Жанр: Научная фантастика
Проза.
...е, речь идет о сущих пустяках. Ну, вот, вы, например, не
очень правильно говорите. Вы не сердитесь, что я делаю вам замечание?
- Мне даже приятно.
- Прежде всего ударения.
- Это я знаю, - сказал Киппс и прибавил для убедительности: - Говорили
мне. Тут вон какое дело: есть у меня один знакомый, из артистов, он все
про это твердит. Даже учить обещался.
- Вот и хорошо. Надо просто за собой следить.
- Ну да, они ведь представляют, им без этого нельзя. Их этому учат.
- Разумеется, - несколько рассеянно сказала Элен.
- Уж это я одолею, - заверил ее Киппс.
- И как одеваться - тоже важно, - продолжала Элен.
Киппс залился краской, но по-прежнему слушал с почтительным вниманием.
- Вы не сердитесь, что я об этом говорю? - снова спросила Элен.
- Нет-нет.
- Не нужно так... так наряжаться. Нехорошо, когда все так с иголочки,
сразу видно - только что от портного. Это уж чересчур. Кажется, вы прямо
сошли с витрины... как самый обыкновенный богач. В платье должна
чувствоваться непринужденность. Настоящий джентльмен всегда одет, как
следует и при этом выглядит так, словно это произошло само собой.
- Будто надел чего под руку попалось? - огорченно спросил ученик.
- Не совсем так, просто нужна некоторая непринужденность.
Киппс кивнул с понимающим видом. Он готов был разорвать, уничтожить
свой цилиндр - так он был огорчен.
- И вам надо привыкнуть держаться непринужденно на людях, - сказала
Элен. - Просто надо поменьше стесняться и не тревожиться из-за пустяков...
- Я постараюсь, - сказал Киппс, мрачно уставясь на чайник. - Буду
стараться изо всей мочи.
- Я на это надеюсь, - сказала Элен; и на секунду коснулась рукой его
плеча.
Киппс и не заметил этой ласки.
- Буду учиться, - сказал он немного рассеянно. Он был поглощен
непосильной работой, которая совершалась у него в мозгу: надо же перевести
на непринужденный и изящный язык корявый вопрос, который все не дает ему
покоя: "Ну, а свадьбу-то когда сыграем?" Но до самого ухода он так ничего
и не придумал...
Потом он долго сидел в своей гостиной у растворенного окна и напряженно
вспоминал весь этот разговор с Элен. Наконец глаза его чуть ли не с
упреком остановились на новеньком цилиндре. "Ну откуда же мне все это
знать?" - вопросил он пустоту. Тут он заметил, что в одном месте шелк
потускнел, и, хоть мысли его все еще были далеко, он ловко свернул в
комочек мягкий носовой платок и стал наводить глянец.
Мало-помалу выражение его лица изменилось.
- Ну откуда ж мне все это знать, будь оно неладно? - сказал он и
сердито поставил цилиндр на стол.
Потом встал, подошел к буфету, раскрыл все ту же книжицу "Как вести
себя в обществе" и сразу же, не садясь, принялся читать.
4. ВЛАДЕЛЕЦ ВЕЛОСИПЕДНОЙ МАСТЕРСКОЙ
Итак, собираясь жениться на девушке, стоящей выше него по рождению,
Киппс стал готовиться к этой трудной задаче. На следующее утро он совершал
туалет в суровом молчании, а за завтраком, на взгляд прислуги, был
непривычно важен. В глубокой задумчивости он поглощал копченую рыбу, почки
и бекон. Он собирался в Нью-Ромней - поведать своим старикам о великом
событии. Причем любовь Элен придала ему смелости, и он решился на
поступок, подсказанный ему Баггинсом; тот однажды уверял, что на месте
Киппса непременно так бы и поступил, а именно - на полдня нанял
автомобиль. Он не стал дожидаться обеда, перекусил пораньше на скорую
руку, хладнокровно и решительно надел кепи и пальто, купленные нарочно для
этого случая, и, пыхтя, зашагал к гаражу. Все устроилось неожиданно легко,
и уже через час, в огромных очках, укутанный пледом, он мчался в
автомобиле через Димчерч.
Машина с шиком подкатила к дядиной лавке.
- Погудите малость, будьте так любезны, - попросил Киппс.
Автомобиль дал гудок. Потом еще один - подлиннее, погромче.
- Во-во. Это мне и надо.
Из лавки вышли дядя с тетей.
- Батюшки, да это никак Арти! - воскликнула миссис Киппс.
Для Киппса настала минута торжества.
Он пожал им руки, откинул плед, снял очки и сказал шоферу, что
"отпускает его на часок".
Дядя придирчиво оглядел автомобиль и на миг смутил Киппса, спросив
тоном знатока, сколько с него содрали за эту штуковину. На зависть соседям
дядя и племянник постояли, разглядывая автомобиль со всех сторон, и пошли
через лавку в крошечную гостиную промочить горло.
- Нет, эти машины еще не первый сорт, - сказал старик Киппс в расчете
на соседей. - Мудрят над ними, мудрят, а хорошего-то пока не видать. В
каждой какой ни то изъян. Послушайся совета, мой мальчик, не спеши
покупать, лучше обожди годик-другой.
(А Киппс-младший и не помышлял о такой покупке.)
- Ну как, понравилось вам виски, что я прислал? - спросил Киппс,
привычно увертываясь от пирамиды детских ведерок, по-прежнему стоящих на
самом ходу.
- Виски первый сорт, мой мальчик, - тактично ответил старик Киппс. -
Виски что надо, отличное, и выложил ты за него, небось, немалые денежки.
Да только не тешит оно меня, будь оно неладно. В него подбавляют шипучку,
мой мальчик, и оно меня вон где мучит. - И он ткнул пальцем себя под
ложечку. - Изжога у меня от этого, - прибавил он и горестно покачал
головой.
- Виски первый сорт, - сказал Киппс. - Я слыхал, его даже пьют
директора, какие в Лондоне заправляют театрами.
- А как же, мой мальчик, конечно, пьют, - согласился старик Киппс, -
так ведь они все печенки себе посжигали, а я нет. У них натура будет
погрубее. А у меня сроду желудок больно нежный. Бывало, ну прямо ни капли
не принимает. Но это я так, между прочим. А вот сигары твои больно хороши.
Вот сигар этих, пожалуй, пришли еще...
Нельзя же заговорить о любви сразу после разговора о пагубном действии
шипучки на желудок, и Киппс принялся благосклонно рассматривать литографию
со старой гравюры Морленда (в отличном состоянии, если не считать дыры
посредине), которую дядюшка недавно приобрел для него на торгах; потом
заговорил о переезде стариков.
Как только Киппс разбогател, он задумал позаботиться о них, и они
втроем часто и подолгу это обсуждали. Порешили, что племянник обеспечит их
до конца дней, и в воздухе витало предложение "удалиться на покой". В
воображении Киппса вставал премиленький домик, увитый цветущей жимолостью,
в тихом уголке, где неизменно светит солнце, и не дуют ветры, и двери
домика всегда гостеприимно раскрыты. Очень приятное видение! Но когда
дошло до дела и старикам стали предлагать на выбор разные домики и
коттеджи, Киппс с удивлением убедился, что они цепляются за свой домишко,
который всегда казался ему никудышным.
- Нечего нам пороть горячку, - сказала миссис Киппс.
- Уж переезжать, так раз и навсегда, - поддержал ее Киппс-старший. - Я
и так на своем веку наездился с места на место.
- Вон сколько здесь терпели, можно и еще чуток потерпеть, - сказала
миссис Киппс.
- Ты уж дай мне перво-наперво оглядеться, - сказал Киппс-старший.
Он оглядывался, приглядывался и получал от этого, пожалуй, куда больше
удовольствия, чем если бы уже владел самым распрекрасным домиком на свете.
В любой час он закрывал лавку и отправлялся бродить по улицам в поисках
нового предмета для своих мечтаний; пусть дом был явно слишком велик либо
чересчур мал, - все равно он с видом заправского знатока дотошно его
осматривал. Дома занятые были ему милее пустующих, и, если разгневанные
жильцы возмущались, когда он совал нос в самые интимные помещения, он
замечал:
- Ведь не век же вам здесь жить, все одно не заживетесь.
Возникали и совершенно неожиданные затруднения.
- Если у нас будет дом побольше, - вдруг с горечью сказала тетушка, -
без служанки не обойтись. А мне все эти вертихвостки без надобности.
Станет надо мной хихикать, да фыркать, да во все совать свой нос, да
насмешничать! Нет уж, не бывать этому! А купим дом поменьше, так и плюнуть
негде, - прибавила она.
Да, тут уж ничего не попишешь. Это очень важно, чтобы в доме было где
плюнуть. Необходимость в этом приходит нечасто, но все же приходит...
- Хорошо бы поблизости было где поохотиться... - мечтательно сказал
Киппс-старший. - И я не желаю отдавать дом и лавку за гроши, - продолжал
он. - Сколько лет обзаводился... Я вот выставил в окошке билетик
"Продается", а толку чуть. За весь вчерашний день только и пришел один
покупатель, чтоб им пусто было, - духовое ружье ему, видите ли,
понадобилось. Уж я-то их насквозь вижу: пришел разнюхать, что к чему, а
ушел и, небось, еще хихикает над тобой в кулак. Нет уж, спасибочки! Вот
как я смотрю на это дело, Арти.
Они еще и еще толковали о том, где и как они заживут, и чем дальше, тем
трудней было Киппсу найти удобный повод и перевести разговор на величайшее
событие в его жизни. Правда, в какую-то минуту, желая уйти от опасного
разговора о переезде, Киппс-старший спросил:
- Ну, а ты там чего поделываешь у себя в Фолкстоне? Вот скоро приеду и
погляжу на твое житье-бытье.
Но Киппс и рта не успел раскрыть, а дядя уже вещал, как надо обращаться
с квартирными хозяйками, какие они все хитрющие, как ловко обсчитывают, и
удобный случай был упущен. Киппс решил, что ему только и остается пойти
прогуляться, на досуге придумать, с чего бы начать, а вернувшись, с места
в карьер объявить им все со всеми подробностями. Но даже на улице,
оставшись один, он никак не мог собраться с мыслями.
Он бессознательно свернул с Главной улицы на дорожку, ведущую к церкви,
постоял у калитки, до которой когда-то бегал наперегонки с Энн Порник, и
не заметил, как уселся на ограду. Надо поуспокоиться, думал он; душа его
была сейчас, точно потревоженная ветерком гладь озера. Образ Элен и
великолепное будущее разбились на мелкие кусочки, к ним примешались
отражения далекого прошлого, и добрый старый Мафусаил - три звездочки, и
давно уснувшие воспоминания, которые пробудила в нем Главная улица игрой
предвечернего света...
И вдруг совсем рядом раздался приятный, звучный голос:
- Здорово, Арт!
Вот те на, да это Сид Порник! Облокотился на калитку, ухмыляется во
весь рот и дружески протягивает Киппсу руку.
Он был вроде совсем прежний Сид - и какой-то другой. Все то же круглое
лицо, усыпанное веснушками, тот же большой рот, короткий нос, квадратный
подбородок и все то же сходство с Энн, только нет ее красы; но голос
совсем новый - громкий, грубоватый, и над верхней губой жесткие белобрысые
усики.
Они пожали друг другу руки.
- А я-то сижу и думаю про тебя, - сказал Киппс. - Сижу и думаю:
свидимся ли еще когда... доведется ли? И вдруг ты тут как тут!
- Надо же иной раз понаведаться в родные места, - сказал Сид. - Как
поживаешь, старик?
- Лучше некуда, - ответил Киппс. - Я ведь получил...
- Ты не больно изменился, - перебил Сид.
- Да ну? - Киппс даже растерялся.
- Я как вышел из-за угла, сразу признал тебя по спине. Хоть на тебе и
шикарная шляпа. Провалиться мне на этом месте, если это не Арт Киппс,
говорю. И впрямь ты.
Киппс повернул было голову, словно хотел проверить, каков он со спины.
Потом поглядел на Сида.
- Ишь, какие усы отрастил! - сказал он.
- Ты чего, на побывку, что ли? - спросил Сид.
- Да вроде того. Я еще тут получил...
- Я вот тоже гуляю, - продолжал Сид. - Только я теперь сам себе хозяин.
Когда хочу, тогда и гуляю. Свое дело открыл.
- Здесь, в Нью-Ромней?
- Еще чего! Дурак я, что ли! У меня предприятие в Хэммерсмите, -
небрежно, будто он вовсе и не раздувался от гордости, пояснил Сид.
- Магазин тканей?
- Еще чего! Я механик. Делаю велосипеды.
Сид похлопал себя по грудному карману и вытащил оттуда пачку розовых
рекламных листков. Вручил один листок Киппсу и, не давая времени прочесть,
принялся объяснять и тыкать пальцем:
- Вот это наша марка... верней сказать, моя. Красный флажок... вон,
гляди. Вот и документ на мое фамилие. С покрышками Пантократа - восемь
фунтов... да, а вот, гляди - системы Клинчера - десять, Данлопа -
одиннадцать, дамский - на фунт дороже - вот он. За такую дешевую цену
лучше машины не сыщешь. Никаких тебе гиней и никаких скидок - дело чистое.
Я их делаю на заказ. У меня на счету... - он задумался, глядя в сторону
моря, - уже семнадцать штук. Считая еще не выполненные заказы. А сейчас
вот приехал пошататься по родным местам, - перебил себя Сид. - Мамаша
нет-нет да и пожелает на меня поглядеть.
- А я думал, вас всех и след простыл...
- Это после смерти папаши? Где там! Мамаша вернулась обратно и живет в
коттеджах Маггета. Ей морской воздух на пользу. Ей тут нравится, не то,
что в Хэммерсмите... ну, а мне это по карману. У ней тут подружки
закадычные... Языки чешут... Чайком балуются... Слышь, Киппс, а ты, часом,
не женился?
Киппс помотал головой.
- Я вот... - снова начал он.
- А я женатый, - сказал Сид. - Третий год пошел, и малец уже есть.
Парень - лучше некуда.
- А я позавчерашний день обручился, - наконец удалось вставить Киппсу.
- Да ну! - беззаботно воскликнул Сид. - Вот и хорошо. Кого осчастливил?
Киппс очень старался говорить небрежным тоном. Он засунул руки в
карманы и начал!
- Она адвокатская дочь. Живет в Фолкстоне. Из хорошей семьи. В родстве
с графами. С графом Бопре...
- Врешь! - воскликнул Сид.
- Понимаешь, Сид. Мне повезло. Я получил наследство.
Сид невольно скользнул взглядом по костюму Киппса.
- Сколько?
- Тыщу двести в год, - еще небрежнее сказал Киппс.
- Ух ты! - чуть ли не со страхом воскликнул Сид и даже отступил на шаг.
- Это мне дед завещал! - прибавил Киппс, изо всех сил стараясь говорить
спокойно и просто. - А я и знать не знал про этого деда. И вдруг - бац!
Когда старина Бин - это поверенный его - сказал мне про это, я прямо
ошалел.
- Так сколько, говоришь? - резко переспросил Сид.
- Тыщу двести в год... вроде этого.
Сиду потребовалось не больше минуты, чтобы совладать с завистью и
изобразить на лице искреннюю радость. С неправдоподобной сердечностью он
пожал Киппсу руку и заявил, что ужасно рад.
- Вот это повезло так повезло, - сказал он. И повторил: - Везет же
людям! - Его улыбка быстро увяла. - Хорошо, что эти денежки достались не
мне, а тебе. Нет, я не завидую, старик. Мне бы их все равно не удержать.
- Это почему же? - спросил Киппс; явная досада Сида огорчила его.
- Видишь, какое дело: я социалист, - ответил Сид. - Богатство я не
одобряю. Что есть богатство? Труд, украденный у бедняков. В лучшем случае
оно дано тебе на хранение. Я по крайней мере так считаю.
Он призадумался.
- Нынешнее распределение богатств... - начал он и вновь замолчал. Потом
заговорил с нескрываемой горечью: - Где ж тут смысл? Все устроено
по-дурацки. Кто станет работать да еще думать о пользе общества? Вот
работаешь, работаешь какую-никакую работу, а получаешь вроде как шиш, а
потом вдруг говорят: можешь сидеть сложа ручки... и платят за это тыщу
двести в год. Ведь это разве настоящие законы да порядки? Глупость одна.
Какой дурак станет их уважать?
И, переведя дух, повторил:
- Тыща двести в год!
Поглядел на расстроенное лицо Киппса и смягчился.
- Да ты тут ни при чем, старик, это система виновата. Уж лучше пускай
тебе досталось, а не кому еще. А, все равно... - Он взялся обеими руками
за калитку и повторил:
- Тыща двести в год... Ну и ну! Ай да Киппс! Заважничаешь, небось!
- Нет, - без особой убежденности сказал Киппс. - Еще чего!
- При таких-то деньгах как не заважничать? Ты, гляди, скоро и
разговаривать со мной не станешь. Я ведь кто? Как говорится, простой
механик.
- Еще чего! - на сей раз убежденно возразил Киппс. - Я не из таких.
Сиди.
- Э! - недоверчиво отмахнулся Сид. - Деньги сильней тебя. И потом... ты
вон уже заважничал.
- Это как же?
- А девчонка, твоя невеста, это как называется? Мастермен говорит...
- Это кто ж такой?
- Один знакомый, парень первый сорт... снимает у меня комнату на втором
этаже. Мастермен говорит, тон всегда жена задает. Всегда. Жене всегда надо
лезть вверх: хочется занять положение получше.
- Ну, ты ее не знаешь! - с чувством произнес Киппс.
Сид покачал головой.
- Видали! - сказал он. - Арт Киппс - и вдруг на тебе... тыща двести в
год!
Киппс попытался перекинуть мост через эту зияющую пропасть.
- Сид, а помнишь гуронов?
- Спрашиваешь! - откликнулся Сид.
- А помнишь тот разбитый корабль на берегу?
- Да уж вонища была... и сейчас в нос ударяет!
Киппс, захваченный воспоминаниями, глядел на все еще озабоченное лицо
Сида.
- Сид, слышь-ка, а Энн как поживает?
- Что ей делается! - сказал Сид.
- Где она сейчас?
- В услужении она... в Ашфорде.
- Вон что!..
Лицо Сида еще больше потемнело.
- Понимаешь, какое дело, - сказал он. - Не больно мы с ней ладим. Не по
душе мне, что она живет в прислугах. Конечно, мы люди простые, а все равно
мне это не по душе. Почему это моя сестра должна прислуживать чужим людям?
Не желаю я этого. Будь у них хоть тыща двести в год.
Киппс попытался направить его мысли по другому руслу.
- А помнишь, мы тут бегали с ней наперегонки и ты сюда заявился?.. Она
хоть и девчонка, а неплохо бегала.
И при этих словах он вдруг ясно увидел Энн; он и не ждал, что она
встанет перед ним вот так, совсем как живая; и образ ее не потускнел даже
через час-другой, когда Киппс вернулся в Фолкстон.
Но никакие воспоминания об Энн не в силах были отвлечь Сида от горьких
и ревнивых мыслей, которые породило в нем богатство Киппса.
- И что ты будешь делать с этакими деньжищами? - вслух размышлял он. -
Что хорошего ты с ними сделаешь? И вообще можно ли с деньгами сделать
что-нибудь путное? Вот бы тебе послушать Мастермена! Он бы тебя надоумил.
К примеру, достались бы они мне, что бы я сделал? Государству возвращать
их при нынешнем устройстве нечего: добра от этого не будет. Фабрику, что
ли, завести бы, как у Оуэна, а прибыли чтоб всем поровну. Или новую
социалистическую газету открыть. Нам нужна новая социалистическая газета.
В этих давно взлелеянных идеях он пытался утопить свою досаду...
- Мне пора идти к моему автомобилю, - сказал наконец терпеливо
слушавший его Киппс.
- Чего?! У тебя автомобиль?
- Нет, - виновато ответил Киппс. - Просто нанял на денек.
- Сколько отдал?
- Пять фунтов.
- Пяти семьям хватило бы на неделю! Тьфу, пропасть! - Сид был возмущен
безмерно.
И, однако, не устоял перед искушением - пошел поглядеть, как Киппс
садится в автомобиль. Он с удовольствием отметил про себя, что машина не
из самых последних моделей, но это было слабое утешение. Киппс судорожно
подергал звонок при лавке, чтобы предупредить стариков, что отбывает, и
поспешно взобрался в автомобиль. Сид помог ему завернуться в отделанное
мехом автомобильное пальто и с интересом осмотрел очки.
- Бывай здоров, старик, - сказал Киппс.
- Бывай здоров, - эхом отозвался Сид.
Дядя и тетя вышли проститься. Киппс-старший весь так и сиял.
- Ей-богу, Арти, мне и самому охота прокатиться! - крикнул он. И вдруг
вспомнил: - Да ты же можешь прихватить ее с собой!
Он заковылял в лавку и скоро вернулся с дырявой литографией с гравюры
Морленда.
- Береги ее, сынок, - наказывал он. - Отдай в хорошие руки, пускай
зачинят. Это штука ценнейшая, ты мне поверь.
Автомобиль взревел, зафыркал, попятился и чихнул, а Киппс-старший
беспокойно вертелся на тротуаре, словно ожидая неведомых бедствий, и
твердил шоферу: "Все в порядке, сейчас пойдет".
Он помахал своей толстой палкой вслед племяннику и обернулся к Сиду.
- Ну-с, молодой Порник, если бы ты завел себе такое, ты бы уж звонил по
всему свету!
- Я еще и не того добьюсь, - буркнул Сид и засунул руки поглубже в
карманы.
- Где уж тебе! - с презрением отозвался Киппс-старший.
Автомобиль истошно взвыл и скрылся за углом. Сид долго стоял
неподвижно, словно не слышал, что там еще язвил Киппс-старший. В этот час
молодой механик понял, что собрать семнадцать велосипедов, считая еще не
выполненные заказы, не такая уж большая удача, как ему казалось, а
подобные открытия - тяжкое испытание для мужчины...
- А, ладно! - сказал он наконец и зашагал к дому матери.
Она приготовила для него сдобные булочки и обиделась, что сын едва ли
замечает их вкус - такой он хмурый и озабоченный. А ведь он сызмальства
любил сдобные булочки, и она-то старалась, пекла, а он и не рад даже.
Сид ни словом не обмолвился матери - да и никому другому - о встрече с
Киппсом-младшим. Ему пока вовсе не хотелось говорить о Киппсе.
5. ВЛЮБЛЕННЫЙ УЧЕНИК
Когда Киппс задумался обо всем, что произошло в этот день, он впервые
начал догадываться, как много несообразностей и помех оказалось на пути
его любви. Он ощутил, еще не понимая, как несовместимо с представлениями
дяди и тети то, о чем он хотел им сообщить. Он ведь хотел поделиться с
ними своей радостью, а промолчал, пожалуй, как раз оттого, что
почувствовал: приехав из Фолкстона в Нью-Ромней, он из круга людей,
которые считают его помолвку с Элен поступком вполне разумным и
естественным, попал к людям, которые отнесутся к этому шагу подозрительно
и недоверчиво и иначе отнестись не могут. Думать об этом было очень
неприятно, а тут еще и Сид - ведь старый друг, а как сразу переменился,
услыхав о богатстве Киппса, как враждебно сказал: "Ты, небось, скоро так
заважничаешь, что и разговаривать не захочешь с простым механиком вроде
меня!" Для Киппса была горькой неожиданностью прискорбная истина, что путь
из низов в верхи общества усыпан обломками разбитых дружб, и это
неизбежно, иначе не может быть. Впервые столкнувшись с этой истиной, он
пришел в смятение. А ему скоро предстояли куда более неприятные
столкновения с нею - из-за приятелей по магазину и милейшего Читтерлоу.
Со дня прогулки к Лимпнскому замку его отношения с Элен стали другими.
Вначале он мечтал о ней, точно верующий о рае, и, как все верующие, не
очень понимал предмет своих мечтаний. Но время, когда он униженно прятался
в тени алтаря в храме своей богини, осталось позади; сбросив покрывало
таинственности, богиня спустилась к нему с высот, завладела им, завладела
прочно и безраздельно и пошла с ним рядом. Он ей нравился. Самое
поразительное, что она в скором времени трижды поцеловала его и, что
забавно, - в лоб (так ей вздумалось), а он не поцеловал ее ни разу. Киппс
не умел разобраться в своих ощущениях, он только чувствовал, что весь мир
вокруг чудесно изменился; но хоть он по-прежнему боготворил ее и трепетал,
хоть он безмерно, до смешного гордился своей помолвкой, невесту свою он
больше не любил. То неуловимое, чем полна была его душа и что сплетается
из тончайших нитей себялюбия, нежности, желания, незаметно исчезло, чтобы
уже никогда больше не возвращаться. Но ни Элен, ни сам Киппс и не
подозревали об этом.
Она добросовестно взялась за его воспитание. Она учила его правильно
говорить, правильно держать себя, правильно одеваться, правильно смотреть
на мир. Острой рапирой своего ума она проникала в самые чувствительные
местечки его души, в заповедные уголки тайного киппсова тщеславия, и на
гордости его оставались кровавые раны.
Он пытался предвидеть хоть часть ее выпадов, всячески используя Филина,
и не подставлять себя под удары, но это удавалось далеко не всегда...
Элен находила особую прелесть в простодушной готовности Киппса учиться
всему на свете. Да, чем дальше, тем он все больше ей нравился. В ее
отношении к нему было что-то материнское. Но его воспитание и окружение
были, по ее мнению, просто ужасны. Нью-Ромней едва ли ее заботил: это дело
прошлое. Но при инвентаризации - а Элен делала опись душевных качеств и
свойств Киппса так хладнокровно и основательно, точно ей достался не
человек, а дом - она обнаружила более поздние влияния: ее поразило, что
Киппс по вечерам с увлечением распевает песенки. Какой стыд - петь под
банджо! А чего стоят пошлые сентенции, позаимствованные у какого-то
Баггинса! "Да кто он, собственно, такой, этот Баггинс?" - спрашивала Элен;
а эти неясные, но определенно вульгарные фигуры - Пирс, Каршот и в
особенности страшный бич общества - Читтерлоу!
В первый же раз, как Элен и Киппс вышли вместе на улицу, он обрушился
на них как снег на голову во всем своем назойливом великолепии.
Они шли по набережной в Сандгейт на школьный спектакль - в последнюю
минуту оказалось, что миссис Уолшингем не может их сопровождать, - и тут
над новым миром, в котором ныне обитал Киппс, угрожающе навис Читтерлоу.
На нем был костюм из полосатой фланели и соломенная шляпа, купленные на
аванс, который он получил у Киппса за курс красноречия; руки он глубоко
засунул в карманы и поигрывал полами пиджака, и по тому, с каким вниманием
он разглядывал прохожих, по улыбке, чуть тронувшей губы, по дерзкому носу,
ясно было, что он изучает характеры - для какой-нибудь новой пьесы, надо
полагать.
- Эй, там! - воскликнул он, увидев Киппса, и, снимая шляпу, так широко
размахнулся своей ручищей, что перепуганная Элен вообразила, будто он
фокусник и на ладони у него сейчас окажется монетка.
- Привет, Читтерлоу, - стесненно ответил Киппс, не снимая шляпу.
Читтерлоу замялся было, потом сказал:
- Секундочку, мой мальчик, - и придержал Киппса, упершись рукой ему в
грудь. - Прошу прощения, дорогая, - прибавил он, отвешивая Элен
изысканнейший поклон (так кланялся в его пьесе русский князь), и одарил ее
улыбкой, которая могла бы и за милю поразить женщину в самое сердце.
Он отошел немного с Кипп
...Закладка в соц.сетях
