Жанр: Научная фантастика
Будущего. net
...нуло, и из стены вывалился кусок штукатурки. Бородач тут же ответил
беглым огнем. Дополнительных приказов не потребовалось. В руке Волка сам собой
оказался пистолет. Но, в отличие от Ефимыча, выстрелить лейтенант не смог. Там,
в темноте, могли быть его товарищи. Пусть они думали, что Волк предатель, но
сам-то он так не считал.
— Дай сюда! — Ник выхватил у Володи оружие и несколько раз выстрелил
в черную завесу.
— Колька, уводи лейтенанта! — Бородатый страж саркофага одной рукой
оттолкнул к стене сразу обоих спутников.
— Сейчас! — Ник бросил Володе фонарь. — Беги по прямой! Встретишь
упырей, не останавливайся. Беги!
Сам он не спешил выполнять приказ дяди. Встав на колено, студент еще
пару раз выстрелил в темноту тоннеля. Волк попятился, а когда из мрака, словно
стая сверкающих стрижей, полетели лазерные импульсы, он развернулся и побежал.
Он успел сделать всего десяток шагов, когда позади кто-то вскрикнул.
За грохотом пороховых выстрелов разобрать, чей это был голос, лейтенант не
сумел. Выяснилось это еще через минуту, когда пальба прекратилась и Волка
догнал Ефимыч.
— Суки легавые! — Бородач нервно сунул Володе горячий пистолет. — Ты
не в счет. Патронов пять осталось.
—А Ник?
— Полчерепа снесли, — хрипло ответил Ефимыч. — Наверное, из
МК-110
шмальнули. Нету больше племяша...
— Прости...
— Да ты-то тут при чем?!
Тоннель изогнулся вправо, и на некоторое время беглецы исчезли с
линии огня. Бородач немного сбавил темп и схватил Волка за плечо.
— Приготовься. Сейчас налево повернем, прибавить ходу потребуется.
Там зеленоватое свечение покажется, а вдоль стен всякие полупрозрачные пятна
будут бродить, на привидений похожие. Так вот, ты на них внимания не обращай.
Даже если приставать начнут. Просто беги что есть сил.
— А если остановлюсь?
— Дозу радиации хапнешь, рентген сто пятьдесят. Тебе это надо?
— И долго бежать?
— Всего-то метров двести. А там новый поворот, направо, почти под
прямым углом, потом еще стометровка, и мы под Зубаревкой.
Пройти
всего-то
двести метров оказалось не так просто. В кратком
инструктаже Ефимыч не изложил и половины правды о коварной сущности странного
тоннеля. Свечение вдоль стен и зеленоватые вытянутые пятна, которые дергались и
вихлялись будто сдуревшие призраки, оказались настолько впечатляющим зрелищем,
что Волк сбавил темп и, запнувшись, растянулся в полный рост. Ничего не отбил,
но заработал ссадину на ладони и синяк на колене. А еще, поднявшись, обнаружил,
что брюки и рубашка на животе испачканы какой-то флюоресцирующей пылью. Володя
начал быстро отряхиваться, но тут ему в спину врезался Ефимыч, взмокший и
пыхтящий, как доисторический паровоз. Картину дополнял фонарь, который он
держал над головой.
— Ты какого хрена встал?! Твою мать! Бегом!
— Я сейчас... — Володя наклонился, чтобы отряхнуть пыль с колен, но
обнаружил, что она не стряхивается, а переползает на другие участки одежды и на
кисти рук. Переползает словно живая или намагниченная.
— Да шевелись ты! — Бородач толкнул Волка вперед. — Сейчас решетка
опустится!
Володя оставил бессмысленные попытки стряхнуть светящуюся пыль и
припустил следом за проводником. Шаги, до сих пор неслышные, вдруг стали гулко
отражаться от стен, а громкое дыхание беглецов приобрело звонкий металлический
отголосок, как будто его уловили скрытые в темноте микрофоны. О какой решетке
толкует Ефимыч, стало понятно ближе к повороту. Танцующие вдоль стен размытые
светящиеся пятна быстро заняли весь тоннельный просвет и начали плести что-то
вроде сети или решетки. Пока их изделие не имело четкой структуры, но с каждой
секундой ячейки сети становились все более мелкими, отчетливыми и яркими.
Светящаяся зеленоватым огнем стена оплывала потеками невесомого
флюоресцирующего вещества и едва заметно пульсировала.
— Наддай! — заорал бородач, наклоняя голову, будто собрался пробить
преграду макушкой. — Ё-е-о...
Сеть прорвалась, обрывки ее эфемерных нитей разлетелись к стенам,
затем изогнулись и резко, длинными светящимися змеями, вытянулись вслед
беглецам. Наиболее резвые и длинные щупальца-нити едва не захлестнули шею и
конечности Волка. Им не хватило буквально полуметра...
Снова обо что-то запнувшись, Володя в темноте врезался в каменную
стену, оттолкнулся и только тогда сообразил, что это и есть обещанный поворот
на Зубаревку. В стене слева вдруг открылся широкий проход, из которого высыпали
вооруженные люди. Волк шарахнулся в сторону, но его придержал Ефимыч.
— Это свои. Давай туда...
Люди заняли позиции и почти сразу же открыли беглый огонь прямо
сквозь быстро сомкнувшуюся световую решетку. Стреляли они из обычных
излучателей. С той стороны условного барьера начали палить в ответ.
Бородач скептически хмыкнул и подтолкнул лейтенанта вперед по
новому, на этот раз узкому, но более-менее освещенному коридору.
— Эх, ребятки...
Сказал он это так, будто заранее знал, что группа прикрытия
обречена.
— Эти... — Волк запыхался и говорил отрывисто, — эти... погоня...
она сейчас в радиоактивной зоне. Если заслон продержится достаточно долго,
то...
— Ничего не получится. — Ефимыч указал на древний эскалатор с
проржавевшими ступенями. — Туда.
— Почему не получится?
— Потому что больше пяти рентген там на самом деле не схватишь, даже
если час проторчишь.
Ступени эскалатора под тяжелыми шагами бородача гудели и кое-где
прогибались. Волк поймал себя на том, что ждет, когда же эта металлическая
лестница лязгнет и двинется в путь, но механизм был мертв. Наверху обнаружился
еще один пережиток прошлого. Площадка перед эскалатором была огорожена
металлическими ящиками, из которых торчали короткие толстые рогатки. Турникет?
Да, чем-то эти системы напоминали турникеты, только доисторической конструкции.
Наверное, Волк попал в остатки метро времен колонизации. Хотя нет. В те времена
на месте Черного была пустыня. Окраины Сиднея дотянулись до этих мест только в
сто двадцатом. Почти сто лет назад. Неужели сто лет назад еще существовали
такие примитивные механизмы?
Ефимыч отвел рогатку турникета в сторону и снова пропустил Володю
вперед. В этот момент по эскалатору загремели шаги. Кто поднимается по ржавой
лестнице, на звук было не определить, и рисковать проводник не стал. Он быстро
затолкал Волка в узкий дверной проем, протиснулся следом и запер дверь на
тяжелый засов.
— Это служебный вход. Иди наверх.
За дверью оказался длинный лестничный марш. Володя быстро поднялся
по истершимся ступеням и вышел на солнечный свет.
Лился он через огромную потрескавшуюся витрину. Как в ней держались
стекла, было известно лишь тому, кто многократно заклеивал их полосками
прозрачной липкой ленты. Взгляд Володи скользнул по просторному витринному
залу. Груды хлама, пыль и лохмотья свисающих с потолка проводов.
За спиной щелкнул замок. Волк обернулся. Ефимыч запер внутреннюю
дверь и теперь пытался придвинуть к ней опрокинутый железный стеллаж.
— Чего стоишь, помогай!
Володя ухватился за холодную ржавую перекладину, и стеллаж, жалобно
скрипнув железом о бетон, сдвинулся на пару сантиметров.
— Надо рычаг... — Волк вытащил из груды хлама обрезок трубы и
попытался использовать его в качестве рычага.
Труба слегка прогнулась, но стеллаж уступил и уперся углом в
середину двери.
— Теперь порядок. — Ефимыч отряхнул руки. — А ты соображаешь.
Он одобрительно похлопал Володю по плечу.
— Потому что он от обезьяны произошел, а не от осла, — раздалось из
глубины захламленного зала. — Ефимыч, какого дьявола ты привел сюда все
Управление юстиции?
Ефимыч обернулся и на мгновение замер, внимательно рассматривая
приближающуюся женщину. Что-то в поведении проводника показалось Волку
странным. Бородач словно бы в чем-то сомневался. Впрочем, его замешательство
длилось недолго.
— А-а, Нюра. — Ефимыч приветственно махнул рукой. — Я слышал, ты
утонула.
— Враки...
— Ну и удачно... Кто ж знал, что они черный ход обнаружат?
Волк оторопело смотрел на воскресшую проводницу. Она успела не
только высохнуть и переодеться, но и в очередной раз сменить цвет волос. Теперь
она была шатенкой. Женщины! Что осталось неизменным — дурацкие темные очки.
— Я тебя ждала, — обращаясь к Волку, сказала девушка.
— Где Новак?
— В надежном месте. Здесь стало опасно.
— Надежное место предоставили северяне?
— Это имеет значение?
— Конечно. Я им не доверяю.
— И в чем причина?
— Пока не знаю. Интуиция.
— Она тебя подводит. Идем... Девушка решительно развернулась, и тут
на глаза Волку попалось висящее на ее плече оружие.
—Куда?
Анна перехватила его взгляд и усмехнулась.
— Интересуешься? Это хорошо. Любознательному человеку легче
поверить, что дважды два четыре, а не восемь. Это пороховой автомат.
Она сняла с плеча оружие и бросила Волку. Тот поймал автомат и едва
не уронил его на пол. Машинка была достаточно тяжелой. Волк привык, что даже
сходные по габаритам излучатели, вроде армейских
МК-110
, весят чуть больше
килограмма, и общение с пороховым пистолетом не сломало этого стереотипа. А в
автомате было килограмма три с половиной. Солидная, грозная тяжесть. Володя
вспомнил пробитую выстрелом столешницу. Из такого, наверное, можно и железную
дверь продырявить. Он поискал флажок предохранителя. Здесь он был большим, а
еще в него упиралась какая-то торчащая вбок железка. А ниже располагался язычок
защелки... Левая рука отстегнула магазин. Патроны в нем были длинными, с
хищными острыми пулями. Щелк — магазин встал на место. Большой палец правой
опустил вниз флажок предохранителя, а затем рука сама потянула рычажок
затворной рамы. В окошечке показался матовый бок патрона. Ага... Механизм
понятен. Пальцы разжались. Клац!
— Хорош! — Ефимыч неожиданно оказался за спиной, а ствол его
пистолета уперся Волку в затылок.
Лейтенант перехватил автомат правой рукой за цевье и бросил Анне. Та
вернула переводчик огня в положение
предохранитель
и опять повесила оружие на
плечо.
— Разобрался? Ефимыч, опусти пистолет. Господин лейтенант просто по
натуре исследователь.
— Ну, я так и понял. — Бородач сделал шаг назад, но далеко пистолет
прятать не стал. — В натуре исследователь, ежели без подсказок от
М-4
додумался, как из липучки выбраться.
Володя невольно коснулся серьги. Уже несколько минут он находился на
поверхности, а мыслеподцержки от
Мегаполиса
или пиратских каналов Черного до
сих пор не чувствовал. Сломалась?
— Думаешь, она неисправна? Нет, не волнуйся, просто Новак устроил
здесь нечто вроде свободной зоны. Мыслетрансляции глушит одно из его
изобретений.
— Глушит?
— Именно так. На Зубаревке и в прилегающих к ней кварталах люди
живут исключительно своим умом. Кстати, живут неплохо.
— Да? — Волк скептически прищурился и кивнул на ближайшую груду
хлама. — Так?
— О нет, считай, это маскировка.
— И зачем она?
— А ты еще не догадался? С твоими-то способностями.
— Судя по случившемуся в тоннеле, вы кого-то очень интересуете.
Кого-то из государевых людишек.
— В точку.
— Но почему?
— Потому что мы знаем правду. Неудобную и пугающую, которую нельзя
проигнорировать, поскольку может случиться непоправимое. Управление юстиции и
некоторые политики считают иначе и всеми силами пытаются нам помешать. Им
невыгодно будоражить народ, хотя мы предоставили им самые неопровержимые
доказательства надвигающейся беды. На нашей стороне только контрразведка
Северного флота и пограничники из Дарвина. Они видят проблему в полный рост и
потому не считают нас сумасшедшими. Но этого мало.
— Вы хотите меня завербовать и тем самым подействовать на
твердолобых управленцев изнутри? Это ничего не даст.
— Так приказал Новак. Мы исполнители. Он видит ситуацию в целом, мы
— только на своих участках. Но профессор убежден в правоте нашего. дела, и нет
причин ему не верить.
— Если не принять профилактических мер, мир уйдет на дно, как
Атлантида? — Волк усмехнулся. — И я должен буду убеждать Арзамасова, что это не
бред? Как ты считаешь, что он мне на это скажет?
— Ничего приятного. Но у тебя будет другая задача.
— Какая?
— Это знает лишь Новак. Я же сказала: только он владеет ситуацией в
полном объеме.
— Вообще-то все это тянет на заговор и государственную измену, тебе
не кажется?
— Как раз наоборот. Просто мы не можем рассказать правду всем.
Только избранным. Государство, о котором ты так печешься, нас не слушает. Более
того, преследует. Что нам остается? Только действовать своими силами. Группа
Новака в Сиднее и северяне в Дарвине. Вот и вся спасательная команда.
— Спасательная? Я что-то так и не уловил, кого вы пытаетесь спасти?
— Всех. Весь мир. И если ты еще сомневаешься, я готова продолжить
наш марафон и все-таки привести тебя к Новаку, а он предоставит неопровержимые
доказательства того, что над нашим миром нависла угроза. Их у него
предостаточно.
— Архив?
— Отлично. Ситуацией ты овладел. Ефимыч, пора в путь...
— Стой, я ничем не владею, — уперся Володя. — Все эти угрозы миру...
это лишь предположения. А если честно — бред. Конкретно мне известно только то,
что у вас есть какие-то старинные бумаги, из-за которых гибнут люди.
— На Жмуровке-то? — вмешался Ефимыч. — Да какие они люди? Братья
Жуковы... нашел людей. Бандиты!
— Это не имеет значения. Аспирант, бандиты или тот полицейский...
— Полицейский? — Анна покачала головой. — Ты ничего не путаешь?
— Как я могу путать, если видел все своими... — Волк почему-то
осекся.
Почему это произошло, он не мог объяснить даже самому себе.
— Чем? — мягко подтолкнула его девушка. - Глазами? Или напрямую,
своим сознанием?
— Это невозможно! — Володя замер с остекленевшим взглядом.
— Очень хочется думать, что все оставшееся у тебя в памяти
происходило на самом деле, но у меня почему-то нет в этом уверенности. Зато
есть предположение, или, как ты предпочитаешь выражаться, бредовая мысль, что
Управление до сих пор тебя не схватило только потому, что желало использовать в
качестве живца. Чтобы выйти на профессора и узнать побольше о его связях.
— А как же пакет?
— Какой пакет?
— Разве ты не пыталась вернуть украденный из архива документ?
— Из архива ничего не крали.
— Аспирант... Четкий... Он хотел передать мне одно из ваших
доказательств
и погиб на моих глазах!
— У Новака не было такого аспиранта. И потом, он два года как в
Черном. С кафедрой ему пришлось распрощаться. Здесь его зовут профессором по
инерции.
— С кем же я говорил?
— А вот об этом спроси Службу внутренней безопасности. А документ...
кхм... Ты бы хоть задумался, почему его навязывают именно тебе. Неужели это не
показалось странным?
— После твоего утреннего звонка... я решил, что вы с аспирантом
Четкиным заодно.
— Вероятнее всего, управленцы пытались тебя
завести
. И это им
удалось.
— Значит, документа не было?
— Нет. Тебе будет тяжело, Волк, но прими это как доказанный факт. Я
не знаю, кто там погиб в Сиднее и на Жмуровской улице, но ребята, которые
прикрыли вас в тоннеле, умирали не затем, чтобы кто-то принес Новаку украденный
из архива раритет. На самом деле все эти пыльные радиоактивные бумажки не стоят
ни единой человеческой жизни. Молодые, полные сил и надежд ребята погибли,
чтобы спасти тебя. И давай сделаем так, чтобы они умерли не напрасно.
— Я ничего не понимаю. — Волк помотал головой.
— Так уж и ничего? — Анна снисходительно улыбнулась. — А ты
сосредоточься.
— Я вам для чего-то нужен. Лично я. И загадочные архивные документы
тут ни при чем.
— Верно. Хотя, пара-тройка документов
лично тебе
будет любопытна.
В свое время ты их прочтешь.
— Хорошо. Итак, вы хотели со мной встретиться. А еще за нами... то
есть за мной гнались спецагенты Управления. Чтобы выйти на Новака и его
подполье.
— Верно. И это не слишком хорошо. Хотя не имеет особого значения.
Главное — мы дошли.
— Тогда последний вопрос: почему вам помогают северяне? То, что они
видят проблему
в полный рост
, меня не впечатляет. Это не аргумент. Чтобы
нарушать инструкции и уставы, нужен весомый мотив.
— Это не последний, а первый вопрос, главный, наиважнейший. Я не
могу ответить на него сейчас. Тебе предстоит еще многое узнать и пережить.
Очень многое. Ефимыч, идемте...
За припертой стеллажом дверью послышалась возня и раздались глухие
хлопки.
— Лучше —
бежимте
, — сказал Ефимыч, прицеливаясь в дверь.
— Волк! — прозвучал из-за нее приглушенный голос Колодяжного. —
Задержи заговорщиков! Волк, ты слышишь? Тебя ни в чем не обвиняют, это была
слепая игра
! Володя, ты снова в команде! Не дай им уйти! Слышишь меня,
лейтенант? Волк, отзовись!
Что такое
слепая игра
, Волк знал преотлично. В свое время он и сам
засылал таким образом агентуру в подпольные предприятия. Обычно это делалось
при очень крупных ставках.
Но что же такое потребовалось раскопать Арзамасову, если он сыграл в
слепня
с лучшим лейтенантом СЭБа да еще близким другом единственной дочери?
Что такое ужасное он обнаружил, если для расследования понадобилось подвергать
жизнь Волка опасности? Ради чего погиб Четкий, затем тот спецназовец и навсегда
остался в подвале Ник? Ради того, чтобы поймать беглого
профессора-правдоискателя, который заглушил мыслеэфир на трех квадратных
километрах трущоб? Этого архивариуса-любителя, который организовал смехотворное
бандформирование
с пороховым оружием и грозится открыть людям какую-то
страшную правду неизвестно о чем? Абсурд. Тогда к чему вся эта возня?
Неужели Анна права и Управление юстиции считает любое инакомыслие
тяжким преступлением и готово уничтожать людей за то, что они имеют особое
мнение? И как можно верить после этого тому же Колодяжному? В какую команду он
призывает вернуться? В расстрельный взвод?
— Твое решение? — Анна не спускала глаз с лица Володи, улавливая
малейшие проявления отражающихся на нем эмоций.
— Мы куда-то шли? — Волк нахмурился. — Пусть я
слепой
, но не
слепец. Это не простая игра. И она еще в самом начале.
— Новак в тебе не ошибся. — Она удовлетворенно щелкнула пальцами. —
Ефимыч, лифт!
— Лифт? — удивился Володя, оглядываясь на бородача. — Но внизу
мои... то есть... управленцы.
— Быстрее! — Ефимыч схватил его за плечо и втолкнул в тесный ящик с
никелированными стенками и приборной панелью — ни дать ни взять из каменного
века. Кнопки, окошечко с красными цифрами и стрелки
вверх-вниз
.
Спешка оказалась вполне оправданной. Загрузив в кабину Анну, бородач
вежливо сдернул с ее плеча автомат и от бедра полоснул по клееной -
переклеенной витрине. За ней Волк разглядел смутные очертания специального
десантного гравиплана и фигуры бегущих к зданию бойцов национальной гвардии.
Пули и осколки притормозили наступление штурмовой группы, но буквально на две
секунды. К началу третьей прижатая стеллажом дверь взорвалась, мутные останки
витрины окончательно осыпались на пол, а потолок в четырех местах обвалился,
открывая круглые дыры на второй этаж. И через все эти точки доступа полезли
вооруженные до зубов бойцы.
Против такой оравы один Ефимыч с автоматом был определенно не воин.
Да он и не выпендривался. Пока оседала пыль, он успел запрыгнуть в лифт и
нажать самую крупную кнопку. Кабина ухнула вниз с таким ускорением, что Волк на
секунду испугался.
— Фу, напылили. — Ефимыч отряхнул бороду и одежду на груди. — А ты,
Володя, чего напрягся? Думаешь, тросы лопнули? Не, это у нас такой лифт
скоростной. Сквозь землю, прямо до Таити. На руках ходить умеешь? Приедем же
вверх тормашками.
Он негромко рассмеялся.
— Был я на Таити, там все ногами ходят, — с наигранной серьезностью
ответил Волк. — Всеми четырьмя.
Шутки были, мягко говоря, незатейливые, но обстановку разрядили.
— На самом деле времени у нас в обрез, — сообщила Анна. — А потому
слушай главное...
Лифт неожиданно тряхнуло. Свет замигал, а снаружи донесся жуткий
скрежет. Кабину тряхнуло еще раз, теперь сильнее, и беглецы повалились на пол.
Судя по растерянным лицам провожатых, они такого фокуса не ожидали. Волк
стиснул зубы и про себя выругался. Затем попросил у мыслеоператоров прощения,
вспомнил, что
отключен
, и выругался еще крепче.
— В шахту залезли, гады, из плазмитов лупят! — перекрывая скрежет,
заорал Ефимыч.
— Володя! — Девушка подползла к лейтенанту как можно ближе. —
Запомни! Встречаемся... у входа в... Горького!
— У чего?! — Волк расслышал только половину фразы. — Я не слышу!
— ...Горького! — повторила Анна.
В эту секунду скрежет прекратился, но за краткий миг тишины девушка
всего лишь набрала в легкие воздух. В третий раз повторить странное название
места встречи она не успела.
Лифт гулко ударился о дно шахты, и перед глазами Волка вспыхнула
сверхновая. Нестерпимо яркое свечение поглотило время, пространство и подчистую
выжгло сознание. Мироздание сжалось в точку, и наступила тьма, в сравнении с
которой черные лампы под Зубаревкой были детскими игрушками...
Часть вторая БЕЗУМИЕ НОРМЫ
Принятая в обществе норма душевного здоровья иногда выглядит
безумнее самого серьезного помешательства. Возьмите, например, общество
каннибалов. Не правда ли, своеобразная мораль, если рассматривать ее с позиции
человека ядерной эпохи?
Из беседы нетрезвых людей у горящего мусорного бака
Варвара — Центру:
Внедрение прошло успешно. Агентурная игра противника переместилась
в зону воздействия Источника. Версия о его двойном назначении подтверждается.
Первичные выводы соответствуют предположениям аналитиков, код В-2/1
. Появился
реальный шанс выйти на Подопечного
.
Центр — Варваре:
Сервер не найден.
Мироздание вернулось из точки и заняло привычный объем. Но теперь
это не казалось всплытием с большой глубины. На этот раз все происходило иначе.
Зрение и слух возвращались постепенно, словно кто-то медленно прибавлял звук и
яркость в телевизоре. Волк насторожился. В телевизоре? Что это за словечко?
Телевизор... А-а... такой плоский ящик с экраном вместо одной из стенок. В
Политехническом музее несколько таких экспонатов было, один даже работал.
Только почему в голову пришло именно это сравнение? Условия новой игры?
Лейтенант открыл глаза. Высокий серый потолок, и в нем длинная
угрожающая трещина. И что-то написано.
Галка шлюха
. Кириллица. Занятно. И
написано чем-то странным, будто бы копотью. А вместо точки в обвинительном
заявлении приклеен какой-то маленький цилиндрик. Окурок. Снова подсказка
игровой программы? Получается, будем играть в путешествие по трущобам Африки?
Волк осторожно сел. Вроде бы нигде особо не болело. Затекла шея, но
это от неудобного положения. Кто знает, сколько пришлось лежать в этом...
Взгляд метнулся по сторонам. Справа дверь с висячим замком, прямо
короткий марш заплеванной лестницы. На лестничной площадке пусто, если не
считать пары пивных бутылок. Виден край двери, миллион раз перекрашенной, но
все равно обшарпанной. Подъезд. Дверь выше — входная, дверь справа—в подвал
(снова спасибо программе за подсказку).
Волк оперся о стену и встал на ноги. Воображаемый внутренний
компьютер
протестировал системы
. Ноги тоже целы. Осязание... Под пальцами
мокро. Волк убрал руку, на стене обнаружились потеки. Помочиться в подъезде —
святое дело. Все органы чувств окончательно запустились, и в нос ударил резкий
аммиачный запах. Африка! Волк поморщился.
Пять шагов вверх. Площадка. А вот и любитель пива. Грязный
ободранный тип сидел, прислонившись к стене, и уютно сопел. Волк перешагнул
через его вытянутые ноги и толкнул входную дверь. Ржавая пружина немузыкально
скрипнула, растянувши
...Закладка в соц.сетях
