Жанр: Научная фантастика
Сборник зарубежной фантастики
Перевели с англ:
coy Л. Соколова, А. Шаров (harov@otma.ru), С. Мануков, А. Пахотин
Мюриел Спарк. Член семьи
coy Мюриел Спарк
coy Перевел с английского А. Шаров (harov@otma.ru)
— Тебе надо бы прийти к нам и познакомиться с моей матерью, --
неожиданно сказал Ричард под Рождество. Труди уже давным-давно ждала этого
приглашения, но все равно удивилась.
— Надеюсь, встреча с ней доставит тебе удовольствие, — доба-
вил Ричард. — Во всяком случае, мать с нетерпением ждет тебя.
— Разве она обо мне знает?
— Конечно, — ответил Ричард.
— О!
— Только не надо волноваться, — посоветовал Ричард. — Она очень
милая и со всеми ладит.
— Да, это наверняка так и есть. Конечно, я очень хотела бы...
— Приходи на воскресное чаепитие, — заключил он.
Они встретились прошлым летом в Блейлахе — одном из самых невзрачных
приозерных городков южной Австрии. Труди отдыхала там со своей подругой по
имени Гвен, которая в Лондоне снимала тесную ко-
мнатку в гостинице "Кенсингтон", как раз над номером Труди. В отличие
от последней, Гвен умела объясняться по-немецки.
— Я и не думала, что здесь может быть так дождливо, — сказала Труди
на третий день их отпуска, стоя перед закрытым двустворчатым окном и
печально глядя на лениво стекающие по стеклу струйки воды. — Совсем как в
Уэльсе.
— Вчера ты говорила то же самое, — с усмешкой ответила Гвен. — А
ведь погода была ясная. Тем не менее, ты заявила, что все это точ-
но как в Уэльсе.
— Да, но и вчера чуточку моросило.
— Но когда ты сказала, что все это точно как в Уэльсе, как раз све-
тило солнце. Конечно, отчасти ты права...
— В гораздо большей степени, чем ты думаешь. И все же я не
представляла, что здесь может быть так сыро... — Труди осеклась, услы-
шав, как Гвен вполголоса считает до двадцати.
— Я понимаю, что ты приехала попытать счастья, — наконец ска-
зала Гвен. — Но, боюсь, это не лучшее твое лето.
Шум дождя усилился как бы в подтверждение ее слов.
"Уж лучше захлопнуть ставни", — подумала Труди.
— Может, мы сглупили, и надо было поехать в более дорогое мес-
течко?
— Между прочим, дождь поливает и дорогие местечки. С равным успехом он
поливает и достойные, и убогие местечки в этом мире. То же, кстати, касается
и людей.
Гвен стукнуло тридцать пять. Она была школьной учительницей. И ее
костюм, и прическа, и даже карандашик губной помады — от них вея-
ло такой чопорностью, что Труди, по-прежнему стоявшую у окна в тоск-
ливом созерцании дождя, вдруг осенило: Гвен уже оставила всякие на-
дежды на замужество.
— То же касается и людей, — задумчиво повторила Гвен.
Но на другой день установилась хорошая погода. Подружки купа-
лись в озере, потом сидели под оранжево-белым навесом на террасе
гостиницы, потягивали яблочный сок и любовались сияющими непо-
рочной белизной вершинами. Потом гуляли: Гвен — в своих
небесно-голубых шортах, Труди — в пышном летнем костюме. По набережной
слонялись туристы со всего света: грузные, прилично одетые немецкие матроны,
сопровождаемые степенными мужьями и невозмутимыми де-
тьми, тощие англичанки с непременным перманентом, резвые балаболы
французы.
— Нет, я обязательно, обязательно должна заняться своим разго-
ворником, — сказала Труди. У нее было предчувствие: если она научится
обходиться без посредничества Гвен, которая все же стесняла свободу, то ей
больше повезет.
— Ты полагаешь, что тогда повысится вероятность встретить кого-
нибудь? — Гвен как будто подтверждала ее мысли, и Труди чуть вздрог-
нула.
— О, и совсем не за этим. Я намерена просто отдыхать. Я не...
— Боже, Ричард!
Труди вздрогнула еще раз, а Гвен уже болтала по-английски с муж-
чиной, который, со всей очевидностью, не сопровождал ни жену, ни тету-
шку, ни сестрицу. Он мило чмокнул Гвен в щеку. Гвен со смехом отплати-
ла ему той же монетой.
— Замечательно, замечательно, — проговорил Ричард. Он был чуть выше
Гвен, темноволосый, с тонкими пегими усиками, широкогрудый.
— Как это тебя сюда занесло? — спрашивал он у Гвен, с любопыт-
ством косясь на Труди. — Вот уж не чаял встретить здесь знакомых, да
еще из Лондона...
Он остановился в гостинице на противоположном берегу. В тече-
ние последующих двух недель Ричард каждый день переплывал озеро на
лодке, чтобы ровно в десять утра встретиться с соотечественницами, и иногда
оставался до самого вечера. Труди была очарована Ричардом и с некоторым
трудом верила в приятельское безразличие к нему Гвен. Правда, как ей стало
известно, они работали в оджной школе и ежеднев-
но виделись там. А это обстоятельство, по мнению Труди, служило дос-
таточно веским основанием для стойкого равнодушия.
В один из дней Гвен укатила по каким-то своим делам и оставила их
вдвоем.
— Между прочим, тут отдыхают только самые утонченные цените-
ли, — заявил Ричард. — Давай-ка пройдемся и осмотрим городок.
Труди восторженно разглядывала отслаивающиеся пласты штука-
турки на стенах маленьких домиков, обсаженные цветами старые балко-ны,
луковки славянских церквей — теперь все это и впрямь казалось ей красивым и
притягательным.
— Здесь живут не только австрийцы? — спросила она.
— Нет. Хватает и немцев, и французов. Это местечко многих прив-
лекает красотой и тишиной.
Исполненный уважения взгляд Ричарда то и дело останавливался на молодых
шумливых обитателях спортивного лагеря, разбивших свои палатки на лугу у
озера. Все они были долговязые, резвые, носили сво-
бодные и короткие одеяния. Юноши и девушки возились и визжали, как
ягнята, хотя и сохраняли при этом известное достоинство.
— О чем у них идет речь? — полюбопытствовала Труди, когда они
проходили мимо одной особенно веселой компании.
— О последних мотогонках, в которых они якобы участвовали.
— Разве они мотогонщики?
— Нет. Гонок, о которых они говорят, вообще никогда не было. Ну и что
с того? Иногда, например, они рассуждают о киносъемках, которых тоже никто
не проводил. Потому-то они и смеются.
— Не ахти как забавно, право слово.
— Они из разных стран, так что их юмор сводится к шуткам, кото-
рые понятны всем без исключения. Вот они и болтают о вымышленных
мотогонках.
Труди хихикнула, чтобы не показаться пресным сухарем, и пытливо
взглянула на своего спутника.
Как-то раз Ричард обронил, что ему уже тридцать пять лет, и Труди сочла
это вполне вероятным.
— А мне почти двадцать два, — сказала она. Ричард метнул на нее
взгляд и быстро отвел глаза, потом вдруг снова пристально посмот-
рел и взял Труди за руку. А все потому, как он объяснил ей впоследст-
вии, что эти дивные слова были почти равноценны предложению любви.
Любовь и началась — в тот же день после обеда, посреди озера, когда они
сбросили обувь и принялись раскачивать лодку. Труди визжала и да-
леко откидывалась назад, плотно прижимая свои голые ступни к босым
ногам Ричарда.
— Боже, как чудесно я провела время с Ричардом, — говорила она Гвен,
когда они под вечер встретились в номере. — Странно, но я всегда нравлюсь
зрелым мужчинам.
Гвен села на кровать и смерила Труди удивленным взглядом.
— Ричард ненамного старше тебя, — сказала она.
— Э... ну, я чуток скостила себе годы, — Труди усмехнулась. — Ду-
маешь, зря?
— И сколько же ты "скостила"?
— Э... ну... э... семь лет.
— Очень смело с твоей стороны, — пробормотала Гвен.
— А тебе не кажется, что ты немножко злючка?
— Нет. Я хотела сказать, что твердить одну и ту же ложь снова и снова
можно лишь при наличии известной смелости. Некоторым женщи-
нам это наскучивает.
— О, я совсем не такая искушенная и опытная, как тебе кажется.
— Оно и верно: большой пользы из своего житейского опыта ты не
извлекаешь, — рассудила Гвен. — Но неужели самая удачная женская тактика
сводится к тому, чтобы вечно оставаться двадцатилетней?
— Ты просто заревновала, — сухо сказала Труди. — Вот и рассуж-
даешь как дамочка не первой молодости. Во всяком случае, не это наде-
ялась я от тебя услышать.
В последний день отпуска Ричард пригласил Труди на лодочную прогулку. В
озере отражалось низкое серое небо.
— А здорово похоже на Виндермер, правда? — спросил он.
Труди сроду не видела Виндермера, но согласилась, что очень, и
посмотрела на Ричарда сияющими глазами двадцатилетней девушки.
— Порой это местечко напоминает мне Йоркшир, — сказал Ричард. --
Правда, только в пасмурные дни. А вон там, где горы, — ни дать ни взять
Уэльс.
— Именно это я тогда и сказала! — обрадованно воскликнула Тру-
ди. — Я сказала: Уэльс! Я сказала: это точно как Уэльс. А Гвен тотчас
же стала спорить. Ты знаешь, она так стара душой, так заскорузла, да еще и
школьная учительница... Кстати, ты давно с ней знаком?
— Несколько лет, — ответил Ричард. — Гвен очень славная и большой
друг моей матери. Можно сказать, едва ли не член семьи.
Поначалу Труди хотела съехать со своей лондонской квартирки в другое
место, но потом похерила эту затею, поскольку ей все-таки неохо-
та было покидать Гвен. Та каждый день видела Ричарда в школе и хоро-
шо знала его мать. Кроме того, продолжительное знакомство Гвен с Ри-
чардом помогало Труди заполнить пробел в сведениях о том отрезке его
жизни, о котором она не имела ни малейшего представления и который,
естественно, весьма и весьма интриговал ее.
Она часто вбегала в комнату Гвен со своими наивными вопросами
влюбленной девушки-подростка: "Гвен, как ты считаешь, если он дожи-
дался меня у конторы и довез до дома, а потом назначил свидание на семь
часов и еще пригласил вместе провести выходные... Что это зна-
чит, по-твоему?"
— Он звал тебя к себе домой, чтобы представить матери? — безо всякого
воодушевления осведомилась Гвен.
— Нет, еще нет. О, ты полагаешь, он пригласит?
— Да, я так думаю. Рано или поздно он это сделает.
— Нет, ты правда так думаешь? — Труди с девической порывисто-
стью обняла Гвен.
— Когда приезжает твой отец? — слегка отстранившись, тихо спросила
та.
— Нескоро, если вообще приедет. Сейчас он не может покинуть Лестер и
вдобавок ненавидит Лондон.
— Ты должна вызвать его. А с Ричардом поговорить и решитель-
но выяснить его намерения. Девушкам твоего возраста необходима за-щита.
Труди то и дело расспрашивала Гвен о Ричарде и его матушке.
— Они состоятельные люди? Что у них за дом? Почему Ричард до сих пор
не женат? Его мать, она избалованная женщина?
— Люси просто чудесная, — отвечала Гвен.
— О, ты называешь ее Люси! Наверное, вы с ней очень близки?
— Да, я почти член их семьи, — говорила Гвен.
— Ричард часто упоминает об этом. Ты бываешь там каждое воск-
ресенье?
— За редкими исключениями, — говорила Гвен. — Иногда у них и впрямь
бывает весело, а порой просто видишь свежие лица.
— Почему же он не зовет меня знакомиться с матерью? — воскли-
цала Труди. — Будь жива моя матушка и живи она здесь, в Лондоне, я бы
уж, конечно, пригласила его домой, чтобы представить ей. — Неужели это так
важно?!
— Но ведь это был бы вполне определенный шаг... Мне все же хочется
знать, что я для него значу. В конце концов, мы оба влюблены, и мы свободны.
А то я порой начинаю думать, что у него в отношении меня вообще нет
серьезных намерений. Но если он пригласит меня познакомиться со своей
матерью, это будет вполне определенный шаг, правда?
— Да, да, конечно, — отвечала Гвен.
— Я даже чувствую, что не смогу позвонить ему домой, пока не встречусь
с его матерью. Я бы стеснялась говорить по телефону. Я дол-
жна сначала познакомиться с ней. Это уже превращается в какую-то на-
вязчивую идею.
— Воистину так, — подтвердила Гвен. — А почему бы тебе не ска-
зать ему: Ричард, я хочу познакомиться с твоей матерью?
— Ну что ты, Гвен, есть вещи, которые девушка не может себе поз-
волить.
— Девушка — нет, но женщина-то может...
— Опять ты цепляешься к моему возрасту! Я же говорила, что ощущаю себя
двадцатилетней. Я осознаю себя двадцатилетней. Я — двадцатилетняя во всем,
что касается Ричарда. Впрочем, я и не думала, что ты сумеешь мне чем-нибудь
помочь. В конце концов, ты сама никогда не имела успеха у мужчин, так ведь?
— Нет, не имела, — ответила Гвен. — Я с самого рождения была ужасно
старой.
— А я думаю, что, если хочешь иметь успех у мужчин, надо изо всех сил
цепляться за молодость.
— Мне кажется, мало проку в том, чтобы осуждать состояние, в ко-
тором пребываешь по не зависящим от тебя причинам, — рассудила Гвен.
Труди расплакалась и убежала к себе, но спустя полчаса вернулась, чтобы
задать Гвен еще несколько вопросов о матери Ричар-
да. Теперь она вообще редко покидала Гвен — разве что, когда уходила
гулять с возлюбленным.
Она уже потеряла всякую надежду и стала подумывать, что надое-
ла Ричарду, как вдруг под Рождество он сказал:
— Тебе надо бы прийти к нам и познакомиться с моей матерью. Надеюсь,
встреча с ней доставит тебе удовольствие. Во всяком случае, мать с
нетерпением ждет тебя.
— Разве она обо мне знает?
— Конечно.
— О!
— Наконец-то свершилось! Все чудесно! — воскликнула Труди, вбегая к
Гвен и едва переводя дыхание.
— Он пригласил тебя домой, чтобы познакомить со своей матерью, --
полуутвердительно спросила та, не отрываясь от тетрадок.
— Но это очень важно для меня, Гвен!
— Оно понятно...
— Я собираюсь пойти в воскресенье к обеду, — сообщила Труди. — Ты
будешь там?
— Не раньше ужина.
— Все это так много значит для меня, Гвен.
— Это начало, — сказала Гвен. — Начало положено.
— О, я убеждена в этом...
Ричард заехал за ней в четыре часа. Он выглядел озабоченным и, вопреки
обыкновению, не распахнул для Труди дверцу машины, а только чуть подвинулся
и подождал, пока она сядет рядом. Труди решила, что он, вероятно, нервничает
в преддверии ее первого знакомства с матерью.
Миссис Ситон оказалась рослой, чуть сутуловатой женщиной с редкими
серебристо-белыми волосами и большими светлыми глазами.
— Я надеюсь, вы будете звать меня Люси, — сказала она. — Вы курите?
— Я? Нет, что вы! — поспешно ответила Труди.
— Зря. Успокаивает нервы, — сообщила миссис Ситон. — Вероят-
но, пока у вас нет в этом необходимости. Не припекло еще.
— Но ведь... — недоуменно пробормотала Труди. — Ах, какая пре-
красная комната, миссис Ситон!
— Люси, — поправила хозяйка.
— Люси, — едва слышно повторила Труди, очень смущаясь и робко
поглядывая на Ричарда. Но он пил чай и смотрел в окно, как будто пытался
определить, когда же, наконец, распогодится.
— Ричард должен отлучиться и будет к ужину, — сказала миссис Ситон,
небрежно разминая сигарету. — Не забывай наблюдать часы, счастливец, ты
слышишь? А Труди, я надеюсь, останется пока со мной. Уверена, нам найдется,
о чем поговорить. — Она посмотрела на Труди и едва заметно подмигнула --
будто бабочка взмахнула крылом.
Труди приняла приглашение с заговорщицким кивком и изящно откинулась в
кресле. Она ожидала, что Ричард сообщит, куда намерен отправиться, но он
неотрывно смотрел в окно, отбивая пальцами нестройную дробь по обшивке
дорогого кресла.
— По воскресеньям Ричард всегда гуляет, — со вздохом заметила его
мать, как только он вышел.
— Да, да, я знаю, — сказала Труди так, что сразу стало понятно, кто
составляет ему компанию на воскресных прогулках.
— Я полагаю, вам хотелось бы знать о Ричарде все, — произнесла миссис
Ситон таинственным шепотом, хотя поблизости никого не было. При этом она
тихонько и гнусавенько засмеялась и подняла плечи так высоко, что едва не
коснулась ими ушей. Труди неумело скопировала ее жест и придвинулась
поближе.
— О, да, миссис Ситон, — сказала она.
— Люси! Вы должны называть меня Люси, я же говорила. Я хочу, чтобы мы
с вами стали настоящими друзьями и чтобы вы чувствовали себя у нас
прямо-таки членом семьи. Хотите осмотреться в доме?
Она повела Труди наверх и показала свою пышную спальню, одна стена
которой была сплошь зеркальной, так что все предметы в комнате, в том числе
и фотографии Ричарда и его отца на ночном столике странно раздваивались.
— Это Ричард на пони. Он обожал своего пони. Мы тогда жили в деревне.
А вот отец Ричарда в самом конце войны. Что вы тогда дела-
ли, милая?
— Училась в школе, — со всем возможным простодушием ответила Труди.
— Боже мой, как я ошиблась, — сказала миссис Ситон, задумчи-
во глядя на нее. — Я-то думала, вы ровесница Ричарда и Гвен. Гвен так
мила. А вот Ричард-выпускник. До сих пор не могу понять, почему он по-
шел в школьные учителя. Впрочем, о нем хорошо отзываются. Все, кро-
ме Гвен. Вам нравится Гвен?
— Гвен гораздо старше меня, — невпопад ответила Труди, расстроенная
предположениями миссис Ситон относительно своего возраста.
— Она должна вот-вот объявиться. Гвен всегда приходит к ужину. А
теперь я покажу вам другие комнаты и логово Ричарда.
На пороге комнаты Ричарда его мать на миг замешкалась и, зачем-то
прижав палец к губам, оставила дверь открытой. По сравнению с другими
комнатами эта оказалась темной, неопрятной, похожей на спальню школьника.
Пижамные штаны Ричарда валялись на полу рядом с кроватью, на том самом
месте, где он из них вылез. Подобное зрелище было уже знакомо Труди по их с
Ричардом посещениям гостиниц в долине Темзы.
— Ах, как неопрятно, — сказала мать Ричарда, удрученно качая головой.
— Когда-нибудь он разведет тут мышей.
К ужину пришла Гвен и повела себя совершенно как дома: сразу
отправилась на кухню делать салат. Миссис Ситон нарезала ломтиками холодное
мясо, а Труди отиралась поблизости, прислушиваясь к их беседе,
свидетельствовавшей о долгих и довольно тесных отношениях. Было заметно, что
мать Ричарда заискивает перед Гвен.
--...Нет, дорогая, сегодня ее не будет.
— А Джоанна?
— Видишь ли, поскольку это первый визит Труди, едва ли она приедет.
— Помоги-ка мне сервировать стол, — позвала Гвен Труди. — Вот здесь
ножи и вилки.
За ужином миссис Ситон сказала:
— Как-то странно и необычно, что за столом нас только трое. Обычно по
воскресеньям у нас так весело. На следующей неделе, Труди, вы должны
непременно прийти и перезнакомиться со всеми нашими, не правда ли, Гвен?
— О, да, — согласилась Гвен. — Непременно.
— Ричард припозднится и едва ли сможет проводить вас домой. Несносный
мальчишка, о чем он только думает? — сказала мать Ричарда.
По пути к автобусной остановке Гвен спросила:
— Ну, как, теперь ты довольна, что встретилась с Люси?
— Вроде да. Но Ричард мог бы и остаться. Тогда было бы совсем здорово.
Полагаю, он хотел, чтобы я самостоятельно с ней пообщалась. Но вообще-то я
очень нуждалась в поддержке. Должно быть, он не думал, что ты будешь к
ужину. Наверное, считал, что мы с его мате-
рью проговорим целый вечер.
— По воскресеньям я всегда ужинаю у Люси, — сказала Гвен, пожимая
плечами.
На следующей неделе Труди виделась с Ричардом всего один-единственный
раз в кафе, и то очень недолго.
— Экзамены, — извинился он. — Я очень занят, дорогая.
— Экзамены под Рождество? Мне казалось, они уже прошли.
— Подготовка отчета, — поправился он. — Уйма работы.
Он отвез Труди домой, чмокнул в щеку и уехал. Глядя вслед машине, она
вдруг почувствовала, что ненавидит его усики. Но тотчас же одернула себя и
решила, что еще слишком юна, чтобы обсуждать таких мужчин, как Ричард.
Он заехал за ней в четыре пополудни в воскресенье. И объявил:
— Матушка жаждет видеть тебя и надеется, что ты останешься у нас до
ужина.
— Но ты никуда не уйдешь, Ричард?
— Нет, сегодня нет.
Однако ему все же пришлось отправиться на какую-то встречу, о которой
мать напомнила сыну тотчас же после обеда.
Труди рассматривала альбом с фотографиями, затем слушала пространные
рассказы о том, как миссис Ситон познакомилась с отцом Ричарда в Швейцарии и
что он носил в те времена.
В половине седьмого начался ужин. Присутствовало трое дам, включая
Гвен. Одна, ее звали Грейс, была довольно смазлива, с ее личика не сходила
удивленная мина. Другая, по имени Айрис, выглядела аж лет на сорок. У нее
была подчеркнуто грубоватая повадка.
— И где же его носит, нашего свинтуса Ричарда? — спросила она.
— Откуда мне знать, — со вздохом сказала мать Ричарда. — Раз-
ве могу я у него спрашивать?
— Не судите его строго. Он много работал на этой неделе, наш
непревзойденный милый учитель, — сказала Грейс со своей удивленной
гримаской.
— Весьма посредственный, должна вам заметить, — вставила Гвен.
— А мне кажется, — заспорила Грейс, — что в школе он просто
великолепен.
— Этот шекспировский тип действительно бывает великолепен, но только в
самом конце весеннего семестра, перед отпуском, — проворчала Айрис. — Жму
ему за это лапу, старому свинтусу.
— Замечательно, Айрис, — воскликнула мать свинтуса. — Ты тоже должна
признать, Гвен...
— Очень дурной актеришко, если уж поминать Шекспира, — отре-
зала Гвен.
— Возможно, ты и права, но ведь его ученики — всего лишь дети. Для
них достаточно и тех способностей, которыми он наделен, — печаль-
но промолвила миссис Ситон.
— Я обожаю Ричарда, — сказала Грейс, — когда он напускает на себя
такой деловой, такой важный вид.
— О да, — согласилась Айрис. — Ричард просто прелесть, когда
начинает корчить из себя важную особу.
— Да, да, это так, — с благоговейным обожанием сказала его мать. --
Знаете, это было в самом начале его учительской карьеры, однажды он...
Когда все расходились, миссис Ситон сказала Труди:
— Вы придете на следующей неделе, не правда ли? Я хочу, чтобы вы
чувствовали себя здесь совсем своей. Будут еще двое подруг Ричарда, я хочу,
чтобы вы и с ними познакомились. Старые добрые друзья...
По дороге к автобусной остановке Труди спросила Гвен:
— Ты не находишь, что это как-то глупо — бывать у миссис Ситон каждое
воскресенье?
— И да, мое юное создание, и нет. Время от времени видишь там свежие
лица. А это уже какое-никакое развлечение.
— Ричард когда-нибудь бывает с вами?
— Нет, обычно он где-то пропадает. Да, впрочем, ты прекрасно знаешь,
где. Остаемся только мы и миссис Ситон.
Труди вдруг остановилась посреди мостовой.
— А эти женщины, они кто? — спросила она.
— О, это старые подруги Ричарда.
— И часто они видятся с ним?
— Теперь уже нет, милая. Теперь они просто члены семьи.
Перевел с англ. А. Шаров (harov@otma.ru)
Ричард Диминг. Парк детских увеселений
coy Ричард Диминг
coy Перевел с английского А. Шаров (harov@otma.ru)
Маленькая тщедушная девочка выглядела лет на двенадцать, хотя ей
вот-вот должно было сравняться пятнадцать. Но ее спутник тянул на все сорок
пять, и в облике его было нечто вороватое, отталкивающее, хотя наружность он
имел вполне приличную. Его тонкая бледная рука по-хозяйски сжимала запястье
девочки, и это казалось немного неестественным. Девочка вяло плелась за
мужчиной и с отсутствующим видом мусолила подаренную им шоколадку. Посмотрев
на своего предводителя, она заметила на его лице выражение странного
нетерпения, но это нимало не озадачило и не испугало ее.
По лесопарку Сент-Луиса тут и там разбросаны ларьки с прохладительными
напитками, но до сих пор девочка шествовала мимо них совершенно безучастно.
Теперь же, когда они уже почти миновали последний киоск и направились было к
аллее для верховой езды, она вдруг уперлась, причем вовсе не потому, что не
хотела идти с мужчиной дальше. По-видимому, ее просто привлекла россыпь
всевозможных лакомств в витрине ларька. Мужчина же все норовил утащить юную
спутницу прочь оттуда, но в конце концов остановился и с трудом выдавил
вымученную полуулыбку, когда девочка вдруг сказала на диво зычным голосом,
который наверняка услышали все покупатели:
— Мистер, я пить хочу. Можно мне глоточек содовой?
У ларька собралось человек двадцать, если не больше: супружеские пары
всех возрастов, стайки хихикающих девушек, ватаги юношей, которые оценивающе
посматривали не хохотушек несколько покупателей, похоже, пришли сюда по
одиночке. Заслышав голос девочки, человек пять обернулись и принялись
разглядывать ее и ее спутника.
Один из них — крепко сбитый солдат-десантник лет девятнадцати,
чистенький и опрятный, в лихо заломленном на стриженый затылок берете,
перевел взгляд с девочки на мужчину и насупился. Мужчина с застывшей улыбкой
повернулся к спутнице и сказал так тихо, что его услышала она одна:
— Потом. Потерпи немножко, и я куплю тебе сколько угодно этой содовой,
а сейчас идем.
— Но я пить хочу, мистер, — пробубнила девочка.
Уже несколько человек хмуро разглядывали мужчину, у киоска воцарилась
мертвая тишина, на лице десантника появилось смешанное выражение злобы и
нерешительности.
Мужчина смотрел только на девочку.
— Жди здесь, — раздраженно бросил он, выпустил ее руку, подошел к
ларьку, положил на прилавок десятицентовик и попросил бутылку содовой.
— Какой? — тоном страдальца спросил затырканный продавец, не заметив
ни девочку, ни мужчину, ни внезапного безмолвия в очереди.
— Любой, — ответил мужчина.
Передернув плечами, продавец откупорил бутылку апельсиновой шипучки,
поставил ее на прилавок и взял монету. Мужчина поспешно подхватил бутылку и
отнес девочке.
— Ну, теперь пошли, — сказал он и шагнул к аллее.
— Соломинку забыли! — громогласно возвестило дитя.
Мужчина уставился на девочку с таким видом, словно с удовольствием
оттаскал бы ее за уши, но потом опя
...Закладка в соц.сетях
