Жанр: Научная фантастика
Кровь титанов
..., — строго произнес замаскированный человек,
обращаясь к Стелсу.
— Никаких ошибок, — словно эхо повторил наемник и дважды выстрелил в
распростертое у его ног тело инспектора.
При этом глаза Стелса сохраняли безжизненное выражение, а на лице не
отражалось и тени эмоций. Проверив пульс своей жертвы, он спрятал пистолет в
карман и следом за незнакомцем вышел из участка на улицу, запруженную суетливой
и крайне раздраженной толпой...
Пользуясь наступившим перерывом в делах, доктор Васильев наслаждался
комфортом дворцовой гостиницы и гостеприимством коллег из придворной клиники.
Авторитет именитого нейрохирурга был непререкаем даже в этом заповеднике
медицинских талантов. Габи с удовольствием купалась в лучах славы патрона и не
спешила опровергать многочисленные слухи об их не просто деловых отношениях.
Особой зависти в глазах дворцовых сестер не светилось, но двум или трем из них
ассистентка мысленно пообещала выцарапать глаза, а одной даже высказала эту
угрозу вслух. Виктор относился к борьбе девиц за свою персону благодушно и с
изрядной долей иронии.
— Что они во мне находят? — задумчиво уставившись на бокал вина,
спросил он Габи.
— В отличие от напомаженных вельмож или неотесанных Воинов, вы чудесным
образом совмещаете в себе интеллигентность и животную силу настоящего самца, —
пояснила девушка. — А еще в вас угадывается явно выраженная надежность. Она
проступает во всем, в фигуре, движениях, взгляде. Женщинам это нравится.
— А я думал, ты скажешь, что я просто красавец, и на этом твоя фантазия
иссякнет, — поддел медсестру Васильев.
— Что? — Габи приняла игру и жеманно улыбнулась. — Говорите медленнее,
Виктор Афанасьевич, я не успеваю ухватить мысль, я же блондинка.
— Шатенка, — уточнил Виктор, делая небольшой глоток из бокала. —
Чудесный херес...
— Что, если шатенка, то меня позволено обижать? — надув губки,
протянула Габи. — Извинитесь действием!
— Как можно оскорбить действием, я понимаю, — улыбнулся доктор, — но
как извиниться — теряюсь в догадках...
— Я покажу, — с готовностью предложила Габриэлла, усаживаясь перед
Васильевым на колени.
Их гормонально-активный отдых не успел обрести логическое продолжение,
поскольку на пороге гостиничного номера без предупреждения возник фантом
Зарубина. Габи не видела гостя, и виртуальному инспектору пришлось смущенно
покашлять. Сестра грациозно поднялась с колен и пересела на кровать. Виктор
поставил бокал на низкий столик и вопросительно взглянул на бесцеремонного
спрута
.
— Сержант Джемисон только что привез меня, то есть мой оригинал, в
клинику, — пояснил причину своего визита объемный образ. — Дежурный врач
сказал, что на этот раз дело безнадежное, но, быть может, вы все-таки
посмотрите?
— Скоро я стану прямо-таки государственным служащим, — качая головой,
заметил Васильев. — На протяжении последних суток все проведенные мной операции
оплачивает исключительно Госмедстрахование правоохранительных органов. Ваш
оригинал снова нарвался на
Омегу
?
— Его прострелил в трех местах ваш Стелс, — хмуро ответил фантом.
— Мой? — удивился Виктор.
— Тоже ваш пациент, — уточнил
Зарубин
. — Какой-то человек, маскируясь
под Джемисона, вызволил наемника из следственного изолятора при сто
девятнадцатом участке. Инспектор в тот момент пытался допросить марсианина, и
злоумышленники его убрали.
— Значит, Стелс достаточно осведомленный субъект, — сделал вывод
Васильев. — Ищете его?
— Пока безуспешно, — кивая, ответил фантом. — Вы посмотрите Зарубина?
— Конечно, — Виктор поднялся с кресла и, чуть виновато взглянув на
Габриэллу, развел руками. — Служба...
— Пусть платят офицерское жалованье, если взяли вас на службу, —
недовольно предложила Габи. — Причем по расценкам военного времени. Мне,
кстати, тоже.
— Мне нравится, когда ты сердишься, — жестом предлагая сестре следовать
за ним, сказал Васильев. — фантом Зарубин, что скажете?
— Договорились, — образ вздохнул. — Тем более что официальное заявление
о фактическом начале войны вышло двенадцать часов назад. По закону вы
считаетесь призванными на службу как раз с того момента.
Доктор и его ассистентка двинулись следом за образом, но перед входом в
клинику фантом неожиданно исчез, и они остановились, раздумывая, что бы это
могло означать. Прояснилась ситуация достаточно быстро. Позади медиков словно
из-под земли выросли две одетые в униформу фигуры, а навстречу вышел сержант
Джемисон и еще один уже хорошо знакомый Васильеву субъект.
— Доктор Васильев, — обратился к Виктору Джемисон, — мы хотели бы
задать вам несколько вопросов.
— Меня ждет больной, — ответил врач.
— Господин Зарубин не подлежит реанимации, — отрицательно качая
головой, ответил сержант. — И мы очень хотим понять, как это могло случиться?
— Боюсь, что не силен в криминалистике, — Васильев придал лицу как
можно более непринужденное выражение. — Я ведь доктор медицины.
— Вот насчет того, кто вы на самом деле, мы и побеседуем, — вступил в
разговор
субъект
. — Пройдемте, гражданин Васильев. Не будем привлекать
внимание прохожих.
— Мой адвокат... — начал было Виктор, но мужчина его перебил:
— Вам не потребуется Вы обвиняетесь в шпионаже, а это уже не
гражданское дело. Коллегия военных юристов предоставит вам защитника.
— Я, конечно, был не самым благонадежным гражданином, — спокойно
заметил Виктор, — но вряд ли у вас найдутся веские основания обвинять меня в
шпионаже.
— Вы передали Стелсу пистолет, — отрезал Джеми-сон. — Этого вполне
достаточно, чтобы арестовать вас, но, кроме того, вы проникли в участок под
видом моего фантома и освободили этого марсианского агента. Какие еще улики вам
нужны?
— Я ничего не передавал и никуда не проникал, — заявил Васильев. —
Последние шесть часов я не покидал Дворца, и это могут подтвердить мои коллеги
из придворной клиники.
— Мы проверили ваш сервер, — возразил Джеми-сон. — За последние шесть
часов он дважды активировал вашего фантома. Куда вы отсылали виртуального
дублера? Или, быть может, он подменял вас, пока вы сами куда-то отлучались?
— На мое имя зарегистрировано пять образов, — невозмутимо ответил врач.
— Вот, например, фантом Габи, а еще моего шофера на Марсе, моей сводной сестры
и одного из ассистентов в клинике на Титане. Какой из этих образов был
активирован?
— Ваш и вашей ассистентки, это мы уточнили, — ответил сержант. —
Отпираться бессмысленно, доктор. Зарубин поверил, что вы отреклись от своего
движения
За свободный Марс
, но в свете последних событий мы позволили себе в
этом усомниться.
— Вы совместно с отделом
Спрут
? — уточнил Виктор. — Ведь этот
господин представляет контрразведку? Он, кстати, нарушает статью семнадцатую
закона
О наказаниях
. При аресте должностные лица обязаны представляться.
— Старший инспектор Мартов, — нехотя произнес мужчина.
— Другое дело, — Виктор усмехнулся. — Непосредственный начальник
господина Зарубина, если не ошибаюсь? Джемисон, вы знали, кто вами
манипулирует?
Сержант Джемисон удивленно покосился на Мартова, но промолчал.
Инспектор тем временем кивнул полицейским, и они взяли Васильева и Габи под
руки. Виктор не стал сопротивляться, он только вытянул в сторону Джемисона
свободную руку и произнес:
— Не забудьте извиниться, когда это недоразумение рассеется...
— Буду рад, хотя и сомневаюсь, что это именно недоразумение, — ответил
сержант.
Последние слова полицейского потерялись в звуке громкого, похожего на
взрыв хлопка. За первым почти сразу последовал второй, и оба конвоира упали к
ногам сержанта. Тела убитых были обезглавлены. Васильева и его ассистентку
больше никто не удерживал. Виктор брезгливо стряхнул с плеча окровавленные
остатки взорвавшейся головы конвоира, и тыльной стороной кисти вытер с лица
брызги чужой крови. Габриэлле досталось не так сильно, однако несколько крупных
капель темно-вишневой крови и десяток мелких желтоватых кусочков мозга
приклеились к ее волосам и шее. Она скосила глаза вбок и вверх, уцепила один из
фрагментов чужой нервной ткани длинными ногтями и, бросив его на землю,
равнодушно пробормотала что-то вроде
бедный Йорик
.
Джемисон отреагировал на изменение ситуации достаточно быстро. Выхватив
пистолет, он приготовился выстрелить, но в ту же секунду на середине его груди
появился крошечный синеватый светлячок. Спустя неуловимо короткое мгновение
светлячок превратился в крупную белую искру, и грудная клетка сержанта лопнула
с тем же хлопком, с каким за секунду до этого взорвались головы двух схвативших
Васильева и Габи полицейских. Сержант стоял прямо напротив задержанных, и в
этот раз кровь выплеснулась на арестантов, словно их намеренно окатили из
ведра.
— Это уже лишнее, — пробормотал Васильев, вновь рая лицо рукавом. —
Довольно неприятные ванны.
— Мечта вампира, — откликнулась Габи, вновь ногтями снимая с высокой
груди отброшенный взрывом кусочек какой-то мышцы. — У сержанта было большое и,
наверное, доброе сердце...
Сигнал тревоги пронесся по всему уровню, и больничный отсек в один миг
оказался отрезан от прочих помещений Дворца силовыми полями и наглухо
задраенными люками. Вокруг места преступления начали появляться образы
полицейских, агентов контрразведки, сотрудников неотложной помощи и спасателей,
а один из пожарных примчался даже собственной персоной. Видимо, он прогуливался
где-то неподалеку. Васильев не обращал особого внимания на суетливую толпу
фантомов, поскольку задержать его они не могли. Не в счет был и безоружный
пожарник, который смотрел на залитых кровью, но почему-то все еще живых людей с
нескрываемым ужасом. Реальную помеху бегству создавал только Мартов. Кроме
того, что инспектор был вооружен, он владел приемами атаки на мысленном уровне,
а еще очень неплохо предугадывал намерения стрелка.
Спрут
схватил
остолбеневшую Габи за шею и, прикрываясь девушкой, как щитом, прицелился в
Виктора.
— Васильев, отзовите снайпера! — потребовал инспектор.
— Прощайте, господин Мартов. Смотрите, не испачкайтесь, — доктор
небрежно отдал противнику честь и, развернувшись, быстро пошел к ближайшему
боковому тоннелю.
— У меня ваша ассистентка? — растерянно крикнул Мартов.
— А я негодяй, и мне важнее спастись самому, — равнодушно ответил
Виктор, не оборачиваясь и не замедляя шаг. — Тем более что таких девиц на
Титане в любом борделе больше чем грязи. Найду другую подстилку! Эту можете
оставить себе в качестве приза!
— Васильев, я буду стрелять! — отталкивая Габи в сторону, крикнул
инспектор.
Он тщательно прицелился в спину убегающему доктору, но невидимый
снайпер положил очередной заряд в бетонопласт мостовой перед ногами Мартова, и
спрут
был вынужден отпрыгнуть под прикрытие выступа стены.
— Бегом! — обернувшись, негромко приказал Габриэлле Васильев.
Девушка не стала раздумывать и ровно через три секунды поравнялась с
патроном. Они свернули в узкую улочку, и перед ними почти сразу открылся
отливающий серебром вход во внутривременной тоннель.
— Слава богам! — с облегчением произнесла Габи. — А что вы там говорили
насчет
подстилки
?
— Сейчас не время, — улыбнувшись, ответил доктор. — Ты лучше подумай,
как смог пробраться во Дворец наш верный ангел-хранитель Стелс, да еще с таким
дьявольским оружием?
— А почему вы решили, что это Стелс? — удивилась Габи.
— Больше я никого не нанимал работать
тенью
, — ответил Васильев.
— У него нет своего канала? — спросила девушка.
—Нет.
— В таком случае, это был не он, — сделала вывод Габи.
— Тогда кто? — Виктор взглянул на стилизованные под старину наручные
часы и нажал на их циферблат.
Серебристое свечение тоннеля ослабло, и сквозь его сияние начали
проступать детали интерьера марсианского жилища Васильева.
— Не знаю, — ответила девушка. — Но Олимп мог выделить вам
дополнительную страховку, ведь гарантии, что вы сумеете переговорить со
Стелсом, не было.
— Боюсь, все не так просто, — с сомнением произнес доктор. — Я знаю
всех наших агентов во Дворце. Никто из них не пользуется настолько высоким
классом допуска, чтобы пронести на второй уровень стрелковый излучатель
античастиц. Да и нет в нашем арсенале таких винтовок. Это секретное оружие
Воинов.
— Значит, это был один из Воинов или кто-то имеющий допуск к секретным
разработкам титанов, — подсказала Габи.
— Все Воины на орбите, — продолжал размышлять вслух Виктор. — Остается
кто-то
, и у меня нет на этот счет никаких соображений. Не
Омега
же нас
решила поддержать?
— Не
Омега
, — согласилась Габи. — Ей невыгодно продолжение войны.
— А кому оно выгодно? — спрашивая скорее самого себя, чем ассистентку,
пробормотал Васильев. — Быть может, это были те, кто предупредил Диктатора о
том, что в его покоях образовался тоннель, и сорвал нашу операцию по похищению
правителя из его покоев? Мотив — продолжение войны — прослеживается в обоих
случаях.
Вокруг беглецов окончательно сформировалась прихожая дома на Марсе, и
доктор отключил генератор тоннеля. Заговорщики прошли в ванную и продолжили
рассуждения, постепенно избавляясь от пропитанной кровью одежды.
— Вы думаете, что это могут быть наши союзники? — предположила Габи.
Она справилась со своим нарядом гораздо быстрее и встала под душ первой. —
Выходит, они ведут какую-то свою игру?
— Видимо, да, — присоединяясь к ней, ответил Виктор. — Когда мы
договаривались о взаимодействии, соглашение имело всего два пункта. Они
помогают нам усовершенствовать внутривременные каналы и внушают Воинам выгодные
для нас мысли, а мы свергаем Диктатуру и создаем коалиционное правительство.
Однако наши союзники имеют гораздо более широкие возможности, чем я
предполагал, и, боюсь, под их внушение попали не только дворцовые титаны, но и
мы сами. Теперь, вместо поддержки нашей борьбы, союзники заставляют нас
увязнуть в войне на истребление. Хуже всего то, что в борьбе против Воинов
Титана истребление может быть только взаимным. Если мы и одержим победу, она
окажется пирровой. Те жалкие остатки наших войск, что водрузят над Дворцом
новый флаг, уже не будут реальной силой. В то время как остававшиеся за
кулисами союзники сохранят личный состав в полной боевой готовности. Это может
оказаться весьма опасным.
— Но у вас четкая договоренность, — напомнила девушка, тщательно
промывая волосы.
— Да, договоренность внятная, — чуть отклоняясь назад, чтобы
полюбоваться ее фигурой, согласился Васильев. — Но непрочная. Если союзники
решат, что мы им больше не нужны, нам придется так же туго, как сейчас
Воинам...
— Что же делать? — Габи покачала головой и повернулась к энергичным
душевым струйкам лицом, а к Виктору, соответственно, спиной. — Расторгнуть
договор? А если ваши опасения окажутся напрасными?
— А если нет? — Васильев положил руки девушке на плечи и прижался к ней
всем телом. — Сейчас мы сильны. У нас есть солдаты, техника, оружие. В нашем
строю сражаются Воины Олимпа. Но очень скоро каналы исчерпают ресурс, и
начнется фаза противотока. Все
гекатонхейры
вернутся в прошлое, а мы
останемся здесь. С какими проблемами мы тогда столкнемся? С фактом, что
союзники использовали нас и выбросили на свалку, как одноразовый продукт? Они
взойдут на вершину власти, ступая по нашим плечам, а нас уничтожат?
— Не понимаю, почему вы так решили? — по весьма объективным причинам
уже с трудом улавливая нить рассуждений патрона, сказала девушка.
— Потому что все, что мы задумывали изначально, претерпело кардинальные
изменения, — спокойно, несмотря на двусмысленно
влажную
обстановку в душевой
кабине, ответил Виктор, — и вместо блицкрига мы получили войну, которой пока не
видно конца. А наши союзники изо всех сил пытаются удержать конфликт в рамках
затяжного
. Сначала они не дали нам похитить Диктатора, теперь отбили у
спрутов
меня.
— Но ведь они помогли выпроводить из системы армаду и добились
отстранения от власти Совета, — уже вовсе с придыханием возразила Габи. —
Поссорив таким образом Громова и Диктатора.
— Вот именно. — Васильев вдруг выключил воду и сделал шаг назад,
освобождая Габи от объятий. — А этого в моих планах не было. Значит, союзники
не заинтересованы в нашей победе, они играют свою, отдельную партию, и
расторгнуть соглашение нам придется еще до конца войны. Из этого следует, что
нам будет лучше подготовиться к размолвке заранее.
— Как? — Девушка растерянно оглянулась и протянула руку к халату.
— Например, наладив контакт с Воинами Титана, — ответил Виктор,
повязывая вокруг бедер полотенце. — Мне кажется, что хотя бы одного из них я
сумею перевоспитать.
— Вы его и воспитать-то не сумели, — со вздохом заметила Габриэлла,
резко затягивая пояс халата. — А перевоспитать будет на целых четыре буквы
сложнее. Он ведь уже взрослый.
— Альтернативы нет, — покидая ванную, сказал Васильев. — Пока я просто
подготовлю почву. Когда наступит критический момент, это может оказаться нашим
единственным шансом на спасение.
— Нельзя начинать дело, заранее думая о его провале, — с осуждением
проговорила Габи и разочарованно покосилась на полную горячего пара душевую
кабинку.
—
Дело
было ошибкой или намеренно созданным союзниками наваждением, —
удаляясь в кухню, возразил Васильев. — Я не собираюсь отступать — слишком
глубоко мы увязли, — но и оставаться пешкой в чужой игре не намерен. Я пока не
слишком хорошо разобрался в своих подозрениях, но чувствую, что от союзников
исходит какая-то угроза. Причем опасность грозит не только Воинам и Диктатуре,
а всем титанам...
Габриэлла покачала головой и прошла в спальню.
Титанам грозит
опасность! Как же можно думать о чем-то еще в такой напряженный момент! Кто
спасет человечество, кроме доктора Васильева? — Габи уселась на широкую кровать
и недовольно фыркнула. — А кто будет спасать меня?! Ничего эти мужчины не
понимают в жизни! Одна работа на уме...
13. Правда
Туркин не знал, представляют ли себе тюремщики, что за зверь —
индивидуальный генератор силового поля, но о том, что здоровью Воина угрожает
опасность, они догадались достаточно быстро. Вновь возникший перед ясными очами
Алексея образ грузного пожилого мужчины воздержался от продолжения лекции на
историко-политическую тему и сразу же приступил к обследованию больного.
— Вы, оказывается, еще и доктор? — морщась от боли, спросил Туркин.
— Я разносторонне образованный человек, — самоуверенно ответил фантом.
— Это связано с характером стоящих передо мной задач...
Когда виртуальный доктор пришел к заключению, что приборчик следует
удалить, Алексей вяло кивнул и в сотый раз потрогал ставшую уже неприлично
огромной припухлость на шее. Воспаление охватило достаточно большой участок.
Кожа стала горячей, а лимфатические узлы на самой шее и над ключицей большими и
твердыми. В ответ на требование Воина дать ему скальпель, зеркало и заживляющий
пластырь доктор выразил сомнение в хирургической квалификации больного, но
согласился.
— Только используйте инструмент по назначению, — предупредил врач, — я
буду за вами следить.
— Если вы опасаетесь, что я проткну себе сонную артерию, то напрасно, —
заверил Алексей. — За сорок два года такая мысль не приходила мне в голову ни
разу, хотя я бывал и в худших ситуациях. Если уж решили следить, тогда
консультируйте.
— Сначала надо обработать операционное поле, — подсказал доктор. — Вы
были когда-нибудь ранены?
— Дважды, но несерьезно, — ответил Алексей. — Это имеет значение?
— Значит, вид персональных внутренностей вас не испугает, — пояснил
врач. — Чужая кровь — это, знаете ли, одно, а своя — совсем иное. Некоторые
серийные убийцы просто воют от ужаса, увидев собственные кишки.
— Спасибо за сравнение, но, во-первых, я не убийца, а во-вторых, не
собираюсь заходить настолько далеко, — Алексей усмехнулся. — Всего лишь кожный
надрез.
Фантом с интересом уставился на любующегося собой в зеркало Воина.
Чтобы не показывать генератор виртуальному доктору, Алексей поднял зеркало как
можно выше и провел скальпелем над местом крепления прибора. Крови было
немного, и после извлечения генератора Туркину не потребовалось останавливать
ее при помощи специальной губки. Он приложил к ране пластырь, а удаленную
из-под кожи причину воспаления сразу же сунул в карман.
— Военная тайна? — доктор усмехнулся. — Понимаю. Примите вот эту
таблетку, Алексей Борисович. Устранить причину — это хорошо, но нельзя
пренебрегать и последствиями.
— Откуда я вас знаю? — придерживая пластырь рукой, Туркин снова
обернулся к консультанту и внимательно всмотрелся в черты- его лица. — Мы не
встречались раньше?
— Так я вам и сказал, — доктор рассмеялся. — Впрочем, для того мы вас
сюда и привезли, чтобы развлекать беседами и внезапными прозрениями. Извольте,
я лечил вас после второго ранения. Того, что пришлось в голову. Кстати, вы
напрасно считаете его легким. Если бы не оперативность санитаров, вы могли бы
сейчас служить дворником при штабе. Без единого воспоминания о славном прошлом.
Военные медики весьма вовремя привезли вас ко мне в клинику, и я сумел
сохранить вашу память в первозданном виде. Впрочем, что уж лукавить? Не совсем
в первозданном. Я частично стер ваши воспоминания о персонале клиники. Если вы
меня узнаете, я буду крайне удивлен.
— В моей памяти о вас не осталось ничего, — признался Туркин. — Однако
что вы здесь делаете?!
— Работаю, — врач развел руками. — Вот вас, например, консультирую.
— Но это территория врага! Вы на их стороне?! Вы же титан!
— Вы тоже не колонист, — заметил доктор. — Однако находитесь там же,
где и я.
— Вас взяли в плен?
— Нет, — признался доктор. — Я здесь добровольно.
— Не понимаю, — Воин пожал плечами. — Я слышал, конечно, что пару лет
назад группу нейрофизиологов преследовали по политическим мотивам.
Спруты
тогда состряпали
дело врачей
, обвиняя их в попытке имплантировать некоторым
титанам следящие датчики. Но я никак не предполагал, что кто-то из медиков
действительно виновен. Вы перешли на сторону врага по этой причине?
— Я виновен? — Врач рассмеялся. — Честно говоря, никакой вины я за
собой не чувствую, хотя участвую в текущей военно-политической авантюре с
самого начала.
— Доктор, — строго предупредил Туркин, — хорошенько подумайте, прежде
чем продолжать. Если вы сейчас скажете нечто несовместимое с жизнью, я буду
вынужден вас уничтожить.
— Вы же Воин, — собеседник прекратил смеяться, но все еще улыбался. —
Это ваше право. Да что там право. Это ваш долг! Перед Диктатором и Советом,
перед совестью Воина и триллионами граждан Солнечной системы образца двести
сорок второго года. А я действую от имени теней усопших предков, и, в общем-то,
моими обязательствами можно пренебречь... И все-таки у нас найдется пара точек
соприкосновения! Я вам это гарантирую. Просто наберитесь терпения и выслушайте
меня с предельным вниманием.
— Пропаганда, внушение и гипноз на меня не подействуют, — предупредил
Алексей.
— Все зависит от класса оппонента, — спокойно возразил врач. —
Например, меня не смогли просчитать даже ваши хваленые
спруты
, что,
безусловно, говорит не об их слабости, а о моей силе. А чем закончилась ваша
стычка с одним из этих милых инспекторов контрразведки? Умершим силовым
генератором?
— Откуда вы знаете, что это... — Туркин не закончил фразу, поскольку
успел сообразить, что слово
умершим
...Закладка в соц.сетях
