Жанр: Научная фантастика
Сборник зарубежной фантастики
...в
сфере интимной, правильно? Когда до тебя дошли слухи о неверности жены, твоя
тревога усугубилась. Ты разволновался, вот и вспомнил нашу прошлую встречу,
во время которой тоже был взволнован.
— Видать, так, — согласился Финни.
— Волнение сменилось раздражением, неприязнью, злостью. Мысленно ты
стал убийцей.
— Да.
— Но на самом деле ты не собирался убивать меня, верно, Питер? Это
была лишь фантазия?
— Наверное.
— Ты разобрался в причинах?
Финни сосредоточенно нахмурился.
— Полагаю, я фантазировал, — сказал он. — Я испытал унижение, когда
тот гад заговорил о Глории. Хотел руки на себя наложить, но потом принялся
фантазировать и представил, как убиваю тебя.
Доктор Эйк глубокомысленно кивнул.
— Похоже, ты хорошо разобрался в себе. Что ты сейчас чувствуешь?
Финни облегченно вздохнул и прилег на кушетку.
— Мне гораздо лучше, — сказал он.
— Вот и хорошо. Хочешь продолжить беседу на эту тему?
— Нет, — ответил Финни. — Поговорим о чем-нибудь еще.
Спустя час Питер Финни любезно распрощался с доктором Эйком, извинился
за бурное вторжение и, подмигнув очаровательной секретарше, вышел. Доктор
тотчас уселся в кресло, задумчиво погладил свою козлиную бородку и, сняв
трубку, набрал номер.
— Дорогая, придется изменить наши планы, — сказал он.
— С какой стати? — спросила Глория Старр.
— Питер только что был у меня. Он дознался, что ты встречаешься с
кем-то в "Эль-Греко".
— Он подозревает...
— Меня? Да. Но я все уладил.
— Как нам теперь быть?
— Выждать недельку, а потом встретиться в "Эстрагоне". Ты знаешь, где
это?
— Сердце подскажет, любовничек, — вполголоса ответила Глория.
— Значит, в обычное время в следующий вторник.
Повесив трубку, доктор Эйк поднял глаза и увидел стоявшего на пороге
Питера Финни. Тот был мрачен как туча, очень сердит и явно готов на
убийство. Правая рука его сжимала рукоятку пистолета в кармане пиджака.
— Питер, — залопотал доктор, — не спеши с выводами. Клянусь тебе,
я...
Финни ухмыльнулся.
— Я только хотел сказать, что приду на очередной сеанс в следующую
пятницу.
Доктор Эйк попытался взять себя в руки.
— Здоров ли ты? — беспечно осведомился Финни. — У тебя такой
несчатный вид.
— Да... да, все хорошо.
— Слава богу. Мне не хотелось бы покидать тебя именно сейчас.
— То есть?
— Тебе очень пригодятся эти деньги.
— Деньги?
— Да, та сотня в час, что я тебе плачу, и гораздо больше.
— Не понимаю.
— А что тут непонятного? Как ты думаешь, почему я уже полгода заливаю
в твой нежные ушки нектар "Глория"? Зачем живописую ее прелести и постельные
навыки? Зачем рассказываю тебе о своей импотенции и о том, что Глория лишена
ласки?
— Это беспокоит тебя, — ответил доктор Эйк.
— Нет, меня беспокоит другое. Меня беспокоит то, что глупая потаскуха
не работает и сосет из меня все соки. Две тысячи долларов в неделю на
шмотки, машины и прочую дребедень. Этот телесериал озолотил меня, вот Глория
и решила, будто я — дойная корова. Она тупа, жадна, мелочна и
невежественна, и я ее терпеть не могу.
— Но, Питер...
— Сложность заключалась в том, что я не знал, как развестись, --
продолжал Финни. — Я чертовски хорошо зарабатываю, и Глория наверняка
подала бы на алименты. Замуж ей не выйти: какой нормальный мужик женится на
безработной актриске, игравшей в "Пляже на заре"? Вот и пришлось мне
устроить ей романтическое приключение, найти другого мужчину. Тут-то ты и
пригодился.
— Питер, ты просто спя...
— Мой поверенный знает одно замечательное сыскное бюро. У них есть
все, даже устройство для фотосъемки в инфракрасных лучах. Ты уж не обессудь,
если твое имя помянут на бракоразводном процессе, но речь идет о чертовски
больших деньгах...
— Питер...
— Но нам был нужен последний штрих, — продолжал Финни, небрежно
помахивая пистолетом перед носом доктора Эйка. — Надежный благообразный
свидетель, способный пробудить в судьях сочувствие и имеющий некоторое
отношение к происходящему. Лучшей кандидатурой на эту роль, разумеется,
стала мисс Патрик, прелестница, которая сидит у тебя в приемной. Мы с ней
встречаемся уже несколько недель. Какая секретарша откажет себе в
удовольствии подслушать разговор своего нанимателя? Совершенно случайно, как
ты понимаешь.
— Питер, все это...
— Она прослушивала тебя целых две недели, но ты — человек осторожный
и никогда не звонил Глории из кабинета. Вот мы с мисс Патрик и решили
пришпорить тебя, чтобы ты засуетился.
Доктор Эйк откинулся в кресле и медленно покачал головой. Финни нацелил
пистолет ему в лицо и трижды спустил курок. Комната наполнилась густым едким
дымом. Прошло несколько секунд, прежде чем доктор Эйк уразумел, что не
ранен: пистолет был заряжен холостыми патронами.
Питер Финни расхохотался.
— Ну-с, — спросил он чихающего в дыму доктора Эйка, — и что ты
почувствовал?
Перевел с англ. А. Шаров (harov@otma.ru)
Винсент Старретт. Та, другая...
coy Винсент Старретт
coy перевели с англ. Л. Соколова, А. Шаров (harov@otma.ru)
— Вы и есть мистер Дюбуа? — спросила посетительница, удивленно глядя
на пухленького коротышку-сыщика?
— К вашим услугам, мадам, — с поклоном отвечал он. В его голосе и
повадке непостижимым образом сочетались подобострастие и высокомерие.
Посетительница смутилась и нервно усмехнулась.
— Прошу прощения, но я наслышана о вас, и мне казалось, что вы гораздо
моложе.
— И, конечно же, не такой седой и дородный, — с улыбкой ввернул
сыщик. — Увы, в наш век возраст и приобретенные с ним знания не в чести.
Но, если я могу быть вам полезен, то с удовольствием помогу.
— Надеюсь, все останется между нами? — спросила посетительница --
пожилая, но моложавая дама, вооруженная лорнетом.
Александр Дюбуа снова отвесил поклон.
— Можете не сомневаться. Присаживайтесь, мадам.
— Меня зовут Хоуп Грейндж. Мне нужна помощь в очень щекотливом деле...
И очень непростом... Речь идет о моем муже. Его исчезновения стали притчей
во языцех в городе.
— Вернее, в той части города, где у мадам есть знакомые.
— Вы правы, — миссис Грейндж холодно улыбнулась. — Хочу, чтобы все
было ясно: я пришла к вам не как несчастная обманутая жена...
Дюбуа снова поклонился.
— Вы знаете, кто мой муж?
— Безусловно. Мистер Грейндж — крупный промышленник, член правления
коммерческой ассоциации, пресвитерианец, до недавнего времени состоял в
коллегии министерства торговли. Его коллекция марок — вторая по величине в
стране.
— Ваши познания поразительны, — у посетительницы округлились глаза.
— Могу добавить, что он подвержен приступам хандры и время от времени
пропадает неведомо куда. Это происходит примерно раз в месяц. Началось уже
давно, несколько лет назад. Утром уходит на службу, потом звонит и сообщает,
что не вернется вечером. Никаких объяснений. А, когда возвращается, говорит,
что уезжал по делам.
— Неугомонный человек. Дома его угнетает вынужденная праздность?
— Напротив, дома он всем доволен и даже счастлив. Это неудивительно.
Вам известно, что мы — обеспеченные люди?
— Живете вы в достатке. Я как-то проходил мимо вашего дома.
Великолепное имение. А какие оранжереи! Я знаю, что у вас много картин и
редких книг...
— Как видите, никаких причин для недовольства. У нас множество друзей,
некоторые из них — влиятельные люди.
— Вы полагаете, что дела — лишь отговорка?
— Не знаю. Но его глаза, голос, преувеличенная нежность очень
подозрительны. Это похоже на издевку. И я чувствую фальшь. Он отказывается
говорить о делах под тем предлогом, что я все равно ничего не пойму. Ума не
приложу, зачем ему куда-то ездить. Его делами управляют молодые служащие. Я
дала ему понять, что подозреваю обман.
— Да, поверить в обман подчас легче, чем попытаться раскрыть его, --
согласился сыщик. — Умные люди это понимают и действуют соответственно.
— Но я чувствую себя несчастной.
— А есть ли на то причины? В вашем состоянии человек становится
недоверчивым и видит подозрительное даже в самом обыденном.
— Я пыталась следить за ним, но безуспешно.
— Вы подозреваете, что у него есть другая женщина, мадам?
— А что еще я могла подумать?
— Расскажите все по порядку.
— Однажды он позвонил мне днем и сказал, что не вернется домой. Я
тотчас помчалась к нему в контору, дождалась, пока он выйдет из здания, и
пошла следом. Он долго бродил по улицам, посидел в парке и, наконец,
вернулся к тому месту, откуда пустился в путь, вошел в старый дом рядом с
конторой и исчез. Вы знаете деловой квартал на Северной стороне? Мешанина
старых и новых зданий, контор и жилых домов. Я вошла в подъезд, но дверцы
лифта уже закрылись. Лифт останавливался на втором, четвертом и пятом
этажах. Я побывала на всех, но не нашла мужа. И из здания он не выходил.
— А что вы обнаружили на этих этажах, мадам?
— Театральное агентство, конторы мелких стряпчих и торговые фирмы. Я
зашла в некоторые, притворившись, что разыскиваю мистера Смита.
Александр Дюбуа с улыбкой покачал головой.
— Вам повезло, что там не оказалось ни одного Смита. И к какому выводу
вы пришли в конце концов?
— Полагаю, он нырнул в здание, чтобы сбить с толку возможного
преследователя, а потом пошел в другое место.
— Возможно, вы правы, — сказал сыщик. — Вы повторяли этот
эксперимент?
— Месяц спустя. С тем же результатом.
— Могу я спросить, по каким улицам он гулял?
— Контора находится на Онтарио-стрит. По ней он дошел до бульвара,
заглянул в парк, потом двинулся обратно тем же путем.
— Отличная прогулка! А что он делал в парке, мадам?
— Кормил белок и лебедей.
— И все?
— Ну, еще постоял у воды, выкурил трубку. Дома он ее в рот не берет.
— Почему?
— Не любит трубочный табак. Дома он курит сигары.
— А в молодости, до вашей женитьбы, он курил трубку?
— Да. И какое-то время после свадьбы.
— Вы всегда жили обеспеченно?
— Нет. Вначале денег было негусто, но потом мужу сопутствовал успех.
Однако какое отношение это имеет к сегодняшним событиям?
— Может, и никакого. Простите за неумеренное любопытство. Так вы
хотите, чтобы я понаблюдал за ним, когда он не придет домой?
— Его не будет сегодня. Так он сказал утром. Обещал вернуться через
день или два.
— Тогда я должен спешить... У вас вчера были гости?
— Да, большая компания. Но это — обычное дело.
— А сегодня кто-нибудь придет?
— Мы приглашены к приятелям. Как я смогу объяснить отсутствие мужа?
Мне будет стыдно, как бывало уже не раз. Многие уже подозревают... Я должна
положить этому конец.
— Вы правы, это очень неприятно. И я вам помогу. А сейчас мне пора,
если мы хотим добиться успеха в вашем деле.
— Вы позвоните мне утром?
— Непременно, мадам, если вы и впрямь хотите знать правду.
— А зачем еще я стала бы вас нанимать?
— Зачастую наше счастье зиждется на неведении. Но в вашем случае оно
приводит лишь к страданиям. Что ж, утром вы узнаете правду, даже если она
уязвит ваше самолюбие.
— Самолюбие? Думаете, мною движет самолюбие?
— Мы всегда с легкостью находим объяснения нашим действиям и при этом
непременно исключаем самолюбие. И уже в этом проявляется наше тщеславие.
— Вы обнаружили убежище моего мужа? — спросила миссис Грейндж,
выскакивая из такси. — Вы знаете, где он бывал и где находится сейчас? --
Ее глаза яростно сверкнули.
Мистер Дюбуа взглянул на здание напротив, потом на миссис Грейндж.
— Я могу отчитаться в своих находках, но полагаю, вам лучше пройти
весь путь вместе со мной.
— Где мой муж? — сердито спросила миссис Грейндж.
— За своим рабочим столом. Вчера я начал отсюда, с перекрестка улицы и
бульвара. Давайте повторим мой путь.
Миссис Грейндж неохотно пошла за сыщиком.
— Куда мы идем?
— Через час вы все узнаете, мадам. Извините, если мои вопросы поначалу
покажутся вам бессмысленными. Вы когда-нибудь гуляли вот так?
— Как сейчас? По этой улице? — голос ее дрожал от злости. — Конечно.
Много лет назад с мужем. Все тогда выглядело иначе. Нам очень нравились
деревья...
— Деревья и сейчас красивы. А здания вам знакомы? Возможно, это старые
друзья вашей счастливой юности?
— Не припоминаю. Столько лет прошло... Скажите, почему мой муж гуляет
именно здесь? Я правильно понимаю, что таким образом он пытается уйти от
преследования?
— Возможно. В прошлом тут не ходили ни машины, ни автобусы. Я полагаю,
улицы выглядели гораздо красивее. И дети играли, как теперь...
— Я не помню детей. Улицы и впрямь были милые, но сейчас они нравятся
мне больше. Почему вы ходите вокруг да около, мистер Дюбуа? Боитесь сказать
мне правду о муже?
— Терпение, мадам. Я просто хочу подготовить вас к этой правде.
— Своей сентиментальной болтовней о деревьях и цветах? Я не ребенок,
мистер Дюбуа, и наняла вас с вполне определенной целью.
— Это я понял. И задание выполнил. Смотрите, мы приближаемся к парку!
Обратите внимание на тополя и пышные акации. Вы бывали в этом парке в
прошлом. И, конечно, стояли у пруда, с удовольствием наблюдая, как волны
накатываются на камни. Смеялись, когда брызги ласкали щеки и волосы. А не
говорил ли вам супруг, что глаза у вас такие же голубые, как вода в пруду?
— По-моему, вы сошли с ума или просто издеваетесь надо мной! Я требую,
чтобы вы сказали, есть ли у него другая женщина!
— К сожалению, есть...
— Так я и знала! Мерзавец! Ненасытное животное. И кто же она?
— Успокойтесь, мадам. Еще минута, и вы все узнаете. Терпение. Скоро мы
повернем обратно и пойдем тем же путем. Мы недалеко от пруда, где плавают
лебеди. Именно там ваш супруг курит трубку и кормит птиц. Почему? Скажите,
много лет назад он любил птиц и белок?
— Очень. Он обожал всех животных. И требовал, чтобы я ходила в парк с
ним. Но к чему все эти расспросы?
— Чтобы вы поняли, почему он сбежал к другой женщине.
— Понятно. Вы говорите, что он решил вернуться в юность? Вздор. Но я
благодарна вам. Пошли обратно. Покажите мне, где вы его нашли.
— Да, миссис Грейндж, молодость глупа. Молодежь хочет поскорее
повзрослеть, а когда наступает зрелость, мы готовы отдать все, чтобы снова
стать юными.
Миссис Грейндж подняла руку, останавливая такси.
— Но подумайте, какое счастье может испытать человек, вспоминая былое,
возвращаясь в старые места...
— Вы тоже не в своем уме. Я требую, чтобы вы отвезли меня в то место,
где бывает мой муж, когда не ночует дома.
— Хорошо, мадам, поедем туда, где супруг обманывает вас.
Такси остановилось напротив старого здания рядом с конторой Грейнджа.
Сыщик и клиентка молча вошли в парадное. Дверцы лифта были открыты.
— Какой этаж? — спросила миссис Грейндж.
— Третий. Он едет до четвертого, а потом спускается по лестнице.
Лифт остановился. Они вышли в длинный мрачный коридор с пыльными
стеклянными дверьми и остановились перед одной из них. Дюбуа извлек из
кармана ключ. Миссис Грейндж уставилась на табличку на стекле. Она гласила:
"Вернусь через 5 минут", но создавалось впечатление, что повесивший ее
человек ушел навсегда.
Они вошли в пыльную прихожую. Обыкновенная комната. На камине были
расставлены фотографии и книги. В углу тикали старомодные часы. У стены --
стол, покрытый выцветшей скатертью. На нем — стеклянная банка с табаком и
старая трубка. В другом углу — диван, накрытый стеганым одеялом.
Миссис Грейндж вскрикнула и упала в кресло. Ее глаза округлились, щеки
залил румянец. Вдруг она резко вскочила.
— Ну и дурак!
— Именно так, мадам. Вот и доказательство, — он указал на плакат, на
котором рукой Грейнджа было начертано: "Логово старого сентиментального
дурня".
— И это все? Другой женщины нет? Вы солгали мне?
— Нет, мадам. Другая женщина есть. Только она сюда не приходит.
Возможно, он надеется, что когда-нибудь придет.
— Он сидит здесь и курит старую трубку? Убегает от жизни? Вспоминает
былое? Ничего не понимаю! Он убегает сюда от меня?
— К сожалению, так оно и есть. Но он еще не утратил надежду.
— Дурак! Старый дурак! — яростно проговорила она.
Несколько минут миссис Грейндж молчала, потом медленно обошла комнату,
всматриваясь в знакомые вещи. Потрогала часы, оглядела старые фотографии,
внимательно изучила портрет в серебряной рамке, даже поднесла его к свету.
— Старый дурак! — снова повторила она, но на сей раз ее голос дрожал,
а металлических ноток в нем как не бывало.
Сыщик тихонько вышел из комнаты и направился к лифту. Даже при его уме
и проницательности он едва ли сумел бы ответить на вопрос, вернется ли
когда-нибудь та, другая Хоуп Грейндж.
Перевели с англ. Л. Соколова, А. Шаров (harov@otma.ru)
Эллери Квин. Сделка
coy Эллери Квин
coy Перевел с английского А. Шаров (harov@otma.ru)
— Неужто объявилась новая "коза-ностра"? — спросил Эллери.
— Господь знает, — инспектор Квин устало зевнул. — Может стать-ся,
эти поганцы так же близки к "коза-ностре", как лесной сурок к стратос-фере.
Но их чертовски трудно уличить, и это плохо. Мы довольно долго блукали в
потемках, пока, наконец, не выяснилось, что всеми темными делишками в нашем
городе заправляет совет из четырех человек, но если я назову тебе их имена,
ты покрутишь пальцем у виска. Первый из них — Хьюго де Витте, — инспектор
принялся загибать сухие пальцы. — Ты что-нибудь слышал о нем?
— Конечно. Банкир с Уолл-стрит. Но ведь не думаешь же ты...
— Увы, думаю.
— Хьюго де Витте — главарь преступной шайки?
— Один из четверых. Второй — Джон Юинг, — ответил инспектор.
— Нефтяной и угольный магнат? — с сомнением протянул Эллери.
— Да, ты не ослышался. Третий — Филиппо Фалконе.
— Король строителей и водителей грузовиков? Отец, да ты просто
разыгрываешь меня!
— Хотелось бы... И последний... Держись крепче. Райли Берк.
— Нет, ты меня дурачишь! — вскричал Эллери. — Берк — столп эпохи.
Зачем такому законнику, да и крупным дельцам вроде Фалконе, Юинга и де
Витте, марать себя нечестной игрой?
Старый инспектор передернул плечами.
— Не знаю. Наверное, им выгоднее нарушать закон, прикрываясь
благопристойным фасадом.
— Насколько я понимаю, — сердито молвил Эллери, — ты надеешься на
мою помощь?
— Совершенно верно. Я не могу ничего сделать, пока не узнаю, кто из
этих четверых — главарь, хранящий все бумаги. Очень надеюсь, что ты сможешь
указать мне на него. Тем более, что есть зацепка. — Инспектор Квин нажал
кнопку внутренней связи. — Уэлли, пригласите ко мне миссис Принс.
Изможденная женщина, которую сержант Уэлли ввел в кабинет инспектора
Квина, во время оно, наверное, была миловидна, изящна, возможно, даже
прекрасна. Но теперь все изменилось. Она так волновалась, что Эллери
пришлось помочь ей сесть. Руки у нее дрожали.
— Супруг миссис Принс работал бухгалтером, — пояснил инспектор Квин.
— И ему светило от пяти до десяти лет тюрьмы за растрату.
— Он не делал этого, — упавшим голосом произнесла женщина. — Джон
признался в преступлении, которого не совершал. Взял на себя чужую вину. Это
была сделка.
— Расскажите, что говорил вам мистер Принс после суда.
— Джон сказал, что, когда освободится, мы заживем вольготно, — начала
женщина. — Все время, пока он сидел, вот уже больше трех лет, я ежемесячно
получала по почте 750 долларов в конверте, мелкими купюрами. На них мы с
детьми и жили.
— Вы знаете, кто посылает деньги?
— Нет, на свиданиях Джон никогда не говорил об этом, хотя, конечно, он
знает. Видимо, это одно из условий сделки.
— Кстати, Эллери, — вставил инспектор Квин, — завтра его выпустят из
Синг-Синг под честное слово.
— Муж велел не встречать его, а ждать дома, — шепотом добавила
женщина. — Мистер Квин, я очень боюсь.
— Чего?
— Той неведомой сделки, которую он заключил. Тех грязных денег, откуда
бы они ни поступали. Я хочу только одного — сменить имя, уехать и начать
все сызнова. Но Джон вряд ли послушает меня...
— И кого-нибудь другого тоже, — отвечал мистер Квин. — А, может, ты
попробуешь, Эллери? Правда, надежды мало, но миссис Принс говорит, что ее
супруг всегда любил твои книжки.
— Если б только вы, мистер Квин, втолковали Джону, что не будет нам
жизни с этими деньгами...
— Эллери, ты только не вздумай и впрямь это делать, — сказал
инспектор Квин сыну, когда за миссис Принс закрылась дверь. — Его уже
поздно отговаривать. В конце концов, он заработал эти деньги, пожертвовав
добрым именем и отсидев три с лишним года.
— Так в чем же дело, отец? И какое отношение имеет осужденный
бухгалтер к делу преступного синдиката, которое ты расследуешь?
— Как нам стало известно, до своего осуждения Принс в глубокой тайне
выполнял поручения де Витте, Юинга, Берка и Фалконе. У меня есть основания
полагать, что он знает главаря. Может быть, тебе, сынок, удастся выудить у
него имя.
— Он выходит из тюрьмы завтра, — Эллери задумался. — Хорошо, отец,
давай подумаем, кто будет его встречать.
На другой день инспектору пришлось столкнуться с неожиданностью.
Полицейские, как водится, расположились вдоль пути следования бухгалтера к
невзрачному многоэтажному дому в Истсайде, где ютилась его семья. Наконец из
ворот тюрьмы вышел Джон Принс. Это был согбенный плюгавый мужичонка, кожа да
кости. Он направился к своему дому и, когда уже почти достиг цели, из-за
угла, кренясь на вираже, вылетел черный седан с забрызганными грязью
номерами, на полном ходу налетел на бухгалтера сзади, сбил его и исчез за
поворотом. Принс рухнул на тротуар, вокруг него расползлось алое пятно.
Патрульная машина с ревом сорвалась с места в тщетной попытке догнать
убийц. Отец и сын Квины и сержант Уэлли подбежали к распростертому на земле
человеку. Все было кончено.
Взглянув на Принса, сержант Уэлли посоветовал:
— Бросьте вы это дело, сэр.
— Принс, Принс, — позвал Эллери, склонившись над умирающим. --
Помогите нам схватить их. Говорите. Вы можете говорить?
— Их четверо... — пробормотал бухгалтер. — Каждый использует код...
Название города...
— Четыре города?
— Бостон, Филадельфия, Беркли... — Голос затухал, как угасающая
свеча. Принс сделал последнее неимоверное усилие. — И Хьюстон...
— Кто из них главный?
Но взор бухгалтера уже застыл, глаза остекленели.
— Значит, предчувствие не обмануло меня, — сказал инспектор Квин. --
Еще секунда. Еще бы одна секунда! И он сказал бы нам. Нет, Уэлли, пропустите
ее, — еще тише произнес он. — Миссис Принс, я очень сожалею...
Вдова стояла над телом мужа.
— Теперь ты знаешь, Джон, как они хотели отблагодарить тебя, --
проговорила она. И, не заметив протянутой инспектором руки, будто слепая,
побрела в дом.
— Ну, что? — спросил инспектор сына. — Да не стой ты столбом! Эта
головоломка с названиями должна прийтись тебе по вкусу. Каждый из главарей
взял себе прозвище — название города. Ну-ка, повтори, какие города упоминал
Принс.
— Бостон, Филадельфия, Беркли, Хьюстон, — Эллери продолжал смотреть
на мертвеца. — Ради бога, Уэлли, закройте ему глаза.
— Все-таки жаль, что мы так и не узнали, кто главарь, — инспектор
отвернулся. — Принс не успел сообщить нам имя.
— Отчего же? Еще как успел, — Эллери встрепенулся. — Если вы
поразмыслите, то увидите связь между именами главарей и названиями городов,
которые они выбрали для себя. Возьмем, к примеру, Райли Берка и город
Беркли. Очень созвучно. Или Филиппо Фалконе и Филадельфия.
— Ах, оставь, Эллери, это просто совпадение, — возразил инспектор
Квин.
— Ну, а как тогда объяснить Хьюго де Витте и Хьюстон? Хью — Хью.
Возможны ли два совпадения? А три? Нет, сэр.
— Но остаются Джон Юинг и город Бостон. Какая между ними связь?
— Во всех этих парах слов есть общая черта, — ответил Эллери, глядя
вслед фургону с телом. — В названии каждого города ключ находится в первом
слоге — Берк, Фил, Хью. Попробуй найти его в слове Бостон.
— Бостон. Бос. — На лице инспектора Куина появилась недоуменная мина.
— Босс! — вскричал он.
— Вот именно, — Эллери кивнул. — Юинг и есть главарь, которого мы
хотели вычислить. Босс!
Джеймс Ризонер. Ночная смена
coy Джеймс Ризонер
coy Перевел с английского А. Шаров (harov@otma.ru)
Все ночные смены одинаковы. Уж я-то знаю, что чувствует человек в эти
темные тягучие часы. Скуку и страх, вот что. Скучно бывает потому, что в
ночную смену никогда ничего не происходит. А страшно — потому что так и
ждешь какой-нибудь пакости. Все ночные магазинчики тоже одинаковы и похожи
на коробки, набитые нехитрой снедью в пакетиках и "товарами первой
необходимости" навроде молока или хлеба. Цены тут — ого-го, но где еще
затариться едой после полуночи?
Крошечный магазинчик "Покупка на ходу" был далеко не первым моим местом
работы. Став вдовцом, я принялся мотаться по стране, поскольку не видел
смысла сидеть сиднем. В ночных лавочках всегда нужна рабочая сила, а мне
опыта не занимать, так что найти место — пара пустяков. Обычно меня ставят
в ночную смену. Ну, да это тоже пустяк. Зато днем я могу делать, что хочу.
Независимо от местонахождения этих ночноых магазинов, покупатели в них
всегда одинаковые. До полуночи заглядывают подростки, берут коку. Студенты
приходят за пивом и сушеным картофелем, молодые супруги забегают купить
молока или пачку подгузников. Иногда забредает забулдыга, в надежде
разжиться пивком после полуночи. Некоторые, если им отказываешь, начинают
качать права.
А порой заходят парни навроде
...Закладка в соц.сетях
