Жанр: Научная фантастика
Штампованное счастье. год 2180.
...того кружения возносит мой дух на невообразимую высоту. Я чувствую себя
победителем. Равным всем этим многочисленным суетящимся скафандрам.
Мы петляем, проскальзывая в узкие проемы, и тяжелые люки тут же задраиваются за
нами. Вокруг - такое же царство серого, как и на наших кораблях. Разве что матросы
непривычно большого роста и подволок довольно высок для боевого корабля. Я вспоминаю:
тут служат люди, а они в условиях низкого тяготения Марса сплошь высокорослые.
Мы проходим сквозь тесноту забитых оборудованием отсеков с сидящими на боевых
постах флотскими в скафандрах с открытыми шлемами. Любопытные взгляды жгут мне спину.
Часто я задеваю кого-нибудь в узком коридоре, тогда флотский вжимается спиной в переборку,
пропуская нашу группу, и я чувствую запах сытного пайка, что исходит из его рта. От запаха
пищи у меня сводит живот - я голоден, как зверь.
Вид матроса, затирающего подозрительное буро-красное пятно на палубе, заставляет мои
губы сложиться в хищную улыбку. Спохватившись, я прикусываю губу. Все-таки мы вас
достали, сволочи. Офицер дергает щекой, заслоняя флотского.
- Прошу сюда, - изображает он предупредительность.
Бедолага-матрос, вытянувшись смирно, замирает за его спиной.
Расслабься, дружок. Быть тебе во внеочередном аврале.
Каюта командира оказывается довольно мелким отсеком. Эсминец - корабль маленький.
Часть каюты отделяет спешно приделанный к моему появлению брезентовый занавес. Должно
быть, за ним скрывается какой-нибудь тактический компьютер или пункт резервного
управления.
Невысокий серьезный офицер выходит из-за ширмы. Его выправке может позавидовать
участник парадного расчета на флагмане. Спина его так пряма, что кажется привязанной к
невидимому стальному стержню.
Сержант-морпех делает ему доклад.
- Спасибо, сержант. Можете подождать в коридоре, - голос офицера странно ломкий,
будто после болезни. Но серые глаза на круглом восточном лице смотрят цепко.
Он проникает взглядом прямо в то место, которое у людей называется душой.
Преодолевая инстинкт, я выдерживаю взгляд. Сдохну, но не отдам честь первым. Я знаю
правила переговоров. Я приглашенная сторона. Офицер, кажется, читает мои мысли. Намек на
улыбку касается его глаз. Он прикладывает руку к бровям.
- Капитан третьего ранга Чон. Командир эсминца "Эйлад" Флота Республики, -
произносит он нараспев.
Мне странно слышать его незнакомый акцент.
- Капрал Ролье Третий, за командира Сводного отряда, - представляюсь в ответ.
- Думаю, я не нанесу вам оскорбления, капрал, если предложу присесть.
- Правила ведения переговоров этого не запрещают, сэр.
Теперь офицер позволяет себе настоящую улыбку.
- Прошу садиться, капрал, - приглашающим жестом он указывает на легкое кресло.
Я подавляю в себе странную уверенность, будто командир эсминца чувствует, каково мне
после многих дней пониженной гравитации стоять под гнетом нормальной, в половину земной,
бортовой силы тяжести.
- Могу я вас чем-нибудь угостить, капрал? - продолжает играть роль офицер. - Кофе?
Сигареты? Немного легкой закуски?
- Спасибо, сэр, - я опускаю глаза, скрывая голодный блеск.
- Будем считать, что это означает "да".
Словно получив невидимый сигнал, за моей спиной в отсеке материализуется вестовой с
маленькой тележкой. Оставив ее перед моим носом, он исподтишка стреляет в меня
любопытным взглядом и исчезает, будто его и не было. Запах еды щекочет мне ноздри. Берет
меня за горло. Холодными пальцами щупает мой сжавшийся в голодном спазме желудок.
- Прошу вас, не стесняйтесь, капрал, - приглашает офицер. - Я понимаю, каково вам
пришлось.
Стиснув зубы, я вскидываю голову.
- Нет-нет, - офицер протестующее вскидывает руку. - Никаких скрытых намеков,
капрал. Я восхищен вашим мужеством. Примите это как знак моего уважения.
- Благодарю вас, сэр, - изо всех сил я стараюсь говорить медленно. Демонстрирую
достоинство коротышке с раскосыми глазами, облаченному в подогнанный по фигуре флотский
скафандр.
Я протягиваю руку и наугад беру чашку с чем-то жидким и горячим. Составляя мне
компанию, капитан деликатно наливает себе крохотную чашечку крепчайшего кофе.
Восхитительный вкус куриного бульона обжигает мне нёбо. Я сглатываю, надеясь, что
бурчание в моем животе не долетает до сидящего напротив человека. С краской стыда на ушах
я вдруг понимаю, как дико воняют внутренности моего скафандра.
Но капитан старательно делает вид, что вонь многодневной прелой прокладки и
переполненного контейнера для испражнений - дело для него обыденное, не заслуживающее
внимания. Я вспоминаю слова сержанта-морпеха. Он действительно понимающий мужик, их
командир.
- Прежде всего, капрал, я обязан поинтересоваться у вас, какой причиной вызвана ваша
стрельба по вверенному мне кораблю?
Я ступаю на тончайший лед. Мне приходиться быть дьявольски осторожным в словах. От
того, что и как я скажу, сейчас зависит, начнется ли война между двумя планетами. Проклятая
натура. Ненавижу свой долг!
- Приказ об открытии огня отдал мой командир, капитан Золото, - медленно
произношу я. - Уверен, у него были веские основания для такого решения, сэр. К сожалению,
мой командир погиб, и я не могу дать более обстоятельный ответ на ваш вопрос, сэр.
Офицер прикладывает к губам крохотную чашку. Кивает удовлетворенно: мол, другого и
не ждал. Мне кажется, в его глазах мелькает одобрение. Он словно экзаменатор, переживающий
за отличника-студента.
- Что за объект вы охраняли, капрал? - задает он следующий вопрос.
Если ты решил, симпатяга, что купил меня чашкой своего вкусного бульона, то ты не на
того напал.
- Это секретная информация, которая не может быть темой данных переговоров, сэр.
Кивок. Понимающая улыбка.
- Спасибо, капрал.
- Благодарю за угощение, сэр.
- Я так думаю, капрал, спрашивать вас о наличии раненых и количестве убитых с вашей
стороны было бы бесполезно?
- Вы правы, сэр. Но я могу вам ответить - у нас нет раненых.
- Спасибо за откровенность, капрал Ролье. Скажите, что вы намерены делать после
возвращения на Амальтею?
- Мы намерены продолжать боевые действия, сэр, - не моргнув, отвечаю я.
- До какого предела, капрал?
- До последнего человека, сэр. Или пока вы не оставите нас в покое.
- Но ведь мы только что выяснили, что цель открытия огня вам неясна.
- Я следую приказу, сэр. Этого для меня достаточно. Легион не сдается.
- Ну-ну. Я и не призываю вас сдаться, капрал. Знаете, зачем я вас пригласил?
- Теряюсь в догадках, сэр. Наверное, хотите забрать раненых.
- Отчасти вы правы. У нас действительно есть раненые на поверхности. Я взял на себя
смелость отправить поисковую партию для их эвакуации. Прошу извинить, что не поставил вас
в известность заранее. Мои люди не сделают попыток атаковать ваши позиции. Надеюсь, ваши
подчиненные не нарушат условий перемирия?
- Извинения приняты, сэр. Вы можете забрать своих раненых. Это не противоречит
правилам ведения боевых действий. Мои подчиненные не откроют огонь.
Я стараюсь, чтобы явная ложь про подчиненных не стала заметной проницательному
собеседнику. Пока я произношу эту фразу, офицер заинтересованно наблюдает за моей
мимикой.
- Спасибо, капрал, - я вижу, как намек на удивление и, может быть, даже некоторое
разочарование, касается его смуглого лица.
- Я думаю, капрал, что совершил ошибку. Как и ваш командир, - медленно продолжает
офицер. - Я выполнял приказ по патрулированию сектора. Я рисковал, приближаясь к
границам досягаемости ваших средств поражения. В этом моя ошибка. Ваш командир превысил
полномочия, открыв огонь. Сумма этих ошибок дала уйму бессмысленных смертей, капрал
Ролье.
Он смотрит мне в глаза, словно приглашая высказаться. Мне трудно противиться его
умному открытом взгляду.
- Война - вещь бессмысленная сама по себе, сэр. Думаю, вам стоило знать это, надевая
флотский мундир.
- Неплохо, юноша. Неплохо. Однако я потерял почти весь личный состав десанта.
Десятки матерей на Марсе получат извещения за моей подписью.
- Мне значительно легче, сэр. У нас некому рассылать извещений. Мы рождены для
войны. Все погибшие уже вошли в историю Легиона.
Я в легкой панике. Зачем я это говорю? Я ведь уже не имею отношение к Легиону? Будто
кто-то вместо меня шевелит моими губами.
- Наверное, поэтому вы не цените свои и чужие жизни, капрал, - печально произносит
командир эсминца.
Я чувствую, как неподдельна его скорбь. Этот человек испытывает боль по своим
погибшим людям. Я подавляю в себе ответный порыв. Я испытываю укол горечи - кто
испытает боль за нас?
- Я бы счел честью иметь такого командира, как вы, сэр, - без тени лести говорю я.
- Это удивляет, капрал Ролье. Но все равно - спасибо. Не ожидал встретить
благородство в...
- В животных, сэр? - подсказываю я.
Наконец-то мне удалось вывести его из равновесия. Улыбка его становится растерянной.
- Я бы не стал выражаться так...
- Не стесняйтесь, сэр. Я осведомлен о ваших государственных нормах. В том числе
моральных. Если вам проще считать меня... нечеловеком - так и считайте.
На этот раз внимательный взгляд препарирует меня так долго, что это становится
невежливым. Офицер спохватывается.
- С сегодняшнего дня я имею на этот счет свое мнение.
- Благодарю, сэр. Однако, несмотря на то, что наш конфликт по вашему утверждению
явился ошибкой, вы подавили наши огневые средства, а затем, в нарушение международных
соглашений, высадили десант на поверхность небесного тела с нейтральным статусом. Более
того, вы попытались проникнуть на территорию охраняемого подразделением Легиона объекта.
Наши дальнейшие действия носят оборонительный характер.
- Что ж, капрал Ролье. Вы правы. Поставьте себя на мое место - я был атакован и имел
повреждения. Я имею приказ отвечать на огонь.
- Мы тоже, сэр.
- Мои потери должны были иметь какие-то основания. Не мог же я просто уйти, поджав
хвост. Думаю, вам ясно, что я решил воспользоваться ошибкой вашего командира для
реализации возникшего тактического преимущества.
- Ясно, сэр. Но это не дает мне понимания темы переговоров. Раненых вы эвакуировали.
Чем еще я могу быть вам полезен?
- Вы напористы, капрал. Огонь и маневр?
- Точно, сэр.
- Что ж. Давайте начистоту, капрал Ролье. Я знаю, что кроме вас, внизу больше нет ни
одного бойца Легиона.
- Это не меняет дела, - в досаде, что меня водили за нос и выставляли дураком, я
отвечаю слишком резко.
- Наши страны понесли достаточные потери. Я хочу избежать гибели своих людей.
- Так в чем дело, сэр?
- Я намерен взять Амальтею под юрисдикцию Республики. В конце концов, это наша
сфера влияния, и мои действия будут трактоваться как ответные. Я не хочу, чтобы гибель моих
людей была напрасной. Я прошу вас прекратить бессмысленное сопротивление, капрал Ролье.
Вы уничтожили свой объект вместе с нашим штурмовым отрядом. Вам больше нечего
защищать. Вы выполнили свой долг. Я говорю это с открытой душой и без лести. Вы храбро
сражались и нанесли нам достаточный урон, чтобы ваша сдача выглядела почетной
необходимостью. Дайте нам возможность собрать убитых. И высадить десант. У меня почти не
осталось морской пехоты. В случае вашего отказа я открою огонь по площадям. Погибнут те
люди, которых ваше правительство заперло под землю. Я больше не хочу бессмысленных
смертей. Ваше решение, капрал?
- Вы можете убить меня прямо здесь, верно?
- Этот вариант не обсуждается. Я дал слово чести.
- И все?
- Я потеряю уважение подчиненных. Стану изгоем, - поясняет офицер.
- Это серьезный аргумент.
- Да уж.
Я погружаюсь в раздумья. Хотя ответ мне известен. Эти люди, те, что внизу, - теперь я
понимаю их истинное назначение. Это просто заложники. Теперь я знаю это. И марсианин тоже
знает. И ему нет до их жизней никакого дела. Впрочем, как и мне. Его заботят только
политические аспекты. Убить заложников - это плохой аргумент при политических
переговорах. Это плохо для карьеры. После долгой паузы я поднимаю глаза. Прости меня, Лиз.
- Я все равно что умер, сэр. Меня уже нет. У меня нет страха. Мой ответ: нет.
Удивление командира эсминца неподдельно.
- Вы не можете так поступить, - возмущенно заявляет он.
- Могу, сэр. Я легионер. Мои товарищи погибли. Я не предам их память. Я буду мстить.
Никакие политические доводы меня не остановят. Вы и ваши люди, сэр, - мои враги. Но вы
можете сохранить свою честь, сэр.
- Мою честь? Мою честь! Вы забываетесь, капрал! - на крик офицера вбегает караул с
карабинами наизготовку. Кровожадная ярость брызжет с оскаленных морд. С каменным лицом
я жду удара прикладом. Капитан вышибает всех вон одним движением руки. Взгляды морпехов
обещают мне медленную смерть. - Моя честь... Вы только что обрекли на смерть невинных
людей, капрал. И вы говорите мне о чести? Кто вы такой, чтобы заявлять подобное офицеру
Флота Республики?
Я встаю и вытягиваю руки по швам.
- Я профессиональный солдат, сэр, вот кто я такой. Вы уже убили две трети из этих
людей, сэр. Ваша честь плохо пахнет.
- Их убил не я!
- Конечно, сэр. Их убили ваши ракеты. Но вы можете взять на борт оставшихся в живых.
Если дадите мне слово, что им не причинят вреда. С вашей стороны это будет благородно. Я не
буду чинить вам препятствий. А потом можете сровнять меня с землей. И высадиться. Именно в
такой последовательности. Думаю, я смогу преподнести вашим громилам десяток-другой
сюрпризов. У меня к ним счетов поднакопилось... сэр.
Командир эсминца тяжело дышит. Командир эсминца чувствует во мне зверя. Командир
эсминца пасует перед его равнодушной силой. Ему очень хочется стать победителем, этому
потомственному флотскому. Но существо перед ним - я - не походит на образ тупого
злобного животного, изучаемого в академии. Оно вообще ни на что не походит. Он сбит с
толку. Его природное чутье военного аристократа не дает ему согласиться. Я прихожу ему на
помощь.
- Сэр, вы не похожи на убийцу. Вы солдат, как и я. Сделайте это. Политики будут
целовать вам задницу. Журналисты сделают из вас героя. Вы станете спасителем. А ваша акция
- освободительной. В конце концов, эти заключенные - те самые люди, которых ваши
шпионы подбили поднять бучу на Весте. Как и их охрана. Это ваши союзники.
Командир эсминца сдается.
- Но у меня нет места для такого количества людей.
- Разместите их вместо погибшего десанта.
- Я не имею права... Это секретный корабль. Новая серия.
- Я все равно видел его, сэр.
- Вы все равно что труп, капрал. Извините.
- Ваша правда, сэр. И что теперь?
Командир эсминца барабанит пальцами по ручке кресла. Пауза все тянется и тянется.
Мысленно я прикидываю, сколько воздуха осталось в баллонах у Лиз.
Дробь пальцев неожиданно стихает. Я поднимаю глаза.
- Я передам ваших людей нейтральной стороне, капрал.
- То есть?
- Новый Китай испытывает трудности с генетическим фондом. Мы часто сбываем им
заключенных. На Тебе есть их добывающие фабрики. Я засек два их грузовых корабля на
орбите Тебы. Я могу связаться с ними.
- Их что, порежут на органы? - подозрительно интересуюсь я.
- Ну что вы! - офицер, ободренный найденным решением, улыбается моей
наивности. - Они подпадут под программу переселения и адаптации. Всего и вреда - им
подберут несколько симпатичных китайских жен.
- Не самая печальная альтернатива, - улыбаюсь я.
- Так вы согласны, капрал?
- Согласен, сэр.
- Думаю, они доберутся сюда за сутки. На этот срок мы можем продлить наше
соглашение о прекращении огня.
- Нет проблем, сэр.
- С вами приятно иметь дело, капрал Ролье, - весело произносит офицер.
- Спасибо, сэр.
Вот так легко мы определили дату моей смерти. Наконец-то до командира эсминца
доходит этот обыденный факт. Он ищет правильные слова. У него ничего не выходит -
марсианские статьи о межличностных отношениях не годятся для искусственных солдат.
- Вы мужественный человек, капрал Ролье, - говорит он. - Могу я что-нибудь сделать
для вас лично? У вас, наверное, нет пищи? Я отправлю вам консервов.
- Благодарю вас, сэр. Мне ничего не нужно. Если у вас больше нет вопросов, сэр, я
отправляюсь вниз.
Офицер медлит с ответом. Взгляды наши встречаются. Нет-нет, дружок. Я не животное. Я
вовсе не хочу умирать. Не пытайся успокоить свою совесть таким примитивным объяснением.
Не надейся, что сдаться мне не позволяет отсутствие мозгов. Просто у меня нет другого выбора.
Честь для меня - прожженного лгуна, оказывается, еще кое-что значит. Я надеюсь, это,
действительно, честь, а не одна из бесчисленных гипнопрограмм.
- Вы можете взять одного пленного, сэр, - говорю я.
- В самом деле? И кто это?
- На нем форма солдата вспомогательных войск. Я бы не хотел, чтобы он оказался в
Новом Китае. Уж лучше к вам, на Марс. Вы ведь можете брать на борт пленных?
- Могу, - кивает капитан.
- Ну, так и возьмите. Правда, это женщина.
- Не беда. Я могу изолировать ее.
- И она не совсем военный.
- Поясните, капрал?
- Точнее, она - совсем не военный. Это одна из бывших заключенных. Я прошу вас об
одолжении, сэр. Возьмите ее на борт.
Снова этот пытливый взгляд, проникающий до печенок.
- Это ваша жена?
- Нет, сэр. Вы же знаете: у нас нет семей.
- Тогда почему вы проявляете о ней такую заботу?
- Не знаю, сэр. Вам знакомо слово "судьба"?
- Я очень внимательно отношусь к таким понятиям, капрал. Я приму на борт этого
пленного. Я даю вам слово офицера, что доставлю его на Марс в целости и сохранности.
- Я благодарю вас, сэр. И верю вам.
- Это самое малое, что я могу для вас сделать, капрал Ролье.
Капитан третьего ранга Чон лично провожает меня до самого шлюза. При его виде
флотские выскакивают из своих задниц. Под удивленными взглядами подчиненных, капитан
третьего ранга Чон, не моргнув глазом, крепко пожимает мою липкую от грязного пота руку.
- Прощайте, капрал Ролье. Я горд знакомством с вами, - громко говорит командир
эсминца.
Подчиненные взирают на него с немым обожанием.
- Прощайте, сэр, - просто говорю я.
- 23 -
- Ты не ранен? - беспокоится Лиз.
Проклятый примитивный скафандр! Сейчас, как никогда, мне хочется услышать живой
человеческий голос.
- Нет. Все в порядке, - не заботясь о тоне, отвечаю я. Все равно она услышит лишь
ровное монотонное бормотание.
- Твои марсиане ушли? Бой закончен?
- Пока - да. Тебе надо спуститься вниз. Заправить скафандр. Поесть. Вымыться, в
конце концов.
- А ты пойдешь?
- Мне тут надо кое-что сделать, - уклончиво отвечаю я.
- Тогда и я с тобой.
- Это надолго. Иди вниз. Краб тебя проводит.
- Нет.
- Как хочешь.
Я так устал, что у меня уже нет сил спорить. Я иду собирать наших мертвых. Негоже им
валяться под солнцем. Всех мне не найти. Кто-то похоронен глубоко под землей. Кого-то
растерло в пыль чудовищной силой взрыва. Но кого смогу, я утащу подальше от места
будущего боя. Когда-нибудь сюда прилетит очередной корабль. Парней заберут. Они вернутся
в Легион. Легион не оставляет своих. Лиз послушно плетется следом.
Тень падает сверху. Избитый "Шельф" распахивает корму. Морпехи, давешний мой
конвой, чертиками выскакивают наружу.
- Слышь, Ролье! Мы тут своих собирали, ну и твоих до кучи подобрали. У кого
опознаватель отзывался. Куда их теперь?
Я тупо смотрю на штабель искореженных скафандров, стиснутый грузовой сеткой. В
зеленом свете бортовых плафонов кровь не видна и наши мертвые выглядят набором сильно
побитых запчастей.
- Эй, Ролье! Заснул? Так куда их?
Я поднимаю глаза. Громила, брата которого я убил в подземельях "Зонтика",
вопросительно смотрит на меня. У него еще куча дел, а тут этот тормоз никак не отзывается.
- Сгрузи вон там. У кратера, что на два часа.
Вместе с Лиз я осторожно принимаю тела и аккуратно складываю их рядами. Даже после
смерти они лежат в строю. Потом приходит черед неполных фрагментов. С белым лицом,
прикусив губу, Лиз осторожно принимает от меня руки, ноги, головы и ботинки с торчащими
из них ледяными осколками.
Морпехи встряхивают опустевшую сеть, очищая ее от брызг замерзшей плоти.
- Спасибо, парни, - через силу выдавливаю я.
- Да мы-то что - это кэп распорядился, - отвечают смущенно.
Ближайший ко мне морпех звонко хлопает меня по плечу. "Шельф" обдает меня облаком
мелких камней из-под дюз.
Лиз заглядывает мне в лицо. Ее большие глаза совсем рядом. Она что-то шепчет. Не
разберу, что именно. Она забыла тронуть носом выключатель переговорного устройства.
- Пойдем вниз, - наконец, долетает до меня.
Я покорно бреду вслед за ней по бесконечным норам.
В кубрике уже теплится дежурный свет. Лицо обдает потоком смрадного воздуха -
вентиляция работает.
- Воздушная система неисправна, сэр, - докладывает испачканный смазкой истукан. -
Перебиты магистрали. Резервуары недоступны. Камеры регенерации завалены породой.
Воздуха всего на сутки. Потом фильтры переполнятся.
- Ладно. Больше и не надо. Покормите людей и поешьте сами. И пускай нового старосту
назначат.
- Есть, сэр!
Нелепая фигура убегает плавными прыжками. Тени опасливо обступают меня.
- Что с нами будет, сэр? Куда нас теперь? Мы умрем, да? Скажите нам, сэр...
- Завтра вас всех заберут отсюда. Поедете в Новый Китай. Будете жить там.
Свободными. Кто не хочет - дело хозяйское, - подыхайте тут. Пока - прием пищи, и сон.
Экономьте воздух.
- Почему в Китай? Не имеете права! Объясните нам! Сэр, что это значит?
Я сталкиваю с нар чье-то тщедушное тело. Нары стонут под моим весом. Меня теребят со
всех сторон. Голоса плывут цветными бумажными кораблями по весенней воде. Вода эта нежно
укачивает меня. Я позволяю телу расслабиться. Я закрываю глаза.
- Все назад! Отойдите, или буду стрелять! Отойди от него, ты! Кому сказала! Назад! Не
смейте его трогать!
Кто это раскомандовался над ухом? Чей это тонкий голосок? Такой странно знакомый. Я
поворачиваю голову и сквозь пелену тяжелой дремы вижу белое пятно высокого лба.
Маленькая, глупая, отчаянная крошка Лиз... Я проваливаюсь в сон, не успев погасить улыбку.
Когда я просыпаюсь, то первое, что вижу, это встревоженное лицо Лиз, склонившееся
надо мной. Пока я спал, она так и сидела на краю нар, зажав тяжелый карабин между коленями.
Я снова улыбаюсь ей.
Воздух в кубрике тяжел до невозможности. Ломит виски. Вокруг все покорно лежат,
экономя кислород. В тусклом свете лица имеют землистый оттенок. Скорей бы прилетали эти
китайцы.
Сейчас, много месяцев спустя, я удивляюсь, что за всей этой суетой у меня не было
времени задуматься о себе. Меня просто несло по течению.
- Корабль Флота Республики вызывает капрала Ролье.
- Ролье на связи.
- Прибыл ваш транспорт, капрал. Давайте маяк.
Погрузка живого товара прошла как по маслу. Коренастые люди в скафандрах незнакомой
конструкции развили деловитую суету, нося вниз пачки дешевых скафандров из комплекта
спасательных шлюпок и выводя назад вереницы одуревших от страха и углекислоты
революционеров. Спасибо, господин... Пожалуйста, господин... Как вам будет угодно,
господин... От их улыбок и одинаковых раскосых глаз у меня кружится голова.
- Шестьдесят один штука, господин. Пожалуйста, приложите палец, господин.
Я тупо смотрю на странную конструкцию, что протягивает мне невысокий человечек. Его
идиотская приклеенная улыбка сводит меня с ума.
- Что это? - подозрительно интересуюсь я.
- Расписка, господин. Вы передаете эти люди под наша юрисдикция. Вы есть
официальный лицо, господин. Надо палец. Моя читать биометрический код, господин.
Я тычу пальцем в перчатке, едва попадая в гнездо считывателя.
Китаец коротко кланяется.
- Спасибо, господин.
Его улыбка растворяется в солнечном мареве. Древняя обшарпанная шлюпка, стартуя,
выжигает под собой добрый кратер.
Остается самое трудное. Бот марсиан прохлаждается неподалеку. Я поворачиваюсь к Лиз.
Отмечаю, как быстро она освоилась в незнакомом скафандре. В ней снова появилась стать.
Достоинство. Взгляд огромных глаз потерял жесткость. Я впитываю ее улыбку.
- Нам туда? - спрашивает она надоевшим механическим голосом.
- Нет. Только тебе. Я остаюсь.
- Почему, Жос?
- Я думал, ты поинтересуешься, куда тебя повезут, - усмехаюсь я.
- Стоило меня спасать, чтобы после отдать на съедение, - отмахивается она.
- Вдруг я продал тебя в бордель?
- По сравнению с нашим склепом любой бордель сойдет за курорт. Ты не ответил мне.
- Иди, крошка Лиз. Тебя ждут.
- Не называй меня так, чертов ребенок. Почему ты остаешься? У тебя ведь ничего нет.
Ни воздуха, ни еды.
- Если бы я мог тебе объяснить...
- Не бросай меня, Жос.
Оказывается, даже синтетический голос может оказаться выразительным, подкрепленный
слезами прекрасных глаз. Это ощущение ново для меня. Женщины с "веселых транспортов" не
умеют плакать. Только с готовностью улыбаются.
- Ей-ей, Лиз, - говорю я. - Ради твоих слез стоило постараться.
- Упертый, самоуверенный убийца! - зло кричит она сквозь слезы.
- Не стоит плакать в этом шлеме. Могут забиться воздушные фильтры, - с улыбкой
советую я.
- Слушай, тебя что - плющит от крутости? Почему ты так поступаешь?
- Лиз, перемирие заканчивается. Пожалуйста, иди.
- Жос, прошу тебя! Это глупо. После того как... после всего... - слезы душат ее.
Я легонько касаюсь ее плеча. Она тянется ко мне, хрупкая взъерошенная птица с
доверчивыми серыми глазами. Я улыбаюсь ей. Мне становится легко. Я подталкиваю ее к
ожидающим морпехам.
- Я буду ждать тебя, Жос!
- Прощай.
- Жос, я не шучу. Возвращайся. Разыщи меня. Слышишь?
- Слышу. Удачи тебе, крошка Лиз.
- Не называй меня так!
Я киваю морпехам.
- Пока, сыны природы!
- До встречи на небесах, жмурик! - весело кричат в ответ.
Я запускаю обогрев на полную мощность. Я лихо стартую под оценивающими взглядами
марсианских морских пехотинцев. Крабы образуют вокруг меня оборонительный строй. Я лечу
на юг, туда, где давеча присмотрел несколько приличных подземных каверн. Мы еще повоюем,
придурки. У меня еще осталось вам на закуску.
За моей спиной угловатая туша "Шельфа" мягко отрывается от красной пустыни.
Медленно поднимается к небу. Прощай, Лиз Гельмих. Мы ведь даже ни разу с тобой не
поцеловались. Знаешь, у меня никогда не было настоящей женщины. Такой, как ты.
Яркое цветение над голов
Закладка в соц.сетях
