Жанр: Научная фантастика
Сборник зарубежной фантастики
...ть вымученно усмехнулся. Избегая
растерянно-враждебных взглядов, он вернулся к прилавку, вытащил из
стеклянного стакана соломинку и вручил ее девочке.
— Спасибо, мистер, — громко сказала та, сунула соломинку в бутылку и
снова доверчиво подала мужчине руку. Он судорожно схватил ее и так торопливо
зашагал к аллее, что девочке пришлось едва ли не бежать за ним на своих
тоненьких ножках. Покупатели все как один смотрели вслед странной парочке.
Угрюмо-растерянная мина на лице юного десантника вдруг сменилась выражением
решимости. Он отошел от прилавка и проговорил, ни к кому не обращаясь:
— Девчонка видит этого парня впервые в жизни. Если хотите, можете
стоять тут и шевелить мозгами хоть целый день, а я разберусь, в чем дело.
С этими словами он бросился догонять мужчину и девочку. Почти тотчас за
ним последовали еще трое парней, потом — одинокий мужчина, а вскоре и
остальные покупатели потянулись вслед за десантником.
Мужчина бросил встревоженный взгляд через плечо, увидел, что его
нагоняют два десятка человек, и резко остановился, охваченный ужасом. Он
попытался высвободить пальцы из ладони девочки, но та от удивления еще
крепче ухватилась за руку спутника, и теперь ему пришлось бы тащить ее за
собой, вздумай он спасаться бегством. Мужчина в страхе ударил девочку по
запястью и, наконец, освободился, но десантник уже настиг их.
Мужчина попятился, прижался спиной к дереву и, подняв руки, попытался
изобразить нечто вроде примирительной улыбки, но вместо нее получилась
испуганная гримаса.
Десантник загнал свою жертву в угол и теперь не знал, как ему быть. Он
молча стоял перед оробевшим мужчиной, сжав кулаки и злобно
сверкая глазами. Спутник девочки по-прежнему силился выдавить
примирительную улыбку. Но тут подоспели покупатели и выстроились вокруг них
полукругом.
Какая-то пожилая женщина с золотыми коронками, сопровождаемая кротким с
виду мужчиной в летах, решила отобрать инициативу у десантника и резко
спросила девочку:
— Ты знаешь этого человека, милая?
Девочка с любопытством смотрела на внезапно собравшуюся толпу
казалось, происходящее нимало не тревожит ее. Услышав вопрос, она взглянула
на яркозубую даму и вежливо ответила:
— Нет, мадам, но это добрый дядя, он купил мне шоколадку.
Женщина зыркнула на "доброго дядю", и ноздри ее раздулись. Потом она
опять посмотрела на девочку и изобразила на лице улыбку, призванную
завоевать доверие ребенка.
— Значит, ты только сегодня познакомилась с ним, дорогая?
— Да, мадам, в павильоне возде туалета.
Женщина снова повернулась к спутнику девочки, на лице ее появилось
выражение едва ли не первобытной ярости.
— Стало быть, вы отирались возле женского туалета? Поджидали невинное
дитя, которое еще не знает, что нельзя вступать в беседу с незнакомцами,
так? Куда вы хотели ее отвести? В кусты?
— Послушайте, — проблеял мужчина, — я ничего не сделал. Почему вы на
меня взъелись?
— Куда вы ее ведете? — не сулящим ничего хорошего тоном повторила
женщина. — В той аллее ничего нет, одни укромные уголки.
— Мы просто прогуливаемся, — с подвыванием ответил мужчина. — Закон
не запрещает угощать детей шоколадом, а я люблю детей.
— Охотно верю, — фыркнула золотозубая дама.
Мужчина лихорадочно оглядел враждебные лица. Надеяться было почти не на
что. Он дважды сглотнул слюну, прежде чем сумел выговорить, едва не
сорвавшись на истерический визг:
— Вы не вправе допрашивать меня. Я ничего плохого не сделал.
Но голос, лицо и повадка выдавали его с головой. Толпа рассвирепела
пуще прежнего. Стоявший перед мужчиной десантник ни на миг не разжимал
кулаки. Наконец он дал волю своему гневу.
— Ты, поганый растлитель! — взревел парень и с размаху ударил мужчину
по лицу. Тот врезался спиной в дерево, предпринял робкую попытку защититься,
но у него не было ни единого шанса. Крепкий молодчик размеренно, расчетливо
и почти бесстрастно принялся избивать свою жертву, пока лицо ее не
превратилось в кровавое месиво, а туловище — в содрогающийся куль с
костями. Мужчина попытался было опуститься на землю и прикрыть голову
руками, чтобы прекратить неравный бой, но десантник рывком поднял его на
ноги, опять прижал к дереву и, придерживая одной рукой, принялся осыпать
новыми ударами.
Безмолвная толпа с мрачным одобрением взирала на это действо. Судя по
лицам, никто не испытывал ничего похожего на ужас. Девочка тоже наблюдала.
После первого удара безучастная мина на ее лице сменилась выражением
нездорового любопытства, а по мере того, как десантник входил во вкус,
девчонка возбуждалась все сильнее и сильнее, пока, наконец, в ее глазах не
появился лихорадочный блеск. Но вот десантник начал уставать, и возбуждение
юной зрительницы пошло на убыль. Она тихонько попятилась назад и смешалась с
толпой, слишком поглощенной созерцанием побоища, чтобы заметить ее уход, а
потом неспешно двинулась к ларьку и скрылась за ним. Когда бесчувственная
жертва медленно опустилась наземь, девочка была уже далеко. Теперь она шла
быстрым шагом, почти бежала.
Час спустя девочка вернулась домой. Отец храпел на диване в гостиной,
мать изучала колонку светских новостей. Когда дочь вошла в парадную дверь,
мать рассеянно подняла глаза и сказала:
--Ты уже вернулась из парка, Донна? Хорошо повеселилась?
— Да, мадам, — вежливо ответила Донна.
— И что ты только находишь в этом парке? — молвила мать. — Я-то
думала, тамошних увеселений хватит на два-три воскресенья отсилы, а ты туда
все лето бегаешь, если не ошибаюсь?
Но этот вопрос был не более чем выражением праздного родительского
любопытства, и ответа на него никто не ждал. Мать уткнулась в газету, прежде
чем девочка успела открыть рот.
В следующее воскресенье Донна, по обыкновению, пришла к павильону ровно
в два пополудни, уселась на скамейку напротив мужского туалета, привалилась
спиной к стене и стала терпеливо ждать.
Донна была смышленой и не по годам начитанной девочкой, но выбор места
определялся скорее собственным житейским опытом, нежели почерпнутой из
книжек премудростью. В любом учебнике психиатрии можно прочитать, что
уличные туалеты — излюбленные охотничьи угодья всякого рода половых
извращенцев. Но Донна просто знала: если посидеть на этой скамье подольше,
рано или поздно дичь для ее воскресных игрищ непременно появится. Со
временем у девочки развилось чутье на таких типов, поэтому большинство
входивших в туалет мужчин она удостаивала лишь беглого взгляда. Однажды
Донна для пробы улыбнулась какому-то нервному человеку лет шестидесяти, но
тот только радушно улыбнулся в ответ и бросил на ходу:
— Приветствую вас, юная леди.
Около половины четвертого девочка, наконец, нашла того, кто был ей
нужен, — небрежно одетого краснолицего человечка лет пятидесяти пяти, с
бегающими глазками, опясанными багровыми ободками. Он посмотрел на Донну и
пошел было дальше, в туалет, но резко остановился, когда она одарила его его
лучезарной улыбкой. Мужчина тускло улыбнулся в ответ, но не так, как
взрослые обычно улыбаются детям, а совсем по-другому, — оценивающе. Его
глаза медленно оглядели худенькую девочку с ног до головы.
— Папу ждешь, малышка? — с надеждой спросил он.
— Нет, отдыхаю просто. Я одна пришла.
Красноглазый заметно обрадывался и воровато заозирался по сторонам.
— Не хочешь сходить в зоопарк, посмотреть на медведей?
— Эка невидаль, — ответила девочка. — Мне бы лучше шоколадку.
Мужчина снова опасливо огляделся, убедился, что никто не обращает на
них ни малейшего внимания, и спросил:
— А с какой стати я должен покупать маленьким девочкам шоколадки? Что
мне за это будет?
— Что хотите, — невозмутимо ответила Донна, посмотрев ему в глаза.
Человечек явно удивился. Он еще раз пытливо оглядел девочку, и зрачки
его подернулись тонкой поволокой.
— Как это, что хотите?
— Сами знаете. Купите мне шоколадку, а потом мы поиграем в любую игру
по вашему желанию. Я пойду с вами смотреть на медведей, или просто погулять.
Что вам будет угодно.
Мужчина облизал губы.
— Погулять? А где?
— Где вам нравится. Я знаю одну дорожку для всадников, туда редко кто
заглядывает.
На лице мужчины появилось смешанное выражение надежды и изумления.
— А ты, видать, опытна не по годам. Сколько тебе лет?
— Двенадцать, — соврала Донна.
Он снова окинул взглядом ее худенькое тело.
— Ты уже ходила в эту аллею с мужчинами?
— Конечно. Если они покупали мне шоколадку.
Мужчина опять заозирался, на сей раз еще более воровато.
— Они вон там продаются, — сообщила Донна, указывая на ларек посреди
павильона. — Я люблю с орехами.
— Ладно, — сказал мужчина, — подожди здесь.
Он быстро сбегал к ларьку и принес девочке шоколадку.
— Спасибо, — вежливо проговорила Донна и, поднявшись со скамьи,
привычным движением вложила руку в ладонь мужчины. — До этой аллеи путь
неблизкий, — предупредила она. — Надо идти почти через весь парк. Я покажу
дорогу.
Аллей для верховой езды в парке было предостаточно, и девочка повела
своего спутника в сторону, противоположную той, в которую шла в прошлое
воскресенье. Они преодолели почти полмили и миновали по пу-
ти два ларька, пока, наконец, добрались до цели своего похода. Здесь
то-
же стоял ларек, прямо на перекрестке аллеи и дороги. Его окружала обы-
чная разношерстная толпа — мужчины и женщины всех возрастов, неско-
лько ребятишек. Приблизившись, Донна оглядела лица покупателей и об-
ратила внимание на молоденького матроса в темно-синей форме, почти
трещавшей по швам на широких плечах.
Проходя мимо матроса, девочка вдруг уперлась и громко произнесла:
— Мистер, я пить хочу. Можно мне глоточек содовой?
Человечек остановился, его красное лицо сделалось и вовсе пунцо-
вым, глаза тревожно забегали. Он еще не знал, как отреагируют на слова
девочки окружающие. Матрос медленно обернулся и хмуро взглянул на девочку и
мужчину. Остальные тоже смотрели на них во все глаза.
Выпустив руку Донны, краснолицый принялся неловко рыться по карманам в
поисках монетки. Девочка невозмутимо смотрела на него, но спокойствие ее
черт лишь скрывало растущее волнение от предвкушения того, что вот-вот
должно было произойти. Волнение, замешенное на ненависти ко всем мужчинам,
которые покупали шоколадки маленьким девочкам.
Мстительная ненависть наполняла тщедушную грудь подобно смертоносному
змеиному яду, но ни единой нотки этого чувства не прозвучало в голосе
девочки, когда она снова открыла рот и зычно протрубила:
— Пожалуйста, мистер, купите мне содовой.
Перевел с англ. А. Шаров (harov@otma.ru)
Джон Нельсон. Все из-за Диккенса...
coy Джон Нельсон
coy перевели с англ. Л. Соколова, А. Шаров (harov@otma.ru)
Я хоть и был новичком в полиции, но работал с Аланом Хайтом, оп-ытным
патрульным с десятилетним стажем и весьма необычной личнос-тью. Низкорослый,
с выцветшими карими глазами и русой шевелюрой, состоявшей из трех вихров, он
ни разу не причесался и не посмотрел в зеркало за те две недели, что мы
проработали в паре. Алан всегда носил свежие сорочки, но все остальные
предметы его одежды пребывали в ужасном состоянии. Он редко общался с
сослуживцами в участке, и они, похоже, не обращали на него внимания. Но если
уж кому-то случалось заговорить с ним, то не иначе как на удивление
почтительно.
Почти каждый день мы с Аланом по несколько раз выезжали на вы-зовы.
Чаще всего приходилось разбираться с дорожными происшествия-ми, семейными
ссорами, заявлениями о кражах и так далее. Таковы уж будни полицейского. По
пути к потерпевшим Алан неизменно разглаголь-ствовал о книгах: от новейших
детективов, которые он считал неимоверно тоскливыми, до трактатов по
новейшим теориям эволюции живой приро-ды. Почему-то его особенно тянуло
именно на них.
Однажды нас вызвали на происшествие, о котором и пойдет речь. Это был
первый смертельный случай за время моей службы.
В одной из квартир большого дома в небогатом районе раздался выстрел.
На шум прибежал сосед и долго колотил в дверь, но никто не открыл. Вскоре
появился домовладелец, тоже услышавший выстрел, и открыл дверь запасным
ключом. В мягком кресле посреди комнаты сидел обитатель квартиры. На голове
его зияла рана, неподалеку валялся пис-толет двадцать второго калибра. В
ожидании нашего приезда домовладе-лец и сосед, как могли, отбивались от
любопытных, норовивших загля-нуть в квартиру. Дабы не возбуждать нездорового
интереса, на голову и плечи покойного набросили пальто.
Мы с Аланом насилу протиснулись сквозь толпу. Ни слова не гово-ря, Алан
шагнул к жертве, сорвал пальто и принялся дотошно осматри-вать труп. Я
взглянул на окровавленную голову и отвернулся. И как это Алану удается
сохранять равнодушие, не выказывая ровным счетом ни-каких чувств? Впрочем,
тогда я еще многого не понимал. И мало знал Алана. Пока он осматривал
квартиру, я очищал коридор от зевак, а потом вернулся и, наконец-то,
спокойно окинул взглядом комнату. Тесная гости-ная со стеклянной дверью на
балкон. Слева крошечный обеденный стол, за ним — узкий альков, служивший
кухней. Коридор справа вел в спальню — во всяком случае, я так предполагал.
Меня удивило книжное изобилие на стеллажах вдоль стен. Почти никакой другой
мебели в доме не было, только кресло, в котором сидел покойный, да
письменный стол, завален-ный всякой всячиной. На одном краю возвышался
небольшой бюст Чарл-за Диккенса, посередине стояла пишущая машинка.
Остальное простран-ство занимали стопки бумаг и книг — общим счетом не
меньше десятка. На стене, у которой стоял стол, не было книжных полок: тут
размещался огромный встроенный радиоцентр.
Как и следовало ожидать, Алан изучал книги с большим вниманием и явным
интересом. Я решил пристальнее взглянуть на тело, но и на этот раз меня
хватило ненадолго: даже малокалиберный пистолет может на-делать серьезных
разрушений, когда из него стреляют в упор.
Передо мной сидел мужчина лет шестидесяти пяти, с обширной плешью,
маленького роста и немоверно тощий. Сомневаюсь, что при жиз-ни он мог
похвастаться хорошим здоровьем.
— Как его зовут? — спросил я домовладельца.
— Эндрю Торнтон.
Я снова взглянул на покойника.
— Что довело его до этого?
— Понятия не имею.
— Я знаю, — ко мне подошел топтавшийся в дверях сосед. — Пару недель
назад он узнал, что страдает болезнью Паркинсона, и впал в уны-ние. Врач
сказал, что развитие болезни можно замедлить, если прини-мать лекарство и
выполнять определенные упражнения. Но итог все рав-но был неизбежен, и эта
мысль доконала его.
— Вы его друг?
— Нет, — сосед покачал головой. — Но, по правде говоря, я, кажет-ся,
оказался его единственным приятелем. За два года нашего знакомст-ва я ни
разу не видел у него гостей. Он был поглощен каким-то занятием.
— Диккенсом и криминологией, — подал голос прежде молчавший Алан. Я
повернулся к нему. Он разглядывал книгу, лежавшую возле пи-шущей машинки. --
У него здесь весьма обширная библиотека по обоим этим предметам. А ты
заметил, на какую частоту настроен приемник?
Я сделал большие глаза. Алан включил радио, и комната тотчас
наполнилась знакомыми шумами и треском полицейской частоты. Я слы-шал даже
голос нашего диспетчера Лии Смит. Алан выключил приемник.
— А записка? — спросил он, кивнув на пишущую машинку.
Чувствуя себя круглым дураком, я подошел к машинке, из которой торчал
лист бумаги, и прочел: "Я видел наилучшие времена, я видел на-ихудшие
времена, но такого никак не предполагал. Желаю тем, кто придет после меня,
внимательно следить за превратностями собст-венной судьбы".
— Я проверил балконную дверь, — вдруг заявил Алан. — Заперта.
Посмотри окна. — Не дожидаясь ответа, он обратился к соседу и
домо-владельцу: — Вы видели кого-нибудь в коридоре? Может быть, слыша-ли,
как кто-то выходил из квартиры перед выстрелом?
— Конечно, нет, — обиделся сосед. — На что вы намекаете. Ведь это
несомненное самоубийство. Дверь заперта, пистолет рядом с трупом, в машинке
— записка. — Он умолк и покачал головой, негодуя по поводу намеков
полицейского.
— Спустись к машине и вызови сыщиков, — помолчав, велел мне Алан. --
Не исключено, что это не самоубийство.
Я вытаращился на него. Алан склонился над письменным столом, постучал
пальцем по календарю, потом по книге.
— Взгляни, — сказал он. На сегодняшнем листке календаря не бы-ло
никаких записей. Я перевернул его и увидел размашисто выведенные слова: "Не
упусти первого духа". В ответ на мой вопросительный взгляд Алан только пожал
плечами. Я взял со стола книгу и перелистал ее. "Большие надежды". Где-то в
двадцатых страницах я нашел магазин-ный чек, вероятно, служивший закладкой.
Я снова вопросительно посмот-рел на Алана. Он кивнул.
— На чеке — сегодняшняя дата, а сейчас всего двадцать минут
од-иннадцатого утра. Ты можешь объяснить, зачем человек покупает книгу на
четыреста сорок страниц за несколько минут до самоубийства?
В половине первого мы отправились закусить в "Тако-белл" — де-шевую и
грязную забегаловку, облюбованную Аланом. Сюда и явился сменивший нас в
квартире сыщик Джо Мартин. Он протиснул свои груз-ные телеса между
столиками, уселся напротив нас и криво ухмыльнулся.
— Увидел вашу машину перед входом и решил рассказать, что мы
раскопали. Кабы вы не заметили чек, заключение следователей было бы,
несомненно, однозначным: самоубийство. Мы пошли в магазин и задали пару
вопросов. И что же? Торнтон купил толстую книгу, поскольку собира-лся в
долгое путешествие, но не сказал, куда едет. Соседи тоже этого не знают. В
квартире мы не нашли ни авиабилетов, ни иных вещей, способ-ных пролить свет
на дело. Зато нашли фамилию поверенного Торнтона. Чарлз Теллер из фирмы
"Теллер, Браун и Хопкинс".
В глазах Алана сверкнул огонек.
— Слишком дорогая фирма для человека, живущего в квартире на Пятьдесят
пятой улице.
Джо кивнул.
— Я подумал о том же. Назначил с ним встречу. Послушаем, что он
скажет. Утром я беседовал с врачом Торнтона. Сведения о болезни Паркинсона
подтвердились.
— Что еще?
— Обычная бодяга. Надо проверить все бюро путешествий и выяс-нить, где
Торнтон заказывал билеты. Может, у вас есть какие-то идеи?
Алан вдруг вскочил и замахал руками.
— Подожди минутку, Джо.
Вскоре он вернулся с телефонной книгой. Открыв ее на разделе "Бюро
путешествий", он начал читать названия, одновременно размыш-ляя вслух:
— Что мы знаем о Торнтоне? Он интересуется работой полиции. Поклонник
Диккенса. Это подтверждает и сегодняшняя покупка "Больших надежд". А еще...
— он помолчал и вдруг рассмеялся. — Как вам такое бюро путешествий? --
Алан пододвинул спраочник к Джо и ткнул паль-цем в страницу. — "Пипс".
— Почему именно это? — спросил Джо, растерянно качая головой.
— Пипс — главный герой "Больших надежд".
— Притянуто за уши, — с большим сомнением сказал Джо. — Но я все
равно проверю. — Он встал, собираясь уходить. — Дайте знать, если вас
осенят еще какие-нибудь гениальные идеи.
— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил я Алана, когда Джо ушел. Он
развел руками.
— Кто знает? Мне не дает покоя вопрос: зачем Торнтон купил "Большие
надежды", когда у него в доме уже было два экземпляра?
В половине пятого снова появился Джо. Алан угадал с бюро путе-шествий.
9 июня, то есть, через три месяца, Торнтон должен был выле-теть в
австралийский город Перт, а оттуда отправиться автобусом на юг в маленький
городок Банбери. Сегодня утром он забронировал там номер.
Адвокат Теллер ничего не знал об этой поездке, но его оценка заве-щания
представляла большой интерес. Выяснилось, что Торнтон не им-ел родственников
и жил на доход от вкладов. Откуда взялись деньги, Теллер не знал, но
состояние покойного оценивалось в четверть миллио-на долларов, которые он
завещал университету на развитие преподава-ния литературы. Правда, со
странной оговоркой: если в течение суток по-сле смерти Торнтона не объявятся
другие претенденты на наследство.
Мы сели в машину, но Алан не сразу запустил мотор. Наконец он резко
повернулся ко мне.
— Давай еще разок осмотрим квартиру.
— Что говорилось в записке? — спросил Алан, внимательно огля-дывая
книжные полки.
— Точно не помню. Что-то вроде "я видел лучшие из времен, я ви-дел
худшие из времене"... Стоп, я понял, что ты имеешь в виду. — Я по-дошел к
полке и начал читать названия на корешках книг. Быстро нашел "Повесть о двух
городах", открыл первую страницу и увидел: "Это было самое лучшее время, это
было самое худшее время, это был век мудрый, это был век безрассудный". Я
пролистал книгу. Никаких пометок, никаких закладок.
— Это не единственный экземпляр? — изумленно спросил я.
Алан кивнул.
— Я видел еще два. Чем кончается предсмертная записка?
— Он не мог предугадать превратностей судьбы... Точно не помню.
— Все ясно, — Алан снял с полки еще одну книгу. Из нее торчал чек, а
на корешке значилось "Приключения Оливера Твиста". Напарник протянул мне
чек. — Сегодня утром он на полгода арендовал депозитный ящик.
По пути в участок мы еще раз обсудили все, что узнали.
— Вроде бы, мы имеем дело с самоубийством, но ему сопутствуют странные
обстоятельства, — Алан хихикнул, и я продолжал: — Торнтон увлекается
сыскным делом. В оставленной им записке есть выдержка из "Повести о двух
городах" и туманная ссылка на "Оливера Твиста". Зака-заны билеты в Австралию
и номер в местечке под названием Барнаби. На завтра намечена встреча с
каким-то "первым духом". В день самоубийст-ва арендован ящик и куплена
книга, два экземпляра которой уже есть в доме. — Я помолчал. — Кажется,
все. Если ты видишь в этом какой-то смысл, значит, ты намного умнее меня.
Остановившись у светофора, Алан посмотрел на меня и хмыкнул.
— Я еще не во всем разобрался. Но позвоню тебе, когда разгадаю
остальное. Ты занят вечером?
— Нет, а что? — удивился я.
— Сможешь приехать в участок в половине первого?
— Ночи? Ты с ума сошел?
— Я все объясню на месте.
— Ладно, приеду, — я пожал плечами. — Хотя и не имею ни малейшего
представления о том, что происходит!
Я прибыл в участок без двадцати пяти час. Алан и Джо Мартин уже ждали
меня. Джо тоже ничего не понимал и требовал объяснений, но Алан заявил, что
мы едем на автовокзал. Мы были там без семи минут час, и Алан направился
прямо ко входу. Мы с Джо замешкались.
— Послушай, Алан, — начал я, — мы знаем, что у тебя есть для нас
сюрприз, и не хотим его испортить. Но, как ты знаешь, работа у нас не самая
безопасная, и, прежде чем ввязаться в дело, которое, возможно, имеет
отношение к убийству, мы...
— Никакого убийства не было. Эндрю Торнтон покончил с собой. Но он
очень тщательно подготовил свое самоубийство.
— Именно поэтому он купил книгу, арендовал ящик, заказал билеты на
самолет? — недоверчиво спросил Джо.
— Потерпите минтку. Но надо спешить, иначе полиция лишится своей доли
денег. — Не дожидаясь нашего ответа, Алан быстро вошел в здание
автовокзала. Мы в полном недоумении последовали за ним. Он зашагал к
автоматической камере хранения, остановился у ящика под но-мером 96,
посмотрел на часы и принялся разглядывать толпу, удивите-льно большую для
такого позднего часа. Только что прибыл автобус, с которого сошло несколько
десятков человек. Увидев среди них худощаво-го мужчину в костюме-тройке,
Алан кивком указал на него.
Джо опешил.
— Чарлз Теллер?
Алан снова кивнул, повернувшись ко мне.
— Познакомься с "первым духом".
Теллер улыбнулся и достал из жилетного кармашка ключ.
— От девяносто шестого? — спросил Алан. — Полагаю, там лежит новое
завещание, по которому значительная часть состояния Торнтона, по которому
значительная часть его состояния отходит управлению полиции — скорее всего,
нашему участку?
Теллер открыл дверцу и вытащил большую бурую папку.
— Точнее, половина всех денег, сто двадцать пять тысяч долларов, --
сказал он. — На покупку нового снаряжения и подготовку полицейских. Вторая
половина передается университету, как и говорилось в первом за-вещании.
Джо уставился на Алана, не веря своим ушам.
— Как ты до этого додумался?
Алан улыбнулся.
— Подумав, что произошло убийство, мы начали искать убийцу, а это было
бессмысленно. Но как только я пришел к выводу, что убийства не было, все
стало просто и ясно: улики подобраны таким образом, чтобы привести нас к
верному заключению, но не прямым, а весьма извилистым путем. Короче, он
превратил расследование в игру.
— А что навело тебя на эту мысль?
— Билет в Австралию и название бюро, где он был куплен. Идея взята из
"Больших надежд". Если вы помните, в книге благодетель по имени Магидж
отправился в Австралию. Но почему Торнтон решил ехать из Перта в Барнаби
автобусом? Очень просто: следовало как-то подчерк-нуть важность автовокзала.
Аренда шкафчика сама по себе не имеет ни-какого смысла, значит, и это тоже
часть игры. Намек на некое место, свя-занное с автобусами. Шкафчик на
автовокзале, куда мы и пришли. Как уз-нать номер шкафчика? День, на который
куплен билет, — 9 июня. То есть, 9.6. Или 96. Но самое главное — 9 июня
1870 года — день смерти Диккенса. Теперь время встречи. В календаре
записано: свидание с дух-ом
...Закладка в соц.сетях
