Штампованное счастье. год 2180.

страница №14

...з колеи, нас подгоняют сержанты,
они натянуто шутят и шутки их совершенно не смешны. Делая вид, что нам весело, мы
растягиваем губы в гримасах и бросаемся к очередному ящику, чтобы привычным рвением
заглушить в себе растерянность. А тут еще это сообщение. Принимая его, я чувствую где-то
внутри слабый укол. Так мои имплантаты реагируют на открытие канала связи с талисманом.
Возбуждение, вызванное трехсуточным периодом боевых операций, схлынуло, оставив
после себя состояние, отдаленно напоминающее похмелье. Новички завидуют нам отчаянно -
они опоздали родиться совсем на чуть-чуть. Не будешь же объяснять им, что они обязаны
своему появлению на свет чьей-то смерти. Но время неумолимо, повстанцы прекратили
сопротивление, и постепенно мы свыкаемся с необходимостью сдерживать желание нажать на
спуск при виде косого взгляда местного жителя. Не очень-то это легко - среди нас полно тех,
кто видел, как наши товарищи под огнем противокорабельных батарей превращались в куски
рваного мяса. Последний очаг сопротивления - подземные уровни транспортной системы на
севере Весты, куда повстанцев вытеснили с поверхности. Как раз, когда мы заканчивали
зачистку Москвы, командир самого крупного отряда мятежников запросил капитуляцию под
гарантию сохранения жизни своих бойцов.
Жизнь-то им сохранили. Как и тем, кого арестовали ранее. Все эти импровизированные
лагеря на месте стадионов сейчас опустели. На днях с Весты под конвоем канонерки стартовал
транспорт. Всех активных повстанцев скопом отправили на Амальтею, с глаз подальше.
"Изоляция до распоряжения" - так это называется. Лучше бы им сдохнуть, так я думаю. Это
было бы честнее по отношению к бывшим врагам. Амальтея - кусок рыхлого камня пополам
со льдом, что болтается вокруг Юпитера. Неправильной формы спутник с длиной самой
большой стороны чуть более двух с половиной сотен километров. И помощи им ждать неоткуда
- ни одно судно камнехватов в разумные сроки неспособно преодолевать такие расстояния.
В общем, я так понял, что у Земли попросту не хватило духу их убить. И их отправили
умирать медленной мучительной смертью под названием "каторжные работы". Ирония судьбы
- роту новоявленных союзников отправляют туда же в качестве охраны. Умно, ничего не
скажешь. Одним ударом убиваются два зайца. Тут эти вояки больше не нужны. Интересно, что
они там будут добывать, эти враги Земли и Легиона? Никаких производств и даже просто
освоенных астероидов в районе Юпитера нет. А любой камень, привезенный оттуда, из-за
огромной удаленности станет поистине золотым.
Кувезы Легиона работают на полную мощность, торопясь увеличить нашу численность.
Солдат штампуют целыми пачками. Новички с выражением удивленного усердия на лицах
заполонили казармы и тренажерные залы. Мы все еще не оправились от недавних потерь -
мой батальон, к примеру, собран с бору по сосенке - в него спешно перевели по паре
неполных взводов от каждого батальона, чтобы хоть как-то сделать его похожим на
боеспособное подразделение, и даже с учетом новых бойцов в ротах насчитывается едва ли
половина от нормы. Но те, кого перевели, не выказывают недовольства. Как же, они будут
служить в прославленном третьем, в том самом, личный состав которого практически
полностью полег в бою. И в котором служит знаменитый Ролье.
Легион никогда, даже в самых трудных полевых условиях, не забывает поощрять своих
бойцов. Это - часть его традиций. Традиции - прочный цемент, что спаивает нас воедино,
превращая в прочный монолит. Наша основа. Наши традиции возведены в ранг нерушимого
закона. Как только на улицах затихли выстрелы, остатки бригады выстроили в парадном строю
на плацу у будущих казарм. И мне торжественно вручили "Бронзовое сердце". И нашивки
капрала. И предоставили право носить вторую красную кайму. Я теперь настоящая легенда.
Командир бригады сообщил мне, что я удостоен чести явиться на прием к Генералу. И выразил
надежду, что я продолжу службу в прославленной Десятой пехотной, несмотря на возможные
очень лестные предложения со стороны штаба Легиона. В ответном слове я попросил его
оставить меня во взводе Васнецова. Он теперь шеф-сержант. Повысили как героя первой волны.
Как и всех, кто остался в живых от взвода. Конечно, мою просьбу уважили. Без всяких
угрызений совести я подумал, что программа доктора реализуется мной успешно. В конце
концов, моя основная задача - сбор и классификация оперативных данных, а разные стрельбы
- просто фон, прикрытие.
Поначалу Васнецов стеснялся ставить меня на тяжелые работы. Как же - сам Ролье
Третий, герой Легиона, чистит гальюн или таскает ящики с имуществом на разгрузке. Он
почему-то испытывает неловкость при встрече со мной. Ему рассказали, благодаря кому его не
отправили на переплавку, так цинично теперь у нас называют списание. Правда, называют все
больше шепотом.
Процесс этот стремительно теряет романтический ореол. Вот ведь странность - чем
больше смертей мы видим, тем больше хотим жить. Молодняк слушает наши шепотки со
священным ужасом. Только безграничное уважение к ветеранам, которое они испытывают, не
позволяет им донести на нас за кощунственные слова. Мы лицемерно прикрываемся
уверениями в том, что живыми мы принесем Легиону больше пользы. И успокаиваем свою
совесть мыслями об отсутствии у нас страха смерти от самого рождения. Но факт остается
фактом - те, кто прошел хоть один серьезный бой, сразу становятся ветеранами, не лезущими
на рожон и беззаветной атаке против огневой точки предпочитающими ее подавление
средствами поддержки. Возможно, такое поведение запрограммировано, не мне судить.
Наверняка, так оно и есть, иначе целые роты ложились бы костьми под огнем примитивных
пулеметов, стремясь заслужить посмертное поощрение за смелость. Я так думаю - наша
главная задача вовсе не умереть героями. Наше предназначение - выполнить задание вводной
и сохранить себя, то есть имперское имущество, в целости для дальнейшей эксплуатации. Но
все равно, если это часть базовой генетической программы, то почему мои мысли отдают таким
цинизмом? Почему ветераны смотрят на новичков, возбужденно расспрашивающих их о
недавних боях, с таким удивлением в глазах? Наверное, они не могут поверить, что еще
недавно сами были такими же наивными.

Васнецов опускает глаза, оставаясь наедине со мной. Он не знает, что заставило меня
высказаться в его защиту. Ему незнакомы те чувства, что он испытывает, когда я рядом. Они
его пугают. Они могут привести сержанта к дисквалификации во время регламентного
тестирования. Я прошу его, поймав за руку после подъема:
- Мой сержант, я не хочу прохлаждаться, когда другие работают. Я не ранен и
совершенно здоров.
Он кивает, не поднимая глаз:
- Хорошо, Жос. Будешь работать наравне с другими.
- Спасибо, мой сержант.
- Слушай, Жос...
- Да, мой сержант, - я останавливаюсь, сразу вызвав маленький затор в очереди на
умывание.
- Вне строя ты мог бы называть меня Петром, - тихо говорит он.
- Хорошо, Петр. Я польщен, - и сам себе удивляюсь. В кои веки хоть что-то сказал от
души.
- Да брось ты, - досадливо морщится он. - Скажи, зачем ты тогда сделал это?
- Это?
- Ты знаешь, о чем я. Меня всего изрешетили. Готовый кандидат в покойники. Если бы
не ты...
- Не знаю, Петр, - честно отвечаю я. - Что-то толкнуло внутри и все.
- Иногда мне трудно тебя понять. Ты здорово отличаешься от других, - задумчиво
говорит он.
- Это плохо, Петр?
- Не знаю. Судя по тому, как ты воюешь, - наоборот.
- Это же самое главное, разве нет?
- Последнее время мне начинает казаться, что должно быть кое-что еще, кроме умения
быстро целиться.
- Например?
- Например, способность сострадать. Или просто тайное желание посидеть в сторонке
без дела, пока другие работают. Наличие какого-нибудь увлечения, кроме обслуживания
винтовки.
- Увлечения?
- Пускай это будет коллекционирование гильз. Или просмотр спортивных новостей.
Хоть что-то, от чего можно почувствовать себя не просто одноразовой вещью.
- Ты говоришь странные вещи, Петр.
Взгляд его напряжен. Он смотрит мне в глаза, не мигая. Вот лицо его теряет деревянность
и расслабляется.
- Да ладно тебе, Жос. Хватит уже изображать робота.
- Мы и не роботы. Мы солдаты. Это вовсе не недостаток, Петр.
Я сам смущаюсь от напыщенности своих слов.
- Я хотел сказать... - начинаю я.
- Да понял я тебя, понял, - кивает Васнецов.
- Да нет же, Петр. Погоди... - внутри поднимается неясное желание выговориться.
Кривая улыбка. Васнецов смотрит в сторону.
- Мы отстали, Жос. Надо догонять своих, - говорит он.
И мы ныряем в шипение душа. Мы выбегаем из сушилки последними.
Вскоре после окончания операции меня вызвали на внеочередную профилактику под
видом медицинского осмотра после ранения. Я очень боялся тогда. Был уверен, что меня решат
списать - ведь я натворил столько глупостей. И еще - за этим стоял особый отдел. Я твердо
знал это - ни одного из наших раненых не удостоили дополнительного осмотра. Все они
обходились штатным наблюдением санинструктора. А меня вызвали аж к начальнику
медслужбы бригады. Однако я изобразил готовность и подчинился. Предварительно отдав
товарищу на сохранение свой талисман. Доктор научил меня, как надо избегать ненужного
внимания к моим нештатным возможностям. "Талисман - твоя ахиллесова пята, - так он
говорил. - Никогда не приноси его на тестирование и профилактические осмотры. Выключай
его, когда дежуришь на значимых постах - рядом всегда устанавливаются приборы для
обнаружения подобной аппаратуры". Так я и поступил. Но осмотр прошел на удивление
гладко. Только незнакомый человек в форме капитана вошел в помещение, когда я одевался, и
задал несколько ничего не значащих вопросов, но этим все пока и ограничилось.
Я не оговорился - это был именно человек. Потому что штатные сотрудники
контрразведки не являются легионерами. Это настоящие земляне, граждане, выбравшие
военную службу, и одной из причин этой странности является то, что контрразведка не только
противодействует вражескому шпионажу. В ее задачи входит и контроль лояльности Легиона.
Так объяснил мне доктор. Да я и сам это знаю. Откуда? Да все оттуда - похоже, во мне таится
целая шпионская энциклопедия.
Я стискиваю зубы и нацепляю маску невозмутимой сосредоточенности. На досуге я
намереваюсь как следует проанализировать свое положение и выработать линию поведения. И
еще, при следующей встрече с доктором я попрошу его растолковать значение странного
выражения "Ахиллесова пята". Доктор иногда выражается очень необычно.

- 14 -

- Проходите, капрал. Как ваша рука?
- Спасибо, сэр, все в норме.
- Я вызвал тебя для осмотра. Мне передали, что твоим здоровьем интересуется
медслужба бригады. Для меня это вроде щелчка по самолюбию - я командир медицинского
взвода твоего батальона и все жалобы ты должен адресовать непосредственно мне.

- Виноват, сэр!
- Ты мне не доверяешь?
- Что вы, мой лейтенант! Для меня самого вызов в медслужбу оказался неожиданностью.
Лейтенант Пьер Легар морщит лоб в раздумье.
- Х-м-м. Наверное, дело в том, что ты теперь популярен. Начальство явно имеет на тебя
виды. Да еще этот вызов к Генералу - наверное, они хотят, чтобы ты был как огурчик.
- Я чувствую себя отлично, сэр! - заверяю я.
- Я имею в виду не только руку. К примеру, ты можешь занести на борт флагмана
какую-нибудь местную заразу. Не забывай: ты будешь общаться с самим Командующим.
Думаю, враги много отдали бы ради возможности вывести его из строя.
- Я об этом не подумал, мой лейтенант! Конечно, я готов пройти обследование. Я не
хочу стать причиной болезни Генерала! - чеканю я.
- Умница, Жос. Вставай вот сюда. Сними скафандр. Отключи аппаратуру - ничего не
должно мешать работе диагноста. Я намерен проверить тебя как следует.
В невинной фразе доктора мне чудится скрытый смысл. Даже некоторая ирония. Не
закрывая рта, он хлопочет вокруг стойки с аппаратурой.
- Сержант, вы можете забрать своих людей и идти обедать, - бросает он через плечо.
Его команда тихо исчезает. - Я буду обследовать тебя лично. Такого героя, как ты, я никому
не доверю.
Наконец, я остаюсь, в чем родился. Отключенный скафандр аккуратно разложен на
специальном держателе.
- Сделал? Молодец. Теперь можно говорить спокойно. Прежде всего - прими мои
поздравления: ты прекрасно поработал. Твое поощрение - только первый шаг на пути к
настоящей славе.
- Спасибо, сэр. Я стараюсь для блага Легиона.
- Конечно, мой мальчик, конечно. Ты знаешь, что тобой заинтересовались наши
конкуренты?
- Конкуренты, сэр?
- Контрразведка, Первый отдел. Отдел общего надзора. Его представитель в нашей
бригаде - капитан Бувье.
- Догадываюсь, сэр. Он присутствовал при осмотре. Я только не знал, что между
службами существует конкуренция.
- Еще какая, Жос. К сожалению, эта мера вынужденная: у нас разные задачи. В их числе
и контроль деятельности друг друга. Иногда это здорово раздражает: не знаешь, с кем имеешь
дело - с настоящим шпионом или с коллегой из параллельной службы.
Я здорово озадачен.
- Ничего себе. Какие будут распоряжения, сэр?
- Прежде всего, временно прекрати запись донесений. Ни к чему дразнить конкурентов.
Снизь активность. Усыпим их бдительность.
- Ясно, сэр.
- Твой ход с рядовым Германом из Пятой пехотной одобряю. Я подумаю над тем, как
использовать его. Будешь встречаться с ним периодически. Для закрепления контакта.
Я молча киваю. Внутри нарастает тревожное ожидание. Я жду, когда лейтенант коснется
главного. Но он, как специально, тянет. Слова его капают в мозг теплыми невесомыми каплями.
Кажется, у меня потеет спина.
- Сейчас у тебя другая задача, Жос. Ты явишься на встречу с Генералом. Ты
произведешь на него впечатление. Это - вершина твоего влияния. Главный твой источник.
- Сэр, прошу извинить, я что - буду проверять благонадежность самого Генерала?
- Жос, - мягко говорит Легар, - пойми, это - наша работа. Мы проверяем всех. Вот
ты уверен в своей винтовке?
- Конечно, сэр.
- И тем не менее проверяешь ее перед боем много-много раз.
- Да, сэр. Теперь я понимаю, о чем вы. Больше вопросов не имею.
- Отлично, - лейтенант немного походил вдоль стола. - Это большая ответственность,
Жос. Не каждому она по плечу. Ты пронесешь на борт флагмана контейнер с жучками. Ты
знаешь, как это сделать: просто вложи его в одну из винтовок в транспортном кофре.
Сканирующая аппаратура не отличит их от электроники оружия. Талисман деактивируй и
используй лишь в случае крайней необходимости. Например, когда Генерал будет говорить с
тобой наедине. У нас имеются основания считать, что Командующий иногда допускает в
беседах с лучшими легионерами утечку секретных сведений. Не мне объяснять тебе, чем это
чревато.
Я киваю, подавленный грандиозностью задачи. Черт возьми, вот это размах! И я в этом
участвую!
- Я укажу тебе, где установить жучки. Нельзя допустить, чтобы они попали в руки
конкурентов - это новая модель, их практически невозможно обнаружить. Данные с них
будешь снимать только ты. При очередном посещении флагмана.
- Я буду посещать флагман регулярно, мой лейтенант?
- Ты обязан добиться того, чтобы это происходило. Во многом это зависит от того,
насколько ты приглянешься Командующему. Благодаря своей инициативности, ты сейчас нечто
вроде символа Легиона. И штаб будет привлекать тебя для различных мероприятий. Просто
обязан. Вот здесь список возможных вопросов Генерала. Ты должен научиться давать на них
оригинальные вдумчивые ответы. Твои суждения должны заставить Генерала приглядеться к
тебе повнимательнее. Тщательно изучи текст.
- Понял. Сделаю, сэр.
- Далее. Генерал может спросить тебя, где бы ты хотел проходить дальнейшую службу.

Это теперь твоя привилегия. В истории Легиона очень мало таких, как ты. Это традиция -
предоставлять героям право выбора места службы. Как правило, обычные служаки выбирают
место, где чаще стреляют. И погибают ни за грош.
- А я? Куда следует попроситься мне, сэр?
- Проси оставить тебя в своей части. Верность флагу высоко ценится. Но при этом
попроси, чтобы вместо гарнизонной рутины тебя отправили туда, где сейчас труднее всего.
Например, на Амальтею.
- Амальтея? Туда, где каторга для повстанцев? - мое удивление неподдельно.
- Официально объявлено, что на Амальтее ведется строительство исследовательской
научной станции. На самом деле каторжане строят очень важный объект. Собственно, их
присутствие там лишь маскирующий фактор для дислокации вооруженных сил Земли - объект
по большей части сооружается силами инженерных частей. Твоя задача попасть туда. Имеются
неподтвержденные данные о том, что Марс имеет на Амальтее своих наблюдателей. Служба
нуждается в их выявлении. Это очень важный объект, Жос, - с нажимом повторяет Легар. - К
сожалению, я не могу сообщить тебе большего. Это не в моей компетенции. Ты и так теперь
знаешь слишком много.
Наконец-то настоящее дело. То, ради чего я карабкался вверх, невзирая ни на что.
- Я не подведу, сэр. Приложу все силы.
- Вот еще, - будто вскользь роняет доктор. - Насчет твоей Лиз Гельмих.
Сердце мое перестает биться. Я ожидаю приговора. Как никогда четко я осознаю, что
лейтенант - мой создатель и истинный вершитель моей судьбы.
- Идея отпустить ее вовсе неплоха. Разве что ты напрасно так рисковал. Ее ценность как
информатора несопоставима с твоей значимостью. Она действительно связана с подпольем. Но
ничего серьезного - просто вынужденное сотрудничество. Тобой двигало только желание
завербовать ее?
Это очень трудный вопрос. Несмотря на то, что задан доброжелательным тоном. Я
сглатываю. Мне не хватает воздуха, хотя внешне я выдерживаю бесстрастное выражение лица.
Краем глаза я замечаю на мониторе доктора рост каких-то кривых - меня тщательно
исследуют. Я решаюсь.
- Мой лейтенант, я... не знаю, что послужило толчком. Я сделал это инстинктивно.
- Инстинктивно? Интересно, - он складывает руки на груди и усаживается на стол.
Склоняет голову, рассматривая меня в упор. Я упорно гляжу ему в переносицу. Взгляд мой
ничего не выражает.
- А знаешь, в этом что-то есть, - произносит, наконец, лейтенант. - Я доверяю своей
интуиции. Это часть сознания и очень значимая. Почему бы мне не доверять твоей? Ты ценный
полевой агент и имеешь право на некоторую свободу действий. Однако я предостерегаю тебя
против опрометчивых поступков. Любых действий, которые могут помешать твоей основной
задаче. Иначе...
- Я понимаю, сэр. Больше не повторится, - тихо говорю я.
- Нет-нет, я тебе вовсе не угрожаю, - тон доктора становится встревоженным. - Я
лишь хочу, чтобы ты четко осознавал значимость своего задания для Легиона и для интересов
Земли в целом.
- Я понимаю, сэр. Мне очень стыдно, - на самом деле, я ни на йоту не верю заверениям
добродушного круглолицего офицера. Только что в миллиметре от моей шеи просвистело
холодное лезвие. Больше мне так не повезет.
- Впрочем, разработка этого информатора все равно потеряла смысл. Службе,
несомненно, интересно было бы знать, в какой мере пострадало руководство вооруженным
подпольем. Насколько вооруженная оппозиция управляема в настоящий момент. Но твою
подопечную задержали через день после вашей встречи. Она уже на Амальтее.
Я молча киваю. Какой-то садист обдает мои щеки кипятком. Ну и болван же я!
- И еще.
- Да, сэр?
- Ты уже достаточно популярен. Ни к чему больше привлекать к себе внимание
экстравагантными выходками. Больше никаких просьб о спасении раненых товарищей и прочей
ерунды.
Мне очень хочется сказать ему, что я думаю обо всей этой "ерунде". Но я снова замечаю
скачок показателей на дисплее диагноста. Доктор, проследив мой взгляд, понимающе
ухмыляется.
- Я сказал "нет". Это означает "нет", капрал. Ясно?
- Да, сэр. Так точно.
- Вот чип с результатами твоей диагностики. Если снова вызовут на беседу в медслужбу
части, отдай им. Скажи, что лейтенант Легар Четвертый взял над тобой персональное шефство
и оснований для беспокойства о твоем здоровье больше нет.
- Есть, сэр.
- Перед отправкой не забудь зайти за контейнером. И помни: осторожность и еще раз
осторожность. Конкуренты сейчас способны испортить всю операцию.
- Да, сэр. Не волнуйтесь. Я не подведу.
Правда, сам я такой уверенности больше не испытываю. Я обнаружил в себе готовность
лгать прямому начальнику. Мое второе "я" действует на меня разлагающе. И знаете что - я не
испытываю по этому поводу никаких отрицательных эмоций!
Что-то затаилось внутри. Какая-то подспудная мысль. Хочется вздохнуть полной грудью,
но мысль эта держит в напряжении. Кажется - поверни голову порезче, и ухватишь глазами
ускользающий образ. Но ничего не происходит. Кручу головой, как помешанный.

- 15 -

Флагман Флота, авианосец "Европа", издали выглядит как огромная неповоротливая
сигара. По своим размерам он превосходит некоторые мелкие астероиды основного Пояса.
Вместе с другими счастливчиками, удостоенными высокой чести присутствовать на приеме у
Генерала, я во все глаза разглядываю гигантский боевой корабль на небольшом обзорном
экране. Изрядно потертый крошка-катер, с лязгом отстыковавшись от борта военного
транспорта, вибрируя всеми своими заклепками, бесконечно долго и нудно ползет, будто не в
силах одолеть пространство рейда. Кажется, мы никогда не доберемся до цели. Сигара
заслоняет звезды. Три десятка легионеров рядового и сержантского состава нервно чистят
перышки, умудряясь находить в вылизанных до блеска поверхностях невидимые глазу изъяны.
Наверное, им просто некуда девать руки от волнения. Почти у всех красная кайма вокруг
нарукавных шевронов. Легион доставил сюда лучших из лучших. Отчего-то я не чувствую
внутри никакого трепета. Но, чтобы не отличаться от остальных, делаю вид, что внимательно
осматриваю свой скафандр. В пути мы все перезнакомились, но сейчас нервно молчим,
вперившись в экраны.
Мысли мои крутятся вокруг транспортных кофров с оружием. Легионер никогда не
расстается с закрепленной за ним винтовкой. В любой момент он должен быть готовым
вступить в бой. Может быть, со стороны постоянная волокита с грузом покажется перебором. И
пускай ничего общего с реальной боеготовностью эта традиция не имеет - на самом деле это
символ, олицетворяющий постоянную бдительность Легиона. Его готовность немедленно
приступить к делу. Даже по такому торжественному случаю мы тащим свое оружие с собой.
При погрузке я засунул в ремень одной из чужих винтовок иглу-контейнер с жучками. И сейчас
лихорадочно прикидываю, насколько тщательным будет личный досмотр по прибытии на
авианосец. До сих пор десятки неожиданных обысков, которым нас подвергали в пути в самых
разных ситуациях, были пройдены мной без потерь.
Не думал, что вид боевого корабля способен меня удивить. Уже в шлюзе мы ошарашенно
крутим головами. Привыкший к тесноте корабельных переходов, я попросту подавлен
огромным пространством, в котором оказался. Потоки света заливают бесконечную палубу.
Самый большой отсек, где я был до сих пор, - ангарная палуба "Темзы". Но и она теперь
вспоминается тесной норой. Представляю, что чувствуют парни, которые проходили службу на
малых судах и ничего, крупнее эсминца, не видели. Шлюз авианосца больше похож на средних
размеров площадь в Селене-сити. Разве что в лунном городе вдоль стен нет такого количества
разнообразных средств уничтожения. Назначенный нам в сопровождающие флотский энсин,
возраст которого из-за бликов на стекле шлема я не могу определить, трещит, не переставая,
будто заправский гид.
- Эти оборонительные системы служат для противодействия террористам и вражеским
абордажным командам, - поясняет он, показывая рукой на ряд далеких спаренных
излучателей.
Головы легионеров послушно поворачиваются в указанном направлении.
- Во избежание несчастного случая, не переступайте эту красную линию без надлежащей
команды. Иначе оборонительная система примет вас за нарушителей. Наверное, вы удивлены
размерами шлюза? - продолжает он.
Всем своим видом легионеры тут же подтверждают свое немыслимое удивление. Я тоже
напускаю на себя приличествующий ситуации вид. Я - существо, от природы наделенное
даром мимикрии. Приложите мое тело к пустой переборке, и через минуту вы не отличите меня
от гладкой поверхности.
- Дело в том, что этот шлюз используется как резервная стартовая палуба для
тактической авиации, - насладившись эффектом, разглагольствует гид. - Видите эти полосы?
Это створки катапульт-подъемников. Прямо под нами - транспортная система шестого ангара,
где базируется Восьмое авиакрыло.
Я вновь вместе с другими делаю восхищенную физиономию. Краем глаза я окидываю
досмотровые приготовления возле дальней переборки. Энсин, понятное дело, отвлекает наше
внимание. Занимает гостей, чтобы не скучали.
- Обратите внимание на эти системы.
Вновь дружный поворот голов.
- Это пусковые установки системы заградительного огня. Когда бой идет в
непосредственной близости от авианосца, отсюда ведется стрельба картечными зарядами. Один
только залп создает перед собой площадь в три квадратных километра пространства,
практически непроницаемого для неприятельских средств поражения.
Группа за группой, прибывшие вместе с нами флотские получают разрешение на вход и
устремляются на досмотр. Я провожаю их взглядом. Чем ближе наша очередь, тем сильнее
напряжение внутри. А наш энсин, кажется, может говорить бесконечно. Шлюз уже наполнен
воздухом, и он поднимает лицевую пластину. Личико румяно и кругло от хорошего питания.
Думаю, офицер служит не больше трех лет. В противном случае он уже добился бы повышения.
Забыл сказать - возраст мы определяем количеством лет, проведенных на службе. Время,
проведенное вне службы, например, в анабиозе или в восстановительном боксе, в счет не идет.
Гид без умолку хвалит системы пожаротушения. Вываливает на нас кучу информации об
устройстве кораблей такого класса. Рассказывает, насколько фантастически быстро удаляется
воздух из отсека при объявлении повышенной готовности. Оживленно жестикулируя,
показывает пути выхода к постам ловушек специалистов аварийно-спасательных ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• ...
• 23
• 24
• 25

Закладка в соц.сетях