРАТИМЫ ВО ВРЕМЕНИ
- Вот тогда-то и смекнул я... Здесь не просто война с фашистами, а самый настоящий
бал Сатаны. Добрую половину люда, что шатается в окрестных местах, не иначе как из самой
преисподней выпустили. Может так статься, в аду главный пахан периодически амнистии
устраивает. А мы, похоже, попали на очередную... Такая вот шняга, братан.
Упырь уже битый час повествовал мне своё героическое боевое прошлое. Правда, из
повествования выходило, что большая его часть была вовсе не боевая и не героическая.
Родом он был из Нерчинска, ныне Читинской области. Знатное место - дикие степи с
плоскогорьями. Не случайно, испокон, в царской России тут каторга была. Уже потом обросли
местные пустоши поселенцами, как правило, из бывших каторжан. Вот и отец его, Пётр
Антипович, был поселенцем. Отмотал срок с лихвой, отмытарил... Казалось бы - иди теперь,
мил-человек,
...Закладка в соц.сетях
