Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов и повестей.
...е достаточно
взрослый, но сегодня вечером почему-то зашла.
Потом она спустилась вниз, а я лежал и прислушивался к голосам мужчин
во дворе. Большинство еще продолжали поиски. Я понимал, что должен быть с
ними, но вместе с тем знал, что мама не пустит, и в глубине души был рад.
Я буквально падал с ног от усталости, а вечером в лесу к тому же страшно.
Наверное, в любую другую ночь я бы сразу заснул, но сейчас у меня
перед глазами все время стояла воронка этой машины. Я пытался представить,
что будет, когда кто-нибудь расскажет шерифу о ссоре между Чистюлей и
Мохнатиком. А если ему уже рассказали, то шериф наверняка прямо сейчас
заглядывает в воронку, ведь не дурак же он.
Потом я подумал, а не рассказать ли мне все самому?..
Наверное, я заснул, но когда проснулся мне показалось, что я вообще
не спал. Было еще темно, а сквозь окно лился пугающий красноватый свет. Я
сел в кровати, и у меня волосы стали дыбом. В первое мгновение я решил,
что горит наш сеновал или сарай, но потом сообразили, что пожар где-то
дальше. Я вскочил и подбежал к окну. Горело что-то большое и совсем
недалеко.
Похоже, что горело у Картеров, хотя я сразу смекнул что это
невозможно, потому как несчастья могли случиться с кем угодно, только не с
Энди. Разве что он застрахован.
Я спустился по лестнице босиком и увидел, что мама стоит у открытой
двери и смотрит на пожар.
- Что случилось, мама? - спросил я.
- Это сеновал Картеров. Они звонили соседям, просили помощи, но
никого нет, все ищут Мохнатика.
Мы стояли и смотрели на пожар, пока он почти не угас, и тогда мама
снова отправила меня в постель.
Я залез под одеяло и стал переваривать новую порцию впечатлений. Я
думал, как странно: месяцами ничего не происходит, а тут так сразу, да и с
сеновалом Энди тоже не все чисто. Энди был самым удачливым человеком в
округе, и вдруг без всякого предупреждения на него свалилось такое
несчастье. Я спросил себя, а не покинули ли его Граничники, и если да, то
почему? Может, он просто надоел им?
Когда я снова проснулся, было ясное утро. Я быстро оделся и спустился
узнать новости о Мохнатике.
Но мама ответила, что мужчины до сих пор его ищут. Она приготовила
мне завтрак, заставила все съесть и запретила уходить далеко или
присоединяться к группам, направляющимся в лес. Она сказала, что это
опасно, потому что в лесу полно медведей. Мне стало смешно, ведь мама
никогда не пугала меня медведями.
Но она взяла с меня честное слово. Пообещав ей, что далеко не уйду, я
со всех ног помчался к Картерам посмотреть на остатки сеновала и с
кем-нибудь поговорить. Собственно, оставался только Малыш.
У Картеров смотреть было не на что. Черные, обугленные головешки
местами еще тлели. Я стоял на дороге, когда Энди вышел из дома. Он
остановился и зыркнул на меня так что я быстро смылся, как только мог.
Я проскочил мимо дома Чистюли, смотря себе под ноги, надеясь, что не
встречу его. Мне не хотелось иметь с ним ничего общего, не то что
разговаривать.
Я добежал до дома Малыша, и его мама сказала, что Малыш болен, но не
заразно, и я могу зайти его навестить. Малыш лежал в постели, и очень
обрадовался моему приходу. Я спросил, как он себя чувствует, и он ответил,
что уже лучше. Он заставил меня поклясться, что я не расскажу его маме, а
потом прошептал мне на ухо, что объелся зеленых яблок из сада Картера.
О том, что случилось с Мохнатиком он слышал, и я рассказал ему о
своих подозрениях.
Малыш долго лежал и молчал, пока торжественно не заявил:
- Стив, я давно хотел тебе сказать: это не машина времени.
- Не машина времени? Откуда ты знаешь?
- Я видел предметы, которые папа Чистюли туда опускал. Они не
пропадают. Они там так и лежат.
- Ты видел... - тут до меня дошло. - Значит, они там же, где и
Граничники?
- Именно это я и хотел сказать, - заговорщически ответил Малыш.
Сидя на краю кровати, я пытался переварить его открытие, но вопросов
в голове становилось все больше, столько, что разобраться в них я не мог.
- Малыш, - спросил я, - а где оно, то место? Ну, место, где находятся
Граничники?
- Не знаю. Где-то недалеко, совсем рядом. Почти в нашем мире, но не
совсем.
И тут я вспомнил, что говорил папа две недели назад.
- Значит, их мир и наш разделены чем-то вроде стекла?
- Да, вроде бы.
- А если Мохнатик там, что они с ним сделают?
- Не знаю, - вздрогнул Малыш.
- Как он себя там чувствует? Может ли он дышать?
- Наверное, может, - сказал Малыш. - Они ведь тоже дышат.
Я встал и пошел к двери, но на полпути остановился и спросил:
- Скажи, чем занимаются Граничники, что им здесь нужно?
- Никто не знает точно. Говорят, что они вынуждены находиться рядом с
другими живыми существами, чтобы жить самим. У них нет своей собственной
жизни. И они ищут себе чужую жизнь, чтобы унаследовать ее, но и это не
совсем так.
- Им нужен какой-то образец, - сказал я, вспомнив, что говорил папа
Малыша.
- Можно и так сказать, - ответил Малыш.
Я подумал о том, какая скучная жизнь Граничников, имеющих в качестве
образца Энди Картера. Но, возможно, я ошибался; ведь когда я их видел, они
были счастливы, крутились себе на крыше, и каждый из них выглядел, как
Энди. Ну а как еще можно выглядеть, когда живешь рядом с ним?
Я направился к двери.
- Куда ты, Стив? - спросил Малыш.
- Искать Мохнатика.
- Я с тобой.
- Нет. Тебе надо лежать.
Я побежал домой, размышляя о том, что Граничники не имеют собственной
жизни, что им нужен образец, все равно какой.
Если встречается человек с хорошей и интересной жизнью, им везет. И
человеку, которого они выбрали, везет во всем - ведь они хорошие
помощники. Я подумал - скольким людям хорошо живется благодаря
Граничникам. И какой бы это был для них удар, если бы они вдруг узнали,
что стали великими, богатыми или знаменитыми благодаря чужим усилиям и
способностям, благодаря неким существам - Граничникам.
Я пошел на кухню, к раковине.
- Это ты, Стив? - крикнула мама из комнаты.
- Да. Я хочу пить.
- Где ты был?
- Тут, недалеко.
- Только никуда не убегай, - еще раз предупредила мама.
- Нет, мам, не убегу.
Я влез на стул, достал очки, которые папа положил на полку,
предупредив, чтобы я их больше не трогал, и сунул в карман.
Услышав мамины шаги, я тихо выскользнул за дверь. Очки я надел только
возле изгороди Картеров. Я шел по дороге вдоль забора внимательно
всматриваясь, когда, наконец, заметил в закутке сада группу Граничников.
Они ссорились из-за чего-то, явно меня не замечая, пока я не подобрался
совсем близко. Тогда они повернулись и я сообразил, что они разговаривают
меж собой, показывая на меня. У одного из них на голове, сдвинутый на лоб,
был надет мой телебиовизор.
Значит Малыш действительно видел предметы, которые папа Чистюли
опускал в свою машину.
Поначалу Граничники, кажется, не догадывались, что я их вижу, стали
спокойно приближаться. Я почувствовал, как волосы у меня встают дыбом. С
большей охотой я бы повернулся и удрал. Но тут же вспомнил, что они не
могут мне ничего сделать и перестал их бояться.
Они видели, что я без оружия, а может даже и не знали о ружье папы
Малыша. Они вертелись вокруг меня совсем как стая ворон. Те тоже смело
приближаются к обезоруженному, но держатся подальше от человека с ружьем в
руках.
Я заметил, что Граничники шевелят губами, показывая на мой
телебиовизор. Но, конечно, не слышал ни слова. Я не обращал внимания на их
жесты, рассматривал их и думал, что с ними случилось? Может я встретил
другую стайку, чем на лугу у Энди, или они здорово изменились? Они еще
напоминали Энди, но больше - кого-то другого и очень знакомого.
Наконец, я заметил, как многозначительно они показывают на мой
телебиовизор, а потом на свои головы, и догадался, что каждый просит
телебиовизор для себя.
Я не знал, что им отвечать, но тут они расступились: кто-то сзади
толкнул их, и... я оказался лицом к лицу с Мохнатиком. Мы стояли и
смотрели друг на друга, не говоря ни слова и не шевелясь. А потом он
шагнул вперед, и я шагнул, так что мы едва не стукнулись носами. Я
испугался, что сейчас пройду сквозь него. Интересно, что бы тогда
случилось? Наверное, ничего особенного.
- Ну как ты? Все в порядке? - спросил я, надеясь, что даже если он не
услышит, хоть прочитает по моим губам то, что я ему говорю, но он покачал
головой. Я спросил еще раз, медленнее, выговаривая слова как можно четче.
Но он вновь покачал головой. Мне пришла в голову другая идея. Я принялся
выводить пальцем на невидимом стекле, которое нас разделяло.
ЧТО С ТОБОЙ? Я писал медленно, потому что ему приходилось читать
задом наперед. Он не понял, я написал еще раз, и тут-то он сообразил в чем
дело.
ВСЕ В ПОРЯДКЕ, ответил он и медленно дописал: ЗАБЕРИ МЕНЯ ОТСЮДА!
Я стоял и смотрел на него, и это было ужасно, потому что он находился
там, а я не знал, как его оттуда вытащить. Видимо, он прочитал мои мысли,
потому что подбородок у него затрясся, и я впервые увидел Мохнатика
плачущим. А ведь он не плакал даже при раскопках ящерицы, когда тяжелый
камень упал ему на ногу.
Я догадался, как это должно быть страшно: сидеть там и все видеть, но
самому оставаться невидимым. Может он даже вертелся среди тех, кто его
искал, в надежде, что его случайно заметят. Или, еще хуже, шел рядом со
своим папой, а папа даже не догадывался. Наверное, он ходил домой и
смотрел на свою семью, что было просто ужасно, ведь они не знали о его
присутствии. И уж, надо думать, он искал Малыша, который мог его увидеть,
но Малыш лежал дома больной.
У меня вдруг появилась одна идея. Сначала я подумал, что ничего из
нее не выйдет, но чем дольше я вдумывался, тем хитроумное мне казался мой
план.
Я написал Мохнатику: ВСТРЕТИМСЯ У ЧИСТЮЛИ.
Сунул очки в карман и помчался домой. Я пробрался в дом через сад,
боясь, что мама меня заметит и больше уже не отпустит. Потом пролез в
сарай, достал длинную веревку и, отыскав ножовку по металлу, вынул
полотно. Все это я захватил с собой, направившись к Чистюле. Их сарай
стоял за сеновалом, так что из дома меня не видели, а, впрочем, дома
никого и не было. Я знал, что папа Чистюли, а может и сам Чистюля, ищут
Мохнатика вместе со всеми, ведь они могут подняться в воздух над местами,
куда никому не забраться.
Положив на землю веревку и пилку, я надел очки и у самых дверей сарая
увидел Мохнатика. С ним было несколько Граничников, в том числе и тот, с
моим телебиовизором на голове. А вокруг сарая, как предполагал Малыш,
валялись тарелки, кружки, деревяшки и много всякого другого хлама, который
папа Чистюли опускал в машину времени.
Я еще раз посмотрел на Граничников и понял, что в них изменилось -
они напоминали Мохнатика. Поэтому-то и сгорел сеновал Картеров; Граничники
теперь следовали за Мохнатиком и перестали защищать Энди. Ясное дело - им
интереснее с настоящим живым существом, которое среди них, чем с неуклюжим
Энди, на которого приходиться смотреть через стекло.
Я снял очки, сунул в карман и принялся за работу. Перепилить дужку
замка оказалось не очень легко. Сталь была дьявольски твердая, а пилка
тупая. Я боялся, что она сломается, прежде чем я закончу, и злился на себя
за то, что не взял хотя бы пары запасных.
Я страшно шумел, потому что забыл захватить масло, но меня никто не
засек.
Перепилив, я открыл дверь и вошел в сарай, где стояла машина времени.
Я спрятал веревку и подошел к пульту, чтобы разобраться, и легко включил
машину. В воронке забулькала белая пена. Я достал веревку, надел очки и
страшно испугался. Сарай стоял на небольшом склоне, пол приподнимался на
три-четыре фута над землей, поэтому мне показалось, что я вишу в воздухе.
У меня возникло такое ощущение, что я вот-вот упаду. Конечно, я знал,
что мне ничего не грозит - ведь я стоял на невидимом, но настоящем полу.
Знать-то я знал, но меня не покидало неприятное, похожее на сон ощущение,
что сейчас я шлепнусь.
И, что самое ужасное, подо мной стоял Мохнатик - его голова
находилась на уровне моих ботинок. Он очень хотел выбраться и знаками
показывал мне, чтобы я поскорее вытащил его.
Я очень осторожно опустил веревку в воронку и сразу почувствовал, как
ее тянет и всасывает в себя белый водоворот. Я посмотрел вниз и увидел,
что веревка свисает над местом, где стоит Мохнатик. Он подпрыгнул,
схватился за нее, и я сразу почувствовал его немалый вес.
Мохнатик был примерно моего роста, может чуть пониже, и я прикинул,
что тянуть мне придется его изо всех сил. Я намотал веревку на руку, чтобы
она не выскользнула, и потянул, но веревка даже с места не двинулась,
будто ее привязали к дому. Я присел и пригляделся к подставке машины.
Удивительно, но веревка доходила до самого конца горловины воронки, потом
прерывалась на фут или два, и снова продолжалась. За этот нижний ее кусок
и держался Мохнатик. Выглядело это очень странно, ведь веревка должна
опускаться в мир Граничников одной непрерывной линией, но она по пути
куда-то сворачивала.
Вот почему я не мог его вытащить. Вот почему можно бросить в машину
времени любой предмет, но обратно достать уже нельзя.
Я смотрел на Мохнатика, а он на меня. Вид у него был настолько
жалкий, что до меня дошло - он все видит и все понимает.
И тут заскрипела дверь сарая. Я вскочил, не выпуская веревки из рук.
В дверях стоял папа Чистюли. Он был очень сердит, что меня не удивило.
- Стив, - сказал он, у трудом сдерживаясь. - Я, кажется, говорил
тебе, чтобы ты сюда не входил.
- Да, - воскликнул я, - но там Мохнатик.
- Мохнатик?! - переспросил он, а потом понизил голос. - Ты, кажется,
не соображаешь, что говоришь! Каким образом он мог туда попасть?
- Не знаю, - ответил я, хотя знал и мог бы ему рассказать, только
очень растерялся.
- На тебе очки, которые сделал папа Малыша? Ты видишь Мохнатика?
- Вижу, кивнул я, - как на ладони, - и отпустил веревку, чтобы снять
очки. Веревка молниеносно ускользнула в воронку.
Стив, - сказал мне папа Чистюли, - скажи, пожалуйста, правду: ты не
выдумываешь? Не шутишь?
Он страшно побледнел, и я знал, о чем он думает: если Мохнатик угодил
в машину, то виноват прежде всего он.
- Чтоб мне провалиться, - ответил я.
Видимо, этой клятвы оказалось достаточно, так как он выключил машину
и вышел. Я за ним.
- Подожди меня здесь, - сказал он. - Я сейчас вернусь.
Он стремительно взмыл над лесом, и я тут же потерял его из виду.
Я сел, опершись спиной о стену сарая, а настроение у меня было
ужасное. Я знал, что должен надеть очки, но специально не вынимал их из
кармана, потому что не представлял себе, как посмотрю Мохнатику в глаза.
Я боялся, что все потеряно: ни я, ни кто другой на свете не спасет
Мохнатика. Он пропал для нас навсегда. И даже хуже, чем пропал.
Сидя так, я выдумывал разные страшные наказания, которые обязательно
применю к Чистюле. Я не сомневался, что это он, открыв сарай, скрутил
Мохнатика - словно кота - и бросил в воронку машины.
Его разозлила история со скунсом, перекрашенным в кота, и я, как
только узнал о ней, не сомневался, что он не отстанет от Мохнатика, пока
не сведет с ним счеты.
Пока я размышлял, появился папа Чистюли, а с ним запыхавшийся
Чистюля, шериф, папа Малыша и другие соседи. Шериф подошел прямо ко мне,
схватил за плечо и сильно встряхнул.
- Что означает весь этот бред? - рявкнул он. - Предупреждаю, парень:
эта история для тебя плохо кончится, если окажется, что ты над нами
смеешься.
Я попытался вырваться, но он меня не отпускал. Тогда к нему подошел
мой папа и толкнул в грудь, так что шериф отлетел в сторону.
- Не трогай мальчика, - спокойно сказал папа.
- Но ты, кажется, сам не веришь в эту галиматью? - выпалил шериф.
- Представь себе, сейчас верю каждому слову. Мой сын не станет врать!
Бывает, папа ругается, а то и ремень возьмет да всыплет как следует,
но в критической ситуации на его помощь можно рассчитывать.
- Должен тебе напомнить, Генри, - сказал шериф, - про твою стычку с
Энди Картером. Едва удалось убедить его не передавать дело в суд.
- Энди Картер... - сказал папа значительно спокойнее, чем можно было
ожидать. - Это тот тип, что живет недалеко от нас. Кто-нибудь видел его в
последнее время?
Он оглянулся по сторонам, но все молчали.
- В последний раз я говорил с Энди по телефону, - сказал папа, -
когда просил его помочь нам. Он ответил, что у него работы невпроворот,
чтобы еще заниматься поисками пропавшего щенка какого-то там
инопланетянина. И добавил, что им же лучше будет, если они отправятся ко
всем чертям.
Папа посмотрел на собравшихся, но ему никто не возразил. Думаю, с
папиной стороны было не очень вежливо говорить такие вещи в присутствии
папы Мохнатика и папы Малыша, и других инопланетян. Но, святая правда,
Энди говорил все это вслух и только папа имел смелость пересказать им ее
прямо в глаза.
Тут кто-то начал говорить, а вернее, все сразу, так что я не
разобрал, чей это был голос.
- А я вам говорю, ребята, что по справедливости все вышло с сеновалом
Картера.
Шериф нахмурился:
- Если узнаю, что кто-то из вас в этом замешан, то я...
- Ничего ты не сделаешь, - сказал папа и повернулся ко мне. - Стив,
что ты хотел рассказать? Обещаю, что все тебя выслушают, и никто не станет
перебивать.
Сказав это, он внимательно посмотрел на шерифа.
- Минутку, - попросил папа Малыша, - я хочу подчеркнуть одну важную
деталь. Я знаю, что этот мальчик видит Граничников, ведь я сам сделал ему
специальные очки. И, может быть, это нескромно с моей стороны, но я хочу
заверить вас, что я квалифицированный оптик.
- Спасибо, - сказал папа. - Ну, а теперь, Стив, говори.
Но, едва я успел рот открыть, из-за сеновала появился Малыш со своим
ружьем. Во всяком случае, я не сомневался, что это за ружье, хотя оно не
было похоже на обычное охотничье. Обычная палка, блестевшая на солнце
множеством призм и зеркалец, установленных под разными углами.
- Папа! - крикнул он. - Я узнал, что произошло, поэтому пришел с
ружьем. Надеюсь, не опоздал.
Он подбежал к своему папе, который взял у него ружье и поднял так,
чтобы все видели.
- Спасибо, сынок, - сказал он. - Но ружье нам не понадобится. Сегодня
мы не будем стрелять.
И тут Малыш закричал:
- Он там, папа! Там Мохнатик!
Не знаю, все ли поверили, что он увидел Мохнатика. Многие наверняка
сомневались, но сидели тихо, потому что не хотели спорить с моим папой.
Конечно, Малыш увидел его без этих дурацких очков, но он инопланетянин, а
от инопланетян всего можно ожидать.
- Ну, хорошо, - согласился шериф, - может он и там. Но что нам в
данной ситуации удастся сделать?
- Кажется, немногое, - сказал мой папа, - но там его оставлять
нельзя. - Он посмотрел на папу Мохнатика. - Вы не беспокойтесь. Что-нибудь
придумаем.
Но я отлично понял, почему он говорит так уверенно: чтобы папа
Мохнатика не думал, что мы признали свое поражение. Что касается меня, то
я полностью потерял надежду. Если нельзя вытащить его тем же путем, каким
он туда попал, то иного способа я не видел. Ведь в мир Граничников не было
двери.
- Джентльмены, - воскликнул папа Малыша, - у меня есть идея.
Мы все повернулись к нему.
- Это ружье, - сказал он, - служит для уничтожения Граничников. Оно
приподнимает завесу между двумя мирами, чтобы пропустить заряд. Его можно
переделать, и мне кажется...
- Мы не станем стрелять в мальчика, - сказал шериф, - даже если
решили освободить его оттуда.
- Я не собираюсь в него стрелять, - объяснил папа Малыша. - В ружье
не будет патрона, мы попробуем использовать его только ля того, чтобы
пробить завесу, разделяющую два мира. А я постараюсь настроить ружье так,
чтобы дыра получилась как можно шире.
Он сел на землю и стал возиться с ружьем, переставляя призмы и
поворачивая зеркальца.
- Есть одна существенная деталь, - сказал он, - дыра существует
только одно мгновенье. Парень должен приготовиться, чтобы не прозевать и
прыгнуть сразу же, как появится отверстие.
Он повернулся ко мне.
- Стив, ты можешь ему объяснить?
- Объяснить?
- Сказать ему. Знаками, или губами, или еще как?
- Конечно, могу.
- Тогда начинай.
Я надел очки, огляделся и увидел Мохнатика. Прошло много времени,
прежде чем он понял, что от него требуется. Нам мешали Граничники, которые
все время кружили рядом и показывали то на мой телебиовизор, то на свои
головы.
Минут через двадцать я сказал папе Малыша, что мы готовы. Папа
протянул Малышу ружье. Все расступились, остался только Малыш с ружьем и я
позади него. А там, в другом мире, стоял Мохнатик, окруженный дурацкими
Граничниками, которые, судя по всему, не были знакомы с ружьем
инопланетян, иначе бы они разбежались. Мохнатик побледнел, будто его
поставили к стенке и собрались расстрелять.
Краем глаза я заметил Чистюлю, который как раз отплывал в сторону...
Но тут же все призмы и зеркальца на ружье Малыша задвигались.
Вероятно, он нажал на спуск. А затем нас ослепила яркая вспышка.
На мгновение прямо напротив нас, в воздухе, открылась удивительная
дыра с рваными краями. И я увидел, как Мохнатик, одновременно с ее
появлением, прыгает сквозь нее.
И снова Мохнатик был среди нас - он как раз пытался удержаться на
ногах после этого прыжка - но не один. Он выдернул за собой одного из
Граничников, крепко держа его за руку, очевидно вытащив силой, потому что
физиономия у Граничника была не слишком довольной. Я сразу понял, что это
тот самый, с моим телебиовизором на голове.
Мохнатик подтолкнул Граничника в мою сторону и сказал:
- Только так я мог вернуть тебе телебиовизор.
Он отпустил руку Граничника, а я быстро схватил его за другую и с
удивлением обнаружил, что она вполне осязаема. Я бы не удивился если б моя
рука прошла сквозь нее насквозь, потому что Граничник все еще выглядел
туманным и бестелесным, хотя вроде загустел немного.
Папа подошел ко мне и сказал:
- Осторожно, Стив!
- Ничего страшного. Он даже не пытается убежать.
В этот момент раздался крик, я обернулся: несколько Граничников
уцепились за края дыры в свой мир, удерживая их так, чтобы они не
сомкнулись, а остальные лезли сквозь дыру, толкаясь и ссорясь; мне
показалось, что их стало гораздо больше, чем я предполагал.
Мы стояли и смотрели, пока они не влезли все. Никто не пошевелился,
да и что мы могли сделать? И они тоже стояли и глазели на нас, сбившись в
кучу.
Шериф, сдвинув шляпу на самый затылок, подошел к папе, и я увидел,
что он обалдел окончательно, но его ошарашенный вид доставил мне
удовольствие, ведь он все еще отказывался верить в Граничников. Не знаю,
может он еще надеялся, что это очередные фокусы инопланетян? Только,
по-моему, не надо излишне-то и голову напрягать, чтобы понять, что у них
про запас осталось много удивительного кроме этого.
- Как получилось, - подозрительно спросил он, - что у одного из них
на голове телебиовизор?
Я объяснил ему, а он в ответ лишь глазами заморгал, но сказать ничего
не смог.
И тут все заговорили одновременно, но папа Чистюли, поднявшись над
нашими головами, сделал знак рукой, призывая к тишине.
- Минуточку! Прежде чем мы займемся решением серьезных вопросов, я
хотел бы сказать вот что. Зная историю со скунсом, вы правильно считаете,
что наша семья в значительной степени несет ответственность за
происшедшее.
В устах человека это звучало бы глупо и высокопарно, но папе Чистюли
как-то сошло.
- Поэтому, - сообщил он, - должен вас проинформировать, что виновник
- мой сын - в течение ближайших тридцати дней будет ходить по земле. Ему
нельзя будет подняться даже на дюйм в воздух. Если это наказание окажется
недостаточным...
- Хватит, - прервал его папа, - парень должен получить по заслугам,
но нельзя над ним издеваться.
- Простите, - начал папа Мохнатика, - если это не столь необходимо...
- Я не изменю своего решения, - ответил папа Чистюли. - Я просто не
вижу другого способа.
- Может быть, - крикнул шериф, - кто-нибудь мне, наконец, объяснит,
что все это значит?
- Слушай, шериф, - обратился к нему папа, - понимаешь ты или нет -
сейчас не важно, а объяснять тебе - слишком долго. У нас есть более
существенные дела. - Он слегка повернулся, чтобы стать лицом к
собравшимся. - Ну, так что будем делать? У нас гости. А раз эти создания
приносят счастье, мы должны к ним относиться самым лучшим образом.
- Папа, - я потянул его за рукав, - я знаю как можно привлечь их на
нашу сторону. Каждый из них хочет иметь свой собственный телебиовизор.
- Это правда, - сказал Мохнатик, - все время, пока я там был, они
приставали ко мне с вопросами, как и где достать телебиовизор. И все время
ссорились из-за того, кто следующий будет пользоваться телебиовизором
Стива.
- Вы хотите сказать, что эти существа умеют говорить? - спросил шериф
слабым голосом.
- Конечно, умеют, - ответил Мохнатик. - Там, в своем мире, они
способны на такое, о чем мы даже не могли догадываться!
- Если так, - с удовлетворением сказал папа, - то это не слишком
высокая цена за удачу, которую они нам принесут. Сбросимся и купим нужное
количество телебиовизоров. Может, удастся со скидкой...
- Но, если мы дадим их Граничникам, - перебил его папа Малыша, - то
нам от них не будет никакой пользы. Мы перестанем быть им нужны. Свои
образцы они начнут черпать из телебиовизоров.
- Что ж, - сказа
...Закладка в соц.сетях
