Жанр: Научная фантастика
БРАТСТВО КРЕСТА
...сольстве он, похоже, даже не слышал. Из его красных,
глубоко посаженных глаз катились слезы. Они стекали ручейками по мучнисто-белым
щекам, по безволосому подбородку и падали на лысую макушку Фердинанда. Младший
сын пивовара тоже надолго замер, положив голову на колени отцу. Потом он встал,
запахнул шарф и, придерживаясь о стену, отправился нести дежурство.
Христофор сидел по-турецки, не отходя ни на шаг от спасенной рыжей ведьмы. Они
так и не разомкнули рук, с тех пор как встретились. Одежда на бывшей узнице почти
просохла, но, несмотря на близость к костру, ее бил озноб. Девушка сидела,
нахохлившись, плотно обхватив локтями колени, правым боком вжавшись в Христофора.
Невозможно было понять, мерзнет она или просто боится потерять своего спасителя.
Мама Рона прощупала тощие ребра и позвоночник девушки и сказала, что всё цело,
только следует немножко потерпеть. Коваль для себя перевел такой диагноз, как
последствия шока. Любой бы, на месте этой рыжей Евы, пришел в негодность. Целую
неделю она дожидалась казни в мокром каземате среди воров и убийц, прикованная
цепью к железной лавке. И дождалась в конце концов - наводнения...
От ксендза Артур узнал, что когда Станислав с Христофором ворвались в подвал,
половина арестантов уже захлебнулась. Трупы качались под водой, как субмарины на
якорях. Только держали их не якорные цепи, а кандальные.
Девчонку спас брат, который до последнего подталкивал ее вверх, где выше уровня
прибывающей воды оставалась ниша с воздушным пузырем. Христофор повел себя
удивительно. Он не выкрикивал имена и даже не огляделся. Он просто сиганул со
ступенек навстречу грязному водовороту и, пока ксендз держал факел, трижды выстрелил
в цепь. Стрелял из дамского револьвера, подаренного губернатором. Под водой. С риском
пробить девушке лодыжку.
- Это чудо, - тихо повторял Станислав Артуру, осторожно оглядываясь на бледного,
неподвижного Христофора. - Господь не оставил нас, он снова явил нам чудо, пан
Кузнец... Мои молитвы дошли до него, значит, эта заблудшая душа, и впрямь, послана
нам!
- Боюсь, она послана не нам, а кое-кому из нас, - проницательно заметил Лева, когда
святоша в очередной раз собрался помолиться.
После того как девушка разговорилась, Станислав больше не упоминал о чудесах. Он
нахохлился, как больной голубь, и впал в прострацию. Механически поднимался, если его
просили помочь или что-нибудь принести, а затем снова проваливался в глубокую
задумчивость...
Сбросив с прозекторского стола горшки, туда общими усилиями водрузили Карапуза.
Чингису, на протяжении всего спешного отступления, удалось не потерять сознания.
Последние километры Коваль и Станислав скакали с ним рядом, не давая упасть. Лева
резал на капитане одежду, мама Рона фиксировала сломанную руку, а Коваль смешивал в
горшочках целебные снадобья. На теле Карапуза насчитали одиннадцать ран, последний
час он даже не стонал, а лишь неровно дышал, когда горячие травы причиняли острую
боль.
- Командир, ты хочешь взять с собой и ее? - хмуро осведомился Даляр, кивая на
закутанную в шкуру девчонку. Из солидарности с пивоварами, полковник сидел у костра
очень тихо и, похоже, считал ведьму причиной всех бед.
- Еще не решил, - неопределенно ответил губернатор, гадая, куда же запропастились
Бумажники.
- Убили вашего друга? - Артура за рукав потрогал Орландо. - Месье Свирский нам
сказал, что белоголовый погиб, спасая эту девицу?
В суете Коваль совершенно позабыл про главную цель похода. Он даже не сразу узнал
пробужденных. Ученые отмылись от защитного консерванта и облачились в непривычную
для них грубую одежду, а Моника даже соорудила на бритом темечке нечто вроде
тюрбана. Артура особо порадовало, что истекающего кровью чингиса и прочие
неприятности ребята встретили без паники. Пусть оба не были практикующими врачами,
но за время работы в институте, наверняка, насмотрелись всякого.
- Возможно, он спас одну, - ответил Артур. - Но, может статься, благодаря ему выживут
тысячи.
- Мы можем чем-нибудь помочь? - запинаясь, спросила женщина. - Я так понимаю, что
ни рентгена, ни УЗИ сделать негде? Ну, конечно, извините... Просто, у девушки большие
синяки по всему телу, не мешало бы проверить.
- Если хотите помочь, займитесь оборудованием, - Артур кивнул на лестницу, ведущую
в камеру. - Всё, что вы сочтете нужным, мы постараемся взять с собой. Про рентген
можете сразу забыть, а остальное пригодится.
- Я... я боюсь туда спускаться, - помрачнела Моника.
Орландо толкнул ее в бок.
- Нет, нет, я не то хотела сказать, - сразу поправилась она. - Просто поймите, Мишель
умер так неожиданно, и мы ничего не могли сделать... То есть, я хочу сказать, что,
конечно, пойду...
- Не оправдывайтесь, - Коваль потрепал коллегу по плечу. - Всем нам было непросто, и
никто вас не упрекает. Вам придется понять одно. Здесь нет ни профсоюзов, ни
больничных касс. Если вам делают предложение работать головой, лучше согласиться,
иначе придется остаток дней вкалывать руками. Ваши ручки, мадам, очень быстро
превратятся в рачьи клешни.
Он вздохнул и хотел уйти; на споры уже не оставалось сил.
- Месье Кузнец, - окликнул Орландо. - Простите нас, мы... Мы вам обязаны жизнью.
Мы будем работать и сейчас пойдем вниз.
- Вот и прекрасно, - сказал Коваль, - но прежде я попрошу подняться наверх. Кое-кто
очень хотел с вами познакомиться.
По еле уловимому звуку он определил, что к институту галопом приближается не
менее десятка всадников.
18. СВАДЬБА НА ПОМИНКАХ
Моника и Орландо щурились от яркого света. Мама Рона, из страха, что новенькие
попадут в переделку, ни разу не выпустила их на улицу.
Всадники затормозили у края площади. Ветер развевал черные полы их сюртуков и
раздвоенные бороды мужчин; лошади нервничали, чуя запах крови. Коваль узнал
Жильбера, карлика и толстую женщину, что в таверне играла в карты со слепым. Всего
приехало девять человек, и все отчаянно храбрились, но двое стариков нашептывали
молитвы.
- Переведите им, что они могут не бояться птиц, - губернатор повернулся к Орландо. -
Тут одни трупы.
- Если бы я не видел вас раньше, то сказал бы, что перепил вина, - на лице Портоса
отражалась невероятная гамма чувств - от недоверия, до священного ужаса. - Не могу
поверить. Я только что дотронулся до живых Хрустальных когтей...
- Мне тоже кажется, что я не могу проснуться, - шепотом добавил другой Бумажник,
высокий старик, со шрамом поперек лба. - Немного я знавал людей, кто видел птиц так
близко, и смог об этом рассказать.
Он потрогал шрам.
- Мне было крайне нелегко убедить друзей, что вам можно доверять, - сказал Портос.
- А я им и не доверяю, - вмешалась краснолицая толстуха.
- Поступайте как вам угодно, - согласился Коваль. - Мы ни на чем не настаиваем. Я
всего лишь предложил вам способ уберечь общину от погромов.
Бумажники спешились, но оставить коней не решились. Мелкими шажками, вздрагивая
и оглядываясь, они обступили дубовых великанов. Лошади фыркали на гору черепов. Над
изодранными саркофагами жужжали блестящие мухи. Из ближайшей капсулы торчала
обглоданная до блеска человеческая кисть; вокруг суетились вороны.
Узколицый Жильбер, сверкая глазками, вплотную подошел к Монике и погладил ее по
щеке. Потом быстро произнес несколько фраз, скашивая рот на сторону и обращаясь,
скорее к Портосу.
- Я не понимаю половины того, что он говорит, - пожаловалась Артуру Моника. - Боже,
во что они превратили французский язык!
- Он спрашивает этого громилу, почему тебя нельзя купить, если ты не настоящая
ведьма? - вполголоса перевел на английский Орландо.
- Никто вас не продаст, - успокоил Коваль и обернулся к маячившей в тени фигурке
Фердинанда. - Проследи, чтобы Станислав нас не видел, пусть его мама Рона отвлечет на
перевязку! И попроси, пожалуйста, Христофора, пусть приведет свою пассию.
Жильбер начал что-то втолковывать Портосу. Он ухитрялся говорить одновременно
нагло и угодливо. Коваль подумал, что не хотел бы такому типу подставить спину, но
главный Бумажник, похоже, не был настроен на обсуждение темы. Он сказал что-то очень
тихо, не поворачивая головы.
Жильбер не отставал, косился на Монику, щерился цыганским оскалом и что-то
вкрадчиво объяснял начальнику.
То ли Портосу надоели препирательства, то ли стало стыдно перед чужими, но так или
иначе, он сгреб парня в охапку и уволок за постамент. Минуту спустя оба вернулись как
ни в чем не бывало, но Жильбер держался за глаз, а с губы его капала кровь. Остальные
Бумажники словно ничего не заметили. Артур благоразумно сделал вид, что его
беспокоят царапины на ноже.
Христофор вышел из подземелья в обнимку с девушкой. Разобрав, кто стоит перед ней,
спасенная чуть вторично не грохнулась в обморок. Наконец-то Коваль сумел ее как
следует рассмотреть. Ева не отличалась большой красотой и когда-то была намного
толще. Возможно, ее даже дразнили в отрочестве пышечкой или как-нибудь в этом роде.
Однако сейчас девушка походила на выжатый лимон, по фактуре и цвету. Коваль с
тревогой заметил то, что пропустила мама Рона. Девчонка или перенесла желтуху, или
собиралась ею наградить каждого встречного. И была пугающе худой. В прорехи
шерстяной хламиды просвечивали незагорелые ноги и тонкие руки в синих ниточках вен.
Скуластую физиономию покрывала сеть царапин, на щеке вздувался синяк, а зеленые
глаза чуть не вываливались наружу от страха. Единственным ее достоинством были
уникальные рыжие локоны.
Артур сразу заметил, как ведьмочка прижалась к сыну луны и не отходила от него на
протяжении всей беседы. Из ямы, спрятав горе за черными очками, вылез старший
пивовар, и с ходу начал переводить.
- Ева, ты не можешь остаться в общине, - полувопросительно сказал Портос. При этом
он явно избегал встречаться с рыжей глазами. - Ты уйдешь с этими людьми?
- Я могу уйти в Нанси, и буду ждать там...
- Чего ты будешь ждать? - со злобой спросил один из незнакомых Ковалю Бумажников.
- Будешь ждать, пока нас всех повесят? Едва пройдет слух, что ты спаслась, Андре мигом
обвинит нас в колдовстве!
- Буду ждать, пока соберутся купцы в Севилью, - девица отвечала очень тихо,
уставившись в землю.
Христофор, не понимая чужой речи, метался взглядом с одного пришельца на другого.
Следя за ним, Коваль с поразительной остротой вспомнил себя... Как он бежал сквозь
проливной дождь за каретой Качальщиков, увозивших в уральские предгорья
молоденькую мамочку, Надю ван Гог; как подставлял спину, выталкивая колеса из
раскисшей грязи, а потом, на ночевках, смотрел на Надю сквозь искры костра. Он готов
был тогда бежать еще сотню километров и плюнуть на весь белый свет, лишь бы не
разлучаться с маленькой, ясноглазой хохотушкой. Сейчас у сына луны был точно такой же
исступленный взгляд самца, который подозревает всех и каждого в посягательствах на
свою половину...
- Ты дура, хочешь погубить нас всех? - пробасила толстуха. - Мало того, что ты
плюнула на отца и на законы предков, теперь хочешь, чтобы бесноватый Аваль сжег всю
общину? Ты им поверила - и чем тебе отплатили?
- Мы не позволим тебе вернуться, - подтвердил седобородый старик. - Твой дружок
епископ, которому ты целовала ручки, поджарит нас всех!
- Я... я не хочу уходить, как прокаженная, - прошептала девушка. В следующую секунду
ее глаза округлились еще сильнее, ноги подкосились, и если бы не Христофор, то
ведьмочка повалилась бы на изгаженную птицами землю.
- Отец...
Такого поворота Коваль не ожидал. Из-за спины Портоса, часто моргая, выступил
Мендель. В руках он бессознательно мял свою пыльную черную шляпу.
- Господи, - не удержалась Моника. - Так это ее?..
- Тсс! - Орландо быстро отодвинул коллегу назад.
На несколько секунд все замерли. Стало слышно, как в трубах подвывает ветер, а на
костях дерутся вороны. Карлик нетвердыми шагами подошел к дочери. Она выпуталась из
объятий Христофора и опустилась на колени. Мгновение крохотный Бумажник помедлил,
потом не выдержал и раскрыл корявые объятия. Толстая тетка всхлипнула, двое стариков
отвернулись, пряча лица. В глазах у Моники стояли слезы.
- Ева, если ты уйдешь с этим мужчиной за песочную стену, - четко произнес карлик, -
мы уже не увидимся.
- Отец, я не хочу...
- Он спас тебя в тюрьме. Он ждал встречи с тобой. Если ты попытаешься вернуться в
Париж, тебя убьют, и всех нас убьют.
- Я виновата, - плечи дочери сотрясали рыдания, Мендель шмыгал своим крючковатым
носом. - Я не хочу уходить без...
Тут Орландо замешкался, не в силах подобрать для Артура нужное слово, но и так было
понятно, что речь идет о просьбе, благословить на дорогу.
- Ты не спрашивала нас, когда сбежала с поляками, - Мендель говорил глухо,
продолжая тыкаться носом в плечо дочери.
Коваль взял Христофора за руку и чуть ли не силой оттащил в сторону; колдун словно
приклеился к своей суженой и никак не желал отходить от нее ни на шаг. Семейная сцена
заставила его окончательно растеряться. Артур не помнил, чтобы сын луны пребывал в
такой панике. Похоже, парень уверил себя, что девушку пытаются отобрать у него.
- Почему вы мне не сказали? - спросил Коваль у трактирщика.
- Вы бы тогда мне не поверили, - Портос смущенно подергал себя за бороду. - Это
выглядело бы так, будто Мендель, вашими руками, спасает от костра своего ребенка. Но с
поляками в Мадрид, действительно, ходили лишь эти двое!
- Мы ее уже выслушали. Ее брат погиб, - сказал Коваль. - И, спасая ее, погиб сын
охотника Борка.
Портос обернулся к пивовару:
- Я соболезную вам, герр охотник, я в неоплатном долгу перед вами.
- Не будем об этом, - чуть осипнув, ответил пивовар. - Мои дети заключили сделку,
получили оплату и знали, чем рискуют.
- Что я могу для вас сделать, герр охотник? - склонился к Борку Портос. Артур
подумал, что даже встав на колени, трактирщик будет выше немца, как минимум, в два
раза.
- Несмотря на все измены, он любит ее... - казалось, Борк не расслышал вопроса. Он
следил, как Ева шепчется с отцом. В глазах у обоих стояли слезы.
- Конечно, - подтвердил Портос. - Мендель не перемолвился с ней ни словом с той
поры, как она вернулась. Он вычеркнул из памяти и ее, и сына. Ни разу не навестил их. Но
теперь, - Бумажник хихикнул, - если она хочет, чтобы старик ее простил, нельзя убегать
снова.
Минут десять все убеждали рыжую, что в испанские горы ее не загоняют. Еще столько
же времени она упиралась, внезапно сделав вид, будто не понимает, о чем речь. Коваль
уже начал подозревать, что Христофор отхватил себе форменную дуру, и не лучше ли,
правда, по совету Даляра, высадить ее в городке пивоваров. А если Христофору нравится,
может остаться с ней, будут на пару пасти длинноногих кабанов и гоняться по болотам за
ахарами.
А потом Мендель окончательно рассвирепел и замахнулся на дочку плеткой. Слабак
Христофор полез ее защищать, Борк монотонно бубнил что-то потухшим голосом,
Моника визжала, а толстуха пыталась ухватить Еву за рыжие патлы...
Неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы в дело не вмешался Коваль. Он сам не знал,
откуда вдруг взялось вдохновенье, но ложь вышла убедительная. Губернатор на ходу
сочинил легенду, будто по законам русской земли, паре достаточно выразить согласие, - и
невеста мигом становится женой. А коли уж она жена, никто ее не смеет обижать, но ей
за мужем надо последовать непременно, хоть на каторгу.
Бумажники от такого поворота дел опешили, а девица прекратила орать и снова чуть
не свалилась в обморок. Пивовар спросил, что такое каторга.
Пришлось ему объяснять. Когда до Моники и Орландо дошел смысл пререканий, они
чуть не угробили серьезный момент истерическим смехом.
Самое интересное, что рыжая согласилась. А стоило ей дать согласие, как Артур велел
поскорее привести ксендза и - для солидности - маму Рону.
- Мне кажется, я попал в водевиль, - шепнул губернатору Орландо. - Никак не могу
избавиться от чувства, что вокруг меня сплошные актеры, и сам я на сцене.
- У меня это чувство не проходит уже пятнадцать лет, - краем рта улыбнулся Артур. -
Но я не видел свадьбы серьезнее, чем эта.
Церемония получилась не просто серьезной. Она напоминала скорее трагедию. В
поисках соответствующего антуража спустились в амфитеатр, тем более что ксендз
категорически отказался читать молитвы подле незахороненых мертвецов.
Бумажники чувствовали себя явно не в своей тарелке. Артур попытался поставить себя
на их место. Десятки лет над городом витала крылатая смерть, разбуженная воем
страшных гробов. И наверняка десятки лет матери прижимали к себе плачущих детей,
поскольку каждый знал, чем питаются птицы. При редких мирных встречах жители
Красного леса и не скрывали, чем кормят своих подопечных...
А нынче руины в одночасье перешли в собственность общины.
Христофор стал белым, как мел, новобрачная выглядела не лучше, и Левушка был
вынужден поддерживать молодых сзади. Трактирщик шикнул на своих подопечных, все
мигом стали очень сосредоточенные. Коваль не уставал поражаться эмоциональной
неустойчивости гостей со стороны невесты. За пять минут они успели наораться друг на
друга, перессориться, помириться и поплакать. Затем вдоволь нахохотались и снова
устроили перебранку.
На сей раз по поводу церемониальных традиций. Артур, как лицо официальное,
согласился быть шафером и предложил компромиссный вариант. Сначала Бумажники, на
правах хозяев, отбарабанят свое, потом подключится Станислав, а завершит обряд
официальная роспись в походной тетрадке книжника.
Мама Рона выделила ради такого случая кусок белого полотна, на фату невесте.
Жильбер одолжил Христофору пиджак и даже сам сходил в руины за цветочком. С
оранжевым цветком в кармане сын луны смотрелся как настоящий жених. Менделя
поставили на стол, и пока старичок-Бумажник заунывно бубнил слова ритуала, он
возвышался над всеми, точно строгий, неподкупный судья.
Коваль вспоминал, как несколько часов назад этот человечек, с ножом в зубах и
арбалетом, провожал их к Дому Инвалидов. Должно быть, ему безумно хотелось
отправиться вместе с ними, но, не желая подвергать опасности всю общину, он не сказал
ни слова. Ведь на площади не должны были заметить даже следа Бумажников. А теперь,
узнав, что сын утонул, а дочь, потерянная и найденная, снова уезжает, он, наверное,
проклинал себя за то, что не пошел вместе с иноверцами на штурм тюрьмы и не выручил
сына...
- Значит, так теперь играются свадьбы? - спросила у Коваля Моника.
- Если мы сумеем вернуться домой, я с удовольствием поручу вам разработать
официальный ритуал, - улыбнулся губернатор. - Но дело ведь не в ритуале. Теперь папаша
уверен, что мы цивилизованные люди и его дочь не пойдет по рукам.
- Как это всё внезапно...
- Еще час назад и я понятия не имел, что попаду на свадьбу, - почесал затылок
губернатор, - а теперь надо придумать, что подарить молодым.
- Так подарки не отменяются? Господи, но у нас с Орландо ничего нет!
- Неправда, вы можете пообещать ей, что научите своей профессии. Если у девочки
достанет ума, она получит все шансы стать заместителем директора вашей будущей
клиники. Это царский подарок; вот мне -
гораздо труднее...
Моника слушала Коваля, открыв рот.
- Вы смеетесь надо мной? Какая клиника? Какой заместитель? Вы полагаете, кому-то
понадобится моя диссертация? Я только что сняла с себя двух вшей, а вы говорите...
- А я говорю, готовьтесь принять место директора, а профиль заведения мы
сформулируем позже. Только не надейтесь, что я создам для вас чисто академическое
учреждение. Будет всё вместе: научная база, клиника и курсы. Думайте, а я пошел искать
подарок...
Оставив притихшую Монику переваривать новость, Коваль погрузился в содержимое
своих мешков. Ничего умнее, чем гроздь золотых колец, нанизанных на проволоку, не
нашлось. Артур испытывал некоторую неловкость, преподнося именно эти кольца,
поскольку они были получены от Ростовского атамана в уплату за рождение ребенка.
Последняя из дочек Артура, мать которой он видел дважды и уже накрепко забыл, давно
уехала с няньками в Нижний и принесла ему, по меркам этого рынка, баснословную
прибыль. Потому что все дети Проснувшегося демона рождались здоровыми и
способными к воспроизводству...
Каждый год находилось немало желающих заиметь ребенка от Проснувшегося демона,
но губернатор Петербурга, в отличие от жены, мало внимания уделял ценовой политике.
В результате получалось так, что когда у Коваля кончалось жалование, а происходило это
довольно часто, он стеснялся залезать в казну, а предпочитал пошуровать в сундучке у
супруги...
Мама Рона оставила невесте в подарок белую простынь, Левушка преподнес жениху
орден Александра Невского, который носил на шее вместо талисмана. Очнувшийся
Карапуз переживал, что не может встать и пощупать жену Христофора, но сказал, что у
него есть подарок на двоих - от себя и от Даляра. Отбиваясь от жандармов, он прихватил в
соборе трофей - серебряную поварешку и крышку от супницы. Ксендз, невзирая на ропот
Бумажников, вручил невесте ладанку, а Христофору повязал расшитый сафьяновый пояс.
Пивовары пошептались, затем развязали мешок и оказались самыми щедрыми гостями.
За время вынужденного бездействия Борк пробежался по округе, без стеснения заглядывая
в брошенные землянки Когтей. Он надел на Христофора вышитую золотыми нитями
перевязь со старинной саблей, инкрустированной десятками драгоценных камней. А Еве
досталась прялка и несколько килограммов шерсти.
Борк честно признал, что все эти богатства предназначались жене, но теперь она не
примет от него подарков...
Портос вышел наверх и, вернувшись, принес нечто длинное, завернутое в потертую
замшу.
- Я хотел подарить его губернатору, - смущенно начал он, - но в подобных
обстоятельствах...
Гости ахнули.
- Императорский жезл, - пробормотал Орландо. - Я помню, эта штука лежала в бархате,
под бронированным стеклом.
- Он тебе ни к чему, - тихонько шепнул Коваль, обнимая новобрачного. - Как доедем,
сдашь под расписку в Зимний. Я тебе вместо него квартиру дам или корову подарю.
- Да, господин, - Христофор смеялся, целовался и сам, похоже, не вполне понимал, на
каком небе находится.
По случаю свадьбы Артур разрешил откупорить бутыль с первосортным самогоном, а
сам уединился с Орландо, Портосом и двумя подопечными главного Бумажника, которые
дожидались наверху.
- Люди надежные? Никто не проболтается?
Великан только улыбнулся, и улыбка эта вдруг показалась Ковалю удивительно
знакомой. Он вдруг увидел Портоса другими глазами. Будто сменили свет на театральной
сцене, или оператор взял иной ракурс, убрав всё наносное, зловещее, внешнее и поймав ту
глубокую, тысячелетнюю суть, которую хранили в себе лица всех Бумажников.
- Вот эти? - Коваль оглядел двоих поджарых, гладко выбритых мужчин не первой
молодости. - Ну, пошли!
Он показал им капсулы и вентиляционные краны. Показал выход через резервный
шлюз и гараж. Показал двери во внутренние лаборатории, где, наверняка, хранились
настоящие богатства. Показал, как можно обезопасить лифтовые шахты от непрошеных
гостей и придать коридорам таинственность для приглашенных. Всё это можно было
расчистить и привести в порядок. Можно было даже создать условия для жизни...
Бумажники, несомненно, робели, но внешне это никак не проявлялось.
- Может быть, лучше от него избавиться? - Портос смотрел сквозь распахнутую дверь
кладовки на растрепанный комок перьев, который совсем недавно был могущественным
Каменным когтем. Тот подслеповато щурился, заслонясь рукой от света, но видел только
темные силуэты.
- Ни в коем случае, - разволновался Артур. - Если он достаточно умен, то всё поймет и
сделает, как надо. А если дурак, то его прирежут свои, и очень быстро. Главное -
разукрасьте ваших людей поубедительнее, чтобы никто не сомневался в их хрустальном
происхождении, а затем выпускайте Каменного друга на волю. Ему достаточно привести
сюда десяток сторонников и в нужный момент вызвать птиц, как прежнее его влияние
восстановится очень быстро. Только спуску ему не давайте. И в первую очередь, скормите
птицам трупы старичков. При свидетелях, чтобы все видели гневную натуру Хрустальных
когтей...
- Мы всё поняли, - извиняющимся жестом прервал губернатора Портос. - Мы сделаем
как надо, и если Когти поверят, постараемся в ближайшую неделю перевести сюда всю
общину. Но люди не станут здесь долго жить...
- Это невозможно, - вставил Бумажник, которому надлежало сыграть Орландо. - Наши
братья не станут совмещать истинную веру и поклонение идолам.
- Но выбор есть всегда! - Орландо неожиданно быстро вник в ситуацию. - Вы, на время
эпидемии, спасете общину от погромов. Затем изучите повадки птиц и придумаете, как их
извести. Ну, не знаю, замедленным ядом, электричеством... А может быть, вы примете
решение подружиться с ними? Это ведь птицы, а не механизмы, их можно приручить!
Если вы найдете способ раздобыть птенцов, то настанет черед генерала трястись от
страха! А дикари из леса обеспечат вам защиту; вы даже можете научить их читать...
Этот смуглый, близорукий человек нравился Ковалю всё больше. Он не впал в
истерию, почти примирился с возвращением в первобытный строй и, прежде чем
высказываться, глазами просил разрешения у начальства. Мужик наверняка прошел
хорошую школу и привык работать в команде. Так и должно быть в серьезном
исследовательском комплексе, рассуждал Артур. Одиночки хороши в среде теоретиков, а
этот обещает стать сильным командным игроком. Лишь бы будущему главному инженеру
города не вскружила голову слава...
- Перед тем, как вы уйдете... - Портос замялся. - Я хотел спросить...
- Для вас всегда найдется место в Питере, - очень серьезно сказал Артур. - Жаль, не
могу вам оставить голубя, он не долетит сквозь песок.
- Спасибо, - трактирщик прислушался. - Но я сомневаюсь, что мы выживем за песком.
Я знал людей, которые ушли. Никто из них не вернулся.
- А если я заберу вас на корабле, по морю? Возможно, тогда вы легче адаптируетесь?
- Не понимаю, - поморщился Портос.
- Ну, привыкнете легче!
- Нас почти полторы тысячи. Нет такого корабля, на котором можно вывезти столько
людей. А дома, а скотина?
...Закладка в соц.сетях
