Жанр: Научная фантастика
Кровь титанов
...братили на вошедшего Воина внимания. По мере
приближения к группе генетиков произносимые ими слова становились все более
отчетливыми, но от физического и эмоционального перенапряжения в ушах у Воина
шумел как минимум водопад Анхель, и это серьезно мешало восприятию. Да и потом,
он пришел убивать, а не слушать лекции...
...В мыслях Громова, сидящего в кресле под прозрачным колпаком,
промелькнула тень запоздалого сожаления; Васильев подкорректировал настройки, и
машина Мнемозины
вытянула из памяти старого Воина все пропущенные семьдесят
лет назад мимо ушей слова...
— ...Я знаю причину, по которой это произошло, — отвечая на какой-то
вопрос, заявил стоявший к Аврелию спиной человек в несвежем белом халате. —-.Мы
не учли того обстоятельства, что ген контролируемой агрессии нестабилен и легко
поддается управлению. Гены, повышающие скорость мышления и расширяющие
ассоциативные возможности, образуют с ним жесткий триплет, в корне меняя его
свойства. Такое сочетание дает стойкий побочный эффект — агрессия становится
неконтролируемой. Ее может сдерживать масса воспитательных и
общественно-этических факторов, но все они условны. Стоит человеку с таким
дефектом попасть в экстремальную ситуацию, как он тут же становится машиной для
убийства.
— Особенно если он подготовлен к этому физически, как все титаны, —
задумчиво потирая загорелую лысину, дополнил его высказывания другой ученый.
— Верно, — согласился первый. — С олимпийцами все было иначе. Мы не
закладывали в них гены-ускорители, и потому их агрессивность оставалась под
контролем.
— Сейчас главное — понять, как мы можем исправить эту ошибку, — не
поднимая взгляд от стола, удрученно высказался еще один генетик. — Ведь во все
искусственные гены нами заложен механизм самозащиты. Если мы захотим подавить
какой-то из них, он просто перейдет в состояние стойкого к любым воздействиям
вируса.
— Все не так плохо, как вы себе представляете, — ответил человек в
грязноватом халате. — Все гораздо хуже. Сочетание дефектных генов управляет не
только поведением человека, но и воздействует на все искусственно
сформированные участки ДНК. Они обмениваются информацией, и к чему приведет
такое взаимодействие, я боюсь предположить. Даже если допустить, что в жизни
конкретного человека с произвольно измененным кодом не произойдет никаких
существенных катаклизмов и он не станет жертвой своей скрытой агрессивности,
нет никакой гарантии, что этого не сделают его потомки. Ведь искусственные гены
— это детали отцовского набора хромосом и передаются по наследству. Рождение
человека — это уже первый в жизни стресс, следовательно, сработает механизм
самозащиты. Гены начнут искать новое оптимальное сочетание и обмениваться
информацией, то есть самосовершенствоваться. Но в отсутствие новых стрессов
необходимость в активной защите отпадет, и агрессия вновь станет скрытой, а вот
изменения останутся. Причем, скорее всего, это будут не просто выдающиеся
способности, а то, что мы называем способностями паранормальными. Два-три
поколения таких трансформаций, и титаны станут сверхлюдьми...
— Вряд ли, — возразил лысый. — Скорее, к тому времени они сожрут друг
друга живьем. Ведь воспитывать волчат, будучи козлом, опасно. Когда они
вырастут и превратятся в голодных, не знающих благодарности волков, воспитателю
не помогут ни рога, ни копыта. Это поймет уже нынешнее поколение титанов, и,
вот увидите, они сами приползут к нам на коленях, умоляя вернуть им нормальный
человеческий облик.
— Чего мы сделать фактически не в состоянии, — с грустью резюмировал
сидевший прямо на полу молодой лаборант.
— Ну почему же? — возразил первый ученый, указывая на таблицу,
украшавшую одну из стен герметичного модуля. — Вот, пожалуйста,
вирус-блокиратор. Своего рода влажная губка. С его помощью можно как бы стереть
с доски заумные формулы, превратив ее в tabula rasa.
— То есть полностью нейтрализовать все искусственные гены, превратив
наш многолетний труд в потерянное время? — возмутился лысый, почему-то неуклюже
заваливаясь вперед, прямо на расположившегося у его ног лаборанта.
— То есть... — Что хотел ответить генетик номер один, осталось
загадкой.
Из его горла, рассеченного коротким взмахом ножа, хлынула кровь, и он,
захрипев, схватился обеими руками за шею. Расправа над остальными учеными
заняла у Громова не более нескольких секунд. Они не пытались бежать, а лишь
зачарованно наблюдали, как мелькает матовое лезвие ножа и на белые халаты
падают тяжелые капли их собственной крови.
В украшенный ценными картинками модуль Аврелий входить не стал. Он
просто запер его снаружи и сначала поднял, а затем резко опустил давление в
герметичном отсеке с одной атмосферы до десяти и обратно. Что произошло с теми,
кто работал внутри, Воин представлял себе очень хорошо и потому даже не стал
это проверять. Если честно, от обилия крови его уже слегка мутило...
...Громов реальный отвлекся от наблюдения за своим мнемоническим
двойником и обратился к Васильеву:
— Может быть, хватит? Ты же увидел формулу зелья...
— Нет, — твердо ответил Виктор. — Я хочу досмотреть кино до конца.
— Это не кино, а жизнь, — возразил Аврелий. — Здесь конец грустный...
— Сейчас ты должен встретить маму? — голос Васильева чуть дрогнул.
— И тебя, — подтвердил Воин. — Вот уж не надеялся, что когда-нибудь
придется пережить это вновь.
— Можно подумать, эти видения преследовали тебя в ночных кошмарах! —
возмущенно заявил Виктор. — Взгляни на себя! Твой эмоциональный багаж беднее,
чем у шизоида!
— Тем не менее я переживал, — спокойно ответил Громов. — Иначе тебя
постигла бы участь всех прочих олимпийцев...
...Воин действительно не смог ударить женщину ножом. На какое-то время
он даже решил, что вообще не сможет ее убить. Он сделал пару неуверенных шагов
в сторону леса и обернулся. Она стояла, прижимая к груди малыша, и смотрела на
Громова глазами, полными не отчаяния или ненависти, а настоящего, искреннего
сострадания. Как на тяжело и неизлечимо больного.
— Если в твоем мире нет места для простых людей — он обречен, — с
сочувствием проговорила женщина.
— Это вопрос будущего, — снова впадая в необъяснимую ярость, возразил
Аврелий. — В данный момент обречена ты и твои сородичи!
Рука Громова сама потянулась к пистолету, и спустя секунду он стоял уже
перед иным выбором. Младенец лежал на широкой ладони Воина, отрешенно глядя
сквозь Громова, а заодно сквозь время и пространство. Аврелий осторожно, одним
пальцем, вытер с лица мальчика капли материнской крови и произнес фразу,
которую Зевс вспомнил лишь спустя семьдесят лет.
— Если сумеешь, живи...
...Васильев выключил аппарат и прислушался к своим ощущениям. Ему
снова, как и во время первой мнемонической экскурсии в тот страшный день, было
тяжело и тоскливо. Громов тоже молчал, угрюмо потирая зудящие после сеанса
виски.
Нарушала воцарившуюся в лаборатории тишину только Габи. Она уже почти
очнулась от действия ослабленного парализующего заряда и теперь громко
всхлипывала, сидя на том самом месте, куда в формате виртуальной проекции Воин
зашвырнул ребенка...
9. Регресс
Габи пребывала в полной уверенности, что не протянет даже до утра.
Смерть приближалась неотвратимо, с каждым новым приступом ужасной лихорадки
обретая все более отчетливые очертания. Она уже стояла почти у изголовья
кровати и бормотала себе под нос прописные истины. Совсем как бывшая свекровь.
Габриэлла с трудом повернула голову в другую сторону, но злобная старуха стояла
и там. Она была повсюду. Ей вторили миллионы невнятных голосов, повторяющих
один и тот же рефрен. Слов Габи не понимала, но догадывалась, что говорят о
ней.
Как отвратительно, должно быть, я сейчас выгляжу!
— пробилась сквозь
вязкую субстанцию болезни ленивая мысль. Девушка почти рефлекторно попыталась
поднять руку к волосам, но это движение вызвало новый приступ головокружения и
тошноты. Следом за ними пришла очередная волна сухого, как пустынный воздух,
жара. Сколько длилось
испытание огнем
, она не поняла, ведь у ворот в мир
смерти ощущение времени терялось, но в конце концов оно закончилось, и
Габриэллу сковал пронизывающий до костей холод. Перед ее глазами поплыли
разноцветные круги, а голову сдавил обруч сильнейшей боли. Приступ практически
добил девушку, и она искренне удивилась, когда мучения продолжились в виде
испытания водой
. Теперь Габи лежала под проливным дождем, соленые капли
которого сливались в ручьи и попадали в глаза, нос, струились по лбу, щекам и
шее, стекали по груди в ложбинку живота и, переполнив ее, убегали под спину.
Ощущение времени не возвращалось, но девушка чувствовала, что прошло вряд ли
больше минуты, а постель под ней промокла насквозь, начиная с того места, где
Габи касалась ее головой, и до вмятин, оставленных на толстом матрасе пятками.
Смерть склонилась над промокшей под непонятным дождем девицей и,
потянув носом, брезгливо поморщилась.
Зря вы так, — вежливо подумала Габи, — у
меня очень дорогой парфюм... Конечно, мне не помешало бы принять ванну, но вы
же заберете душу, а не тело, какая вам разница, обмыли его или нет?
Привередливая Смерть в ответ на ее мысли отрицательно покачала головой и
забросила зазубренную, но острую косу с отшлифованным вишневым древком на
плечо. Теперь она была уже не повсюду, а только прямо, в паре метров от
кровати, и стояла к Габриэлле спиной.
Вы меня не заберете?
— с робкой надеждой подумала Габи.
Смерть, как всегда, промолчала. Она еще немного постояла, словно в
раздумье, а затем уверенно двинулась через огромную площадь, заполненную такими
же, как Габи, беспомощными людьми. Ее коса несколько раз опустилась к земле, и
освобожденные от тел души покорно поплелись за Смертью, держась бесплотными
руками за развевающийся балахон своей проводницы.
Лизис
, — сквозь завывания уходящих душ пробилось знакомое Габриэлле
слово.
Слава богу
, — донеслось с другого края стремительно уменьшающейся в
размерах судной площади.
Какому богу?! — возмущенно подумала Габи. — Здесь нет никакого бога!
Только Смерть!
Тела страждущих вдруг словно бы впитались в бето-нопласт усохшей до
размеров больничной палаты площади, а миллионы голосов стихли, уступая место
тишине и редким шорохам. Габи вдруг осознала, что вернулась из небытия. Это
было непросто, но она выдержала все испытания и снова обрела способность
чувствовать свое тело и воспринимать мир, в котором люди жили, а не умирали, и
смерть была лишь последним этапом существования белковых тел, а не мифической
старушенцией.
Девушка с трудом приоткрыла глаза и увидела, что рядом с кроватью сидит
человек. Его образ был мутным, но, судя по короткой стрижке и широким плечам,
это был мужчина. Габи вновь потянулась рукой к своим волосам, и на этот раз
поправить прическу ей удалось. Мужчина издал короткий смешок, и Габриэлла его
узнала.
— Как я выгляжу? — едва слышно прошептала она.
— Ты прекрасна, как никогда, — заверил мужчина, — ни одного лишнего
килограмма... косметики.
— Кошмар, — сделала вывод девушка. — Я поправляюсь или это предсмертное
просветление?
— Все позади, — заверил человек. — Лет сто пятьдесят ты еще протянешь.
— Старость — это ужасно, — пробормотала Габи, соскальзывая в глубины
вполне здорового сна, — но умирать в расцвете сил... гораздо хуже...
— Спи, спи, — мужчина погладил ее по голове. — Ты даже не представляешь
себе, насколько теперь все будет хорошо...
Когда Габи уснула, Васильев поднялся и тихо вышел из ее палаты в
заставленный койками коридор. Дворцовая клиника была переполнена, но это была
одна из немногих уцелевших больниц, и поток нуждающихся в помощи титанов
по-прежнему не ослабевал. У дверей в палату Габриэллы сидел тоже недавно
очнувшийся Ямата, а ближе к затемненному окну расположился его бессменный
напарник Семенов. Воины поправлялись быстро, хотя после того, как их симбионты,
не выдержав нагрузки, вышли из строя, вместе с геновирусом ребята получили еще
и по десятку серьезных ранений.
— А вы, доктор, я смотрю, совсем как живой, — негромко заявил Семенов.
— Или на вас все эти микробы не подействовали?
— Подействовали, — заверил Виктор. — Только я успел забраться во
внутривременную капсулу. У меня в клинике одна такая была припрятана.
Субъективно за последние шесть часов я прожил трое суток. Как видите, этого
хватило для полного восстановления.
— Что же вы кралю свою туда не загрузили? — Семенов прикоснулся к
шраму, который остался после извлечения симбионта, и поморщился.
— Там сейчас восстанавливает силы ваш несравненный Диктатор, — ответил
Васильев. — А Габи... пусть живет в реальном времени. Зачем ее старить?
— Это верно, — согласился Воин. — Молодость и красота для таких девиц
главное достояние. А как там, за бортом?
— Народ потихоньку выздоравливает, — Виктор окинул взглядом длинные
ряды кроватей. — Дети в том числе. Они пока плохо ориентируются в ситуации и не
отдают себе отчет в том, что произошло, но агрессивности в них уже нет.
— Так же, как других, присущих некогда только титанам талантов? —
спросил молчавший до сих пор Ямата. — Честно говоря, я не чувствую, что стал
намного слабее или у меня ухудшилась реакция.
— А вы вспомните историю появления на Земле Первого Воина, — предложил
Васильев. — Он ведь был самым обычным человеком. Абсолютным Воином его „сделали
специальные тренировки и особая философия. Никакого генетического
преобразования для этого не потребовалось. Он просто нашел свой путь и сделал
все, чтобы стать лучшим. Настоящие Воины могут быть лишь штучными творениями
матушки Природы. На поток их производство ставить нельзя, поскольку это будет
уже не качественная ручная работа, а ширпотреб. Вашему ордену в свое время
позарез была нужна быстрая победа, и он низвел высокое звание Воина до уровня
бездумного механического бойца. Была утеряна та самая философия и осмысленный,
индивидуальный подход. На самом деле из всех стоявших когда-либо в строю Воинов
Титана Абсолютными были от силы трое-четверо. Да и то так можно сказать, лишь
учитывая поправку на неправильное воспитание.
— Где же вы раньше были, такой умный? — с досадой спросил Семенов.
— Я мог сказать это и раньше, — ответил Виктор, — но кто бы меня
послушал? Громов? Или Диктатор?
— Но ведь именно вы затеяли войну, — возразил Ямата. — Неужели это был
единственный способ доказать свою правоту?
— Я не хотел войны, — признался Васильев. — К ней меня подтолкнули
извне.
— Иван? — предположил Георгий. — А ему-то зачем была нужна эта бойня?
—Боюсь, теперь он и сам не ответит на этот вопрос, — сказал доктор. —
Гипертрофированное эго Ивана и его соратников требовало самоутверждения. Их
сознание было поражено болезненной, неконтролируемой агрессивностью. Ребята
просто не смогли ей противостоять. Им казалось, что другого способа
продемонстрировать нам свое превосходство не существует. В результате они нашли
наши слабые места и заставили нас разрушить свой мир.
— Он, кстати, жив? — поинтересовался Ямата.
— Иван? Да, ему выделена отдельная палата. Правда, в госпитале
тюремного сектора.
— Зачем его запирать, если он больше не опасен? — удивился Георгий.
— Я не могу гарантировать, что блокировка гениальности окажется
достаточно стойкой, — ответил Виктор. — Особенно в случае с Иваном.
На этой невеселой ноте беседа как-то сама собой заглохла, и наступившее
молчание прервалось, лишь когда в дальнем конце коридора послышался знакомый
всем троим звук шагов.
— Принесла нелегкая, — выдал комментарий Семенов. — Бессмертный он, что
ли? Никакая зараза его не берет.
— Вот вы где прохлаждаетесь! — обрадованно заявил приближающийся к
собеседникам Громов. — Я уже с ног сбился, вас разыскивая!
— А мы даже не успели соскучиться, — недовольно пробормотал Семенов. —
Как ваше здоровье, Аврелий Маркович?
— Не дождешься! — ответил старый Воин, грозя ему пальцем. — Доктор,
какого дьявола вы здесь застряли?! Кто за вас будет продвигать в массы
демократию? Я или святой дух? Диктатору это тоже не особенно нужно. А марсиане
и колонисты всякие волнуются там, на орбите. Говорят, не покажете нам членов
нового правительства — снова начнем стрелять! Я им отвечаю — потерпите, а они
опять за свое. Так что давайте на сцену. Обещания им вы раздавали, вот вы и
выполняйте! Врачебная практика закончилась. Теперь ваше место в большой
политике.
— Вы передали им сообщение об отставке Диктатора? — деловито
поинтересовался Васильев.
— Передали, — недовольно ответил дед Аврелий. — По всем инфоканалам
открытым текстом. И что орден расформирован, а все силовые госструктуры
переподчинены новому правительству, и даже, что все планеты от Земли до самых
захолустных колоний — теперь субъекты демократической Федерации. Со всякими там
правами и почти без обязанностей. Что-нибудь забыл?
— О переносе столицы обратно на Землю не сказали, — ответил Виктор.
— А об этом мы и не договаривались, — качая головой, сказал Громов.
— Считайте, что договорились, — отрезал доктор.
— Коль увяз коготок, птичке пропасть вместе с перьями, — изрек Аврелий.
— Политик из вас получится не хуже, чем доктор. Это точно...
К вечеру в квартал начали возвращаться жители. Все они выглядели
измученными и больными, но были живы и передвигались на своих ногах. На
магнитном кресле привезли только придворного артиста Галкина. Он смотрел на
замерших у обочины слуг печальными глазами и периодически выразительно вздыхал.
— Картину гонит, — бесхитростно заметил шофер Утинского. — Как будто
ему одному тяжело! Вон нашего босса вообще едва откачали. Он, когда крыша со
стапелей сошла, на баррикаду залез с красным флагом, рубаху до пояса разорвал и
начал орать, что он какая-то
свобода-делакруа
. Тут ему и прилетело резиновой
дубинкой прямо по темечку...
— Он уже вернулся? — рассеянно поинтересовалась Кукла, выискивая среди
бредущих по дороге титанов знакомую фигуру.
— Лежит, болезный, в отделении нейротравмы, — ответил шофер. — Да без
него спокойнее. Он и прежде дерганый был, чуть что не так — в крик.
Представляю, каким он теперь станет, с дыркой-то в башке!
— А Ираида Карловна мне по секрету сказала, что теперь все титаны
станут такими же обычными людьми, как мы, — приблизившись к собеседникам,
шепотом сообщила Роза. — Представляете?! Никаких высоких талантов! Ни чтения
мыслей, ни особого склада ума, ни творческих способностей! Они даже жить теперь
будут столько же, сколько и люди! Ну, может быть, чуть дольше, но не до двухсот
лет, как некоторые из них жили. Я даже и не знаю, как теперь с ними
разговаривать? Как с равными или как-то еще?
— Как раньше, — посоветовала Кукла. — Возможно, они больше не Хозяева
мира, но они по-прежнему наши работодатели.
— Это ваш Алексей Борисович — работодатель, — возразил шофер, — а наш
пузырь — просто рабовладелец какой-то! Уйду я от него! Вот вернется из
психушки, так ему и скажу — или прибавка к жалованью, или ухожу! Меня давно уже
один строительный инспектор к себе приглашает. Как ни встретимся, он все
спрашивает: когда, мол, выйдешь на работу?
— Что же ты до сих пор не ушел? — Кукла усмехнулась.
— Не знаю, — водитель пожал плечами и вздохнул. — Теперь точно уйду.
Нынешний-то шеф скорее удавится, чем хотя бы единицу к жалованью прибавит.
Он хотел сказать что-то еще, но его сбило с мысли внезапное появление
фантома Джемисона. Сутки, прошедшие со времени последней бомбардировки, техники
работали не жалея сил, и в части наименее пострадавших секторов информационное
пространство было восстановлено почти полностью. Сто девятнадцатый отделался
разрушенной мэрией и единственным проломом перекрытий в том месте, где упал
обломок крейсера, а потому его киберполе заработало одним из первых.
— Несанкционированный митинг? — строго спросил
сержант
. — Я же вас
предупреждал — больше троих не собираться.
— А нас трое, — оглядываясь по сторонам, ответил шофер, — и потом, я же
милиционер, меня вообще можно не считать...
— Да ладно, — смягчая интонации, произнес бесплотный полисмен, — это я
для порядка. Все вернулись?
Задав вопрос, он взглянул на Куклу, но та лишь нервно улыбнулась и
покачала головой. После того как
сержант
назвал ее сына лидером заговорщиков,
их отношения стали более прохладными. Кукла понимала, что фантом ни в чем не
виноват, но не могла ничего с собой поделать- Она просто немела от ужаса при
мысли, что
Джемисон
окажется прав и ей больше никогда не позволят увидеть
сына. В то, что Иван мог погибнуть, она не верила. Пусть титаны больше не умели
посылать мысленные сигналы, материнскому сердцу особых способностей не
требовалось. Кукла чувствовала, что Иван жив, но ему очень плохо и одиноко.
Заметив на лице женщины серьезную тревогу,
полицейский
выразительно
взглянул на ее собеседников, и те молча разошлись по своим домам.
— Даже если он виновен, — почувствовав, что, кроме фантома, рядом
никого нет, произнесла Кукла, — он ведь всего лишь ребенок...
Она вытерла слезы и отвернулась.
— Я уверен. Воины не сделают ему ничего плохого, — попытался успокоить
ее
сержант
.
— Но ведь орден теперь ничего не решает! — возразила женщина. — Теперь
у нас новое правительство. Я боюсь, что они не простят Ивану всего этого
кошмара! Взгляни вокруг! Все разрушено, погибли миллионы людей и титанов!
— Да, это серьезное преступление, — согласился
Джемисон
, — но нельзя
требовать от человека ответа за то, что он делал неосознанно. Это как состояние
аффекта...
Аргументы фантома были крайне неубедительны- ми, и Кукла расплакалась
еще сильнее. Виртуальный сержант не мог обнять женщину за хрупкие плечи и
прижать к себе, как это обязательно сделал бы Джемисон реальный, и от этого
ощущения беспомощности кибердвойнику стало не по себе. Он вдруг отчетливо
осознал, что вместе с Диктатурой рухнул мир не только титанов, но и простых
людей и даже фантомов. К жизни в новых условиях не был готов никто.
Словно откликнувшись на его мысли, над тротуаром развернулась
лазерограмма канала новостей. Голос комментирующего события диктора был немного
растерянным. Он постоянно запинался, путая номера секторов, устоявшиеся
неофициальные названия кварталов, и перескакивал с одной темы на другую.
— Восемнадцать дивизий марсианской десантной армии будут
расквартированы на постоянной основе в западных и восточных, извините, в
экваториально-западных... мгм... западных и восточно-экваториальных секторах...
Но вернемся к событиям на Дворцовой площади. Как только были разобраны
баррикады, на ней начались стихийные митинги. Теперь они носят более
организованный характер, нежели во время эпидемии, и участвуют в них только...
мгм... те, кто не подвергся страшному испытанию... Вы видите выступление
господина Васильева, председателя временного демократического правительства. В
изложенной им программе первоочередных мер на первом плане стоит восстановление
Титана. Председатель Васильев призывает всех граждан, независимо от
происхождения, принять посильное участие в работах... Ассоциация фирм —
строительных подрядчиков обнародовала планы новой застройки полностью
разрушенных секторов. Строители обещают в кратчайшие сроки возвести самое
современное жилье и оборудовать эти участки новейшей системой гибких лифтовых
стволов... Национальная транспортная корпорация объявила о запуске в серию
последней модификации порталов
планета—планета
. Эта без преувеличения
революционная система транспортировки соединит наиболее крупные промышленные и
деловые центры Титана в единую сеть и существенно снизит нагрузку на основных
магнитных магистралях... А сейчас вы увидите уникальные кадры. Через
червоточину последнего внутривременного канала уходит последний
...Закладка в соц.сетях
