Жанр: Научная фантастика
Криптономикон 2
...ервизом в
руках.
- Почему нельзя было сделать все это дома на бумаге? - спрашивает тетя Нина.
- Мы подумали, что, физически двигая вещи, лучше прочувствуем процесс, -
говорит Рэнди. - А потом полезно было осмотреть их буквально в холодном свете дня.
(Альтернатива: десять-двенадцать взвинченных родственников толкутся в набитом
под завязку контейнере, из-за сервантов слепя друг друга фонариками.)
- Мы выскажем свои предпочтения, и что потом? Вы сядете и все просчитаете на
бумаге?
- Нет, потребуется слишком большой объем вычислений. Вероятно, придется
применить метод цифрового дарвинизма - ясно, что строго математически решить не
удастся. Вчера отец послал е-мейл знакомому в Женеве, который занимался сходными
задачами. Если повезет, скачаем подходящую программу и запустим ее на Тере.
- Тере?
- Тера. Как в "терафлопс".
- Все равно не поняла. Если ты говоришь "как", то изволь называть понятное мне
слово.
- Один из десяти самых быстрых компьютеров мира. Видишь красное кирпичное
здание справа от оси минус игрек? - Рэнди указывает вниз по склону. - Сразу за новым
физкультурным корпусом.
- Это где антенны?
- Да. Его построила компания из Сиэтла.
- Он, наверное, страшно дорогой.
- Отец выцыганил.
- Да! - бодро подтверждает дядя Ред, вернувшись из положительной области х -
Вот кто потрясающе умеет находить спонсоров.
- Странно, что я до сих пор не замечала в нем особого дара убеждать, - молвит
тетя Нина, с заинтригованным видом направляясь к большим картонным коробкам.
- Нет, - говорит Рэнди. - Просто он заходит в конференц-зал и начинает
клянчить, пока всем не становится так за него неловко, что они соглашаются подписать
чек.
- Ты сам это видел? - скептически спрашивает тетя Нина берясь за коробку с
надписью: "СОДЕРЖИМОЕ ВЕРХНЕГО БЕЛЬЕВОГО ШКАФА".
- Нет, но рассказы слышал. Научный мир тесен.
- Он сумел сколотить неплохой капитал на трудах своего отца, - говорит дядя Ред.
- "Если бы мой отец запатентовал хотя бы одно из своих компьютерных изобретений,
Палусский колледж был бы больше Гарварда" и все такое.
Тетя Нина уже открыла коробку. Почти всю ее занимает одно йглмское одеяло,
шерстяное, в серовато-бурую и буровато-серую клетку. Оно толщиною примерно в дюйм;
когда внуки съезжались к бабушке на каникулы, одеяло доставалось опоздавшему в
качестве "штрафного". От запаха нафталина и плесени тетя Нина кривится, как
скривилась до нее тетя Энн. Лет в девять Рэнди довелось спать под этим одеялом: он
проснулся в два часа ночи от бронхоспазма, перегрева и смутного ощущения, что во сне
его хоронили заживо. Тетя Нина захлопывает коробку и смотрит в сторону "импалы".
Робин Шафто уже бежит к ней. Он неплохо сечет в математике и легко схватил общий
принцип, поэтому знает, что коробку надо нести далеко в область (-х, -у).
- Наверное, меня просто беспокоит, что мои предпочтения будет оценивать
суперкомпьютер, - говорит тетя Нина. - Я постаралась ясно выразить, что хочу. Но
поймет ли меня машина? - Она останавливается у коробки "ФАРФОР", словно нарочно
мучая Рэнди, которому очень хочется заглянуть внутрь, но страшно навлечь на себя
подозрения. Он - рефери и поклялся быть объективным. - Про фарфор забудь.
Чересчур старомодный.
Дядя Ред уходит за одну из машин - вероятно, до ветра. Тетя Нина говорит:
- А ты, Рэнди? У тебя как у старшего сына старшего сына могут быть свои
пожелания.
- Без сомнения, мои родители, когда придет их время, передадут мне часть
бабушкиного и дедушкиного наследства, - отвечает Рэнди.
- Очень дипломатично. Молодец, - кивает тетя Нина. - Но ты единственный из
внуков помнишь деда и, вероятно, хотел бы что-нибудь получить на память.
- Ну, может, останется какая-нибудь ерунда, на которую никто не польстится, -
говорит Рэнди. Потом как полный кретин - как организм, в который методами генной
инженерии заложена непроходимая тупость, - смотрит на сундук и тут же отводит
взгляд, чем окончательно выдает себя с потрохами. Видимо, его практически безволосое
лицо - открытая книга. И зачем только он сбрил бороду! Крупная льдинка с почти
различимым стуком ударяет его в роговицу правого глаза. Он слепнет от удара и
термального шока. Когда звон в голове проходит, Рэнди открывает глаза и видит, что тетя
Нина по быстро суживающейся орбите обходит злополучный сундук.
- Хм? Что там? - Она берется за одну ручку и обнаруживает, что сундук
практически неподъемный.
- Японские кодовые книги времен войны. Стопки перфокарт.
- Марк!
- Да, мэм! - говорит Марк Аврелий Шафто, возвращаясь из отрицательного
квадранта.
- Какой угол между осями плюс икс и плюс игрек? - спрашивает тетя Нина. - Я
бы спросила у рефери, но начинаю сомневаться в его объективности.
Марк Аврелий смотрит на Рэнди и решает воспринять это как дружескую семейную
подначку.
- В градусах или в радианах, мэм?
- Ни в том, ни в другом. Просто покажите его мне. Взвалите этот сундук на свою
крепкую молодую спину и шагайте точно между осями плюс икс и плюс игрек, пока я не
велю остановиться.
- Да, мэм. - Марк Аврелий поднимает сундук и начинает идти, поглядывая вправо
и влево, убеждаясь, что идет точно по биссектрисе. Робин стоит в сторонке, с
любопытством наблюдая за происходящим.
Дядя Ред, вернувшись из-за машины, в ужасе смотрит на Марка Аврелия.
- Нина! Солнышко! Этот сундук не стоит расходов на перевозку! Зачем он тебе,
скажи на милость?
- Чтоб наверняка получить желаемое, - говорит Нина.
Кое-что из того, что желает Рэнди, он получает два часа спустя, когда его мать,
проверяя состояние посуды, распечатывает коробку "ФАРФОР". Рэнди и его отец стоят у
сундука. Родители уже заканчивают оценку; антикварная мебель разбросана по всей
стоянке, словно после одного из тех удивительных торнадо, которые поднимают вещи в
воздух и целехонькими переносят на много миль. Рэнди лихорадочно соображает, как, не
нарушая клятву объективности, раздуть ценность сундука. Шансы, что он достанется
кому-нибудь, кроме тети Нины, практически нулевые, поскольку она (к ужасу дяди Реда)
оставила у Начала Координат все, кроме сундука и вожделенной консоли. Если отец хотя
бы сдвинет его с места - чего никто, кроме Нины, пока не сделал - и Тера завтра
присуди сундук ему, Рэнди сможет убедительно доказать, что это не просто
компьютерная ошибка. Однако отец во всем слушает маму и не хочет слышать ни про
какой сундук.
Мама зубами стягивает перчатку и синими руками вынимает слой за слоем мятых
газет. "Ах, судок для подливки!" - восклицает она, вытаскивая нечто, похожее больше
всего на тяжелый крейсер. Рэнди согласен с тетей Ниной, рисунок исключительно
старомодный; впрочем, это тавтология, ведь он видел такой сервиз только у бабушки,
которая была старомодной, сколько он ее помнит. Рэнди, руки в карманах, идет к матери,
не подавая виду, что заинтересован. Не перегибает ли он палку с конспирацией? Этот
судок он лицезрел раз двадцать в жизни, на семейных сборищах, и сейчас в душе
поднимается пыльная буря давно улегшихся чувств. Рэнди протягивает руки в перчатках,
мать вкладывает в них судок. Притворяясь, будто любуется формой, Рэнди
переворачивает его и читает надпись на донышке. "РОЙЯЛ АЛЬБЕРТ - ЛАВАНДОВАЯ
РОЗА".
Мгновение он обливается потом под отвесным тропическим солнцем, силясь
удержать равновесие на лодке, пахнущей неопреновыми шлангами и ластами. Потом
вновь переносится в Палус и начинает думать, как сжулить с компьютерной программой,
чтобы тетя Нина получила желаемое и отдала Рэнди его законное.
ГОЛГОФА
Лейтенант Ниномия прибывает в Бандок через две недели после Гото Денго вместе с
несколькими побитыми и поцарапанными деревянными ящичками. "Кто вы по
специальности?" - спрашивает Гото Денго. Лейтенант Ниномия вместо ответа открывает
ящик и показывает теодолит в чистой промасленной тряпице. В другом ящичке - такой
же безупречный секстан. Гото Денго в изумлении таращится на блестящий инструмент.
Однако еще удивительнее, что ему прислали геодезиста всего через двенадцать дней
после запроса. Ниномия смотрит на ошарашенную физиономию нового коллеги и широко
улыбается. У него практически не осталось передних зубов, кроме одного, золотого.
Прежде чем начинать горные работы, всю эту местность предстоит перевести в
область познанного: составить детальные карты, определить водосборные бассейны, взять
пробы грунта. Две недели Гото Денго ходил с трубкой и кувалдой, отбирая столбики
грязи. Он определил породы речного ложа, оценил сток рек Ямамото и Тодзио, сосчитал и
каталогизировал деревья. Прошел по джунглям и расставил флажки вдоль будущего
периметра спецзоны. Все это время он волновался, что придется самому снимать
местность с помощью примитивных подручных средств. И тут появляется лейтенант
Ниномия со своими ящичками.
Три лейтенанта - Гото, Мори и Ниномия - три дня снимают плоскую,
слабообнаженную местность по берегам реки Тодзио. Начало 1944 года выдалось сухим, и
Мори не хочет ставить лагерь на участке, который превратится в болото после первого же
сильного дождя. Удобство заключенных его не волнует, но надо, чтобы их хотя бы не
смыло. Кроме того, необходимо знать рельеф, чтобы наметить зоны перекрестного
обстрела на случай бунта или попытки массового бегства. Они отправляют
немногочисленных рядовых за бамбуковыми колышками и намечают расположение
дорог, казарм, бараков, колючей проволоки, вышек и нескольких тщательно продуманных
орудийных гнезд, из которых охрана в случае чего сможет накрыть шрапнелью любой
произвольный участок лагеря.
Потом лейтенант Гото ведет лейтенанта Ниномия в джунгли, вверх по крутой
долине реки Тодзио. Лейтенант Мори в соответствии с приказом капитана Ноды остается
внизу. Оно и к лучшему, потому что у лейтенанта Мори своей работы по горло.
Лейтенанту Ниномия капитан выдал специальное разрешение посещать спецзону.
- Для проекта особенно важно знать высоты, - говорит Гото Денго геодезисту по
пути наверх. Они несут на себе инструменты и питьевую воду, однако Ниномия
взбирается по крутому ущелью с той же легкостью, что и сам Гото Денго. - Начнем с
того, что определим уровень будущего озера Ямамото, потом двинемся дальше вниз.
- Мне приказано также установить точные широту и долготу, - говорит Ниномия.
Гото Денго улыбается.
- Сложно - здесь ниоткуда не видно солнца.
- Как насчет этих трех пиков?
Гото Денго оборачивается - не шутит ли Ниномия. Однако геодезист с энтузиазмом
глядит вверх.
- Ваше рвение - пример для нас всех, - говорит Гото Денго.
- Это место - рай в сравнении с Рабаулом.
- Вас оттуда прислали?
- Да.
- Как вам удалось вырваться? Ведь он полностью отрезан, разве не так?
- Да, - коротко отвечает Ниномия. Потом внезапно севшим голосом добавляет: -
Меня вывезли на подводной лодке.
Гото Денго некоторое время молчит.
Ниномия продумал в голове всю систему, и на следующей неделе, закончив
предварительную съемку спецзоны, они приступают к определению координат. С утра
пораньше рядовому поручают, взяв зеркало, часы и фляжку, забраться на высокое дерево,
не примечательное ничем, кроме того, что по соседству недавно вбили колышек с
надписью "МАГИСТРАЛЬНАЯ ШТОЛЬНЯ".
Лейтенанты Ниномия и Гото взбираются на гору, что занимает примерно восемь
часов. Подъем неимоверно утомителен, лейтенант Ниномия никак не ожидал, что Гото
вызовется идти с ним.
- Хочу посмотреть на местность с вершины Голгофы, - объясняет Гото Денго. -
Только после этого я смогу выполнить свою работу, как должно.
По пути наверх они сравнивают впечатления от Новой Гвинеи и Новой Британии.
По словам геодезиста, во всей Новой Британии только и есть хорошего, что Рабаул,
бывший британский порт с крикетным овалом и другими благами цивилизации. Теперь
это ключевая позиция японцев в Юго-Восточной Азии.
- Вот где была работа, - говорит Ниномия и начинает рассказывать об
укреплениях, которые строят в ожидании Макартура. У него картографическая любовь к
деталям; одну конкретную систему бункеров и дотов он расписывает битый час, вплоть до
последней мины-ловушки и мусорного отвала.
Подъем становится все труднее, но оба наперебой стараются приуменьшить тяготы
пути. Гото Денго рассказывает, как переваливал через снежный хребет на Новой Гвинее.
- Мы в Новой Британии все время взбирались на вулканы, - беспечно говорит
Ниномия.
- Зачем?
- За серой.
- Это еще для чего?
- Чтобы делать порох.
Оба надолго замолкают.
Гото Денго пытается найти выход из словесного тупика.
- Худо придется Макартуру, когда он попытается взять Рабаул!
Ниномия некоторое время идет молча, пытаясь совладать с чувствами, потом не
выдерживает.
- Вы - идиот, - тихо говорит он. - Разве вам непонятно? Макартур не будет
штурмовать Рабаул. В этом нет надобности.
- Но Рабаул - краеугольный камень всего театра военных действий!
- Это "камень" из мягкой, сладкой древесины в мире термитов, - резко говорит
Ниномия. - Макартуру достаточно не трогать нас еще год, все сами перемрут от тифа и
голода.
Джунгли редеют. Растения цепляются за рыхлый вулканический склон; здесь
выживают только самые мелкие. Гото Денго приходит в голову написать стихи о том, как
маленькие упорные японцы возьмут верх над грузными американцами, но он давно не
сочинял стихов и слова не складываются.
Когда-нибудь растения превратят шлак и пепел в почву, но до этого еще далеко.
Сейчас, когда Гото Денго видит наконец дальше, чем на несколько ярдов, он может
представить себе общий план местности. Цифры, которые они собрали за последнюю
неделю, начинают складываться в понимание того, как это все устроено.
Голгофа - старый вулканический конус. Сначала была трещина, из которой
тысячелетиями выбрасывались пепел и шлак. Каждый обломок летел как из миномета, по
параболе, зависящей от его размера и направления ветра. Они ложились по широкому
кольцу вокруг трещины. По мере роста кольцо естественным образом превратилось в
пологий усеченный конус с жерлом посередине.
Ветры здесь дуют преимущественно с юго-юго-востока, и больше всего
вулканического материала отложилось на северо-северо-западном краю конуса. Эта его
сторона по-прежнему самая высокая. Но жерло уснуло эпохи назад или само себя
погребло, и вся постройка значительно размылась. Южный край конуса превратился в
цепочку низких холмов, разрезанных истоками реки Ямамото и ручьями, образующими
при слиянии реку Тодио. Впадина на месте бывшего жерла заросла гнусными джунглями
и так насыщена хлорофиллом, что сверху кажется черной. Над джунглями летают птицы,
похожие отсюда на разноцветные звезды.
Северный край по-прежнему вздымается над чашей джунглей на добрых пятьсот
метров, однако эрозия разрезала некогда плавную дугу на три отдельные вершины - три
красные шлаковые горы, наполовину скрытые зеленой щетиной растительности Не
сговариваясь, Гото Денго и Ниномия направляются к средней, самой высокой. Наверх
выбираются к половине третьего и тут же об этом жалеют: почти отвесное солнце палит
нещадно. Впрочем, на вершине ветрено, и, обмотав головы импровизированными
бурнусами, оба решают, что тут не так плохо. Гото Денго ставит треногу и теодолит,
Ниномия секстаном замеряет высоту солнца. У него неплохой немецкий хронометр,
который он поставил сегодня утром по сигналам времени из Манилы, и это позволяет
определить широту. Он считает, примостив листок бумаги на коленке, потом вслух
проверяет расчет. Гото Денго записывает цифры в блокнот - на случай, если бумажка
потеряется.
Точно в три часа рядовой на дереве начинает сигналить зеркалом: яркий зайчик
вспыхивает на темном одинаковом ковре джунглей. Ниномия наводит теодолит на зеркало
и записывает еще несколько цифр. Сопоставив их с картами, аэрофотоснимками и тому
подобным, он сможет определить широту и долготу устья магистральной штольни.
- Не знаю, насколько точно получится, - озабоченно говорит Ниномия по пути
вниз. - Я уверен в координатах вершины... как вы ее назвали? Горгона?
- Вроде того.
- Что-то из мифологии?
- Да.
- Не могу с достаточной точностью привязать к ней устье штольни. Нужны более
серьезные методы.
Гото Денго хочет заметить, что и так сойдет, все равно это место бросят и забудут,
но решает промолчать.
Съемка местности занимает еще недели две. Определяют, где будет урез озера
Ямамото, и вычисляют его объем. Озеро получится небольшое - меньше ста метров в
поперечнике, - зато глубокое, и воды в него войдет много. Просчитывают угол наклона
штольни, которая соединит дно озера с основными туннелями, намечают колышками
дороги и рельсы, чтобы увозить выработанную породу и завозить на хранение бесценные
военные материалы. По два, по три раза все перепроверяют, убеждаясь, что ничего не
будет видно с воздуха.
Тем временем внизу лейтенант Мори и его немногочисленные рядовые вбивают
столбы и огораживают колючей проволокой небольшой участок для примерно сотни
заключенных, которых привозят на двух битком набитых грузовиках. Как только их
выгоняют на работу, лагерь начинает стремительно расширяться: в несколько дней
вырастают бараки и появляются два ряда колючки. В припасах недостатка нет. Динамит
везут грузовиками, как будто он не нужен в таких местах, как Рабаул, и аккуратно
сгружают под наблюдением Гото Денго. Заключенные перетаскивают взрывчатку в
специально построенный сарай. Гото Денго впервые оказывается рядом с ними и поражен,
что все рабочие - китайцы. Судя по диалекту, они не из Кантона и не с Формозы, а из
Северного Китая. Такую речь Гото Денго часто слышал в Шанхае.
Все больше непонятного с этим Бандоком.
Он знает, что филиппинцы крайне недовольны включением в Зону Совместного
Процветания Великой Восточной Азии. Они хорошо вооружены, и Макартур их
науськивает. Многие тысячи повстанцев взяты в плен. В полудне езды от Бандока более
чем достаточно пленных филиппинцев, чтобы наполнить лагерь лейтенанта Мори и
выполнить проект лейтенанта Гото. Однако высокое начальство решило везти сюда сотни
китайцев из самого Шанхая.
В такие времена Гото начинает сомневаться в собственном рассудке. Хочется
обсудить эти странности с лейтенантом Ниномия. Однако геодезист, его друг и
задушевный собеседник, не показывается с тех самых пор, как закончил съемку. Однажды
Гото Денго проходит мимо его палатки и видит ее пустой. Капитан Нода объясняет, что
геодезиста срочно перебросили на другой важный участок.
Примерно через месяц, в разгар строительства дороги через спецзону, несколько
землекопов под началом у Гото Денго поднимают взволнованный крик. Он понимает их
речь.
Они нашли непогребенные человеческие останки. Джунгли успели поработать над
телом, так что сохранились практически одни кости, но по запаху и полчищам муравьев
ясно, что человек умер сравнительно недавно. Гото Денго вырывает у рабочего лопату,
подцепляет ком грязи и несет к реке, роняя гроздья муравьев. Осторожно опускает в воду.
Грязь бурым шлейфом расплывайся по течению и вскоре проступает череп: лоб, еще не
совсем пустые глазницы, носовая щель с остатками хряща и, наконец, челюсть с
единственным золотым зубом посередине. Течение поворачивает череп, как будто
лейтенант Ниномия смущенно прячет лицо, и Гото Денго видит аккуратную дырочку, в
основании затылочной кости.
Он поднимает глаза. Человек десять китайцев стоят рядом и бесстрастно наблюдают.
- Не говорите об этом больше никому из японцев, - обращается к ним Гото Денго.
У них глаза лезут на лоб и отвисают челюсти, когда он произносит это на чистейшем
диалекте шанхайских проституток.
Один из китайцев практически лыс. На вид ему за сорок, но заключенные стареют
быстро, так что точно не скажешь. В отличие от остальных он не испуган и оценивающе
разглядывает Гото Денго.
- Ты, - говорит Гото Денго. - Возьми еще двоих и за мной. Захватите лопаты.
Он ведет их в джунгли, туда, где земляные работы не планируются, и показывает,
где вырыть могилу лейтенанту Ниномия. Лысый китаец - толковый организатор и сам
работает за троих. Вырыв яму, он беспрекословно и даже не поморщившись переносит в
нее останки лейтенанта Ниномия. Если он участвовал в Инциденте на мосту Марко Поло
и выжил в концлагере, то, вероятно, видал много худшее.
Гото Денго тем временем отвлекает капитана Ноду - ведет его смотреть, как
продвигается строительство дамбы на реке Ямамото. Нода торопится заполнить озеро,
пока летчики Макартура не изучили эту местность с воздуха, иначе их может насторожить
внезапное появление озера среди джунглей.
Место, которое предполагается заполнить водой, - природная каменная котловина,
скрытая в джунглях, посередине протекает река Ямамото. На берегу заключенные уже
бурят шпуры под динамитные шашки.
- Отсюда будем бить наклонную штольню, - говорит Гото Денго капитану Ноде,
- вон туда. - Он поворачивается спиной к реке и указывает в джунгли. - Прямо под
Голгофу.
Голгофа. Череп. Лобное место.
- Гарготу? - переспрашивает капитан Нода.
- Это тагальское слово, - с умным видом говорит Гото Денго. - Означает
"укромная долина".
- Укромная долина! Отлично! Мне нравится! Гаргота! - говорит капитан Нода. -
Ваша работа продвигается замечательно, лейтенант Гото.
- Я всего лишь стараюсь следовать высоким стандартам, которые задал лейтенант
Ниномия.
- Он был прекрасный работник, - спокойно говорит Нода.
- Может, закончив здесь, я смогу отправиться туда же, где сейчас он.
Нода улыбается.
- Ваша работа только началась. Однако я с уверенностью могу обещать, что,
закончив ее, вы последуете за своим другом.
СИЭТЛ
Вдова и пятеро детей Лоуренса Притчарда Уотерхауза убеждены, что папа воевал,
но дальше мнения расходятся. У каждого из них в голове свое военное кино пятидесятых
или документальный киножурнал, с совершенно разными событиями. Нет согласия даже
по вопросу, служил он в армии или на флоте, хотя это, на взгляд Рэнди, немаловажный
сюжетный момент. Воевал он в Европе или в Азии? Каждый говорит свое. Бабушка
выросла на овцеводческой ферме в австралийской глубинке. Можно предположить, что на
каком-то этапе жизни она была достаточно приземленной особой - из тех женщин,
которые не только помнят, где служил их покойный муж, но и могут, достав с чердака
винтовку, собрать ее с закрытыми глазами. Однако, похоже, бабушка провела примерно
сорок пять процентов своего времени в церкви (где не только присутствовала на службах,
но и посещала школу и вела практически всю светскую жизнь) либо по пути туда и
оттуда. Более того, ее родители явно не хотели, чтобы она прозябала на ферме, лазая
рукой в овечьи влагалища и прикладывая сырое мясо к синякам, наставленным мужемдеревенщиной.
Они готовы были смириться, что сельская карьера предназначена кому-то
из их сыновей (с детства ушибленных на голову или впавших в хронический алкоголизм).
Однако главным предназначением младших сСмндд было восстановить утраченную славу
предков, которые во времена Шекспира якобы были видными торговцами шерстью, жили
в лучшем районе Лондона и писали свою фамилию "Смит", пока эпидемия овечьей
почесухи, происки завистливых Внешних Йглмцев и нежелание сограждан носить
трехпудовые, кишащие власоедами вонючие свитера не привели их к честной, а затем и не
очень честной бедности в итоге - к насильственной высылке в Австралию.
Короче, мама родила, вырастила и выпестовала бабушку для того, чтобы та носила
перчатки и чулки в большом городе. Эксперимент удался до такой степени, что ни в какой
момент взрослой жизни Мэри сСмндд визит английской королевы не застал бы ее
врасплох, настолько все вокруг дышало чистотой и благопристойностью. Дежурной
шуткой сыновей было, что мама может войти в любой байкерский клуб мира, и от одного
ее присутствия драки прекратятся, локти будут убраны с барной стойки, спины
распрямятся, а нецензурные слова застрянут в гортани. Байкеры полезут друг другу на
спины, чтобы принять у нее пальто, придвинуть стул, обращаться к ней "мэм". Хотя в
реальности эта сценка ни разу не происходила, в семье она была знаменита как
выступление "Битлз" в шоу Эда Салливана или самурайские выкрутасы Белуши-старшего
в "Субботнем концерте". Видеокассета с ней стояла на их мысленной полке рядом с
воображаемыми фильмами о военных похождениях родителя. Суть была в том, что
умение вести дом, которым восхищала (или пугала) бабушка, не менее тщательная забота
о своей внешности, способность ежегодно аккуратным почерком писать несколько сотен
рождественских открыток и так далее и тому подобное занимали в ее голове столько же
места, сколько, скажем, математика в мозгу физика-теоретика.
В вопросах же практических бабушка была совершенно беспомощна, надо полагать,
изначально. Пока она еще могла водить, то разъезжала по Уитмену в "линкольнконтинентале"
1965 года, последнем автомобиле, который ее муж незадолго до своей
безвременной кончины приобрел у местной фирмы "Патерсон линкольн-меркьюри".
Машина весила примерно две с половиной тонны, а движущихся частей имела больше,
чем полная силосная башня швейцарских часов. Всякий раз, приезжая в гости, кто-нибудь
из отпрысков мужского пола прокрадывался в гараж, чтобы вытащить измерительный
щуп и убедиться, что двигатель непостижимым образом полон чистого, янтарного
машинного масла. Как выяснилось, ее покойный муж призвал к своему смертному одру
всех здравствующих мужчин рода Патерсон, начиная с прадеда и кончая правнуками, и
заключил с ними своего рода пакт: если давление в "линкольне" упадет ниже указанного
или техобслуживание еще в чем-нибудь подкачает, они мало что попадут в ад - черти,
как в "Фаусте" Марло, утащат их прямиком с толчка или с заседания совета директоров.
Он знал, что для его жены шина - в лучшем случае нечто такое, что мужчина должен,
выпрыгнув из машины, героически поменять под восхищенным взором из-за стекла.
Материальный мир существовал исключительно для того, чтобы окружающим мужчинам
было чем занять руки, причем, учтите, не ради практической пользы, а чтобы бабушка
могла вознаградить их своей улыбкой или повергнуть в прах смутным намеком на
недовольство. Система работала замечательно, пока рядом и впрямь были мужчины, то
есть до смерти м
...Закладка в соц.сетях
