Жанр: Научная фантастика
Криптономикон 2
... диск одной командой, но (1)
потребуется несколько минут, и (2) информация не уничтожится полностью; любой
специалист сможет ее восстановить. Рэнди знает, в каких файлах зафиксировано его
посещение, и запускает команду поиска этих файлов на диске. Затем печатает команду, по
которой эти участки диска будут заполнены случайными числами семь раз кряду.
Рэнди нажимает "ввод", полицейские тем временем бьют тараном в боковую дверь
здания. Теперь его практически нельзя обвинить в уничтожении улик, но он еще ничего не
уничтожил, а без этого не стоило и огород городить. Нужно отыскать копии всех
электронных писем с координатами подлодки и проделать над ними ту же многократную
перезапись. Будь эта дрянь не зашифрована, он бы искал нужную последовательность
цифр; а так придется искать файлы, созданные в определенный период времени, когда
Рэнди отправлял письма с "Глории", стоящей на якоре над подлодкой. Он примерно
помнит дату и для надежности задает поиск в интервале плюс-минус пять дней,
ограничивая его директориями, отведенными под электронную почту.
Поиск длится вечность или так кажется, потому что копы уже снесли дверь и
ворвались в здание. Видеоокошко резко меняется: теперь это монтаж из холла, дверного
проема, приемной и, наконец, баррикады. Ребята перетащили камеру от окна на стол у
входа. Теперь в окошке груда дешевой офисной мебели, наваленная перед стеклянными
дверьми приемной. Камера идет вверх, показывая, что стеклянные двери уже пошли
сеткой трещин от (надо думать) удара тараном.
Команда "find" возвращается со списком из примерно ста файлов. Пять-шесть - те
самые, с координатами, но Рэнди уже некогда их вычислять. Он запрашивает список
блоков на диске, занятых этими файлами, чтобы потом стереть их тщательнее, затем
применяет ко всем команду "rm" - удалить. Это жалкий и ненадежный способ стереть
информацию с жесткого диска, однако Рэнди боится, что ничего другого не успеет.
Выполнение "rm" занимает всего несколько мгновений; после этого Рэнди дает команду
забить блоки случайными цифрами семь раз кряду, как прошлый раз. Баррикада уже
разметана по всему холлу и копы в самом здании. Вид у них мрачный, они держат
автоматы наготове, дулами в потолок.
Остается еще одно дело, причем не быстрое. Эпифитовцы используют Гроб для
самых разных целей, и кто знает, не хранятся ли там еще копии широты и долготы.
Большинство руководящего состава - старые компьютерные волки, с которых вполне
станется составить маленькую программку для еженедельной архивации всей почты.
Поэтому Рэнди быстренько набивает свою программку, которая напишет случайную
информацию во все сектора всего жесткого диска, потом вернется и сделает это снова, и
снова, и снова, и так до бесконечности или пока полицейские не выдернут шнур. Он
нажимает "ввод", и тут со стороны фургона доносится электрический треск, от которого
волосы на голове встают дыбом. Полицейский в видеоокошке застывает. В следующий
миг экран чернеет.
Рэнди оборачивается на старый фургон. Гномы победно жмут друг другу руки.
Слышится скрежет шин и грохот сталкивающихся на малой скорости автомобилей.
С десяток машин плавно остановились, часть исправных въехали им в зад. В
"Макдоналдсе" погас свет. Телеоператоры чертыхаются над своим оборудованием.
Полицейские офицеры и адвокаты стучат рациями и сотовыми по ладоням.
- Простите, джентльмены, - обращается Рэнди к гномам, - не объясните ли вы,
что происходит?
- Мы только что вырубили все здание, - говорит один.
- В каком смысле?
- Звезданули по нему мощным электромагнитным импульсом. Спалили все чипы в
пределах досягаемости.
- Тактика выжженной земли? Конфискуйте что хотите, паршивые федералы, теперь
это бесполезный металлолом?
- Да.
- Что же, на автомобили точно подействовало, - говорит Рэнди. - И на тот
металлолом, который прежде был моим компом.
- Не боись, жестким дискам это не вредит, - успокаивает гном, - так что все твои
файлы целы.
- Понимаю, что вы хотели меня обрадовать, - говорит Рэнди.
БУДДА
Подъезжает машина. Звук двигателя старательно заглушен, но похоже, что это
дизель. Гото Денго не спит, ждет, как и весь остальной лагерь. Днем в Бандоке заняты
только радисты и зенитчики. Никто не сообщил, что Макартур на Лусоне хотя
присутствие генерала ощущается. Американские самолеты дни напролет рассекают небо,
блестящие и гордые, словно звездолеты из далекого будущего, которого никому из них не
увидеть; земля гудит, как колокол, от залпов далеких линкоров. "Материал" завозят
меньшими партиями, один-два раздолбанных грузовичка за ночь, задние бамперы едва не
скребут дорогу под непосильным бременем золота.
Лейтенант Мори поставил пулемет за густой листвой у главного въезда - на случай,
если сюда ненароком занесет американцев на джипе. Где-то в темноте пулеметное дуло
следит за подъезжающей машиной. Часовые знают каждую выбоину на дороге и
угадывают положение машины по скрежету ходовой части о камни, характерной
последовательности металлических точек и тире.
Фары у машины, естественно, выключены, часовые у ворот не смеют зажигать яркий
огонь. Кто-то отваживается приоткрыть керосиновую лампу и направить луч на
посетителей. Из тьмы возникает серебристая эмблема "мерседес-бенц" над
хромированным радиатором. Луч лампы скользит по черным крыльям автомобиля,
серебристым выхлопным трубам, подножкам, заляпанным молодой кокосовой мякотью -
видимо, автомобиль по дороге задел груду орехов. На водительском месте японец лет
сорока-пятидесяти, такой усталый и осунувшийся, что кажется - сейчас зальется
слезами. Но это всего лишь шофер. Рядом сержант с обрезом - японские ружья такие
длинные, что на переднем сиденье шикарного автомобиля с ними не развернешься. Кто
или что на заднем сиденье, не видно - оно задернуто занавеской.
- Открой! - требует солдат, и водитель, заведя руку за голову, раздвигает
занавески. Луч лампы ударяет в щель и вспыхивает на бледном лице пассажира.
Несколько часовых вскрикивают. Гото Денго ошалело пятится, потом подходит ближе,
чтобы всмотреться.
У человека на заднем сиденье огромная голова в странном островерхом уборе, но
удивительнее всего кожа: не желтоватая, как у обычного монголоида, а ярко-желтая и
блестящая. На губах играет спокойная улыбка - Гото Денго не видел такой с начала
войны.
Вспыхивают еще огни, вкруг машины сжимается кольцо солдат и офицеров. Кто-то
распахивает главную дверь и отшатывается, словно обжегся о ручку.
Пассажир сидит скрестив ноги, сиденье прогнулось под его весом почти до пола.
Это цельнозолотой Будда - трофей из каких-то других краев Зоны Совместного
Процветания Великой Азии. Он прибыл, чтобы безмятежно медитировать на груде
сокровищ в сердце Голгофы.
В устье штольни Будда пролезает, однако в вагонетку не помешается, и несколько
самых сильных филиппинцев несколько часов дюйм за дюймом толкают его по туннелю.
Поначалу золото везли в крепких ящиках с надписями "патроны", "мины" и тому
подобное. Потом пошли ящики без маркировки. С какого-то момента их сменили
картонные коробки и чемоданы. Они все время рвутся; заключенные терпеливо собирают
золото, несут к устью штольни и бросают в вагонетки. Слитки ударяются с грохотом, от
которого с деревьев взлетают тучи перепуганных птиц. Гото Денго поневоле
засматривается на слитки. Они разного размера (иные приходится тащить вдвоем), с
клеймами банков из таких мест, где Гото Денго бывал, но чаще - из таких, о которых он
только слышал: Сингапур, Сайгон, Батавия, Манила, Рангун, Гонконг, Шанхай, Кантон.
Есть французское золото, вывезенное в Камбоджу, голландское - в Джакарту,
британское - в Сингапур, все для того, чтоб оно не досталось немцам.
Некоторые партии целиком составляет золото из Токийского банка. Его привозят
пять караванов подряд. Согласно описи, которую Гото Денго ведет у себя в голове, две
трети сокровищ Голгофы поступили непосредственно из центрального резерва Японии.
Золото холодное на ощупь и уложено в крепкие старые ящики. Надо думать, оно
дожидалось этого часа в каком-нибудь манильском подвале. Видимо, на Филиппины его
доставили примерно тогда же, когда Гото Денго вывезли с Новой Гвинеи, в конце сорок
третьего.
Они знали. Они уже тогда знали, что проигрывают войну.
К середине января Гото Денго вспоминает рождественскую резню с какой-то почти
ностальгией по наивному неведению, сделавшему убийство необходимым. До того утра
даже он мог убедить себя, что Голгофа - склад оружия, которым императорские солдаты
когда-нибудь отвоюют Лусон. Верили в это и заключенные. Теперь все знают про золото,
и настроение изменилось. Ясно: отсюда живым не выйти.
К началу января заключенные разделились на две категории одни смирились со
своей участью, другие - нет. Непокорные предпринимают несколько стихийных попыток
к бегству и гибнут под пулями. Патроны больше не экономят, а может, охранники
слишком измотаны и голодны, чтобы спускаться с вышки и лично закалывать штыком
каждого, кто напрашивается. Беглецов просто расстреливают, а тела оставляют чернеть и
раздуваться. Весь Бандок пронизан их смрадом.
Впрочем, Гото Денго почти не замечает вони, потому что в атмосфере лагеря висит
безумное, томительное напряжение, которое всегда предшествует бою. Или так ему
кажется; он много чего испытал на войне, но ни разу не был в настоящем бою. То же
распространяется на всех его соотечественников в Бандоке; японцы, побывавшие в бою,
по большей части мертвы. В этой армии ты или зеленый новичок, или покойник.
Иногда вместе с золотом прибывает чемоданчик. Он всегда пристегнут наручниками
к руке солдата, обвешанного гранатами, чтобы взорвать себя при нападении партизан.
Чемоданчик отправляется прямиком на радиостанцию Бандока, и его содержимое прячут
в сейф. Гото Денго догадывается, что там не обычные кодовые книги, а какие-то особые
однодневные шифры, поскольку каждое утро после восхода офицер-радист выходит из
домика, выполняет церемонию сожжения единственного листка бумаги и растирает пепел
между пальцами.
Сюда, на радиостанцию, придет последний приказ. Все готово: Гото Денго раз в
день обходит Голгофу с проверкой.
Две недели назад диагональную штольню наконец соединили с короткой
выработкой на дне озера Ямамото. За несколько месяцев выработка наполнилась водой,
просочившейся через цемент; когда два туннеля соединили, несколько тонн воды хлынуло
в диагональную штольню. Этого ждали и были готовы: вода стекла в зумпф и оттуда в
реку Тодзио. Теперь можно пройти вдоль всей штольни и посмотреть снизу на цементную
затычку. За ней - озеро Ямамото. Гото Денго ходит туда каждые два дня, якобы
проинспектировать затычку и заложенную под нее взрывчатку, а на самом деле -
проверить, как продвигаются работы, которые, неведомо для капитана Ноды, ведут Ин и
Родольфо с помощниками. Они по большей части пробивают все новые короткие слепые
вертикальные стволы и расширяют выемки в их верхней части. Система (включая новые
"вентиляционные шахты", пробитые по указанию генерала) теперь выглядят так:
Внутри главного комплекса есть помещение, которое капитан Нода нарек Залом
славы. Пока ничего славного здесь нет, только бесконечные провода сходятся сюда со
всего подземного комплекса. Провода провешены под кровлей или тянутся по подошве и
снабжены написанными от руки бирками, например "ПОДРЫВНЫЕ ЗАРЯДЫ
ГЛАВНОГО ВХОДА". Здесь же стоят несколько свинцовых аккумуляторов; их цель -
обеспечить энергию для детонации и дать Гото Денго несколько минут электрического
света, чтобы прочесть бирки. В конце Зала славы сложены запасные ящики с динамитом и
детонаторами на случай, если какие-то туннели надо будет разрушить чуть более
основательно, и мотки бикфордова шнура на случай, если не сработает электрическая
цепь.
Однако приказ взрывать еще не прибыл, и Гото Денго делает то же, что любой
солдат в ожидании смерти. Пишет близким письма, которые никогда не будут
отправлены. Курит. Играет в карты. Снова и снова проверяет оборудование.
Проходит неделя, в течение которой золото не подвозят ни разу. Двадцать
заключенных пытаются бежать вместе. Те, кто не подрывается на минной полосе,
запутываются в колючей проволоке, и два солдата - один с фонариком, другой с ружьем
- отстреливают их по очереди. Капитан Нода каждую ночь до рассвета расхаживает
перед главными воротами, потом мертвецки напивается и ложится спать. Радисты сидят
перед рациями, смотрят на светящиеся лампы и гальванически дергаются всякий раз, как
на их частоте слышится слабый писк. Однако приказов все нет.
И вот однажды ночью снова, как в первый раз, приезжают грузовики. Видимо, это
все японские машины, сколько их осталось на острове. Они гремят так, что слышно за
полчаса до появления первого грузовика. Когда ящики вынимают и складывают на землю,
солдаты, охранявшие колонну, остаются в Бандоке. Уезжают только водители.
На то, чтобы доставить в туннель последнюю партию золота, уходит два дня. Один
из грузовичков безнадежно сломался, и его разобрали на запчасти, чтобы поддержать на
ходу второй. У того не работает половина цилиндров, он еле тянет; заключенным
приходится толкать его по дороге, а на самых трудных участках тащить тросами. Дожди
все-таки начались, река Тодзио поднимается.
Главная камера почти заполнена, ложная - тоже. Новую партию приходится
распихивать кое-как: ящики взламывают и слитки засовывают в пустые промежутки. На
ящиках - орлы и свастики, сами слитки - из Берлина, Вены, Варшавы, Праги, Парижа,
Амстердама, Риги, Копенгагена, Будапешта, Бухареста, Милана. Еще есть картонные
коробки с алмазами. Картон местами подмочен и пахнет морем. Гото Денго понимает, что
из Германии недавно пришла большая подлодка с фашистской казной. Становится
понятно, чего они две недели сидели без дела - ждали эту самую лодку.
Два дня он, в шахтерской каске с фонариком, распихивает по щелям алмазы и
золотые слитки. Он впал в своего рода транс, из которого его наконец выводит гулкий,
прокатившийся по штольне грохот.
Артиллерия, думает Гото Денго. Или бомба с американского самолета.
Он по главной вентиляционной шахте выбирается на вершину водораздела. Там
день. Внизу все спокойно, никакого боя. У Гото Денго падает сердце: Макартур его не
спасет. Лейтенант Мори согнал наверх почти всех заключенных, они тросами втаскивают
на гору оборудование и сбрасывают в недавно пробитые "вентиляционные шахты". Здесь
же оба грузовика: их кувалдами разбивают на куски, чтобы прошли в устье. Гото Денго
успевает увидеть, как мотор электрогенератора радиостанции летит в черноту. Следом
отправляется остальное радиооборудование.
Рядом, за деревьями, кто-то тяжело сопит от натуги. Это сопение опытного бойца, от
самой диафрагмы.
- Лейтенант Гото! - говорит капитан Нода. Он пьян в стельку. - Ваше место
внизу.
- Что это был за грохот?
Нода ведет его на скальный выступ, откуда видна долина реки Тодзио. Гото Денго
по многим причинам плохо соображает и сейчас едва не падает от внезапного
головокружения. Дело в дезориентации: он не узнал реку. До сих пор это было сплетение
струй в каменистом ущелье. Еще до того, как построили дорогу, можно было, прыгая с
камня на камень, добраться почти до самого водопада. Теперь это широкая, глубокая,
мутная река, из которой там и сям торчат верхушки каменных глыб.
Гото Денго вспоминает, как сто лет назад, в прошлом рождении, на другой планете
видел простыню из гостиницы "Манила" с набросанным на ней планом. Реку Тодзио,
проведенную жирной синей авторучкой.
- Мы устроили обвал, - говорит капитан Нода. - Согласно плану.
Давным-давно у пережима реки насыпали гору камней, чтобы после взрыва
образовалась небольшая плотина. Однако взрывать динамит предполагалось
непосредственно перед тем, как они замуруют себя внизу.
- Но мы не готовы! - говорит Гото Денго.
Нода смеется. Он в отличном настроении.
- Вы уже месяц убеждаете меня, что все готово.
- Да, - медленно и хрипло отвечает Гото Денго. - Вы правы. Все готово.
Нода хлопает его по спине.
- Вы должны добраться до главного входа, пока его не затопило.
- Мой взвод?
- Дожидается там.
Гото Денго спешит по дороге к главному входу в штольню. По пути он минует еще
одну вентиляционную шахту. Здесь под охраной солдат с примкнутыми штыками стоит
вереница из нескольких десятков заключенных; руки у всех связаны за спиной
проволокой. Один за другим филиппинцы опускаются на колени перед устьем. Лейтенант
Мори с жутким сопением рассекает каждому шею офицерским мечом. Голова и тело
падают в шахту и секунды через две глухо шмякаются на другие тела далеко внизу.
Каждая травинка и камешек в радиусе трех метров пропитаны алой кровью, и лейтенант
Мори - тоже.
- Об этом не беспокойтесь, - говорит капитан Нода. - Я прослежу, чтобы шахты
засыпали щебнем, как мы и планировали. Джунгли скроют их раньше, чем американцы
найдут это место.
Гото Денго отводит глаза и собирается идти.
- Лейтенант Гото! - раздается голос.
Гото Денго оборачивается. Это лейтенант Мори остановился перевести дух.
Филиппинец, стоящий перед ним на коленях, бормочет латинскую молитву, за спиной
перебирая четки связанными руками.
- Да, лейтенант Мори.
- Согласно моим спискам, за вами закреплено шесть заключенных. Они мне
понадобятся.
- Эти шестеро внизу, помогают разместить последнюю партию.
- Вся последняя партия уже в туннеле.
- Да, но не уложена. От ложной камеры не будет проку, если рассыпанные алмазы
и золото приведут грабителя к главной. Мне нужны эти люди, чтобы завершить работу.
- Вы берете на себя полную ответственность за них?
- Да, - отвечает Гото Денго.
- Если их всего шестеро, - замечает капитан Нода, - Ваш взвод сумеет с ними
справиться.
- Встретимся в Ясукуни, Гото Денго, - говорит лейтенант Мори.
- Буду ждать. - Гото Денго не добавляет, что в Ясукуни наверное, очень тесно и
скорее всего трудновато будет друг друга отыскать.
- Завидую. Для тех из нас, кто останется снаружи, смерть не будет такой быстрой и
легкой. - Лейтенант Мори опускает меч на шею филиппинца, обрывая того между "Аве"
и "Мария".
- Ваш героизм не останется без награды, - говорит Гото Денго.
Взвод лейтенанта Мори, четверо отборных солдат, ждет его внизу, перед норой,
ведущей в Голгофу. У каждого на голове повязка в тысячу стежков. Оранжевые круги
напоминают Гото Денго не Восходящее Солнце, а пулевую рану во лбу. Вода уже выше
колена, вход наполовину залит. Когда подходят Гото Денго и капитан Нода, солдаты
вежливо приветствуют их боевым кличем.
Гото Денго садится на корточки у входа. Только голова и плечи его торчат из воды.
Впереди чернота. Требуется огромное усилие воли, чтобы в нее войти. Впрочем, там не
страшнее, чем в заброшенных рудниках его детства.
Правда, заброшенные рудники не взрывали у него за спиной.
Путь вперед - единственный шанс спастись. Если он проявит нерешительность,
капитан Нода убьет его на месте, а дело довершат другие. Нода позаботился, чтобы
незаменимых не было.
- Увидимся в Ясукуни, - говорит Гото Денго капитану и, не дожидаясь ответа,
плещет во тьму.
ПОНТИФИК
К тому времени, как Рэнди добирается до регистрационной стойки "Эйр Кинакута",
он уже не помнит, как попал в аэропорт. Память отшибло начисто. Поймал такси? В
центре Лос-Альтоса - маловероятно. Подбросил кто-то из коллег-компьютерщиков? На
своей машине он точно доехать не мог, потому что электромагнитный импульс спалил ей
всю электронику. Он вытащил документы из бардачка, отыскал через два квартала
фордовского дилера и загнал "акуру" за пять штук наличными.
Ах да, дилер и подбросил его в аэропорт.
Рэнди всегда мечтал подойти к кассе экзотической авиалинии, небрежно достать
деньги и сказать: "Дайте мне билет на ближайший рейс до X". В жизни это оказалось
совсем не так клево и романтично, просто нервно и дорого. Пришлось взять билет в
первый класс, приложив почти все деньги за "акуру". Однако он не склонен заниматься
самобичеванием по поводу непомерных трат в то время, как его состояние выражается
отрицательной величиной и может быть вычислено лишь по сложной математической
формуле. Вполне вероятно, что он не сумел стереть жесткий диск Гроба и Дантист
выиграет процесс.
По пути через аэропорт Рэнди останавливается и некоторое время смотрит на
телефонные кабинки. Велик соблазн известить Шафто о последних событиях. Вот бы они
побыстрее извлекли из подлодки золото, снизив тем самым ее стоимость и соответственно
урон, который Дантист может нанести "Эпифиту".
Математически все просто. Дантист уверяет, что "Эпифит" причинил ему ущерб.
Размер ущерба - х, где х - сумма, которую Дантист, как миноритарный акционер,
получил бы, заключи Рэнди правильный контракт с "Семпер марин". Предположим,
контракт предусматривал бы пятидесятипроцснтный раздел прибыли, тогда х составляет
50% от стоимости лодки, умножить на одну десятую - долю Дантиста в "Эпифите" -
минус несколько процентов налогов и прочих диссипативных потерь реального мира.
Значит, если лодка стоит десять миллионов долларов, то х - где-то полмиллиона.
Чтобы захватить "Эпифит", Дантисту нужно еще 40% акций. Цена этого пакета
(если бы он продавался) - ноль целых четыре десятых от стоимости "Эпифита". Назовем
ее у.
Если x " у, Дантист побеждает. Судья скажет: "Вы, "Эпифит", должны этому
бедному, обиженному миноритарному акционеру x долларов. Но я смотрю на жалкое
состояние вашей компании и понимаю, что столько денег вам не собрать. Единственный
способ загладить ущерб - расплатиться тем, чего у вас завались, - вашими паршивыми
акциями. А поскольку стоимость всей компании очень, очень близка к нулю, вам придется
отдать ему практически все".
Как сделать х " y? Либо уменьшить стоимость лодки, сняв с нее золото, либо
увеличить стоимость "Эпифита" - но как?
В более удачное время они могли бы преобразоваться в открытое общество, однако
на это уйдут месяцы. И ни один инвестор не притронется к их акциям, пока над
"Эпифитом" висит иск Дантиста.
У Рэнди возникает видение: он едет в джунгли с автопогрузчиком, сгребает слитки,
которые нашел с Дугом, везет в банк и кладет на счет "Эпифита".
Левее движется некий рой женщин и детей, слышатся знакомые голоса. Мозг Рэнди,
как голодный спрут, обволокся вокруг идеи золота в джунглях; чтобы на секунду
вернуться к реальности, надо разомкнуть щупальца, отрывая присоску за присоской
Наконец он фокусируется на беспорядочной группе и узнает семью Ави: Дебору, выводок
детей и двух нянь, сжимающих паспорта и билеты в конвертах "Эль Аль". Дети
маленькие и норовят брызнуть в разные стороны, взрослые сосредоточены на том, чтобы
этого не допустить, в итоге группа движется примерно как мешок такс по направлению к
куску мяса. Рэнди, вероятно, лично виновен в их исходе. Он охотно сбежал бы в мужской
туалет и забился в толчок. Однако что-то сказать надо, поэтому он догоняет Дебору и для
начала предлагает взять у нее сумку с детскими шмотками. Сумка оказывается
неожиданно тяжелой; Рэнди предполагает, что там несколько галлонов яблочного сока
плюс целая противоастматическая установка и, может быть, слиток-другой золота на
случай мирового финансового обвала.
- В Израиль?
- "Эль Аль" не летает в Акапулько.
Ого! Дебора на пике формы.
- Ави как-то это объяснил?
- Ты меня спрашиваешь? Мне казалось, ты должен быть в курсе, - говорит
Дебора.
- Ну, все так быстро меняется, - мямлит Рэнди. - Я не знал, что надо рвать когти.
- Тогда почему у тебя из кармана торчит билет "Эйр Кинакута"?
- Ой, знаешь ли... кой-какие дела.
- Что-то ты невеселый. У тебя проблемы? - спрашивает Дебора.
Рэнди вздыхает.
- Как сказать. А у тебя?
- У меня? Проблемы? С какой стати?
- Ну, тебя вырвали из дома и велели в десять минут отправляться черт-те куда...
- Мы летим в Израиль, Рэнди. Это не из дома, а домой.
- И все-таки это нервотрепка...
- По сравнению с чем?
- С тем, чтобы оставаться на месте и жить своей жизнью.
- Это моя жизнь, Рэнди.
Дебора явно на взводе. Рэнди предполагает, что она зла как черт, но соблюдает некое
эмоциональное соглашение о неразглашении. Это, наверное, лучше, чем два других
варианта, которые приходят в голову Рэнди, а именно: (1) истерические взаимные упреки
и (2) ангельское спокойствие. Поведение Деборы означает: "У меня свои дела, у тебя свои
дела, вот и проваливай". Рэнди внезапно чувствует себя полным идиотом. И зачем только
он взял у нее сумку? Дебора тоже явно не понимает, какого хрена Рэнди набился в
носильщики, как будто ему больше не фига делать. Можно подумать, они с нянями не
дотащат сумку до самолета. Когда она, Дебора, последний раз предлагала Рэнди написать
за него программу? А если Рэнди и впрямь нечем себя занять, уж лучше бы, как мужчина,
обвязался гранатами и хорошенько обнял Дантиста.
Рэнди говорит:
- Ты, наверное, еще свяжешься с Ави перед отлетом. Передашь ему от меня
сообщение?
- Какое?
- Ноль.
- И все?
- Да.
Дебора, вероятно, не в курсе, что Ави и Рэнди, экономя пропускную способность
канала, пользуются двоичным кодом, а-ля Пол Ревир со Старой Северной церковью. В
данном случае "ноль" означает, что Рэнди не сумел стереть всю информацию с жесткого
диска Гроба.
Как ни заманчиво выглядит зал ожидания первого класса компании "Эйр Кинакута"
с бесплатной выпивкой и безупречным восточным сервисом, Рэнди туда не идет. Если он
плюхнется в мягкое кресло, то неизбежно впадет в кому, и на самолет его придется
доставлять автопогрузчиком. Он бредет по аэропорту, судорожно хватаясь за бок всякий
раз, как не обнаруживает там сумки с ноутбуком. В голове все никак не уляжется, что
большая часть ноутбука отправилась в помойку перед конторой дилера, где он
освобождал "акуру". Пока дилер бегал в банк за пятью штуками, Рэнди отверткой от
складного ножа вывинтил винчестер, а все остальное выбросил.
В большом зале висят под потолком огромные телевизоры, показывающие
аэропортовский канал, на котором новости сменяются еще быстрее и отрывочнее, чем в
обычных телевизионных выпусках, часто перемежаясь прогнозами погоды и биржевыми
курсами. Рэнди потрясен, но не
...Закладка в соц.сетях
