Жанр: Научная фантастика
Кровь титанов
...окой ночи не нарушали ни крики птиц, ни ветер, ни шелест листвы.
Алексей с трудом сдерживал слезы, мысленно прощаясь с домом навсегда.
— Я все забуду? — шепотом, из-за сдавившего горло спазма, спросил он
мать.
— Нет, — голос женщины тоже дрогнул. — Ты будешь помнить меня, но
немного не такой, какая я на самом деле.
— Значит, это будешь не ты, — сделал вывод мальчик. — У меня не
останется ничего? Ни тебя, ни папы, ни друзей?
— Мы всегда будем рядом, — обнимая его за плечи, прошептала мать.
Алексей почувствовал, как на его плечо капнула слезинка.
— Я не хочу улетать, — едва слышно признался Алеша.
— С тобой отправятся твои друзья, — успокаивая мальчика, сказала мама.
— Из ребят нашего сектора вместе с тобой будут учиться Жора и Костик.
— Семен дразнится, — Алеша вздохнул. — Мы с ним постоянно деремся...
— Костя Семенов хороший мальчик, — возразила мама. — В Академии вы
подружитесь.
— С Жорой, — упрямо качая головой, возразил Алексей. — С Семеном —
никогда...
Утро следующего дня казалось таким же темным, как ночь, хотя вечно
яркое солнце светило, как в любой из прежних дней. Алеша стоял на лужайке перед
домом и обеими руками сжимал ладонь отца. Смотрел при этом мальчик только в
землю. Поднять голову было выше его сил.
— Я всегда буду рядом, — повторяя слова мамы, негромко пообещал отец.
— Все равно я тебя забуду, — с обидой сказал мальчик. — Если бы ты
хотел быть рядом, то не отдавал бы меня в эту дурацкую Академию!
— Так требует закон, — не слишком твердо возразил мужчина. — Ты —
титан, а значит, это твой долг и привилегия, данная по праву рождения.
— Дурацкий закон, дурацкий долг! — топнув ногой, крикнул Алеша. — Я
хочу родиться человеком, как Геба!
. — Теперь уже ничего не изменить, — прижимая сына к себе, сказал отец.
— А Геба будет вспоминать о тебе...
Алеша покосился вправо, туда, где у крыльца стояли мама и соседская
девочка со смешными русыми косичками. Мальчик робко махнул им рукой и, резко
развернувшись, побежал к ожидавшей его машине. Посмотреть на прощание отцу в
глаза он так и не смог...
Последний фрагмент относился к Титану. Мальчиков к тому моменту уже
переодели в черную униформу кадетов и построили в одну шеренгу на главном плацу
Академии. Высокий и, как показалось малышам, невероятно старый Воин, заложив
руки за спину, молча прошел вдоль строя и на несколько секунд остановился перед
Алешей. Пронзительный взгляд его холодных голубых глаз буквально парализовал
мальчика. Алексей хотел отвести взгляд в сторону, но Воин взял его холодными
цепкими пальцами за подбородок и спросил громким скрипучим голосом:
— Кадет...
— Туркин, — выдавил из себя Алеша.
— Не слышу! — зловеще нависая над мальчиком, заявил Воин.
— Кадет Туркин! — вспомнив свои соревнования с птичьим хором, изо всех
сил крикнул Алексей.
— Хорошо, — одобрил Воин. — Громко. Будешь командовать отделением. Если
не справишься, получишь сточасовой наряд. Понял?
— Да, — холодея от страха, ответил Алексей.
— Не
да
, а
так точно
, — исправил его Воин.
— Так точно! — почти с прежней громкостью крикнул Алеша.
— Молодец, — Воин снисходительно похлопал мальчика по щеке и продолжил
свой обход.
Ровно через пять суток пребывания в предварительном отделении Академии
Алеша все-таки получил свой сточасовой наряд, но полностью отстоять его так и
не успел. Закончилась неделя карантина, и кадетов отправили на обязательную для
всех первокурсников процедуру. Как нежно именовали ее наставники —
полный
ластик
.
Что было дальше, Туркин неплохо помнил и без аппаратуры доктора.
Собственно говоря, с той минуты он и вел отсчет своей жизни, ни разу не
задумавшись, почему ничего не помнит о детстве.
Выныривать из колодца глубинных воспоминаний Алексею не пришлось.
Фрагменты бездны просто распались на мелкие кусочки, и Туркин очнулся. Он
по-прежнему сидел в кресле, а рядом стояла Таня, или Габи, как почему-то назвал
ее фантом.
— Или Геба? — вслух спросил Алексей, ни к кому конкретно не обращаясь.
— В каком смысле? — не уловив сути вопроса, поинтересовалась девушка.
— Это последействие сканирования, — пояснил доктор. — Ну и как вам
путешествие в собственную память, Алексей Борисович?
— Похоже на правду, — пытаясь помочь Габи снять с себя колпак, оценил
Воин. — Только я в него все равно не поверил.
— Почему? — удивился врач.
— Вы хотите, чтобы я признал, что родился на Земле? — Туркин покачал
головой. — Не выйдет.
— Ваше право, — фантом пожал плечами. — Я не понимаю, какое имеет
значение, где вы родились, если по крови вы титан, но признавать или нет
результаты самоисследования — ваше неотъемлемое право. А вы действительно с
Земли?
— А вы не знали? — с сарказмом спросил Алексей. — Или сценарий внушения
сочинила ваша ассистентка?
— Ах, вот вы о чем? — доктор улыбнулся и развел руками. — Вы думаете,
что это было внушение?
— Разве не так? — Алексей встал с кресла и потянулся. — Человек не
может вспомнить момент рождения или то, что было стерто из его памяти по
технологии
ластик
. Это я знаю точно. А вы, доктор, уж не обижайтесь, не
производите впечатления особо одаренного чародея от науки. Я не верю, что вы
настолько продвинулись в психофизиологии, чтобы восстанавливать память людей и
погружаться в нее до таких фантастических глубин.
— А между тем все обстоит именно так, — скромно улыбаясь, ответил врач.
— Это дело всей моей жизни. После революции, конечно...
— Отведите меня обратно в карцер, — состроив кислую мину, попросил
Туркин.
— Хорошо, — фантом поднял обе руки ладонями вперед и чуть наклонил
голову. — Никакой идеологии. Как и договаривались. Однако в вашей строгой
изоляции больше нет необходимости. Отныне вы можете гулять по всему жилому
сектору. Габи покажет вам вашу квартирку.
— Я сбегу при первой же возможности, — честно предупредил Воин.
— Она вам не представится, — заверил фантом. — За вами будут наблюдать
сразу трое сильнейших телепатов. Любая мысль о побеге будет подавляться еще до
того, как вы осознаете, что она пришла вам в голову. Ступайте, отдохните.
Возможно, очень скоро нам придется повторить процедуру погружения в вашу
память.
— Для чего? — Туркин насторожился.
— Чтобы понять некоторые нюансы, — туманно ответил виртуальный доктор.
— Если мы верно определили, кто выступил в качестве третьей силы, преодолеть
возникший кризис мы сможем, лишь вникнув в мотивацию этих людей. Для этого мой
аппарат подходит как нельзя лучше. Ведь вспомнить, чем ты жил и дышал, когда
был ребенком, совсем не то же, что погрузиться в
эго
того возраста, что
называется, с головой.
— Я все равно вам не верю, — упрямо повторил Воин. — Куда идти?
— Руки в карманы и идите за мной, — предложила Габи.
— А руки-то зачем в карманах держать? — удивился Туркин.
— Чтобы не было соблазна их распустить, — кокетливо взглянув на Воина,
пояснила ассистентка.
Алексей смерил девицу снисходительным взглядом и покачал головой.
— Ведите...
8. Подозрения
— Гекатонхейры? — Диктатор приблизился к стоящему навытяжку Попову и
внимательно посмотрел ему в глаза. — Ваши аллюзии до меня пока не доходят.
Какое отношение имеют сторукие чудовища из древнегреческих мифов к реальной
ситуации?
— Дело не в их внешности, — пояснил сыщик. — Этот эпитет применяют сами
заговорщики, видимо, имея в виду то, что предводитель бунтовщиков Зевс
использует некоторых людей так же, как его тезка некогда использовал обитателей
Тартара. Для того чтобы получить преимущество над титанами, он укомплектовал
свои войска давно погибшими Воинами Олимпа, похитив их из прошлого вместе с
техникой и оружием. Именно по этой причине все корабли и снаряжение противника
выглядят устаревшими, а тактика знакомой.
— Внутривременные каналы предназначены для обычной транспортировки, —
возразил Диктатор. — Наши ученые уже почти воссоздали принцип их действия в
лабораторных условиях. О каком прошлом вы говорите?
— Все верно, — согласился Попов, — но каналы позволяют перемещаться
значительно дальше, чем гипертоннели. Видимо, найдя в безвременье нужный вектор
движения, противник получил возможность путешествовать не только вне реального
мира, наблюдая за нами как бы из-за полупрозрачного зеркала, но и навстречу
расширению Вселенной. Возможно, он способен уходить внутрь времен, туда, где
материя еще не успела стать столь разреженной, как сейчас, а время шло гораздо
медленнее. Например, в тот момент, когда вся Метагалактика умещалась в объеме,
который сейчас занимает один Млечный Путь. Имея такую технологию, проникнуть на
семьдесят лет в прошлое — не проблема.
— Почему же они не разыскали нас в этом самом прошлом, когда мы были
еще детьми, и не придушили? — недоверчиво качая головой, спросил Диктатор.
— Наверное, они не рискуют так грубо вмешиваться в историю реального
мира, — предположил сыщик. — Это может привести к непредсказуемым последствиям.
Или же все дело в том, что каналы позволяют проникать только в безвременье, а
не в прошлое. В этом случае враги вынуждены пользоваться тем, что аномалия
успела спрятать в своих глубинах. Например, застрявшими там во времена войны
Спутников кораблями олимпийцев. Компьютер военного архива утверждает, что в
строю врага сражаются только те корабли, которые были уничтожены титанами в
зоне тройной аномалии. Причем, как были уничтожены, архив не уточняет. Если их
просто загнали дальше точки невозвращения — моя версия становится вполне
дееспособной. В любом случае, аналогия со стражами Тартара здесь вполне
уместна. Ведь прошлое, из которого призваны на службу современные
сторукие
,
это и есть царство мертвых.
— А зона аномалии — обитель бессмертия после смерти, — задумчиво
произнес правитель. — Вы сами все это раскопали?
— Я сопоставил факты и подтвердил свои умозаключения, просканировав
сознание ряда бунтовщиков во время рейда на Марс, — ответил Попов. — Вопрос с
олимпийцами и их
гекатонхейрами
лично для меня теперь предельно ясен.
Какие-то весьма образованные потомки проигравших в войне Семнадцати Спутников
земных коллаборационистов пытаются отомстить за поражение предков и свергнуть
Диктатуру титанов. Имея такое солидное преимущество в научно-техническом
обеспечении, они вправе надеяться на успех начатой кампании. Их координационный
центр, видимо, Для большей патетики, расположился внутри марсианского Олимпа.
Предводитель, Зевс, скорее всего, титан, иначе ему не удалось бы заполучить в
свое распоряжение приличную команду ученых. Остается понять, какая связь
существует между ними и некой третьей силой, которая очень внимательно следит
за развитием конфликта.
— Той силой, что захватила
Разрушитель
и обстреляла нашу флотилию? —
предположил Диктатор.
— А также постоянно вмешивается в развитие событий и подстегивает нас к
эскалации военных действий, — подтвердил сыщик. — Неизвестные враги делают это
очень грамотно и незаметно. Я склонен предположить, что за их плечами имеется
немалый профессиональный опыт.
— Бывшие спецагенты? — правитель скривился. — Вряд ли. Таких у нас
просто нет. Секретные сотрудники не покидают своих постов до последнего вздоха.
— Согласен, — Попов кивнул. — Зато есть отставные Воины.
— Они все прошли через полный
ластик
, — возразил Диктатор. — А
впрочем, не все...
— Громов, — согласился с невысказанными сомнениями правителя Попов. —
Ведь Аврелий Маркович принадлежит даже не предыдущему поколению Воинов, а еще
более ранней генерации.
— Потому его и зовут
дедом
, — подтвердил Диктатор. — Он единственный
из ордена, кто помнит войну.
— Возможно, он не только помнит, но и до сих пор живет по ее законам? —
прозрачно намекнул сыщик.
Диктатор взглянул на Попова, как на пустое место, и пробормотал:
— Вряд ли. Ведь Аврелий слишком хорошо устроился в этой жизни, чтобы
желать кардинальных перемен. Хотя Громов — это весьма изворотливый сукин сын и
вполне может знать даже то, о чем не известно ни одному разумному существу во
Вселенной...
— Если вы дадите разрешение...
— Нет, — перебил сыщика правитель. — Громов сразу обнаружит слежку.
— Мне вполне по силам сделать это незаметно, — настойчиво заявил Попов.
— Никакого скрытого наблюдения, — отчеканил Диктатор. — Я сам разберусь
с Аврелием. Если он что-то скрывает, это будет последней ошибкой в его долгой
жизни...
Аврелий Маркович Громов не доверял никому. Это была именно та причина,
по которой он до сих пор не расстался с креслом главы Совета и памятью о долгих
годах службы в ордене Абсолютных Воинов. Бурный поток бытия обтекал его, как
мелкая речка большой валун, постепенно подтачивая железное здоровье и старя
Воина, но в целом не причиняя ему заметных неудобств или неприятностей. По той
же причине и жил Громов почти всегда один. Он давно привык к своему одиночеству
и совершенно не помнил, как можно делить судьбу с кем бы то ни было. Очень
давно, когда ему только исполнилось сто лет, Аврелий пытался создать семью, но
его невеста была из промежуточного селекционного поколения, и ученые уничтожили
ее вместе со всеми ровесницами, как только она произвела на свет пятерых
отпрысков. Детей Громов семьей не считал, поскольку все они после полного
ластика
были зачислены в Службу освоения планет под вымышленной фамилией и
даже не подозревали, что в их жилах течет славная кровь самого знаменитого
Воина ордена. Следующая попытка пришлась на беспокойное время войны с
землянами. Аврелий уже достиг возраста
бес-в-ребро
, двухсот пяти полных лет,
и считал свою симпатию к юной лаборантке биоцентра вполне закономерным
чувством. Этакой лебединой песней. Устоять под натиском пожилого, но
неотразимого Воина Девушка, конечно, не смогла, но и на этот раз обрести
семейное счастье Громову помешало происхождение возлюбленной. Когда
руководством титанов было принято решение избавиться от Воинов Олимпа, а также
их коварной наследственности, Аврелий был вынужден забыть о нежных чувствах и
поступить так, как требовал устав ордена. Он лично уничтожил загородное
отделение биоцентра, в котором работала подруга, и расстрелял весь персонал.
Невеста приняла смерть спокойно, и это произвело на Громова очень сильное
впечатление. Настолько сильное, что он даже немного растерялся и не стал
убивать последнего из обладателей олимпийских генов. Это была минутная
слабость, однако впоследствии оказалось, что именно она заложила под прочнейший
фундамент положения и авторитета Воина мегатонную мину замедленного действия.
Аврелий пока не имел полного представления о масштабах последствий своего
малодушия, но отчетливо ощущал, что момент истины уже очень близко. Все, что
происходило в последние дни на Титане, да и во всей Солнечной системе, было
Воину хорошо знакомо. В свое время примерно так же начинались и война
Семнадцати Спутников, и давно забытая Пятая Космическая, в которой Аврелий
участвовал еще в качестве бойца экспериментальной роты титанов. В те далекие
времена физически совершенным, но неопытным олимпийцам и титанам пришлось очень
долго учиться у врага, но в результате, ценой огромных потерь, они одолели
мощную армию Абсолютных Воинов Земли, которые защищали обычное, не прошедшее
процедуры генетического отбора, человечество. Победившие в Пятой войне Воины
Олимпа навсегда стерли из памяти людей упоминания об истинных причинах войны и
заново переписали историю ордена Абсолютных Воинов. С того момента, по замыслу
олимпийцев, слово
Воин
становилось синонимом сверхчеловека, а не названием
одной из наиболее почитаемых, но все-таки обычных древнейших профессий.
Экспериментальная рота титанов за проявленную в боях доблесть была в полном
составе принята в Академию и со временем разрослась сначала до полкового
ордена, а затем и до ордена полного, в мирное время составлявшего округ, а в
период ведения боевых действий отдельную армию. Однако ни один из
бойцов-титанов так и не удостоился звания Воина. Олимпийцы по-прежнему не
воспринимали их всерьез и потому доверили титанам лишь второстепенную службу по
охране научных объектов. Соратников Громова такое пренебрежительное отношение
со стороны могучих наставников сначала немного обидело, но очень скоро они
сообразили, что в подобном назначении есть неоспоримые преимущества. Большая
часть охраняемых объектов принадлежала биогенетической службе, той самой,
которая, не подозревая, до чего доведут ее эксперименты с созданием сверхлюдей,
вывела когда-то расы олимпийцев и титанов.
Бойцы-титаны несли службу с особым чувством, ведь в стенах этих
лабораторий были, образно говоря, созданы все их сородичи. Правда, подавляющее
большинство представителей этой искусственной расы не имело отношения к армии,
а работало в Службе освоения планет. Чтобы спокойно переносить значительные
трудности, которые встречают на своем пути все первопроходцы, сотрудникам этой
службы требовались особые психофизические кондиции и образ мышления. Биологи
усовершенствовали титанов как раз для работы в экстремальных условиях, сделав
их самыми сильными, умными и выносливыми представителями человечества.
Единственным качеством, которым не обладали титаны, была присущая Воинам Олимпа
контролируемая агрессивность. Мужественные первопроходцы были исключительно
дружелюбным и мирным народом. Люди с патологическими наклонностями среди
титанов просто не уживались. Собственно говоря, экспериментальная рота титанов
при штабе Воинов Олимпа и была той самой клоакой, куда сливались неудачные
экземпляры Службы освоения. Она же явилась очагом возгорания новой, еще более
жестокой, чем Пятая Космическая, войны Семнадцати Спутников.
К моменту окончания войны олимпийцев с Воинами Земли лаборатории
перешли к исключительно мирным исследованиям. Ученые почти забыли о прежних
экспериментах и начали готовить людей к переселению на условно пригодные для
жизни колонии. Однако бойцы Громова были абсолютно уверены, что генетики не
оставили намерений продолжить свои прежние исследования. Сначала титаны
подбросили биоинженерам мысль о том, что на скучающих в охранении воинах вполне
можно испытывать действие некоторых новых препаратов. Добровольцев,
от скуки
,
набралось вполне достаточно. Обрадованные ученые начали привлекать охрану к
более масштабным исследованиям, сопряженным с изрядной долей риска, но число
волонтеров не уменьшилось. Тогда генетики расслабились окончательно и запустили
в работу давно забытый секретный проект. Титаны, рассчитывавшие всего лишь на
ген контролируемой агрессивности, получили нечто гораздо большее. Пройдя все
этапы эксперимента, они стали серьезными противниками даже для специально
сконструированных
теми же генетиками Воинов Олимпа. Причем все потомки новых
титанов получали исключительные таланты вместе с отцовским набором хромосом.
Отпраздновать очередной переворот в науке биоинженерам не удалось.
Почувствовав собственную силу, Воины Титана решили закончить эксперименты с
искусственной эволюцией, оставив, в качестве ее венца, себя любимых. Они
подняли бунт и перенесли часть лабораторий на Титан. Одновременно они призвали
в ряды ордена максимально возможное количество титанов из Службы освоения
планет, а также всех достойных, по мнению Громова и его советников, титанов из
прочих фирм. Все новобранцы были подвергнуты процедуре
усовершенствования
,
туманно названной учеными
Чаша Жизни
, и зачислены в боевые подразделения. Под
лозунгом борьбы спутников Сатурна за независимость новые Воины успешно
разгромили безнадежно отставших в развитии олимпийцев, а затем, немного
поразмыслив, перестреляли всех членов их семей. Та же участь постигла и ученых.
Земные лаборатории были уничтожены, файлы с результатами исследований стерты, а
история в очередной раз переписана.
Вот такой, в общих чертах, и была тайна, которую хранил в глубине своей
памяти Воин Громов. Поспешность в действиях воодушевленных победой титанов
оказалась губительной. Воины первого, громовского, поколения это прекрасно
понимали, но отступать им было попросту некуда. Экспериментальные сочетания
искусственных генов в их ДНК могли таить самые невероятные сюрпризы, и хотя бы
десяток генетиков следовало оставить в живых, но Воины пошли на риск. Поняли,
что опасения не напрасны, титаны лишь после того, как в Академию ордена была
зачислена первая группа ребят следующего поколения. Мальчишки осваивали
традиционные программы, доставшиеся титанам в наследство еще от Воинов Олимпа,
слишком быстро, а физические данные юной поросли оказались просто
поразительными. Контраст между
старыми
и
новыми
Воинами был настолько
силен, что его начали замечать не только штатские титаны, но и простые люди. В
ордене наметился раскол, и только что оправившееся от войны общество оказалось
на грани новой междоусобицы. Орден Воинов, в понимании обывателей — оплот
стабильности, не имел права быть
разным
. Ему полагалось быть единым и
сильным. В конце концов Совету, состоявшему в ту пору только из соратников
Аврелия, пришлось принять нелегкое решение. Во избежание конфликта поколений и
сохранения авторитета ордена, все ветераны войны добровольно ушли в отставку с
ластиком
и пожизненной пенсией, уступив свое место молодежи. В строю, в
качестве наблюдателя и своего рода арбитра, остался лишь Громов. Прошло три
десятка лет, и Аврелий еще раз убедился, что ученых следовало не убивать, а
всего лишь посадить под замок. Новая волна Воинов сменила предыдущую генерацию,
отправив их, как и
дедов
, на пенсию в полном составе. На этот раз Громов
удержался в своем кресле только благодаря традиции. Для второго поколения
титанов, практически уже родившихся Воинами, дед Аврелий стал чем-то вроде
полкового знамени или талисмана.
С одной стороны, стремительное прогрессирование титанов было выгодно и
ордену, и Диктатуре, но в нем же крылась и серьезная опасность. Пока традиции
ордена были крепки, а власть Диктатора непоколебима, стремительное
совершенствование генотипа новых поколений было благом для государства. Но вот
настал момент, когда Воины дрогнули перед внешней угрозой и растеряли
значительную часть своего авторитета. Как могли отреагировать на слабость отцов
их более продвинутые дети из третьего поколения, Громову оставалось только
гадать.
На ту же мозоль Аврелию давила неотвязная мысль о том, что, уничтожая
лаборатории, он опрометчиво игнорировал отчеты о прочих экспериментах. Воин
хорошо помнил, как незадолго до трагической гибели его подруга рассказывала об
исследованиях, конечной целью которых являлось создание людей с полным набором
искусственных талантов: и тех, что были присущи титанам, и олимпийских. Если
выживший в бойне олимпиец был одним из этих особо одаренных субъектов, то
именно он мог оказаться и предводителем атакующих Титан врагов. В таком случае
ответственность за нынешнюю бойню ложилась и на плечи Громова.
Если промах с неконтролируемым прогрессированием искусственных генов
был отчасти простителен, то слух о том, что сам дед Аврелий повинен в
развязывании войны против Титана, грозил привести орден, да и всю Диктатуру к
катастрофе.
Этого Громов допустить не мог. Главаря агрессоров следовало непременно
уничтожить. Вместе с теми, кто помогал ему с Титана. А в том, что такие люди
существуют, Аврелий уже не сомневался. Третья сила, о которой Туркин упомянул в
своем мысленном разговоре с Яматой, действительно существовала, и старый Воин
догадывался, кто скрывается за этим клише. Это, несомненно, был тот, кто уже
давно кривился при одном виде Воинов и прикладывал максимум усилий, чтобы их
опорочить. Тот, кто втайне от Совета создавал спецслужбы, сканировал мысли
лучших из титанов и настраивал против Воинов обывателей. Да что там,
обывателей?! Профессия Воина была дискредитирована даже в глазах детей титанов.
Столь массового уклонения от призыва в Академию Громов не наблюдал ни в одном
поколении. Кроме этих очевидных фактов, существовала масса док
...Закладка в соц.сетях
