Жанр: Научная фантастика
Кровь титанов
...ветил Семенов. — Не в первый раз на свете живем...
Кем был Семенов в предыдущих жизнях. Воинам уточнить не удалось.
Буквально через несколько шагов обманчивое спокойствие заповедной местности
нарушил резкий сигнал воздушной тревоги, и титаны убедились, что склоны Олимпа
покрывает вполне современное киберполе. Вокруг разведчиков вспыхнули
разнообразные голограммы, имитирующие постройки, машины и медленно бредущих
куда-то людей. Декорация ширилась, быстро расползаясь к вершине горы и в глубь
долины. Не прошло и минуты, как Воины обнаружили, что стоят на одной из
виртуальных улиц города-призрака и дальнейший путь им преграждает массивное
каменное здание. Бесплотные стены
постройки
, конечно, не являлись реальным
препятствием, н6 чисто психологически проходить сквозь
камень
было не слишком
приятно. Титаны включили генераторы помех, и в масштабной голограмме
города
протаял широкий проход.
— Они все-таки расконсервировали системы маскировки, — сделал вывод
Мартов. — И проводят испытания.
— Очень удачно, — заметил Ямата. — Среди этих
каменных джунглей
мы в
полной безопасности. Нас не сможет обнаружить ни один часовой.
— Так же, как мы его, — возразил командиру Попов. — Разрешите, я пойду
вперед. Мартов, конечно, опытный
спрут
, но моя квалификация гораздо выше.
— Только не исчезайте из виду, — предупредил Ямата.
Потерялся инспектор
Омеги
, вопреки требованию Георгия, практически
сразу. Когда группа прошла пару условных кварталов, Попов исчез и из
мыслеэфира. Зачем сыщик заблокировал ментальный контакт, Ямата догадывался, но
не хотел себе в этом признаваться. Разведчики прошли еще немного вперед и
остановились перед довольно странной для прилизанного киберпространства
голограммой рухнувшего пешеходного моста. Трасса, через которую был якобы
перекинут мост, выглядела не лучше. Ее бетонопласт был оплавлен, а из-под груды
обломков проглядывали корпуса раздавленных машин. В целом картина разрушений
казалась вполне реальной. Неясным оставалось предназначение имитации. Возможно,
перед Воинами развернулась часть второго уровня маскировочной программы,
предусматривающего нападение с орбиты или проникновение диверсантов в
несуществующий город. Точно выяснить это можно было, лишь взломав систему,
которая создала столь грандиозную имитацию мегаполиса, но возиться с выяснением
кодов доступа Воины не стали.
— Обойдем на всякий случай эти руины, — предложил Горич. — Кто знает, с
какой целью их нам показали?
— Ты считаешь, нас обнаружили? — спросил Ямата.
— А ты думаешь, это сбой в программе? — в свою очередь поинтересовался
Драган. — Взгляни на голограмму домов слева от моста.
В указанном Горичем направлении киберпростран-ство претерпевало
очередные изменения. В стене одного из строений образовалась просторная арка,
из которой серыми, неприметными тенями выскользнули не меньше двух десятков
вооруженных людей в униформе.
—
Все было неестественно мирно, как в кино, когда ждет западня...
—
процитировал Семенов древнюю балладу. — Как вы считаете, это фантомы или
натуральная полиция?
— Я чувствую их эмоции, — настороженно заявил Мартов. — Мыслей немного,
но во всех отчаянная решимость взять диверсантов живыми или мертвыми.
— Вот тебе и ответ, — сказал Ямата Семенову. — К бою.
Укрываться за голограммами было делом ненадежным. Стоило кому-то из
Воинов замереть, сливаясь с углом дома или опорой многоярусного шоссе, как
соответствующая имитация просто растворялась в воздухе. Полицейским же
киберполе, наоборот, благоволило настолько, что по мере их приближения контуры
некоторых зданий теряли кажущуюся незыблемость и расползались в стороны. Под
прикрытием
танцующих
стен марсиане шли уверенно и быстро. Все ухищрения
противника и его компьютерной службы были, конечно, наивными, Воины прекрасно
видели реальную диспозицию врага. Системы наведения боевых шлемов запросто
отсекали лишние виртуальные образы и моделировали натуральный горный ландшафт.
Прицеливаться голограммы также не мешали. Когда полицейские подошли совсем
близко и начали окружать Воинов, Ямата неожиданно отдал приказ об отступлении.
— Ты что, Жора?! — удивился Семенов. — Давай постреляем!
— Это фикция, — ответил Георгий. — У всей группы один и тот же вариант
эмоциональных колебаний. Так в жизни не бывает. Даже у родных братьев должны
присутствовать разные чувственные оттенки. Этими фантомами управляет один
человек. Противник пытается выяснить, кто мы и зачем сюда пришли.
— Какие еще фантомы?! — возмутился Семенов. — Их же видит система
реального наведения! Будь они голографическими образами, наши шлемы отсекли бы
их вместе с остальным пейзажем!
— Я не знаю ответов на твои вопросы, но это точно фантомы, — отрезал
Ямата.
— По-моему, я нащупал контакт с
часовым
, который поднял эту тревогу,
— косвенно подтверждая догадку Яматы, сказал Мартов. — Нам прямо, господа
Воины. Направление — на вершину горы.
Бесплотные образы полицейских действительно не оказали никакого
сопротивления, когда разведчики прошли сквозь их строй и двинулись вверх по
склону. Невидимый
часовой
продолжал следить за передвижением отряда,
выставляя на пути его следования стены домов и части прочих построек. Воинов
это особо не беспокоило, но повышенную бдительность они сохраняли. Это помогло
им не пропустить новый сюрприз. Нейтрализующий голограммы тоннель вдруг уперся
в натуральную замшелую кирпичную стену, перед которой стоял, опустив голову,
какой-то человек. Подойдя ближе, Воины убедились, что это не кто иной, как
инспектор Попов. Сыщик стоял, закрыв глаза, словно задремал, обдумывая некое
сложное решение. Ямата осторожно тронул инспектора за плечо и тут же получил
мысленный ответ:
— Я нашел это место.
— Оно за стеной? — спросил Георгий.
— Нет, оно. расположено на глубине ста метров, в трехкилометровой зоне
восточного склона, — ответил Попов. — Большой, хорошо оснащенный командный
пункт. Из него ведется наблюдение и передача приказов всем кораблям вражеского
флота. Там же расположен стратегический центр, инженерные службы, штаб разведки
и научно-технические лаборатории.
— Все сходится, — обрадовался Семенов.
— Нет, — возразил сыщик. — В этом логове не хватает главной детали. Там
нет вражеской ставки.
— Ты же сказал, что приказы передаются оттуда? — удивился Семенов.
— Передаются, — подтвердил Попов. — Но главаря на базе нет. Есть только
его автономный фантом на центральном сервере.
— А Туркин? — с надеждой спросил Ямата.
— И его здесь нет, — вместо сыщика ответил Мартов. — Теперь я тоже это
чувствую. Скорее всего, Алексея вообще нет на Марсе. Так же, как Зевса.
— Кого? — переспросил Семенов.
— Главаря бунтовщиков зовут Зевс, — пояснил Попов. — Во всяком случае,
так его величают все обитатели тайной базы. Себя они скромно именуют
олимпийцами.
— Символично, — задумчиво произнес Ямата. — Титаны и олимпийцы. Только
у нас дома нет Орфийской горы.
Все дальнейшие размышления были скомканы новым сигналом, который совпал
с полным изменением видов киберпространства. Все сооружения, машины и постройки
словно бы оплыли, превратившись в имитации угрюмых развалин и догорающих
обломков. Одновременно с трансформацией виртуальных наложений произошли и
некоторые реальные изменения. Чуть выше по склону, прямо из-под земли сначала
поднялась стена автоматических стрелковых систем, а за ней медленно выползли
четыре большие башни с тяжелыми орудиями. Обычно такие пушки устанавливались в
качестве систем ПВО, но сейчас жерла их орудий были ориентированы параллельно
склону, точно на разведгруппу Воинов. Третьей линией обороны стала стена из
силовых полей, сплошным кольцом опоясавшая место, где затаились титаны. Это
можно было определить по едва заметному свечению, которое не просто окружило
группу, но и довольно быстро поползло к центру обозначенного круга. Воины
хорошо знали, чем грозит такое центростремительное движение энергетического
потока. Стоило полю окутать разведчиков, и они полностью потеряют способность к
движению. Конечно, этот фокус был рассчитан в основном на обычных людей, но над
возникшей проблемой стоило призадуматься и титанам. Собственной физической
подготовки, усилителей боевых костюмов и защитных полей для противодействия
стационарному генератору могло не хватить.
— Где расположен генератор? — с надеждой спросил Ямата у Попова.
— Слишком далеко, — ответил сыщик, — нам к нему не пробиться.
— Ложись! — мысленно завопил Семенов. Спорить с Воином никто не стал.
Разведчики рухнули на землю, и над их головами тотчас пронеслись четыре мощных
плазменных заряда. Противник, видимо, решил не размениваться по мелочам, и
первыми по титанам выстрелили большие орудия. Последовавшая за этим залпом
лучевая
морзянка
стрелковых автоматов суммарно оказалась не менее мощной и
опасной. Воины были вынуждены прижаться к почве и обреченно ждать, когда
ползущее к ним силовое поле достигнет пика мощности и скует их конечности.
Ничего хорошего в таком развитии событий разведчики не видели. Оказаться в
положении вмерзших в лед лягушек им не хотелось.
— Отползаем, — приказал Ямата. — Горич, Семенов, прикройте агентов.
Огонь по орудиям...
Воины синхронно перекатились на новые позиции и ударили из стрелковых
излучателей античастиц по башням. Две крайние пушки тут же замолчали, но
компьютеры легких огневых систем мгновенно перенесли огонь на дерзких
диверсантов. Силовые поля обоих Воинов покрылись оспинками множества ярких
вспышек. Энергии такого количества микровзрывов хватило, чтобы отбросить
титанов на несколько метров назад. Семенов, вполне удачно приземлившийся почти
на голову Ямате, тут же вновь поднялся на ноги и резво отпрыгнул далеко вправо,
а вот Горича занесло в трясину вражеского силового капкана, и, чтобы выбраться
из опасной зоны, ему пришлось потратить несколько лишних секунд. Компьютеры
оставшихся в строю орудий не дремали, и, едва Драган встал на четвереньки, его
снова унесло вниз по склону, на этот раз точным попаданием из большой пушки.
Убедившись, что Горич еще шевелится, Ямата тоже сменил позицию и выстрелил в
большое орудие. Силовое поле вокруг титана загудело под шквальным огнем
автоматов, а энергетический симбионт недовольно шевельнулся, вызывая приступ
легкого покалывания в области шеи. Георгий снова упал на землю и перекатился в
сторону. Жерло оставшейся, четвертой, пушки развернулось в ту сторону, где
лежал Драган. Ямата не был уверен, что защита Воина выдержит еще одно прямое
попадание такого крупного заряда, но, чтобы поднять излучатель, Георгию
требовалась сотая доля секунды, а как раз ее в запасе у титана уже не
оставалось. Система наведения пушки определенно опережала Воина по скорости
реакции. Придя к такому неутешительному выводу, Ямата выстрелил прямо от земли
и промахнулся. Однако пушка в Горича так и не выстрелила. Вместо ее заряда в
тело Драгана впились сотни импульсов из автоматов.
Чтобы понять, почему замолчало последнее тяжелое орудие, Ямата
обернулся к товарищам и обнаружил, что инспектор Попов по-прежнему рядом.
— Стрелять я пока не разучился, — коротко пояснил сыщик. — Теперь можем
спокойно отходить.
— Нет, — возразил Георгий и указал на происходящие ниже по склону
изменения.
Там из-под земли выползли еще два десятка крупных орудий и, кроме того,
откуда-то взялись около десяти тяжелых боевых магнитопланов. На лишенном
каких-либо естественных укрытий склоне против подобной боевой мощи было трудно
выстоять даже Воинам.
— Магнитопланы управляются людьми, — изучив мысленный фон противника,
доложил Попов. — Сейчас мы их перевоспитаем!
— Хорошо бы, — Ямата кивнул вправо, — слишком уж мы популярны...
Справа от ранее обнаруженной Воинами замшелой стены к месту стычки
спешили солдаты. Их было ничуть не меньше, чем автоматических стрелков, и огонь
они вели пусть не прицельный, но такой же плотный. Теперь вокруг титанов горело
буквально все: и земля, и воздух.
— Начинаем соревнования в скорострельности, — как всегда, бодро заявил
Семенов. — Живую силу беру на себя!
— В таком случае прорываемся к стене, — решил Ямата. — Горич, ты жив?
— Я сейчас, — невпопад ответил Драган. — Я почти нащупал главную
цепь...
— О чем это он? — удивленно спросил Мартов.
— Все к стене! — не ответив на вопрос инспектора, приказал Георгий. —
Беглый огонь! Попов, что там с магнитопланами?
— Две секунды, — попросил сыщик. — Готово!
Вражеские боевые машины остановились и, словно действительно
перевоспитавшись
, развернули пушки в сторону тяжелых автоматических орудий.
Первый же залп магнитопланов почти уравнял их количество с численностью крупных
автоматов, но ответные выстрелы плазменных установок пробили защитные поля трех
машин, и вдоль строя
танков
поползли клубы темного дыма. Завязавшаяся между
магнитопланами и арт-системами перестрелка позволила Воинам наконец-то встать в
полный рост и с предельным ускорением броситься в контратаку поперек склона.
Цепь вражеских солдат почти сразу же распалась, и на пути у несущихся с бешеной
скоростью титанов не осталось никаких препятствий. Укрывшись за каменной
стеной, Воины перевели дыхание и оценили повреждения. Кроме Горича, никто
серьезно не пострадал. Драган пока еще держался на ногах, но силового поля
вокруг него уже не было, а грудь, живот и правая рука были прострелены тремя
импульсами. На губах Воина выступила кровавая пена, дышал он часто и хрипло.
Семенов предусмотрительно подхватил товарища под здоровую руку и ободряюще
улыбнулся.
— Силен!
— Не любят меня компьютеры, — прохрипел Драган. — Ни свой, ни чужие.
Вот и у этого через пару минут все мозги закипят...
— Ты устроил местному боевому компьютеру замыкание?! — восхищенно
спросил Семенов. — Телепатия, плавно переходящая в телекинез?!
— Отключил систему защиты от перегрузок, — ответил Горич. — Последнее
прости
от безвинно убиенного...
— Какой же ты
убиенный
?! — строго спросил Семенов. — Ты это брось!
Нам еще воевать и воевать! Дезертировать решил?!
— Нехорошо мне, Семенов, — признался Драган, мягко оседая на землю. —
Холодно...
Воины успели подхватить обмякшего Горича под руки, но его тело
дернулось и стало каким-то тяжелым и неудобным.
— Если через десять минут не окажемся на корабле, реанимации не
получится, — обеспокоенно глядя на погибшего Воина, высказался Мартов.
— Сейчас отключится компьютер, и пойдем, — ответил Ямата, одновременно
выглядывая из-за угла стены.
Без поддержки магнитопланов идти на приступ временного укрытия
диверсантов солдаты противника не решались, а боевые машины по-прежнему
маневрировали далеко внизу. Они отчаянно пытались стереть в Порошок
автоматические орудия, нисколько не сомневаясь, что это элементы оборонительных
укреплений врага. Мысль о том, что на Марсе любая стационарная огневая точка,
по определению, может быть только своей,
танкистам
в голову не приходила.
Созданное Поповым внушение оказалось достаточно сильным.
Ровно через две минуты, как и обещал Горич, вся автоматика скончалась,
и над многострадальным склоном наступило кратковременное затишье. Пока водители
магнитопланов не принялись искать новые цели, а солдаты не догадались связаться
с машинами по рации и вызвать их для штурма укрытия. Воины подняли Горича на
руки и побежали вниз по склону, туда, где их поджидал готовый к старту
разведывательный челнок...
На борт корабля-разведчика диверсанты поднялись только спустя двадцать
шесть минут. Тело Горича было срочно помещено в консервационную капсулу, и хотя
почти никто не сомневался, что смысла в подобной процедуре уже нет, высказаться
на эту тему решился лишь Семенов.
— Что за полоса наступила? Туркина не нашли, Горича потеряли! Где
высшая справедливость, мать... всего сущего?!
— На войне справедливость предпочитает не появляться, — угрюмо ответил
Ямата. — Ей здесь страшно и неуютно.
— Мы обнаружили вражеский штаб, — напомнил Мартов.
— Нам нужен не штаб, а Зевс, — возразил Ямата. — А его на Марсе нет. В
связи с этим операцию можно считать проваленной.
— Не согласен, — высказался Попов. — Отрицательный результат не менее
ценен, чем положительный. Ведь теперь мы точно знаем, что бунтовщики-марсиане и
атакующий нас через тоннели в пространстве враг — далеко не одно и то же.
— Откуда ты это узнал? — удивился Ямата.
— Профессиональная тайна, — снисходительно усмехнувшись, ответил сыщик.
— А ты думал, что я полетел с вашей группой ради спасения Туркина?
— Честно говоря, нет, — Георгий пожал плечами. — Какой может быть
интерес у
Омеги
к ордену? Разве что оклеветать кого-нибудь из Воинов или
подставить в качестве разменной фигуры в политической игре...
— Главное — государственные интересы, — небрежно проронил Попов. — А
судьбы частных лиц — шелуха...
7. Память
Алексей с интересом оглянулся по сторонам и удовлетворенно кивнул.
Лаборатория безымянного доктора была укомплектована по последнему слову
техники. Загадочный аппарат для изучения глубинных слоев памяти скрывала
голограмма никелированного шкафа, и рассмотреть его детали Туркин не мог. Воин
уселся в предложенное врачом кресло, и на его голову тотчас опустился
полупрозрачный колпак. Пластик прибора не покрывал глаза, и Алексей продолжал
наблюдать за приготовлениями. Доктор присутствовал по-прежнему в виде фантома,
и настройкой аппаратуры вместо него занималась теперь уже обретшая плоть Таня.
— Надеюсь, вы не причините вреда беззащитной девушке? — осторожно
спросил врач.
— Я похож на чудовище? — с интересом разглядывая помощницу доктора, в
свою очередь поинтересовался Туркин.
— Воины слишком сильны, чтобы соотносить свои действия с хорошими
манерами, — высказалась девушка. — Но вас, Алексей, я не боюсь.
— Вот как? — Туркин усмехнулся. — Но вы же меня совсем не знаете. А
вдруг я такой же грубиян, как все мои соратники?
— Грубияны мне по душе, — Таня кокетливо улыбнулась. — Чаще всего они
оказываются особо преданными поклонниками.
— Сдаюсь, — Алексей поднял руки и рассмеялся. — Надеюсь стать первым
среди равных.
— Напрасные надежды — суть всех заблуждений и несчастий, — недовольно
пробурчал врач.
— Вы ревнуете, доктор?? — Туркин весело взглянул на фантома.
— Нет, — поспешил ответить образ, — просто вы еще так мало знаете. В
том числе о себе самом. Я почти уверен, что после сеанса воспоминаний вы в
корне пересмотрите отношение к миру и своей роли в историческом процессе.
— Вы снова за старое? — Алексей поморщился. — Давайте обойдемся без
идеологии. Включайте машину Мнемозины и начнем вспоминать золотое детство...
— Хорошо, — согласился доктор. — Габи, полную мощность.
— Габи? — Туркин удивленно взглянул на Татьяну, но та в ответ лишь
снова очаровательно улыбнулась и приложила пальчик к нужному сенсору.
Воин почувствовал во всем теле страшную тяжесть, словно на него
навалились десятикратные стартовые перегрузки. Глаза сами собой закрылись, а в
сознании образовалась звенящая пустота. Алексею казалось, что он стоит на краю
бездонной пропасти, сорваться в которую ему не дает всего лишь тонкая нить
страховки из слабых проблесков угасающего разума. Воин чувствовал давно забытый
страх, который сковывал все мысли и заставлял зачарованно смотреть в бездну.
Алексей не мог отвести взгляд от черного провала, но, когда из темноты
материализовалось Нечто, ужасное и огромное, он не успел заметить ни его
приметы, ни миг его приближения. Нечто раскрыло темно-красный зев и неуловимо
быстрым движением схватило Туркина поперек тела. Алексей не почувствовал боли
или толчка, он только ощутил, что объятия чудовища страшно холодны. Падение в
пропасть принесло ощущение полета и освобождение от тяжести. Казалось, что оно
будет длиться вечно, но по мере приближения к далекому дну вокруг становилось
светлее, а тиски холодных челюстей монстра превращались в теплые и мягкие
объятия больших женских рук. Туркин чувствовал себя в этих руках комфортно и
спокойно. Падение с каждой секундой замедлялось, света вокруг становилось все
больше, а зловещее Нечто исчезло совсем. Алексей почувствовал, как
непроизвольно сокращаются мышцы живота и груди, а из горла выливается
неизвестно как оказавшаяся там порция воды. Воин удивленно вдохнул полной
грудью и неожиданно для себя закричал. Издаваемые звуки показались Алексею
карикатурными, но. спустя мгновение он понял, что это не пародия на крик, а
действительно нормальный вопль, но не взрослого Воина Туркина, а
новорожденного, покрытого кровью и влагой Алеши.
— Вполне здоровый мальчик, — раздался справа низкий, не приглушенный,
как раньше, голос:
Алексей попробовал рассмотреть говорившего, но перед глазами стояла
мутная пелена, сквозь которую просматривались только перевернутые очертания
гигантских человеческих фигур.
— Приложите его к груди, — посоветовал откуда-то слева голос
тональностью повыше.
Туркин почувствовал, как его крошечное тельце прижимается к теплому,
уставшему животу матери, а губ касается еще не готовый дать полноценное молоко
сосок ее груди. Младенческие инстинкты сработали независимо от сознания, и
Алексей даже не сразу понял, что громкое причмокивание — это звуки, которые
издает он сам, вернее, тот малыш, которым он был сорок два года назад...
Видение подернулось багровой пеленой, и на смену ему пришел новый
фрагмент. Трехлетний Туркин сидел на крошечном стульчике, болтая ногами, и во
весь голос распевал какую-то песню. Слова Воин разбирал с трудом, поскольку
образ из его памяти еще не понимал значения многих выражений, да и мелодия
состояла из одной фальшивой ноты, но Алексей вспомнил, что это была песня
Земля впереди
. Взрослый Туркин попытался заставить своего мнемонического
двойника оглянуться, но мальчик смотрел в окно и на
приказы из будущего
не
реагировал. За окном зеленели деревья, светило яркое солнце и отчаянно галдели
птицы. Громкость их пронзительных голосов перекрывала музыкальные потуги малыша
примерно вдвое, но Алеша не сдавался. Когда его вопль достиг пика мощности, к
макушке мальчика прикоснулась большая твердая рука. Мальчик поднял глаза и
улыбнулся. Лицо стоящего рядом человека терялось где-то в заоблачных высотах,
но Туркин точно знал, что это его отец.
— Они мешают мне петь! —Заявил он, указывая рукой за окно.
— Нет, — мягко возразил мужчина, — они тебе подпевают.
— Они же не знают слов, — удивленно проговорил Алеша. — Они дразнятся!
— Это птицы, — отец усмехнулся. — Они не умеют хитрить, дразниться или
обманывать. Они живут так, как им назначено природой.
— А кто такая природа? — заинтересовался малыш.
— Это все, что нас окружает, — пояснил человек.
— И Марс? — уточнил мальчик.
-Да.
— Я вырасту i полечу на Марс! — заявил Алеша. — А еще на другие
планеты! На Сатурн!
— На Сатурне жить нельзя, — мужчина покачал головой.
— Можно! — заупрямился малыш. — Жора сказал, что он родился там.
— Люди живут на спутниках Сатурна, — терпеливо пояснил взрослый
человек. — На Титане, например.
— На тебе? — Алеша искренне рассмеялся над собственной шуткой. — Ты же
титан?
— На мне, — отец засмеялся тоже. — Идем, мама зовет обедать...
И вновь на поверхность мутного моря прошедших событий всплыл
произвольный эпизод, но теперь в его эмоциональной окраске не было ничего
приятного. Алексей почувствовал, что ему тоскливо и страшно одиноко, хотя мать
сидела рядом, и он по-прежнему находился в стенах родного дома.
Ему только что исполнилось семь. Он сидел на смятой постели и, обхватив
руками колени, смотрел все в то же окно. На улице было темно и тихо. На
безоблачном небе сияли россыпи далеких звезд и большая полная Луна. Сонный
покой глуб
...Закладка в соц.сетях
