Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов и повестей.
...ка вы не докажете, что он украл все эти вещи у какого-то
конкретного лица, по закону они принадлежат ему. Человек вовсе не обязан
предоставлять доказательства того, где он приобрел свою собственность.
- Ладно, ладно, - согласился шериф, - я составлю опись, вопрос только, как
назвать все эти штуковины.
Ну, это была уже его забота.
- А сейчас мне надо обсудить с моим клиентом некоторые вопросы наедине, -
сказал я.
Немного поспорив и поворчав, шериф открыл комнату для свидания с
арестованными.
- Итак, Джордж, расскажи, что же все-таки с тобой произошло. Я имею в виду
все-все. И постарайся по порядку.
Джордж понял, что я не шучу. К тому же он давно убедился, что лгать мне
бесполезно: я все равно всегда на чем-нибудь ловил его в таких случаях.
- Ты, конечно, знаешь, что Мирта уехала, - начал он.
- Да.
- И ты знаешь, что, когда ее нет, я позволяю себе немного развлечься,
пропустить рюмочку-другую и в конце концов влипаю в какую-нибудь историю. На
этот раз я дал себе слово, что не возьму ни капли в рот и обойдусь без всяких
там неприятностей. Бедняжке Мирте из-за меня и так уже изрядно досталось, вот я
и решил доказать, что вполне могу держаться в рамках приличия. Сижу это я вчера
вечером в гостиной. В одних носках - ботинки я снял. Включил телевизор, смотрю
бейсбол. Знаешь, Джон, если бы №Близнецы¤ нашли себе стоппера получше, на
будущий год у них могли бы быть шансы. Конечно, кроме стоппера, им нужна еще и
отбивка поприличнее да пару-тройку левшей не мешало бы...
- Не отвлекайся, - прервал я.
- Да, так вот, сижу я тихо-мирно, смотрю игру. Ну, пиво потихоньку
потягиваю. Я притащил полдюжины, и у меня как раз пятая бутылка кончалась...
- А мне показалось, что ты дал себе обещание не пить.
- Конечно, Джон, чтоб мне провалиться! Так ведь это же было пиво. Я его
могу целый день дуть, и ни в одном глазу...
- Хорошо, продолжай.
- Значит, я и говорю, сижу, пью пиво. Шел седьмой период, №Янки¤ уже двоих
провели, и вдруг Мэнтл как...
- Да черт с ней, с игрой! - не выдержал я. - Я хочу знать, что
приключилось с тобой. Ведь влип-то ты, а не какой-то Мэнтл.
- А больше ничего и не было. Как раз в седьмом периоде Мэнтл вдарил с
лета, а потом смотрю: иду это я по улице, а из-за угла выныривает полицейская
машина.
- Ты хочешь сказать, что не помнишь, что произошло в промежутке? Что не
знаешь, откуда у тебя оказалось ведро алмазов, картина и все прочее.
Джордж покачал головой:
- Я тебе рассказываю все, как было. Больше ничего не помню. Я бы не стал
тебе врать. Нет смысла, все равно ты на чем-нибудь подловишь.
Некоторое время я молча разглядывал дядюшку Джорджа. Расспрашивать его
дальше было без толку. Возможно, он рассказал правду, хотя, скорее всего, и не
всю, но, чтобы вытянуть из него остальное, у меня сейчас не было времени.
- Ладно, - сказал я, - пусть пока будет так, как ты говоришь. А теперь
возвращайся к себе в камеру, и чтобы было тихо. Веди себя прилично. Часам к
девяти я вернусь и постараюсь выцарапать тебя отсюда. Ни с кем не разговаривай.
Не отвечай ни на какие вопросы. Ничего не объясняй и не рассказывай. Если будут
приставать и настаивать, скажи, что я запретил тебе говорить.
- Мне оставят алмазы?
- Трудно ручаться, может, это вовсе и не алмазы.
- Но ты же сам потребовал, чтобы составили опись.
- Ну и что из того? Я не могу гарантировать, что заставлю их вернуть
отобранное.
- Послушай, Джон, у мена во рту пересохло, сил больше нет...
- Нет, и не надейся.
- Ну, всего бутылочки три-четыре пивка, а? От них не будет никакого вреда.
Так, глотку промочить. Человек не может опьянеть от нескольких бутылок пива. Я
вчера вовсе не был пьян. Клянусь, ни в одном глазу...
- Где я тебе достану пива среди ночи?
- У тебя в холодильнике всегда несколько бутылок припрятано. А ехать
каких-нибудь шесть кварталов.
- Так и быть, я поговорило с шерифом.
Шериф не имел ничего против: ладно, пусть дядюшка Джордж хлебнет пива,
ничего страшного не случится.
Из-за купола здания суда выглядывал краешек луны. В свете раскачивающейся
на ветру лампы то возникал, то скрывался во тьме памятник Неизвестному солдату,
стоявший в центре площади. Я поднял голову: на небе ни облачка, О дожде не могло
быть и речи. Скоро наступит утро, взойдет солнце, и опять на полях будет сохнуть
кукуруза, а фермеры будут с тревогой следить, как насосы, фыркая и кашляя от
натуги, с трудом выплевывают в деревянные корыта тонкие струйки воды, которой
все равно не хватит, чтобы как следует напоить скот.
На газоне перед зданием суда возились пять-шесть собак. Выпускать их на
улицы было запрещено, но никто из жителей Уиллоу-Гроув не обращал внимания на
этот запрет в надежде, что собаки успеют вернуться домой раньше, чем Вирджил
Томпсон, городской собачник, выйдет на промысел.
Я сел в машину, поехал к себе, взял из холодильника четыре бутылки пива и
отвез их дядюшке Джорджу в полицию, после чего снова вернулся домой.
Часы показывали половину пятого утра. Я решил, что нет смысла ложиться,
сварил кофе и начал жарить яичницу. Услышав, как я громыхаю на кухне посудой,
Элси спустилась вниз. Пришлось добавить пару яиц и на ее долю. Потом мы уселись
за стол и принялись обсуждать случившееся.
Дядюшка Джордж уже не раз попадал во всякого рода истории, впрочем не
очень серьезные, и мне всегда удавалось уладить дело. Он вовсе не был
забулдыгой, напротив, в городе его любили за честность и незлобивый характер. Он
держал свалку на окраине города и умудрялся жить на мизерную плату, которую
взимал с тех, кто прибегал к его услугам.
Мусор он отправлял на заболоченный участок неподалеку, а всякую дребедень,
которая еще на что-либо годилась, тщательно отбирал и затем продавал по дешевке.
Конечно, это было не слишком прибыльное и процветающее предприятие, но, во
всяком случае, дядюшка Джордж имел свое дело, а в таком маленьком городишке, как
наш Уиллоу-Гроув, это кое-что значило.
Но вещицы, которые обнаружили у него на сей раз, были совершенно иного
рода, и это-то меня беспокоило. Где он мог их заполучить?
- Тебе не кажется, что следует позвонить тетушке Мирте? - озабоченно
спросила Элси.
- Не сейчас. От нее все равно проку не будет. Единственно, на что она
способна, так это причитать и заламывать руки.
- Что ты собираешься предпринять?
- Прежде всего нужно найти судью Бенсона и получить от него постановление
об освобождении дядюшки Джорджа. Если только Чарльз Нивинс не придумает какихнибудь
оснований для продления ареста, хотя это и маловероятно. По крайней мере,
сейчас.
Увы, утром мне так и не удалось получить постановления. Я уж совсем было
собрался поехать в суд и отыскать судью Бенсона, как моя секретарша Дороти
Инглез, суровая старая дева, сообщила, что меня просит к телефону Чарли Нивинс.
Не успел я взять трубку, как прокурор, не дав мне даже поздороваться,
начал кричать:
- Не вздумай отмалчиваться! Лучше говори сразу, как ты это устроил?
- Что устроил?
- Как помог Джорджу удрать из камеры?
- Но ведь он в полиции! Когда я уезжал, он сидел под замком, и я как раз
собирался к судье...
- Ну так вот, его там давно уже нет! - надрывался Чарли. - Дверь заперта,
а он исчез. Единственное, что от него осталось, это четыре пустые бутылки из-под
пива, выстроенные в ряд на полу.
- Послушай, Чарли, ты же меня знаешь. Так вот, поверь, я не имею ровно
никакого отношения ко всей этой истории.
- Конечно, я тебя знаю. Нет такой грязной проделки...
От возмущения он даже подавился и закашлялся.
И поделом ему. Из всех крючкотворов-законников в нашем штате Чарли Нивинс
самый несносный.
- Если ты намерен отдать приказ о задержании Джорджа как беглеца, то не
забывай об отсутствии оснований для его первоначального ареста.
- Какие, к черту, основания! Достаточно одного ведра алмазов.
- Если они подлинные.
- Это самые настоящие алмазы, будь спокоен. Гарри Джонсон смотрел их
сегодня утром. Так вот, он утверждает, что нет ни малейшего сомнения в их
подлинности. Вся загвоздка, по его словам, только в том, что на Земле таких
огромных алмазов нет. Да и по чистоте с ними ни один не сравнится.
Чарли на мгновение умолк, р затем произнес хриплым шепотом:
- Послушай, Джон, скажи честно, что происходит? Я никому...
- Я и сам не знаю, что тут творится.
- Но ты же беседовал с Джорджем, и он заявил шерифу, что ты приказал ему
не отвечать ни на какие вопросы.
- Обычная юридическая процедура, - сказал я. - Против этом тебе нечего
возразить. И еще одно. Ты отвечаешь за то, чтобы алмазы ненароком не исчезли. Я
заставил Чета составить и подписать опись, и поскольку не выдвинуто обвинения...
- А как насчет бегства из участка?
- Сначала еще нужно доказать, что арест был произведен на законных
основаниях.
Чарли грохнул трубкой, а я уселся в кресло и попытался привести факты в
порядок. Однако все происшедшее казалось слишком фантастичным, чтобы в нем можно
было толком разобраться.
- Дороти! - позвал я секретаршу.
Она просунула голову в дверь, всем своим видом выказывая неодобрение. Судя
по всему, она уже слышала - как, впрочем, и весь город - о том, что произошло, и
к тому же вообще была весьма невысокого мнения о дядюшке Джордже. Наши с ним
отношения вызывали у нее недовольство, и она не упускала возможности
подчеркнуть, что он стоил мне немалых денег и времени без какой-либо надежды на
компенсацию. Это, конечно, соответствовало истине, но нельзя же ожидать от
владельца городской свалки, чтобы он платил адвокату баснословный гонорар. А
кроме всего прочего, Джордж ведь приходился Элси дядюшкой.
- Дороти, свяжитесь с Кэлвином Россом из Института искусств в
Миннеаполисе, он мой старый друг...
Банкир Эймос Стивенс ворвался в комнату словно метеор. Он промелькнул мимо
Дороти прежде, чем она успела вымолвить слово.
- Джон, ты знаешь, что у тебя там?..
- Нет, не знаю. Может, ты мне расскажешь?
- Это же Рембрандт!
- А, ты имеешь в виду ту картину?
- Как, по-твоему, где Джордж раздобыл Рембрандта? Ведь картины этого
художника на дороге не валяются, их только в музеях и увидишь.
- Скоро мы все это выясним, - я поспешил успокоить Стивенса, единственного
эксперта по вопросам искусства в Уиллоу-Гроув. - Мне сейчас должны звонить, и...
В дверях опять доказалась голова Дороти:
- Мистер Росс на проводе.
Я взял трубку и почувствовал некоторую неловкость. С Кэлом Россом мы не
виделись лет пятнадцать, и я даже не был уверен, что он меня помнит. Но все же я
назвал себя и непринужденным тоном начал разговор, словно мы только вчера вместе
завтракали. Впрочем, и он меня приветствовал в том же духе.
Затем я перешел к делу:
- Кэл, у нас тут есть одна картина, по-моему, тебе не мешало бы на нее
взглянуть. Кое-кто считает ее старинной. Возможно, она даже принадлежит кисти
одного из старых мастеров. Понятно, это может показаться тебе невероятным, но...
- Где, ты говоришь, находится эта картина?
- Здесь, в Уиллоу-Гроув.
- Ты ее видел?
- Взглянул разок, но мне трудно...
- Скажи ему, что это Рембрандт, - свирепо шептал Стивенс.
- Кто ее владелец?
- Пока практически никто. Она находится в полицейском участке.
- Джон, признайся честно, не намереваешься ли ты втянуть меня в какуюнибудь
историю? Может быть, я тебе понадобился как свидетель-эксперт?
- Об этом речь не идет, хотя в какой-то мере твоя помощь связана с делом,
которым я сейчас занимаюсь. Возможно, мне удастся договориться, чтобы тебе
заплатили за...
- Скажи ему, - не унимался Стивенс, - что это Рембрандт!
- Там, кажется, кто-то говорит о Рембрандте? - спросил Кэл.
- Да нет, никто точно этого не знает.
- Ну что ж, возможно, я сумею к вам выбраться.
Кэл явно заинтересовался. Или, пожалуй точнее, был заинтригован.
- Я найму самолет, чтобы тебя доставили прямо в Уиллоу-Гроув, - пообещал
я.
- Неужели дело настолько важно?
- Откровенно говоря, Кэл, я и сам толком не знаю. Мне хотелось бы услышать
твое мнение.
- Ладно, договаривайся насчет самолета и позвони мне. Через час я могу
быть в аэропорту.
- Спасибо, Кэл. Н тебя встречу,
Я заранее знал, что Элси будет на меня дуться, а Дороти придет в
негодование. Какому-то адвокату в таком заштатном городишке, как наш, нанимать
самолет было явным сумасбродством. Но если нам удастся выцарапать алмазы или
хотя бы часть их, плата за самолет покажется такой мелочью, о которой и говорить
не стоит. Правда, я не был полностью уверен, что Гарри Джонсон сумеет отличить
настоящий алмаз от поддельного, даже если увидит его. Конечно, ему приходилось
торговать алмазами в своей лавчонке, но я подозреваю, что он просто верил
какому-нибудь оптовому поставщику на слово, что это действительно алмазы.
- С кем это ты говорил? - спросил Стивенс.
Я рассказал ему, кто такой Кэлвин Росс.
- Тогда почему ты не сказал ему, что это Рембрандт? - набросился на меня
банкир. - Неужели ты не веришь, что кого-кого, а уж Рембрандта я всегда смогу
отличить?
Я чуть было не сказал ему, что именно это и имел в виду, но во-время
спохватился: не исключено, что в будущем мне еще не раз придется обращаться к
нему за кредитом.
- Послушай, Эймос, - схитрил я, - мне просто не хотелось бы раньше времени
влиять на его заключение. Как только он прибудет сюда и взглянет на картину, он,
без сомнения, увидит, что это Рембрандт.
Моя уловка несколько утешила банкира. Затем я вызвал Дороти и попросил ее
договориться о самолете для Кэла. С каждым моим словом ее тонкогубый рот все
больше поджимался, а лицо приобретало не просто кислое, а прямо-таки уксусное
выражение.
Не будь при этом Эймоса, она бы не преминула прочитать мне нотацию о том,
как пагубно швыряться деньгами.
Глядя на Дороги, я мог понять, почему она получала огромное наслаждение на
слетах Приверженцев Очищения, которые каждое лето, словно грибы после дождя,
рождались в Уиллоу-Гроув и окрестных городках. Она не пропускала ни одного из
них, неважно, какая община или секта была организатором, стоически высиживала
часами на жестких скамьях в летнюю жару, неизменно бросала монетку на тарелку
для сбора пожертвований и с огромным удовлетворением выслушивала всю эту
болтовню о грешниках и адском огне. Она постоянно уговаривала меня посетить
такое собрание, причем у меня сложилось впечатление, что, по ее глубокому
убеждению, это пошло бы мне только на пользу. Но до сих пор я успешно
противостоял всем ее атакам.
- Вы опоздаете в суд, - в голосе Дороти сквозило явное неодобрение, - а
ведь сегодня слушается дело, на которое вы затратили столько времени.
Это нужно было понимать так, что мне не следовало бы зря тратить время на
дядюшку Джорджа.
Пришлось отправиться в суд.
Во время перерыва я позвонил в полицию, но дядюшки Джорджа там не было и в
помине. В три часа пришла Дороти с сообщением о том, что Кэлвин Росс прибудет в
пять. Я попросил ее позвонить Элси и предупредить, что к обеду у нас будет
гость, который, возможно, останется ночевать. Дороти промолчала, но по ее глазам
я прочитал, что она считает меня зверем, и будет только справедливо, если в один
прекрасный день Элси соберется и уйдет от меня.
В пять часов я встретил Кэла на аэродроме. К тому времени там уже
собралась изрядная толпа.
Люди каким-то образом пронюхали о приезде эксперта, который даст свое
суждение о картине, чудом попавшей в руки Джорджа Уэтмора.
Кэл здорово постарел и выглядел еще более важным, чем я его помнил. Но,
как и раньше, он был вежлив и так же поглощен своим искусством. Больше того, я
сразу же увидел, что он не на шутку взволнован.
Возможность открытия давно утерянного полотна, представлявшего хоть какуюто
ценность, - насколько я понимаю, - мечта каждого искусствоведа.
Я оставил машину на площади, и мы отправились с Кэлом в полицию, где я
познакомил его с нашими блюстителями порядка. Чет сказал, что о Джордже попрежнему
нет ни слуху ни духу. После недолгих препирательств он достал картину и
положил ее на стол прямо под лампой.
Кэл подошел взглянуть на нее и вдруг замер, словно сеттер в стойке,
заметивший перепелку. Он стоял и смотрел, не произнося ни слова, а мы
столпившись вокруг, старались не слишком сопеть от нетерпения.
Наконец Кэл достал из кармана лупу, наклонился над полотном и принялся
изучать его дюйм за дюймом. Прошло еще немало томительных минут, прежде чем он
выпрямился и обратился ко мне:
- Джон, подержи, пожалуйста, полотно вертикально...
Я поднял картину, и Кэл отступил на несколько шагов и вновь принялся
рассматривать. Затем он наклонился немного в сторону, потом в другую, все так же
не спуская с картины глаз, вновь приблизился к столу и взялся за лупу. Наконец
он выпрямился и обратился к Чету:
- Весьма вам признателен. Будь я на вашем месте, я бы собрал для охраны
этой картины все ваши наличные силы.
Чет просто умирал от нетерпения, так ему хотелось знать мнение Кэла, но я
предусмотрительно решил не давать ему возможности задавать вопросы, хотя и не
сомневался, что Кэл не станет особо распространяться. Поэтому я поспешил увести
Кэла на улицу и втолкнуть в машину, где мы некоторое время сидели молча,
уставившись друг на друга.
- Если только мне не изменяет зрение и я вдруг не позабыл все, что знал о
живописи, это картина Тулуз-Лотрека №Кадриль в Мулен-Руж¤.
Значит, это все-таки был не Рембрандт! Мне бы следовало об этом
догадаться. Хорош же знаток искусства Эймос Стивенс!
- Готов дать голову на отсечение, - Кэл начал горячиться, - это подлинник.
Скопировать картину столь безупречно просто физически невозможно. Загвоздка
только в одном.
- В чем?
- №Кадриль в Мулен-Руж¤ находится в Вашингтоне, в Национальной галерее.
Я почувствовал, как внутри у меня что-то оборвалось. Если дядюшка Джордж
каким-то чудом ухитрился обокрасть Национальную галерею, мы оба конченые люди.
- Вполне возможно, что картина Тулуз-Лотрека пропала из Национальной
галереи, а ее дирекция хочет выждать день-другой и не сообщает об этом, -
продолжал Кэл. - Хотя обычно в таких случаях они уведомляют большие музеи и коекого
из оценщиков.
Он недоуменно покачал головой.
- Но кто мог додуматься до этого, ума не приложу. Конечно, всегда есть
возможность продать украденную картину какому-нибудь коллекционеру, который
будет украдкой любоваться ею. Однако это сопряжено с предварительными
переговорами, да и, кроме того, немногие коллекционеры рискнут купить такой всем
известный шедевр, как №Кадриль в Мулен-Руж¤.
Я ухватился за его слова.
- Значит, ты исключаешь вероятность кражи картины дядюшкой Джорджем?
Кэл озадаченно посмотрел на меня.
- Насколько я понимаю, этот твой дядюшка вряд ли отличит одну картину от
другой.
- Вот именно.
- В таком случае не стоит даже думать о краже.. Видно, он где-то подобрал
эту картину. Но где? Вот в чем вопрос.
Тут я ничем не мог ему помочь.
- Надо немедленно позвонить в Вашингтон, - сказал Кэл.
Мы поехали ко мне на работу. В приемной меня встретила Дороти.
- В кабинете вас дожидается Шелдон Рейнольдс, - сухо сообщила она. -
Полковник военно-воздушных сил.
- Я тогда позвоню отсюда, - извиняющимся тоном сказал Кэл.
- Полковник Рейнольдс ждет вас уже не меньше часа. Он производит
впечатление весьма терпеливого человека.
Дороти ясно давала понять, что она не одобряет моих отношений с людьми из
мира искусства, еще более осуждает мою встречу с представителем военно-воздушных
сил и очень сердита на меня на то, что я счел возможным предупредить Элси о
госте к обеду в самую последнюю минуту. Моя секретарша буквально кипела от
негодования, но была слишком хорошо воспитана и слишком лояльна ко мне, как к
хозяину, чтобы устраивать сцену в присутствии Кэла.
Я вошел в кабинет, и, конечно же, полковник Рейнольдс был там и всем своим
видом демонстрировал крайнее нетерпение, сидя на самом краешке стула и
раздраженно барабаня по нему пальцами. Увидев меня, он прекратил свои
музыкальные упражнения и встал.
- Мистер Пейдж, если не ошибаюсь?
- Извините, что заставил вас ждать. Чем могу быть полезен?
Мы пожали друг другу руки, и он опять уселся на стул, на сей раз
достаточно плотно, а я с тревожным предчувствием примостился на краешке стола.
- До меня дошли сведения о том, что в вашем городе имели место несколько
необычные... происшествия, - начал полковник, - причем с ними связана находка
определенных предметов. Я говорил с прокурором, и тот указал на вас как на
человека, к которому следует обратиться по данному вопросу. Кажется, существуют
некоторые неясности относительно того, кому конкретно принадлежат указанные
предметы?
- Если вы говорите о том, что имею в виду я, то никаких неясностей не
существует, - возразил я. - Все предметы, о которых идет речь, являются
собственностью моего клиента.
- Насколько мне известно, ваш клиент бежал из полиции.
- Исчез, - поправил я. - Причем первоначально он был взят под арест
совершенно незаконным путем. Он не совершил никакого преступления, просто шел по
улице.
- Мистер Пейдж, меня совершенно не касаются подробности этого дела.
Военно-воздушные силы, которые я представляю, интересуют лишь определенные
предметы, имевшиеся у вашего клиента.
- Вы видели эти предметы?
- Нет, - Рейнольдс покачал головой. - Прокурор заявил, что в суде вы
распнете его на кресте, если он разрешит мне осмотреть их. Однако, по его
словам, вы человек разумный и при соответствующем подходе...
- Послушайте, полковник, - прервал его я, - в тех случаях, когда
благосостоянию моего клиента что-нибудь угрожает, я никогда не являюсь разумным
человеком.
- Вы не знаете, где сейчас находится ваш клиент?
- Понятия не имею.
- По-видимому, он рассказал вам, где достал эти вещицы?
- Мне кажется, он и сам толком не знает.
Я видел, что полковник не поверил ни единому моему слову, и не мог винить
его в этом.
- Разве ваш клиент не сказал вам, что встретился с №летающей тарелкой¤?
Я был настолько изумлен, что лишь качнул головой. Вот это новость! У меня
даже мысли об этом не было.
- Мистер Пейдж. - Голос полковника стал необыкновенно серьезным. - Не
стану от вас скрывать: эти предметы очень важны для нас. Причем не только для
ВВС, а для всей нации. Если противная сторона завладеет ими раньше...
- Минуточку, - прервал я. - Вы на самом деле пытаетесь уверить меня в том,
что на свете существуют такие вещи, как №летающие тарелки¤?
- Я вовсе не пытаюсь делать этого, - моментально насторожился полковник. -
Я просто спрашиваю...
Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Кэла.
- Извините, что прерываю вас, но мне нужно ехать, - сказал он.
- Нет, нет, ты этого не сделаешь, - запротестовал я. - Элси ждет тебя к
обеду.
- Мне необходимо быть в Вашингтоне, - не сдавался Кэл. - Твоя секретарша
обещает отвезти меня на аэродром. Если пилоту удастся доставить меня домой за
час с небольшим, я могу успеть на самолет в Вашингтон.
- Ты дозвонился до Национальной галереи?
- Картина у них. - Кэл бы явно озадачен. - Правда, ее могли подменить, но
это слишком невероятно, особенно при такой строгой охране. Я почти не
рассчитываю, что ты позволишь...
- И правильно делаешь. Картина в любом случае должна быть здесь.
- Но ее место в Вашингтоне!
- Только не в том случае, если их две! - не выдержал я.
- Это невозможно!
Теперь мы оба перешли на крик.
- И все же, по-видимому, это так, - не сдавался я.
- Мне было бы намного спокойнее, Джон, если бы картина находилась в
надежном месте.
- Полиция стережет ее.
- Сейф в банке представляется мне куда более надежным.
- Ладно, постараюсь что-нибудь сделать, - пообещал я. - Что тебе сказали в
Национальной галерее обо всем этом?
- Да почти ничего. Они поражены. Кто-нибудь от них, возможно, приедет
сюда.
- Пускай. Пентагон уже здесь.
Мы пожали друг другу руки, и Кэл поспешно вышел, а я опять примостился на
краю стола.
- Да, с вами нелегко иметь дело, - протянул полковник. - Чем вас пронять:
может быть, патриотизмом?
- Боюсь, что я не слишком патриотичен. Предупреждаю, что и моему клиенту я
дам указание не перебарщивать с патриотизмом.
- Деньги?
- Если их будет целая куча.
- Интересы общества?
- Сначала вам придется доказать, что это действительно в его интересах.
Мы в упор смотрели друг на друга. Полковник Рейнольдс не вызывал во мне ни
малейшей симпатии, как, впрочем, и я в нем.
Зазвонил телефон. Это оказался Чет, который затараторил с бешеной
скоростью, едва я взял трубку.
- Джордж объявился! - кричал он. - С ним еще один тип, и они приехали на
какой-то штуковине вроде автомобиля, только без колес...
Я бросил трубку и устремился к двери. Краем глаза увидел, что полковник
Рейнольдс, тоже вскочил и последовал за мной.
Чет был прав, Эта штуковина действительно выглядела как спортивный
автомобиль без колес. Она стояла перед полицейским участком, точнее, висела в
двух футах от земли, и легкое гудение свидетельствовало о том, что внутри
помещался какой-то механизм, который работал необычайно ровно. Вокруг собралась
целая толпа, и я едва протолкался к машине.
Джордж сидел там, где должен был находиться водитель, а рядом торчало
настоящее пугало с неописуемо унылой физиономией. Незнакомец был одет в черный
застегнутый спереди и стянутый у горла балахон. Голову плотно облегала черная
шапочка, спускавшаяся на самые глаза. Лицо и кисти рук у этого чудовища были
белые как снег.
- Что с тобой произошло? - строго спросил я у Джорджа.- И вообще чего ради
ты здесь расселся?
- Понимаешь, Джон, я боялся, что Чет опять упрячет меня под замок. Если он
шевельнет хоть пальцем, я моментально улетучусь. Эта штука просто чудо. Она и по
земле может катить и летать, как самолет. Я, правда, еще толком в ней не
разобрался, ведь вожу-то я ее всего ничего, но управлять ею одно удовольствие, и
младенец бы смог.
- Скажи ему,- вмешался Чарли Нивинс,-что никто его не собирается
арестовывать. Тут творится что-то необычное, но я вовсе не уверен, что это
является нарушением закона.
Я с удивлением оглянулся. Проталкиваясь к машине, я и не заметил
прокурора, а теперь он стоял рядом. В тот же миг Рейнольдс оттолкнул меня в
сторону и протянул
...Закладка в соц.сетях
