Жанр: Научная фантастика
Будущего. net
...такой гуманности, но Георгий
негромко выругался и, прижав простреленную руку к животу, бросился по улице.
Володя воспользовался моментом и упал в снег рядом с крыльцом. Лева несколько
раз выстрелил куда-то вверх, по окнам второго этажа, затем дважды в сугроб, где
затаился Волк, и побежал следом за товарищем.
Володя поднял голову и утер снег с лица. Изнутри барака послышались
громкий топот и возбужденные голоса. Наконец дверь распахнулась, и на крыльцо
выскочил Ефимыч, а с ним дежурный и оба дневальных.
— Вован, живой?! — Бородач спрыгнул в снег и помог Волку подняться.
— Все нормально...
— Куда они побежали? — Дежурный офицер дернул затвор автомата.
— Я не заметил. — Волк взобрался на крыльцо и начал сосредоточенно
отряхиваться.
Дежурный что-то сказал в приемопередатчик, получил ответ и, кивнув
обоим бойцам, устремился влево по улице.
— Ефимыч, останься за меня!
— Ладно. — Ефимыч махнул воинам вслед и пристально взглянул на
Волка. — А с чего началось-то? Ты их узнал?
— Они меня из трубы доставали. А когда пошел последний отсчет,
быстренько смылись.
— Федералы? Значит, не нравится кому-то наша эвакуация. Как думаешь,
почему?
— А тебе самому она нравится? Неизвестно кто перебрасывает народ по
этапам неизвестно куда и зачем.
— Это понятно, неизвестность пугает. Но их-то какое собачье дело? У
них своя система спасения, у нас своя. Завидуют?
— Ты сам говорил, военное положение. Хорошая разведка на войне —
залог победы. А кто стрелял? Ты?
— Ну, вышел покурить, а тут тебя убивают... Вот я и шмальнул.
— Вышел покурить? И поднялся на второй этаж к торцовому окошку?
Верю. Особенно если учесть, что ты не куришь.
— Ну... — Ефимыч усмехнулся.
Он спустился с крыльца и присел над утоптанным ногами шпионов
снегом. На нем темнели капли крови и валялся пистолет Георгия.
—
ПСС
, — Бородач поднял оружие, подцепив на один палец за
спусковую скобу. — Бесшумные патроны. Семь — шестьдесят две. Держи.
— Зачем он мне? — Володя поймал брошенный пистолет.
— Носи его всегда в кармане, раз к ремню с кобурой привыкнуть не
можешь. Чтоб не было больше таких конфузов. Пять патронов в нем осталось.
— Думаешь, не отстанут?
— Отстанут эти, другие найдутся. Теперь кругом сплошные
конкистадоры. Всем новые территории требуются, новые ресурсы, чистый воздух...
Кто знает, куда нас занесет, в чью зону? А занесет обязательно, и, подозреваю,
прям завтра.
— Из-за этой стрельбы?
— Ага... Иди спать. Завтра будет еще тот денек...
...Началось все гораздо раньше, еще до рассвета. Волк проснулся от
грохота взрывов и беспорядочной стрельбы, доносившихся со стороны моря.
— Надо уходить! — Рядом с кроватью уже стоял Игорь с двумя
вещмешками в руках. — Анна ждет на втором причале.
— А Ефимыч? — Волк быстро оделся и взял свою поклажу.
— Он где-то снаружи. Сказал, что прикроет.
— Кто атакует, не знаешь?
— Какой-то десант. Вооружены, как наши. Помощник коменданта назвал
их морской пехотой. Только высадились они не на берегу, пришли с востока.
— Через скалы перемахнули? Тогда точно
наши
.
Ефимыча на улице не оказалось. Он объявился, лишь когда беглецы
забросили вещмешки в гидросамолет, покачивающийся на холодных волнах у второго
причала. Машина была просторной, но, кроме
игроков
, на ней никто лететь не
собирался. Волка это сначала насторожило, но вместе с бородачом прибежали трое
летчиков и еще десяток пассажиров.
— Больше никого ждать не будем. — Ефимыч закрыл люк. — Командир,
поехали!
Гидросамолет взял разбег и тяжело поднялся в хмурое небо.
— Куда летим? — Володя сел рядом с бородачом.
— Курс на Ньюфаундленд, — сообщил тот. — Там дозаправка и дальше, на
Багамы. Оттуда через Коста-Рику и Галапагос до острова Пасхи. А там пересядем
на другой транспорт и прямиком в Сидней.
— Разве здесь есть Сидней?
— Конечно. Здесь его давным-давно основали. Без нашего Кука
обошлись.
— Странный полигон.
— Нормальный. Был.
— Вот именно... — Володя взглянул в круглое забрызганное водой
окошечко.
За иллюминатором были только свинцовые волны холодного моря и низкое
северное небо. Когда же самолет поднялся на высоту облачного слоя, исчезло даже
это. Остались только безжизненные клочья облаков. Символы хаоса и
неопределенности...
Варвара — Центру:
Аварийная сеть. Поиск сервера. Тестовый сигнал.
Вы что там, вымерли все ?! Что за игры ?!
Центр — Варваре: Сервер не найден.
Из дневника И. Самохвалова:
...Все пошло на перекос, когда мы вылетели с увядших и пожелтевших
под слоем пепла Багамских островов. Посадки у берегов Ньюфаундленда и в Нассау
не были особо приятными, но там нас хотя бы не обстреливали. А стоило миновать
Кубу, в небе появились палубные истребители, а на море целых три авианосца и
множество кораблей помельче. Это были определенно корабли американцев. Какой из
флотов, сказать трудно, но шли они примерно со стороны Юкатанского пролива.
Далеко улететь нам не удалось, и мы совершили вынужденную посадку где-то между
Ямайкой и Гаити. Это было ужасно. Пробитые осколками правый поплавок и корпус
дали течь, и самолет начал тонуть. А истребители все равно продолжали летать
над нами и стрелять из пулеметов. И делали это ничуть не хуже штурмовиков...
Один из пилотов и двое пассажиров погибли сразу...
В самолете обнаружились плоты. Мы погрузились в них, но очень долго
не могли сориентироваться, куда нам плыть. Сплошная серая облачность над
Карибским морем, волна примерно в три балла и обстрел не давали нам
сосредоточиться...
Наконец самолеты оставили нас в покое. Из трех плотов на плаву
остался только наш. Но и на нем каждый второй был ранен. Уцелели только мы
вчетвером. На перевязку ушли все запасы бинтов и пластырей и даже часть одежды,
но хуже всего было то, что почти сразу кончилась вода. А сколько нам придется
болтаться в море, было неизвестно. Лейтенант Волков нашел в аварийном комплекте
компас, но определить по нему, куда следует двигаться, мог только второй пилот,
а он получил тяжелое ранение и лежал без сознания. Ни мой шеф, ни Ефимыч в
географии почему-то не разбираются. Во всяком случае, в географии северного
полушария. Так они сказали сами. Анна тоже не смогла определить, где ближайший
берег. Тогда мы, вернее, они решили плыть на запад. Потому что там рано или
поздно должна обнаружиться земля. Предположительно Ямайка или, если промажем,
континент. Хотя до него добраться сил нам наверняка не хватит.
Первыми на весла сели мы с Ефимычем. Гребли часов шесть. Под конец я
уже ничего не соображал и хотел одного — пить. Володя пытался процедить морскую
воду через фильтр противогаза, но получалось мало; с допотопным угольным
фильтром у нас была всего одна маска, остальные с новыми, в которых
используются ионообменные смолы. А еще эта вода была все равно соленой. Не
такой, как за бортом, но и не пресной. Но тут уж ничего не поделаешь, и мы
пили.
Когда начало смеркаться, море успокоилось, но легче нам не стало. По
крайней мере морально, потому что умер пилот. Он захрипел, выгнулся, как борец,
потом у него изо рта пошла кровь, и он обмяк. Володя закрыл ему глаза и сразу
же сбросил в море.
Я долго смотрел на то место и все ждал, что появятся акулы, но
ничего не увидел. Просто море. Серо-зеленое, почти без волн. Тут меня сменил
Волков, а Ефимыча — Анна. Но отдохнуть или поспать нам не удалось. Трое
оставшихся раненых, увидев, что случилось с пилотом, закатили истерику. Один не
мог шевелиться и потому просто орал, пока не охрип, а двое других — молодая
женщина с простреленной ногой и мужчина с осколочными в плечо и в голову — они
едва не перевернули плот. Хорошо что он устойчивый, восьмиугольный, и все
восемь его сторон — это отдельные баллоны. Надуваются они из одного источника,
но потом срабатывают клапаны, и спустить их можно лишь по отдельности. Это
хорошо потому, что пока мы вязали мужчину — его зовут Алик — и пока Ефимыч
вводил ему в вену последний запас промедола, девушка ухитрилась подползти к
Волкову и ударить его складным ножом. Как мы позже выяснили, она не поняла, что
пилот умер, и решила, что Володя начал избавляться от раненых, как от балласта.
В лейтенанта она не попала, потому что в последний момент Анна заметила нож и
успела пнуть диверсантку в бок. Но баллон девица все-таки проткнула. Тут Володя
разобрался, что к чему, и выбил у нее ножик, затем бросил ее животом на дырявый
борт и связал руки за спиной. Пока он обматывал ей запястья и щиколотки ее же
шнурками, баллон прилично спустил, и примерно минуту злодейка была вынуждена
лежать лицом в воде. Потом она долго кашляла и страшно ругалась, но в конце
концов поверила, что пилот скончался, и угомонилась. Пока мы успокаивали этих
психов, прошло часа два. А потом еще два часа мы с Ефимычем заклеивали дырку и
накачивали баллон. Получилось не очень, приходилось каждый час его подкачивать,
но если учесть, что заклеивали мы подручными средствами, лучшего желать не
приходилось.
Ребята нас пожалели и дали поспать лишние полчаса. Но просыпались мы
все равно тяжело. Обсудив, кто сколько натер мозолей, мы решили сократить вахты
до четырех часов. Это, конечно, не помогло, но мы хотя бы не так выматывались.
Утром, к исходу моей вахты, Володя начал раздавать воду и обнаружил,
что парализованный раненый тоже умер. Мы даже не узнали, как его зовут. На этот
раз Волков растормошил
скандалистку
Таню и показал ей, что раненый больше не
дышит. Эта истеричка снова разоралась. На этот раз она заявила, что мы
придушили парня и что она обязательно доложит кому надо, когда мы выберемся на
берег. Я сильно пожалел, что мой автомат утонул вместе с самолетом. Оружие
сохранил Ефимыч и, я подозреваю, Володя — тот трофейный
ПСС
— но лейтенант
это не афишировал. В общем, борода заявил, что паникеры в военное время
приравниваются к диверсантам, и выстрелил у девицы над ухом.
Винторез
—
оружие бесшумное, но не настолько, чтобы не понять, что это был реальный
выстрел. Для закрепления урока Ефимыч сунул ствол ей в лицо — понюхать пороха.
Опаленные волосы, глухота на одно ухо, легкий ожог на мочке и мокрые джинсы
мгновенно превратили нашу
вопящую совесть
в пришибленную рабыню. Выглядело
это некрасиво, но больше мы не услышали от Татьяны ни единого громкого слова.
Только услужливые
да
и
конечно
, если нам требовалась ее помощь.
К полудню темп нашего движения снизился, потому что сквозь мутную
пелену облаков проступило размытое очертание солнца и стало невыносимо жарко.
Наш фильтр окончательно перестал очищать воду, и его пришлось выбросить, чтобы
не поддаться соблазну и не принять иллюзию, что он еще что-то может, за
реальность. С Таней снова случилась истерика, но на этот раз тихая. Она
расплакалась, а потом ушла в себя. Просто сидела в углу плота и смотрела в его
колеблющееся оранжевое днище. Мне было ее сильно жаль, но чем я мог помочь?
Володя и Ефимыч переиграли вахтенные пары, отправив Анну на легкую
работу — ухаживать за
грузом триста
, а меня временно бросили на подкачку.
Сами они сели на весла, но не столько гребли, сколько разговаривали. Понять их
было вроде бы несложно, однако я все равно не понимал почти ничего. Вроде бы
по-русски говорили, а вроде и нет. Чудно...
А к вечеру поднялся ветерок, но не такой, чтобы заштормило, а только
против жары. И это было плохо. Мы-то ждали, что начнется дождь и в плот
нальется хоть немного пресной воды... Смешно и обидно — умирать от жажды
посреди моря. Наш раненный в голову Алик очнулся после укола и попытался
напиться из-за борта, но баллон был слишком высок, рукой до воды не дотянуться,
и тогда он прыгнул. Вернее, съехал на пузе вниз головой. Я успел схватить его
за ногу, но он вывернулся, оставив у меня в руках кроссовку. Честно говоря,
прыгать за ним не было ни сил, ни желания, но Волков приказал его достать.
Осколок у человека в мозгах, что с него взять? Пришлось купаться.
Вода, как ни странно, последние силы не отняла и даже взбодрила.
Умалишенного я догнал сразу, да он никуда и не уплывал — так, барахтался у
борта. Пока его вытаскивали, я сделал круг почета и влез на плот другим
человеком. Оценив результат, искупаться решили все. Раздевались без стеснения,
догола и плескались будто дети. И откуда силы взялись? Не повезло опять только
Тане. Мочить в соленой воде рану было по силам только чокнутому Алику — он,
по-моему, так ничего и не понял. Потому что в принципе ничего не соображал.
Пока мы купались, он сидел привязанный к страховочному тросу и безучастно
смотрел в море. В общем, когда мы освежились...
А Волков определенно неравнодушен к Анне... Как он на нее смотрел!
Особенно когда она только-только сняла одежду. Огонь, а не взгляд...
Так вот, когда мы освежились, я попросил Ефимыча поддержать мою
инициативу и устроить из свободного конца троса нечто вроде петли-люльки.
Борода и Володя держали трос на борту, а мы с Аней спустились в воду и
страховали снизу. В петлю посадили Таню. Я придерживал ее сзади, а Нюра спереди
страховала ее ногу. Короче, Таню нам тоже удалось искупать и не замочить рану.
Все эти водные процедуры длились всего лишь час, но как-то сразу сняли суточную
напряженность и неприязнь. Может, оттого, что голышом все купались и потом
сохли, а может, просто страх прошел. И даже набросившаяся с удвоенной силой
жажда нас уже не пугала. Просто лишала последних сил, но мы ее больше не
боялись...
Помню, что задремал и очнулся уже затемно. Народ спал, даже Алик.
Было очень тихо. Даже волны почти не плескались. Я прислушался к дыханию.
Дышали вроде бы пока все. Только хрипло и как-то жестко, будто через трубки для
подводного плавания. Я и сам так дышал. Сухой рот, язык — большой, неудобный,
царапающий небо, как еще тут подышишь? Я намочил ладонь в лужице на дне плота и
провел по губам. Стало больно. Губы потрескались. И вот тут я почему-то понял,
что на самом деле нам всем очень скоро крышка. Завтра к вечеру или к ночи, если
не произойдет чуда, мы умрем.
А чудес в новых условиях ждать не приходилось. Дождь идти не желал.
Искать нас было некому. А радиомаячок Володя и Ефимыч решили не включать до
самого последнего момента, потому что рядом был флот американцев, которые нас
явно не любят.
Сначала я с ними не стал спорить и принял их решение как единственно
верное, но осознание близкого конца меня растормошило, и я задумался. Если
маячок будет работать, а флот от нас далеко... Разве это нам чем-то грозит?
Вряд ли вражьи адмиралы настолько обозлены, чтобы посылать корабли черт знает
куда ради расправы с десятком умирающих пассажиров. Даже самолет вряд ли
пошлют. Ведь любому салаге понятно, что больше суток нам не протянуть. Зато те,
кто готов нас подобрать, возможно, проходят сейчас мимо в какой-нибудь миле...
Я еще сомневался, стоит ли будить Волкова, чтобы выложить свои
аргументы, но тут издалека донесся гудок. Я не специалист и не в курсе, как
гудят военные корабли, а как гражданские, но в ту минуту я решил, что это не
враги. Врагам зачем гудеть? Они же военные, им к лицу скрытность.
Володя слушал меня очень внимательно, а может, просто не мог никак
проснуться, в темноте я не разглядел, но когда я заканчивал, послышался новый
гудок, и лейтенант тут же приказал врубать маячок. Я выполнил приказ, а заодно
достал из аварийного ящика пару ракетниц. Проснувшийся Ефимыч был против
фейерверка, но Володя его не послушался. Он выстрелил из обеих ракетниц, и мы
принялись ждать.
Спустя примерно час наш плот попал в круг света от яркого
прожектора, и мы услышали искаженный мегафоном голос:
— Эй, на плоту, держите конец...
— По-русски говорят, — удивился Ефимыч, пытаясь ухватить неверной
рукой брошенный с борта корабля канат. — Чудеса в Карибском море...
— Странно другое. — Володя поймал конец первым. — То, что они к нам
по-русски обращаются. Будто знают, кто мы.
— Ждите, сейчас шлюпку спустим, в нее переберетесь — поднимем.
Прокатим, как на лифте... Слышите?
— Да, слышим, — ответила Анна. — А вы кто?
— Мы-то? — Человек за световой завесой усмехнулся. — Спасатели мы.
Из всемирного МЧС. Слыхали о таком?
— Это где Новак министром? — вдруг спросил Волков.
— А вот чересчур любопытных нам велено не спасать. Учти на будущее.
— Спасатель почему-то снова усмехнулся. — Перебирайтесь.
Рядом с плотиком плюхнулась подвешенная на тросах шлюпка. Мы
перенесли в нее Алика, Таню и перебрались сами...
А дальше были два дня в корабельном лазарете и 7 одно большое
счастье. Мы выжили...
...Игорь закрыл тетрадь и аккуратно упаковал ее в толстый
полиэтиленовый пакет. О сутках после лазарета написать было нечего. Так же, как
и о
двух днях счастья
. Спасенных поили, кормили, лечили и не беспокоили. Куда
идет корабль, сообщили только Ефимычу, поскольку он провалялся на больничной
койке меньше других. Или потому, что капитан решил, что он главный в компании.
Волков не возражал. Анне было и вовсе плевать. Они дрыхли двое суток самым
бессовестным образом, а на третьи, узнав о новом статусе бородача, лишь пожали
плечами. Игорь прислушался. Иллюминатор был открыт, и адъютант слышал все, о
чем говорили на палубе. А кое-что даже видел.
— Не расстаешься? — Володя встал рядом с Ефимычем у ограждения и
кивнул на его винтовку.
— Капитан разрешил...
— Куда все-таки идем? В Сидней?
— Ну. Только другим маршрутом. Атлантическим. Вчера пересекли
экватор.
— Это хорошо, в южном как-то привычнее.
— И чище, — кивнул бородач. — Только все равно неспокойно. Капитан
хотел проложить курс на Кейптаун, но пришла радиограмма, что туда нельзя. И в
Рио нельзя. Придется пробираться в Буэнос-Айрес. Мимо бразильского заслона...
— Море большое, проберемся.
— Море-то большое, да только лоции у всех одинаковые. Все маршруты,
как автодороги, на них отмечены. Перехватить нас — раз плюнуть.
— Если знать, что мы идем.
— А ты думаешь, это секрет? С навигацией до сих пор почти полный
порядок. Разбомбить друг друга разбомбили, а половина спутников до сих пор в
строю. Так что связь работает, системы обнаружения-оповещения тоже.
— Даже если так, кому мы нужны? Кораблик средний, не военный, даже
не грузовой...
— Сейчас все всем нужны. Каждый корабль — драгоценность, а люди —
либо враги, либо друзья. Первых, сам понимаешь, требуется срочно истребить или
перевербовать, а вторых надо спасать от первых. Вот и получается, что мы в роли
тортика с бантиком выступаем. Кто успел, тот и съел. А что корабль не военный,
это вопрос сто десятый. Он раньше научным был. Потому и уцелел, что в
экспедиции болтался, морские течения исследовал. А как началась заварушка,
капитан в сейф залез и припасенный на этот случай конверт достал. Вскрыл, а там
приказ — поступать в распоряжение Центра Спасения. Ничего тебе это название не
напоминает?
— Бункер в Гольцово?
— Выходит, не бункером единым жив этот Центр. И в Гренландии его
база была, и подлодки у него свои, и самолеты, и корабли научные теперь
имеются. Чуешь, какой размах?
— Я это давно понял. Не пойму только, кто и с каких барышей так
развернулся. Ведь, заметь, нас не только американцы атаковали, но и свои тоже.
Там, в Гренландии. Выходит, неправительственная это организация, частная. Да
еще международная. Не странно?
— А что тут странного? Мало ли их было, международных синдикатов да
картелей или корпораций транснациональных?
— Странно, что невзлюбили ее государевы людишки. Причем по обе
стороны от линии фронта:
— Тоже неудивительно. Центр Спасения, получается, на себя одеяло
тянет. Перевезет выживших куда подальше, создаст колонии, армию, флот, объявит
себя государством и начнет права качать. На руинах старого мира это вполне
возможно. А кому это интересно? Все же хотят сами у руля остаться. Да бог с
ними. Нам-то что? Главное, спасли. А куда привезут, неважно. Пристроимся,
переждем, пока профессор не объявится, а там и поминай как звали.
— Мне бы твое терпение.
— А ты займись чем-нибудь. В начальники пробейся или записи веди.
Для истории.
— Для чьей? — Володя усмехнулся. — Нашей весь этот бардак не
пригодится, а для местной пусть местные пишут. Игорь, например.
— Пишет? Он же слесарь.
— Ну, если душа у человека требует. Пусть пишет. Обработать — не
проблема. Появится возможность, найдет соавтора с образованием или сам
подучится. Был бы материал... А в начальники пробиваться мне неинтересно. Я
чужак, временщик... надеюсь. Начальство ценно, если собирается коптить, а не
гореть. До самой пенсии. Устраиваться и держаться за свое место, пока не
преставишься. Вот это, я понимаю, начальник, хозяин.
— А ты, значит, гореть желаешь? Звездой... — Ефимыч загадочно
улыбнулся. — Это можно... И даже вполне соответствует. Сделаем из тебя звезду.
Но ты и сам давай бросай свои копания и анализы. Пусть они тут творят что
хотят. А мы будем играть... В кого хочешь? В Джона Айса годится?
— Мелковато. — Волк картинно напыжился. — Мне максимум драйва
подавай!
— Человек-ураган!
— Туфта!
— Э-э... Риттер — звездный рейнджер!
— Для сопляков!
— Ну, не знаю... не в Джейса же Бонда тебе тут играть.
— В Джеймса. — На палубе вдруг появилась Анна. — Он уже начал.
— Вы мне, кстати, так и не рассказали, кто такой этот...
— ...В другого Джеймса, — перебила его Анна.
— Не понял.
— Поймешь. Уже скоро. Ведь мы в южном полушарии, а значит, история
начинается.
— Какая история?! — Волк почувствовал, что развеселое настроение
улетучивается, уступая место подзабытому за последние трое суток раздражению.
Стоило этой высокомерной девице прийти в себя, все вернулось в
обычную колею: невыносимо пренебрежительный тон, косые взгляды и
снисходительные фразы с интригующим подтекстом. Будто не было долгого пути
сквозь огонь, резинового суденышка посреди моря, купания голышом и ожидания
смерти, лежа в обнимку на колеблющемся дне плота...
Волк не понимал эту женщину, как ни старался. В ней словно бы
уживались сразу несколько человек. Как патроны в револьверном барабане, они
проявляли себя и уходили в тень. Зачем это нужно и какой из людей — реальная
Анна, понять было невозможно...
...Капитану судна-координатора ЦС-21
(бывш. Спецморсвязь
) Мазаеву Б.Н.
Защищенная линия связи через спутник Центроспас-3
.
Сводка по группам и подразделениям
Центра Спасения.
День Д
плюс пятнадцать.
Краткий вариант (А) — ДСП.
Полный вариант (В) — для секретного архива.
Вариант А. Выборочный обзор:
Рабочая группа 1, г. Брисбен, Австралия. Руководитель Головин В. В.
...Завершена доставка оборудования в порт Брисбен. Арендованы
достаточные складские площади и техника. Обеспечена охрана класса В
. Зоны
воздействия с первой по пятнадцатую активированы. Климатические установки
работают в штатном режиме. Рабочие испытания первого — пятнадцатого
энергоблоков завершены. Потребность в двенадцати роботах горизонтальной
проходки, шести дополнительных генераторах низкочастотных биоактивных
электромагнитных полей, двенадцати специалистах уровня 1 и ста десяти
охранниках уровня 5...
Рабочая группа 2, г. Сидней, Австралия. Руководитель Гюнтер С.Ф.
...Перебои в работе климатической установки номер двадцать девять.
Устранение — четырнадцать часов. Электронные системы штаб-квартиры проходят
предпусковые тесты. Горизонтальные стволы расконсервированы. Энергоблоки с
шестнадцатого по тридцатый работают нормально. Генераторы
НБЭМП
запущены в
режим фонового сигнала. Потребность в сорока трех специалистах уровня 1...
Рабочая группа 4, г. Мельбурн, Австралия. Руководитель Джойс Г.
...Климустановки работают штатно. Энергоблоки и генераторы
НБЭМП
проходят предпусковые испытания. В двести семнадцатом горизонтальном стволе
обнаружен завал. Устранение — семь часов. Хранилища и барокамеры готовы.
Потребно
...Закладка в соц.сетях
