Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ddon (1901). Пер. - М.Михаловская.
В кн.: "Герберт Уэллс. Собрание сочинений в 15 томах. Том 6".
М., "Правда", 1964.
OCR & spellcheck by HarryFan, 6 March 2001
-----------------------------------------------------------------------
Тра-а-ра-а!
Я прислушивался, ничего не понимая.
Та-ра-ра-ра!
- Боже мой! - пробормотал я спросонья. - Что за дьявольский тарарам!
- Ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра! Та-ра-рра-ра!
- Этого вполне достаточно, - сказал я, - чтобы разбудить человека... -
И внезапно замолк. - Где же это я?
- Та-рра-рара! - Все громче и громче.
- Это, верно, какое-нибудь новое изобретение или...
Снова оглушительное турра-турра-турра!
- Нет, - сказал я погромче, чтобы расслышать свой собственный голос. -
Это трубный глас в день Страшного суда.
- Тууу-рра!
Последний звук вытащил меня из могилы, как вытаскивают на крючке
пескаря.
Я увидел свой надгробный памятник (довольно-таки заурядная штука; хотел
бы я знать, кто это его соорудил?). Затем старый вяз и расстилавшееся
вдали море исчезли, как облако пара, и вокруг меня оказалось великое
множество людей (ни один смертный не мог бы их сосчитать): представители
всех народов, всех языков и всех стран, дети разного возраста - и все это
толпилось в необъятном, как небо, амфитеатре. А высоко над нами, на
ослепительно белом облаке, служившем ему престолом, восседал господь бог и
весь сонм его ангелов. Я сразу узнал Азраила по его темному одеянию,
Михаила - по мечу, а величавый ангел, издававший трубный глас, все еще
стоял с трубою в воздетой руке.
- Ничего не скажешь, быстро орудуют, - проговорил невысокий человечек,
стоявший рядом со мной. - Удивительно быстро! Видите вон того ангела с
книгой?! - И, чтобы получше рассмотреть, он то приседал, то вытягивал шею,
глядя сквозь множество окружавших нас душ.
- Все здесь, - сказал он. - Решительно все. Теперь-то уж мы узнаем!..
- Вот Дарвин, - прибавил он, внезапно отклоняясь от темы. - Ему здорово
попадет! А видите вон того высокого, представительного мужчину - он ловит
взгляд господа бога - это сам герцог... Но здесь пропасть незнакомых
людей!
- А-а! Вот и Пригглз, издатель. Чудной народ эти печатники! Пригглз был
умный малый... Но мы узнаем и о нем всю подноготную! Уж я буду слушать во
все уши. Я еще успею потешиться. Ведь моя фамилия на букву "С".
Он со свистом втянул воздух.
- А вот и исторические личности! Видите? Вон Генрих Восьмой. Ему-то
многое припомнится. Черт побери! Ведь он Тюдор! - Он понизил голос. -
Обратите внимание на этого парня, прямо перед нами, он с ног до головы
оброс волосами. Это, видите ли, человек каменного века. А там опять.
Но я уже не слушал его болтовни, потому что уставился на господа бога.
- Это все? - спросил господь бог.
Ангел с книгой в руках (перед ним лежало бесчисленное множество таких
книг, совсем как в читальне Британского музея) бросил на нас взгляд и,
казалось, в одно мгновение всех пересчитал.
- Все, - отвечал он и добавил: - О господь, это была очень маленькая
планета.
Бог внимательно оглядел всех нас.
- Итак, начнем, - промолвил он.
Ангел раскрыл книгу и произнес какое-то имя. Там несколько раз
повторялся звук "а", и эхо раздалось со всех сторон, из глубины
необозримого пространства. Я не расслышал имени, потому что человечек,
стоявший рядом со мной, отрывисто выкрикнул: "Что такое?!" Мне показалось,
что имя прозвучало как "Ахав", но это же не мог быть тот Ахав, о котором
упоминается в Ветхом завете.
В тот же миг небольшая черная фигура вознеслась на пушистом облаке к
стопам господа бога. Это был осанистый мужчина в богатом чужеземном
одеянии, с короной на голове; он сложил руки на груди и мрачно опустил
голову.
- Итак? - промолвил бог, глядя на него сверху вниз.
Мы могли ясно расслышать ответ, ибо здесь акустика была поистине
замечательной.
- Я признаю себя виновным, - сказал человечек.
- Поведай им о своих деяниях, - молвил господь бог.
- Я был королем, - начал человечек, - великим королем. Я был похотлив,
горд и жесток. Я воевал, опустошая чужие страны; я воздвигал дворцы, но
построены они на человеческой крови. Выслушай, о господь, всех этих
свидетелей, взывающих к тебе о возмездии. Сотни и тысячи свидетелей. - Он
указал на них рукой. - Мало того! Я велел схватить пророка - одного из
твоих пророков.
- Одного из моих пророков, - повторил господь бог.
- Он не желал склониться передо мной, и я пытал его четыре дня и четыре
ночи, до последнего его издыхания... Более того, о господь! Я
богохульствовал. Я присвоил себе все твои преимущества.
- Присвоил себе мои преимущества, - повторил господь бог.
- Я заставил воздавать себе божественные почести. Нет такого греха,
которого бы я не совершил! Нет такого злодеяния, которым я не осквернил бы
свою душу! И вот наконец ты, господь, покарал меня!
Бог слегка повел бровями.
- Я был убит в сражении. И вот я стою перед тобою, достойный самой
жестокой кары в твоем аду. Я не дерзаю лгать, не дерзаю оправдываться
перед лицом твоего величия и возвещаю о своих беззакониях в присутствии
всего рода человеческого.
Он умолк. Я хорошо разглядел его лицо. Оно показалось мне бледным и
грозным, гордым и странно величавым. Я невольно вспомнил Сатану Мильтона.
- Большая часть сказанного взята с надписи на его обелиске, - молвил
ангел, который следил по книге, водя перстом по странице.
- В самом деле? - не без удивления вымолвил тиран.
Тут бог внезапно наклонился, взял этого человека и посадил его себе на
ладонь, словно для того, чтобы получше рассмотреть. Человечек казался лишь
темным штрихом на середине его длани.
- Он действительно совершил все это? - спросил господь бог.
Ангел провел десницей по книге и молвил как-то небрежно:
- До известной степени это так.
Взглянув опять на человечка, я обнаружил, что его лицо странным образом
изменилось. Он смотрел на ангела глазами, полными ужаса, прикрывая одной
рукой рот, другой схватившись за голову. Куда девалось его царственное
величие и дерзкий вызов?.
- Читай, - промолвил господь бог.
И ангел читал, раскрывая перед нами во всех подробностях злодеяния
этого изверга. Слушая его, мы испытывали чисто интеллектуальное
наслаждение. В его отчете встречались, на мой взгляд, несколько
"рискованные" места. Но небеса, конечно, имеют на это право...
Все смеялись. Даже у пророка всевышнего, которого подвергал пыткам этот
тиран, появилась на устах улыбка. Великий злодей на поверку оказался
смешным, ничтожным человеком!
- И как-то раз, - продолжал ангел с улыбкой, возбудившей наше
любопытство, - он переел и пришел в скверное настроение, и вот...
- О, только не это! - завопил изверг. - Никто на свете об этом не
знает. Этого никогда не было! - визжал он. - Да, я был скверный человек,
можно сказать, злодей. Я совершил немало преступлений, но я не способен на
такую глупость, на такую чудовищную глупость...
Ангел продолжал читать.
- О господь! - взмолился злодей. - Они не должны об этом знать! Я готов
покаяться! Просить прощения...
И злодей начал неистово прыгать на длани господней, горько плача.
Внезапно им овладел стыд. Он кинулся в сторону, собираясь спрыгнуть с
господнего мизинца. Но, быстро повернув свое запястье, господь остановил
его; тогда он бросился к отверстию между большим и указательным пальцами,
но большой палец прижал его к ладони. А между тем ангел все читал и читал,
а злодей метался взад и вперед по ладони, потом вдруг повернулся к нам
спиной и юркнул в рукав господень.
Я ждал, что господь выгонит его оттуда, но милость божья беспредельна.
Ангел остановился.
- Все, - сказал он.
- Следующий, - ответил бог, и, прежде чем ангел успел назвать имя, на
ладони уже стояло обросшее волосами существо в грязных лохмотьях.
- Как! Разве ад в рукаве у бога? - спросил мой сосед.
- А существует ли вообще ад? - спросил я, в свою очередь.
- Я все глаза, признаться, проглядел, - сказал он, стараясь рассмотреть
в просветах между ногами ангелов, - но что-то нигде не вижу небесного
града.
- Ш-ш-ш, - прошептала, сердито нахмурившись, маленькая женщина,
стоявшая возле нас. - Послушайте, что поведает нам сей великий святой!
- Он был владыкой земли, а я был пророком бога небесного, - вскричал
святой, - и, узрев меня, дивились смертные! Ибо я, господи, познал всю
славу твоей райской обители. Мне наносили удары ножом, загоняли под ногти
лучины, сдирали полосами мясо со спины, но все муки, все терзания я с
радостью переносил во славу твою!
Бог улыбнулся.
- И под конец я пошел еле прикрытый лохмотьями, весь в язвах, и смрад
исходил от меня, но я объят был святым рвением.
У Гавриила вырвался смешок.
- И я лег у ворот тирана, - продолжал святой, - как некое знамение, как
живое чудо...
- Как некая мерзость, - промолвил ангел и начал читать про святого, не
обращая внимания, что тот все твердил о жесточайших мучениях во славу
божью, которым он себя подвергал, чтобы обрести блаженство рая.
И представьте, все, что было написано в книге об этом святом, также
оказалось откровением и чудом.
Мне кажется, не прошло и десяти секунд, как святой, в свою очередь,
заметался на великой длани господней. Не прошло и десяти секунд! И вот он
тоже завопил, слушая беспощадные разоблачения, и, подобно злодею, спасся
бегством под защиту рукава господня. И нам дозволено было туда заглянуть.
Там, под сенью божьего милосердия, бок о бок, как братья, сидели эти два
существа, утратившие все свои иллюзии.
Туда же спасся бегством и я, когда пришел мой черед.
- А теперь, - промолвил бог, вытряхивая нас из своего рукава на
планету, где нам суждено было жить, на планету, быстро вращавшуюся вокруг
своего солнца, сиявшего зелеными огнями Сириуса.
- Теперь, когда вы стали немного лучше понимать и меня и друг друга...
попробуйте-ка снова.
Затем он и окружавшие его ангелы повернулись и внезапно исчезли.
Исчез и престол.
Вокруг меня простиралась прекрасная страна, какая мне и во сне не
снилась: пустынная, суровая и чудесная. И меня окружали просветленные души
людей в новых, преображенных телах.
ВОЛШЕБНАЯ ЛАВКА
Герберт УЭЛЛС
Издали мне случалось видеть эту волшебную лавку и раньше.
Раза два я проходил мимо ее витрины, где было столько привлекательных
товаров: волшебные шары, волшебные куры, чудодейственные колпаки, куклы для
чревовещателей, корзины с аппаратурой для фокусов, колоды карт, с виду совсем
обыкновенные, и тому подобная мелочь. Мне и в голову не приходило зайти в эту
лавку. Но вот однажды Джип взял меня за палец и, ни слова не говоря, потащил к
витрине; при этом он вел себя так, что не войти с ним туда было никак
невозможно.
По правде говоря, я и не думал, что эта скромная лавчонка находится именно
здесь, на Риджент-стрит, между магазином, где продаются картины, и заведением,
где выводятся цыплята в патентованных инкубаторах. Но это была она. Мне почемуто
казалось, что она ближе к Сэркус, или за углом на Оксфорд-стрит, или даже в
Холборне, и всегда я видел ее на другой стороне улицы, так что к ней было не
подойти, и что-то в ней было неуловимое, что-то похожее на мираж. Но вот она
здесь, в этом нет никаких сомнений, и пухлый указательный пальчик Джипа стучит
по ее витрине.
- Будь я богат, - сказал Джип, тыча пальцем туда, где лежало "Исчезающее
яйцо", - я купил бы себе вот это. И это. - Он указал на "Младенца, плачущего
совсем как живой". - И это.
То был таинственный предмет, который назывался: "Купи и удивляй друзей!" -
как значилось на аккуратном ярлычке.
- А под этим колпаком, - сказал Джип, - пропадает все, что ни положи. Я
читал об этом в одной книге... А вон, папа, "Неуловимый грошик", только его так
положили, чтобы не видно было, как это делается.
Джип унаследовал милые черты своей матушки: он не звал меня в лавку и не
надоедал приставаниями, он только тянул меня за палец по направлению к двери -
совершенно бессознательно, - и было яснее ясного, чего ему хочется.
- Вот! - сказал он и указал на "Волшебную бутылку".
- А если б она у тебя была? - спросил я.
И, услыхав в этом вопросе обещание, Джип просиял.
- Я показал бы ее Джесси! - ответил он, полный, как всегда, заботы о
других.
- До дня твоего рождения осталось меньше ста дней, Джип, - сказал я и
взялся за ручку двери.
Джип не ответил, но еще сильнее сжал мой палец, и мы вошли в лавку.
Это была не простая лавка, это была лавка волшебная. И потому Джип не
проследовал к прилавку впереди меня, как при покупке обыкновенных игрушек.
Здесь он всю тяжесть переговоров возложил на меня.
Это была крошечная, тесноватая полутемная лавчонка, и дверной колокольчик
задребезжал жалобным звоном, когда мы захлопнули за собой дверь. В лавчонке
никого не оказалось, и мы могли оглядеться. Вот тигр из папье-маше на стекле,
покрывающем невысокий прилавок, - степенный, добродушный тигр, размеренно
качающий головой; вот хрустальные шары всех видов; вот фарфоровая рука с колодой
волшебных карт; вот целый набор разнокалиберных волшебных аквариумов; вот
нескромная волшебная шляпа, бесстыдно выставившая напоказ все свои пружины.
Кругом было несколько волшебных зеркал. Одно вытягивало и суживало вас, другое
отнимало у вас ноги и расплющивало вашу голову, третье делало из вас какую-то
круглую, толстую чурку. И пока мы хохотали перед этими зеркалами, откуда-то
появился какой-то мужчина, очевидно, хозяин.
Впрочем, кто бы он ни был, он стоял за прилавком, странный, темноволосый,
бледный. Одно ухо было у него больше другого, а подбородок как носок башмака.
- Чем могу служить? - спросил он и растопырил свои длинные волшебные пальцы
по стеклу прилавка.
Мы вздрогнули, потому что не подозревали о его присутствии.
- Я хотел бы купить моему малышу какую-нибудь игрушку попроще, - сказал я.
- Фокусы? - спросил он. - Ручные? Механические?
- Что-нибудь позабавнее, - ответил я.
- Гм... - произнес продавец и почесал голову, как бы размышляя. И прямо у
нас на глазах вынул у себя из головы стеклянный шарик.
- Что-нибудь в таком роде? - спросил он и протянул его мне.
Это было неожиданно. Много раз мне случалось видеть такой фокус на эстраде
- без него не обойдется ни один фокусник средней руки, - но здесь я этого не
ожидал.
- Недурно! - сказал я со смехом.
- Не правда ли? - заметил продавец.
Джип отпустил мой палец и потянулся за стеклянным шариком, но в руках
продавца ничего не оказалось.
- Он у вас в кармане, - сказал продавец, и действительно, шарик был там.
- Сколько за шарик? - спросил я.
- За стеклянные шарики мы денег не берем, - любезно ответил продавец. Они
достаются нам, - тут он поймал еще один шарик у себя на локте, даром.
Третий шарик он поймал у себя на затылке и положил его на прилавок рядом с
предыдущим. Джип, не торопясь, оглядел свой шарик, потом те, что лежали на
прилавке, потом обратил вопрошающий взгляд на продавца.
- Можете взять себе и эти, - сказал тот, улыбаясь, - а также, если не
брезгуете, еще один, изо рта. Вот!
Джип взглянул на меня, ища совета, потом в глубочайшем молчании сгреб все
четыре шарика, опять ухватился за мой успокоительный палец и приготовился к
дальнейшим событиям.
- Так мы приобретаем весь наш товар, какой помельче, - объяснил продавец.
Я засмеялся и, подхватив его остроту, сказал:
- Вместо того, чтобы покупать их на складе? Оно, конечно, дешевле.
- Пожалуй, - ответил продавец. - Хотя в конце концов и нам приходится
платить, но не так много, как думают иные. Товары покрупнее, а также пищу,
одежду и все, что нам нужно, мы достаем вот из этой шляпы... И позвольте мне
заверить вас, сэр, что на свете совсем не бывает оптовых складов настоящих
волшебных товаров. Вы, верно, изволили заметить нашу марку:
"Настоящая волшебная лавка".
Он вытащил из-за щеки прейскурант и подал его мне.
- Настоящая, - сказал он, указывая пальцем на это слово, и прибавил: У нас
без обмана, сэр.
У меня мелькнула мысль, что его шутки не лишены последовательности.
Потом он обратился к Джипу с ласковой улыбкой:
- А ты, знаешь ли, Неплохой Мальчуган...
Я удивился, не понимая, откуда он мог догадаться. В интересах дисциплины мы
держим это в секрете даже в домашнем кругу. Джип выслушал похвалу молча и
продолжал смотреть на продавца.
- Потому что только хорошие мальчики могут пройти в эту дверь.
И тотчас же, как бы в подтверждение, раздался стук в дверь и послышался
пискливый голосок:
- И-и! Я хочу войти туда, папа! Папа, я хочу войти! И-и-и!
И уговоры измученного папаши:
- Но ведь заперто, Эдуард, нельзя!
- Совсем не заперто! - сказал я.
- Нет, сэр, у нас всегда заперто для таких детей, - сказал продавец, и при
этих словах мы увидели мальчика: крошечное личико, болезненно-бледное от
множества поедаемых лакомств, искривленное от вечных капризов, личико
бессердечного маленького себялюбца, царапающего заколдованное стекло.
- Не поможет, сэр, - сказал торговец, заметив, что я со свойственной мне
услужливостью шагнул к двери.
Скоро хнычущего избалованного мальчика увели.
- Как это у вас делается? - спросил я, переводя дух.
- Магия! - ответил продавец, небрежно махнув рукой. И - ах! - из его
пальцев вылетели разноцветные искры и погасли в полутьме магазина.
- Ты говорил там, на улице, - сказал продавец, обращаясь к Джипу, - что
хотел бы иметь нашу коробку "Купи и удивляй друзей"!
- Да, - признался Джип после героической внутренней борьбы.
- Она у тебя в кармане.
И, перегнувшись через прилавок (тело у него оказалось необычайной длины),
этот изумительный субъект с ужимками заправского фокусника вытащил у Джипа из
кармана коробку.
- Бумагу! - сказал он и достал большой лист из пустой шляпы с пружинами.
- Бечевку! - И во рту у него оказался клубок бечевки, от которого он
отмотал бесконечно длинную нить, перевязал ею сверток, перекусил зубами, а
клубок, как мне показалось, проглотил. Потом об нос одной из чревовещательных
кукол зажег свечу, сунул в огонь палец (который тотчас же превратился в палочку
красного сургуча) и запечатал покупку.
- Вам еще понравилось "Исчезающее яйцо", - заметил он, вытаскивая это яйцо
из внутреннего кармана моего пальто, и завернул его в бумагу вместе с
"Младенцем, плачущим совсем как живой". Я передавал каждый готовый сверток
Джипу, а тот крепко прижимал его к груди.
Джип говорил очень мало, но глаза его были красноречивы, красноречивы были
его руки, обхватившие подарки. Его душой овладело невыразимое волнение. Поистине
это была настоящая магия.
Но тут я вздрогнул, почувствовав, что у меня под шляпой шевелится что-то
мягкое, трепетное. Я схватился за шляпу, и голубь с измятыми перьями выпорхнул
оттуда, побежал по прилавку и шмыгнул, кажется, в картонную коробку позади тигра
из папье-маше.
- Ай, ай, ай! - сказал продавец, ловким движением отбирая у меня головной
убор. - Скажите, пожалуйста, эта глупая птица устроила здесь гнездо!..
И он стал трясти мою шляпу, вытряхнул оттуда два или три яйца, мраморный
шарик, часы, с полдюжины неизбежных стеклянных шариков и скомканную бумагу,
потом еще бумагу, еще и еще, все время распространяясь о том, что очень многие
совершенно напрасно чистят свои шляпы только сверху и забывают почистить их
внутри, - все это, разумеется, очень вежливо, но не без личных намеков.
- Накапливается целая куча мусора, сэр... Конечно, не у вас одного...
Чуть не у каждого покупателя... Чего только люди не носят с собой!
Мятая бумага росла, и вздымалась на прилавке все выше и выше, и совсем
заслонила его от нас. Только голос его раздавался по-прежнему:
- Никто из нас не знает, что скрывается иногда за благообразной внешностью
человека, сэр. Все мы - только одна видимость, только гробы повапленные...
Его голос замер, точь-в-точь как у ваших соседей замер бы граммофон, если
бы вы угодили в него ловко брошенным кирпичом, - такое же внезапное молчание.
Шуршание бумаги прекратилось, и стало тихо.
- Вам больше не нужна моя шляпа? - спросил я наконец.
Ответа не было.
Я поглядел на Джипа, Джип поглядел на меня, и в волшебных зеркалах
отразились наши искаженные лица - загадочные, серьезные, тихие.
- Я думаю, нам пора! - сказал я. - Будьте добры, скажите, сколько с нас
следует... Послушайте, - сказал я, повышая голос, - я хочу расплатиться...
И, пожалуйста, мою шляпу...
Из-за груды бумаг как будто послышалось сопение.
- Он смеется над нами! - сказал я. - Ну-ка, Джип, поглядим за прилавок.
Мы обошли тигра, качающего головой. И что же? За прилавком никого не
оказалось. На полу валялась моя шляпа, а рядом с нею в глубокой задумчивости,
съежившись, сидел вислоухий белый кролик - самый обыкновенный, глупейшего вида
кролик, как раз такой, какие бывают только у фокусников. Я нагнулся за шляпой -
кролик отпрыгнул от меня.
- Папа! - шепнул Джип виновато.
- Что?
- Мне здесь нравятся, лапа.
"И мне тоже нравилось бы, - подумал я, - если бы этот прилавок не вытянулся
вдруг, загораживая нам выход". Я не сказал об этом Джипу.
- Киска! - произнес он и протянул руку к кролику. - Киска, покажи Джипу
фокус!
Кролик шмыгнул в дверь, которой я там раньше почему-то не видел, и в ту же
минуту оттуда опять показался человек, у которого одно ухо было длиннее другого.
Он по-прежнему улыбался, но когда наши глаза встретились, я заметил, что его
взгляд выражает не то вызов, не то насмешку.
- Не угодно ли осмотреть нашу выставку, сэр? - как ни в чем не бывало
сказал он.
Джип потянул меня за палец. Я взглянул на прилавок, потом на продавца, и
глаза наши снова встретились. Я уже начинал думать, что волшебство здесь,
пожалуй, слишком уж подлинное.
- К сожалению, у нас не очень много времени, - начал я. Но мы уже
находились в другой комнате, где была выставка образцов.
- Все товары у нас одного качества, - сказал продавец, потирая гибкие руки,
- самого высшего. Настоящая магия, без обмана, другой не держим! С
ручательством... Прошу прощения, сэр!
Я почувствовал, как он отрывает что-то от моего рукава, и, оглянувшись,
увидел, что он держит за хвост крошечного красного чертика, а тот извивается, и
дергается, и норовит укусить его за руку. Продавец беспечно швырнул его под
прилавок. Конечно, чертик был резиновый, но на какое-то мгновение... И держал он
его так, как держат в руках какую-нибудь кусачую гадину. Я посмотрел на Джипа,
но его взгляд был устремлен на волшебную деревянную лошадку. У меня отлегло от
сердца.
- Послушайте, - сказал я продавцу, понижая голос и указывая глазами то на
Джипа, то на красного чертика, - надеюсь, у вас не слишком много таких...
изделий, не правда ли?
- Совсем не держим! Должно быть, вы занесли его с улицы, - сказал продавец,
тоже понизив голос и с еще более ослепительной улыбкой. - Чего только люди не
таскают с собой, сами того не зная!
Потом он обратился к Джипу:
- Нравится тебе тут что-нибудь?
Джипу многое нравилось.
С доверчивой почтительностью обратившись к чудесному продавцу, он спросил:
- А эта сабля тоже волшебная?
- Волшебная игрушечная сабля - не гнется, не ломается и не режет пальцев. У
кого такая сабля, тот выйдет цел и невредим из любого единоборства с любым
врагом не старше восемнадцати лет. От двух с половиной шиллингов до семи с
половиной, в зависимости от размера... Эти картонные доспехи предназначены для
юных рыцарей и незаменимы в странствиях. Волшебный щит, сапоги-скороходы, шапканевидимка.
- Ох, папа! - воскликнул Джип.
Я хотел узнать их цену, но продавец не обратил на меня внимания. Теперь он
совершенно завладел Джипом. Он оторвал его от моего пальца, углубился в описание
своих проклятых товаров, и остановить его было невозможно. Скоро я заметил со
смутной тревогой и каким-то чувством, похожим на ревность, что Джип ухватился за
его палец, точь-в-точь как обычно хватался за мой.
"Конечно, он человек занятный, - думал я, - и у него накоплено много
прелюбопытной дряни, но все-таки..."
Я побрел за ними, не говоря ни слова, но зорко присматривая за этим
фокусником. В конце концов Джипу это доставляет удовольствие... И никто не
помешает нам уйти, когда вздумается.
Выставка товаров занимала длинную комнату, большая галерея изобиловала
всякими колоннами, подпорками, стойками; арки вели в, боковые помещения, где
болтались без дела и зевали по сторонам приказчики самого странного вида; на
каждом шагу нам преграждали путь и сбивали нас с толку разные портьеры и
зеркала, так что скоро я потерял ту дверь, в которую мы вошли.
Продавец показал Джипу волшебные поезда, которые двигались без пара и
пружины, чуть только вы открывали семафор, а также драгоценные коробки с
оловянными солдатиками, которые оживали, как только вы поднимали крышку и
произносили... Как передать этот звук, я не знаю, но Джип - у него тонкий слух
его матери - тотчас же воспроизвел его.
- Браво! - воскликнул продавец, весьма бесцеремонно бросая оловянных
человечков обратно в коробку и передавая ее Джипу. - Ну-ка еще разок!
И Джип в одно мгновение опять воскресил их.
- Вы берете эту коробку? - спросил продавец.
- Мы бы взяли эту коробку, - сказал я, - если только вы уступите нам со
скидкой. Иначе нужно быть миллионером...
- Что вы! С удовольствием.
И продавец снова впихнул человечков в коробку, захлопнул крышку, помахал
коробкой в воздухе - и тотчас же она оказалась перевязанной бечевкой и обернутой
в серую бумагу, а на бумаге появились полный адрес и имя Джипа!
Видя мое изумление, продавец засмеялся.
- У нас настоящее волшебство, - сказал он. - Подделок не держим.
- По-моему, оно даже чересчур настоящее, - отозвался я.
После этого он стал показывать Джипу разные фокусы, необычайные сами по
себе, а еще больше - по выполнению. Он объяснял устройство игрушек и выворачивал
их наизнанку, и мой милый малыш, страшно серьезный, смотрел и кивал с видом
знат
...Закладка в соц.сетях
