Жанр: Научная фантастика
Ангел-Хранитель 1. Ангел-хранитель
...тки перейти невидимую полосу приведут к
эффекту коровы на льду.
Сергей укрывает Триста двадцатого в длинном холле гостиницы. Много массивных
колонн-укрытий, много пространства для маневра. Огромные панорамные окна. Робот
стоит за колонной, почти касаясь потолка "макушкой". Стволы подняты вертикально.
Сергей чувствует его состояние. Условно его можно назвать возбуждением. КОП
готовится к игре. КОП покажет Сергею, на что он способен. Он ждет. Он сдерживает
себя. Человек-Заноза может не волноваться - КОП триста двадцать не перепутает
цели и будет беречь боеприпасы. Сергей находит себе укрытие в глубине коридора,
за кругляшом неработающего фонтана. Каменная мозаичная чаша на вид довольно
прочна. Отсюда хорошо просматривается весь холл. И вход в него. Он страхует
Триста двадцатого.
- Заноза - Фенечке. Я на позиции.
Сержант дотошно проверяет его укрытие. Приседает за чашу. Выглядывает в холл,
оценивая угол обзора. Показывает большой палец. Приказывает заминировать дальнюю
стену холла и лестницы. Исчезает на противоположной стороне улицы. Мимо
пробегает запаренный Факел. Он раскладывает в проемах гранаты, активированные в
режиме растяжек. Жестами показывает Сергею опасные места, чтобы он ненароком не
пересек невидимые инфракрасные лучики. Вышибает ногой дорогую дверь из
натурального дерева, шумно ворочает мебель в комнате, оборудуя позицию.
Минуты перед началом боя всегда напоминают пытку. Скорей бы уж началось.
Нарастающее возбуждение глушит страх неизвестности. Адреналин лошадиными дозами
разбавляет кровь, заставляя подрагивать руки. Легкий укол в спину. Достукался.
Размяк. Позволил броне самой управлять его состоянием. В ушах появляется шум
далекого прибоя. Стук сердца. Дрожь проходит. Плавно накатывает кайф. Ради этого
стоило помучиться. До чего же легко! Ноги вот-вот оторвутся от пола, взлетят к
потолку. Триста двадцатый напряжен - смотри, какой я молодец. Сейчас постреляем!
Цифры отсчета словно замерзли. Ну давай же!
Красные значки неприятельских патрулей быстро перемещаются перед редкими
скоплениями зеленых точек.
Тоненько пикает тактический блок. Заглушенные шлемом и стенами, из невообразимой
дали глухо бьют орудия КОПов. Хлопки взрывов. Одна за другой гаснут красные
отметки. Не так уж страшны эти чужие коробочки.
- Габи, Наконечнику-один. Цель поражена.
- Брен - Наконечнику-один. Цель поражена. Наблюдаю пехоту противника, меньше
десяти единиц.
Красные точки рассыпаются в цепь перед погасшим значком бронемашины, ползут
вперед. Они что, идиоты? Атаковать на открытой местности. Точки упрямо движутся.
Мелькает еще один значок бронемашины. Уходит вбок.
- Заходят в тыл, - догадывается Сергей, - Сейчас наша очередь.
- Внимание, Стрела-три, к нам гости, - тут же отзывается в наушнике Фенечка.
Где-то почти неслышно бубнят пулеметы КОПов, расстреливая живые мишени. Гаснут
красные точки. Просто учения какие-то.
- Триста двадцатый, внимание!
Приземистая машина вылетает из-за поворота. Стремительно летит по улице
неровными зигзагами. Непривычный силуэт. Скошенный, угловатый корпус. Большие
колеса, на вид резиновые. Откуда-то сзади ее вываливаются темные фигурки,
кувыркаются по бетону, вскакивают, выстраиваются в цепочку. Хобот короткой пушки
шевелится, словно живой, выискивая цель. Глухо бухает короткой очередью,
окутывается дымом, заставляя легкую машину подпрыгивать. Где-то дальше по улице,
в районе позиций первых отделений с резкими хлопками лопаются снаряды. За три
секунды Сергей успевает рассмотреть чужой броневик в деталях. Классная штука эта
дурь!
Триста двадцатый шагает из-за колонны, опуская стволы, как ковбой в старинном
вестерне. Он увлечен и спокоен. Ему не требуется допинг. В закрытом пространстве
холла короткая очередь его пулемета давит на перепонки. Словно в раздумье,
огромное панорамное стекло медленно осыпается волной разноцветных осколков.
Реактивный выхлоп безоткатного орудия переворачивает мягкое кресло у стены,
срывает с мозаики стен плети живых побегов. Холл заволакивает дымом выхлопа,
смешанным с гарью пластика. Триста двадцатый стремительной тенью мечется между
колоннами. Телеметрия показывает, как кумулятивный снаряд прошибает хлипкую
броню насквозь. Бронемашина, словно бык, остановленный на бегу ударом кувалды в
лоб, резко останавливается, развернувшись боком. Снова выстрел. Улица вспыхивает
ослепительным светом. Брызги расплавленной брони сыплются на бетон. Искры
вспышек сквозь дым. Пехота и не думает залечь, переходит на бег. Их пехота тоже
знает, что такое сближение с противником. С визгом рикошетов по стенам холла
вскипают пыльные фонтанчики из разбитой штукатурки. Дымной вспышкой бьет в
колонну заряд гранатомета, осыпая холл дождем бетонных осколков. Брызжут на
тротуар остатки стекол. Сергей не видит противоположной стены коридора, так
плотна завеса дыма и пыли. Триста двадцатый продолжает свою игру, выкатываясь на
улицу, поливая цепь короткими частыми очередями. Мошки транслируют, как тяжелые
пули в брызгах плоти прошивают маленькие фигурки насквозь.
Шальная пуля чиркает по краю чаши, рикошетирует в потолок. Сергей запоздало
прячет голову. Матерится.
Триста двадцатый снова укатывается под защиту стен, уступая инициативу стрелкам.
Те обнаруживают себя, за несколько секунд поочередно, как в тире, выбивают
оставшиеся темные фигуры. Только один неприятельский солдат добегает до полосы
"мази", падает на спину, барахтается посреди улицы, пытаясь встать. Щелчок
выстрела из снайперской винтовки пригвождает его к земле. Короткая винтовка,
выпавшая из рук, медленно скользит по дороге, словно живая.
- Плюс один! - Голос Самурая подрагивает от сдерживаемого азарта. Его
непробиваемая самурайская невозмутимость пасует перед его молодостью и жаждой
славы.
Бой третьего отделения длится всего около тридцати секунд. Сергею кажется, что
дольше. Первое отделение уже пересекло улицу, закрепилось среди домов. Светает.
Надо торопиться. Сергей выходит последним, нервно оглядывается на горящий
броневик и трупы на дороге. КОП пружинисто топает рядом, развернув торс назад.
Сергей мысленно ободряюще похлопывает его по броне. Волна ответного тепла словно
мягкая рука. Чадят на широком Грузовом тракте две вражеских машины. Сейчас они
совсем не страшные. Башня у одной снесена напрочь. Не иначе, Орландо постарался.
Неподалеку на дороге уткнулся лицом в бетон невысокий солдат. Дорожка из черной
крови растекается из-под него, маслянисто отражает свет. Факел, присев на
колено, пристраивает под темное тело "подарок" - активированную плазменную
гранату. Рев самолетов над головой становится громче. Спасительная чернота тени.
Исчезает ощущение десятков наблюдающих за тобой глаз. Впереди снова кварталы
одинаковых домов.
Где-то позади змеей переползает на новую позицию Самурай. Сергей представляет,
как он минирует вход в подъезд и лестничную клетку, пристраивает винтовку на
перевернутый стол в пустой комнате. Шарит прицелом из темной глубины по
пустынной улице. Довольно щурится, оценивая позицию. Все-таки снайперы -
чокнутые от рождения.
Быстрые перебежки вдоль домов. Необходимо оторваться как можно быстрее. Снова
мелькают красные значки бронемашин на тактической карте. Быстро ориентируются,
сволочи!
С неба надвигается вибрирующий гул. Черные монстры с тягучим воем пикируют
сверху, заставляя вжимать голову в плечи. Как живой изгибается под ногами
тротуар. Звеня, сыплются сверху стекла. За спиной катится черная волна дыма и
пыли.
- В укрытие! - запоздало командует взводный. На месте домов, которые они
покинули пару минут назад, поднимаются дымные столбы.
- Хреново дело. Небо совсем не держат. Быстро накрыли, мать их, - тихо бормочет
лежащий рядом Стански.
Небеса продолжают удивлять каруселями разноцветных огоньков.
-18Командира
БЧ-5 корвета "Стерегущий" энсина Фабио Зерители море манило с самого
детства. К его сожалению, родная планета имела только один вид крупных водоемов
- соленые тропические болота. Ребенком Фабио жадно смотрел голофильмы об
обитателях сумрачных глубин, одну за одной глотал книги о морских битвах и
путешествиях. В юности он научился эффектно плавать в бассейне, приводя в
восторг дурочек-подружек. Повесил в своей комнате огромную голографическую
картину, на которой бушевало штормовое море. Читал от корки до корки бюллетени
имперского флота. Едва достигнув совершеннолетия, в нетерпении заполнил бланк
заявления на поступление в Имперскую морскую академию. И улетел с Йорка на
бесплатном армейском транспорте, оставив с носом очередную подружку, в надежде
на романтические отношения сказавшейся беременной.
Родители сочли его решение довольно эксцентричным. Уроженец планеты Йорк - одной
из основ метрополии, он от рождения имел полноценное имперское гражданство. Не
то что эти выскочки с окраинных миров, которые получали гражданство с правом
голоса только после десяти лет непрерывной военной службы. Так что необходимости
служить у него не было. Имперские граждане не имели нужды. Им был обеспечен
солидный пожизненный социальный пакет, включающий в себя бесплатное жилье,
продовольственный паек и денежное содержание, достаточное для того, чтобы
покупать себе одежду. Что из того, что бесплатная квартира представляла собой
клетушку без окон три на три в нижнем ярусе мегаполиса, а бесплатная еда
выглядела, как сырой кирпич? Зато дважды в день из крана бежала чистая вода, раз
в сутки можно было принять водоэмульсионный душ, а брикет соево-дрожжевого
концентрата можно было полить соусом со вкусом говядины или рыбного филе и
запечь в плите с автоповаром. Чего еще желать? Можно было занять денег в
государственном банке и поступить в университет. Стать инженером или
финансистом. Сидеть в светлом офисе в верхнем ярусе среди вьющихся по стенам
зеленых побегов, зарабатывать кучу денег. Но, видимо, в программе автоакушера
что-то разладилось при рождении Фабио. Что-то крепко приложило его по мягкой
детской макушке. И теперь, спустя пять лет, обозревая с крохотного пятачка
верхней палубы водную равнину до самого горизонта, энсин гадал, помешает ли
начавшаяся война прибытию очередного вертолета со служебными девочками для
команды, или ему опять придется обхаживать штурмана - стервозную от количества
страждущих лейтенанта Марию со странной фамилией Хо, в надежде на ее
переменчивую благосклонность. Увы, исполнение последнего означало и то, что ему
придется играть в шахматы и пить виски пару ночей подряд с соседом по каюте в
качестве платы за его двухчасовое отсутствие на своей койке. Больше на их
небольшом суденышке уединиться было негде. Прикинув, что плата за минутное
удовольствие слишком велика для его растущего организма, Фабио все же решил
дожидаться вертолета. Утешала, однако, мысль о том, что когда он станет капитанлейтенантом,
а это непременно когда-нибудь случится, ему будет предоставлено
право пользования служебными проститутками для старшего командного состава.
С началом войны тревоги следовали одна за одной. Дошло до того, что частенько
приходится ночами спать на жестком полу боевого поста, постелив на металл палубы
гармошки спасательных жилетов. То и дело приходится гонять ленивую скотину
Дранга менять шланги гидравлики на пусковых установках зенитных ракет. Эти
пусковые - кошмар наяву. Капризные, словно лейтенант Хо в постели младшего
офицера. После череды стрельб сочленения шлангов трескались и текли, грозя
заклинить механизм подачи ракет. Черт бы побрал эти эксперименты! Подумаешь,
удвоенная производительность при пуске! Работают же люди с нормальной техникой.
Чем хуже та же "Оса-Квадро"? Надежна, как гранитная скала. И никаких нервов.
Стреляй, пока не надоест. Правда, есть в чертовых "Иглах" и несомненный плюс.
Именно его, Фабио, боевая часть разнесла три дня назад в пух и прах тяжелый
орбитальный бомбардировщик за пределами дистанции пуска его бортовых ракет. Была
красивая картинка на тактической голограмме, и нет ее. И личная благодарность от
командующего эскадрой в личном деле.
На этот раз, похоже, так легко не отвертеться. Сигнал боевой тревоги согнал
Фабио с узкой койки час назад, еще затемно. Над морем творится что-то
невообразимое. "Нимиц" увеличивает ход, поднимая огромную волну, и выстреливает
в небо пару за парой ревущие истребители. Назад непрерывно садятся для заправки
и обслуживания другие. В небе тесно от реактивных струй. Кажется, авианосец
решил сегодня поднять все самолеты. Такого масштабного спектакля Фабио еще не
видел. Вводная скупо сообщает - "ожидается массированная атака неприятельских
воздушных сил". Радар рябит десятками целей, пока далеких. Жаль, что накрылись
спутники. Без их систем наведения на цель точность огня совсем не та. Ничего,
сейчас "Нимиц" поднимет пару высотных разведчиков, будет полегче.
Зерители налил в пластиковый стаканчик горячего кофе из термоса. Уселся
поудобнее на откидной табурет, широко расставил ноги, стараясь не расплескать
дымящуюся жидкость. "Стерегущий" шел полным ходом, поспевая за авианосцем.
Ощутимо качало. Слава богу, Фабио прошел операцию на мозжечке еще в академии, и
теперь мог плевать на морскую болезнь. Чего не скажешь о двух его матросах,
страдальчески кривящихся у мониторов каждый раз, когда судно проваливалось вниз
с очередной водяной горы.
- БЧ-5, ответьте мостику, - пробурчал динамик.
- БЧ-5 на связи, сэр, - сунув стаканчик в держатель, торопливо ответил энсин.
- Что у вас? - голос всегда желчного командира корвета был на диво спокоен.
- Наблюдаю цели, более тридцати отметок. Все вне пределов досягаемости.
Спутников нет. Жду картинки с высотников.
- Ясно, - командир немного помолчал, - Слушай, Фабио, сколько твои игрушки
продержатся?
- Шланги позавчера меняли. Залпов на двадцать хватит. Больше не гарантирую. - ни
секунды не раздумывая, ответил энсин, - Не волнуйтесь, сэр, мы редко делаем
больше пяти-шести. К тому же мы не одни. Продержимся, сэр.
- Тут такое дело... В общем, Фабио, делай что хочешь, но залпов пятьдесят
обеспечь. Иначе крышка нам. Точно. Ожидается до трехсот бортов.
- Сэр, замена одного штуцера - полчаса минимум. На ходу не выйдет, - твердо
ответил энсин и потянулся за кофе. - Могу распорядиться сейчас, но можем не
успеть.
Пауза затянулась. Радар все рисует красные метки. Пока они говорили, меток стало
вдвое больше.
- Восемь отметок, пеленг двести семьдесят, дальность шестьдесят, высота пять
тысяч, скорость тысяча пятьсот! - доложил оператор. - Применяют помехи.
Произвожу захват. Есть захват целей!
- Принято. - отзывается энсин. Щелкает тангентой. БЧ-5 - мостику. Цели в
пределах досягаемости. Высотное наведение отсутствует. Принимаю решение
атаковать на рубеже гарантированного поражения.
- Мостик - БЧ-5. Действуй, Фабио. Удачи.
Через полминуты крохотный серый кораблик окутывается вонючим дымом. Нити ракет
уносятся вверх, внося свою лепту в иллюминацию боя. Над морем уже форменная
свалка. Не считаясь с потерями, десятки истребителей космического базирования
крутят карусель, не давая перехватчикам прижать армаду ударной авиации. Тяжелые
бомбардировщики в россыпях ловушек и ложных целей падают из стратосферы сквозь
хлопья высотных зенитных разрывов, на предельных дистанциях сбрасывают дымные
ракетные гроздья, грузно взмывают вверх. То и дело в красивых цветных вспышках
натыкаются на иглы зенитных ракет, волокут за собой пушистые хвосты из горящих
двигателей. Нахрапистые штурмовики звеньями поочередно пикируют на корабли
охранения, протягивают к ним щупальца пушечных трасс. Гибнут один за одним,
натыкаясь на плотную стену заградительного огня. И снова пикируют сквозь огонь,
словно злобные осы. Радары сходят с ума от тысяч ложных целей. Ракеты пачками
сгорают в воздухе, сталкиваясь со стаями противоракет, падают в воду, сбитые с
толку помехами, теряют цели из-за перегрузок систем наведения. Море вокруг
кораблей кипит от сотен всплесков. Где-то поднимается дымный султан огня. Один
из фрегатов охранения поймал бортом противокорабельную ракету и медленно
заваливается на борт. Штурмовики тут же устремляются в образовавшуюся брешь.
Авианосец прекращает принимать самолеты и спешно закрывает створки посадочной
палубы, готовясь к погружению. С его постов ПВО непрерывным золотым дождем
сыплются гильзы артавтоматов.
"Стерегущий", затянутый рваным покрывалом дыма, бьет и бьет в небо огненными
стрелами. Казалось, капризные "Иглы" забыли о своих слабостях. Предупреждающе
горят указатели давления в гидросистеме. От надстроек и орудийных башен с
противным звоном отскакивают раскаленные осколки от близких зенитных разрывов,
рвут струны лееров, как в масле, вязнут в настиле палубы.
Из мельтешения помех четко проступают три метки. Десять миль. Высота сто метров.
Скорость тысяча двести. Дурным голосом орет ревун системы обнаружения.
- Пеленг восемьдесят пять, дальность десять, высота сто, скорость тысяча двести,
три воздушные цели! - громко докладывает оператор, - Обнаружен захват системами
наведения!
- Это за нами, - энсин утапливает сенсоры включения автоматического огня.
Бесстрастный электронный мозг за тысячную долю секунды определяет опасность и
передает данные в систему управления огнем. Операторы - неуклюжие оранжевые
куклы в ребристых спасжилетах - впериваются взглядом в экраны. Теперь их дело -
ждать. Мертвенный отсвет зеленит вспотевшие лица.
Обе установки, труба за трубой, выплевывают ракеты. Энсину кажется, что он
чувствует, как толчки реактивных струй раскачивают судно. Мельтешение помех.
Одна из меток исчезает. За ней вторая. Осипшим голосом начинает выкрикивать
доклад оператор. Консоль управления огнем расцвечивается красными сигналами.
Отказ гидравлической системы носовой установки. Красная метка на радаре
угрожающе ползет вперед, выбрасывает впереди себя россыпь ярких точек.
- БЧ-5 - мостику. Отказ носовой пусковой. Наблюдаю пуск ракет по правому борту.
В оглушительном грохоте трясется палуба. Рядом под ними, на юте, заходится
длинной очередью четырехствольный артавтомат.
- Успеют поставить зонтик или нет? - отрешенно думает Фабио. Точки на радаре
упорно не ассоциируются со смертью.
Фабио смотрит в приоткрытую вопреки инструкции дверь поста, через поручни узкой
площадки. Где-то там, по правому борту, над самым морем, среди красивых цветных
вспышек противоракетного огня, их смерть. Ее еще не видно. И вряд ли он успеет
ее заметить. В пелене дыма над палубой, который не успевает сдувать океанский
бриз, мгновенный огненный росчерк ракеты как случайный солнечный зайчик на
гребне волны.
Удар швыряет его в открытый люк. Потеряв сознание еще в воздухе, он не
чувствует, как его тело грузно бьется о теплую тропическую воду. Не видит, как
"Стерегущий", потеряв корму, в вихре огня погружается в кипящую воду.
Авианосец, наконец, медленно прячется под водой, весь в пузырях воздуха из
мелких пробоин. Израсходовавшие боезапас самолеты сиротливо кружат над морем,
прижавшись к воде, один за одним уходят, в надежде дотянуть до ближайшего
полевого аэродрома.
Осатаневшие бомберы, потеряв главную цель, обрушиваются на оставшиеся корабли
конвоя.
Фабио выловили из воды через три дня. Его губы потрескались до крови. Кожа на
лице сожжена тропическим солнцем и слезает целыми пластами. В волосах корка
соли. В луже воды он лежит на вибрирующей палубе ракетного катера, с гулом
набирающего ход. Флотский медик прикладывает к его шее прохладный ствол
пневмошприца. Фабио бессмысленно улыбается, слабо отмахиваясь от рук матросов,
которые пытаются вытащить его из гармошки оранжевого спасательного жилета. В
забытье он плывет по прохладной воде, пьет ее полными горстями и смеется
ласковому солнцу. Вода свежа и сладка на вкус. Мягкие волны баюкают его,
погружают в сладкую дрему.
- Отплавался, - с сожалением констатирует медик.
-19-
Самурай - Наконечнику-один. - раздается знакомый голос по взводному каналу.
Сергей прислушивается, не забывая на бегу ощупывать взглядом окна.
- Наконечник-один на связи, прием.
- Наблюдаю активность противника. В квадрате тридцать пять, ориентир "вышка",
левее сто устраивается огневая точка. Цокольный этаж. Что-то вроде тяжелого
пулемета или станкового излучателя. Вторая огневая точка - ориентир "чаша",
левее пятьдесят. Похоже на легкое орудие. На крышах наблюдаю несколько расчетов
ПЗРК. По Грузовому тракту постоянно движутся усиленные моторизованные патрули -
по две бронемашины. Иногда высаживают до отделения пехоты. Передаю цифровые
координаты укреплений.
- Принято, Самурай. Продолжать наблюдение. Конец связи.
Яркое утреннее солнце катит над опустевшим городком, вязнет в низких тучах. Цепь
пехоты Демократического Союза упорно движется в километре позади взвода, как
стая гончих, загоняющих дичь. Взвод ставит помехи, ускоряет темп, меняет
направление движения, пытаясь оторваться, но цепочки красных точек уверенно
движутся сзади, как приклеенные. Катят впереди пехоты грязно-серые коробочки
бронемашин. Старательно объезжают брошенные на тротуарах машины. Снайперы
разглядывают в прицелы одинаковые смуглые лица, дыхательные маски под зелеными
стальными касками. Удивляются легким пластинчатым бронежилетам. Пытаясь
замедлить продвижение противника, изредка бьют из темных глубин полуподвалов,
выщелкивая из строя одну-две фигуры. Неясно, из какой дряни сделаны их защитные
жилеты и от чего они должны защищать, но пули, выпущенные из длинных
электромагнитных винтовок, прошивают невысокие фигурки навылет. Снайперы уже не
стараются целиться в уязвимые участки тела, бьют куда удобнее - по корпусу. Цепи
смыкаются, равнодушно оставляя на тротуарах трупы, и продолжают движение.
Бронемашины в ответ бьют одиночными, наугад вышибая куски стен и в тучах пыли
обрушивая плиты перекрытий. Серая пелена пыли и дыма стелется над тротуарами,
перекрывая обзор. Снайперы оставляют позиции, прыгая через три ступеньки,
врываются в опустевшие коридоры. Пугалами в развевающихся тряпках догоняют
взвод.
Что-то неуловимо изменилось за прошедший час, пока бойцы длинными перебежками
поочередно меряют тротуары. Сергей никак не может понять, что именно. Наконец,
соображает, что в небе почти не слышно самолетов. Воздушный бой прекратился.
Далекие раскаты двигателей звучали теперь где-то очень высоко, явно не
представляя опасности. Запросив триста двадцатого, Сергей убедился, что в
пределах действия сканеров действительно отсутствует своя авиация.
- Заноза - Стреле-три. Сканеры показывают отсутствие нашей авиации. - тут же
докладывает Сергей Фенечке.
- Принято, Заноза. - спокойно отзывается Фенечка, - Это и так ясно, без
сканеров. Ушли они.
Стелс нервничает. Противник спешно закрепляется в городе. Сидящая на хвосте
пехота стремится прижать взвод к основному рубежу обороны. Судя по всему,
осталось немного. До двухкилометрового полосы вытравленной земли, отделяющей
городок от границы порта - всего три квартала. Не нарваться бы на засаду.
"Мошки" сканируют дом за домом.
Высоко в небе нарастает раскатистый звук. В просветах туч растет, опускается
вниз, ослепительно сияя, темная точка. Звук двоится, мечется между домами.
- Заноза - Наконечнику-Один. Наблюдаю скоростную посадку космических судов
небольшого тоннажа. Две единицы. - поймав сообщение Триста двадцатого,
докладывает Сергей.
- Габи - Наконечнику-Один. Подтверждаю наблюдение. Скорее всего, малые суда
десанта.
- Наконечник-Один. Принято.
В плотных раскатах не сразу узнаются звуки начинающегося боя. Передовое
охранение натыкается на противника.
- Началось. - думает Сергей, припадая на колено спиной к зданию и ощупывая
прицелом окна на противоположной стороне. Он так устал быть в постоянном
напряжении, каждую минуту ожидая выстрела, что реальный бой воспринимается как
облегчение. Хоть какая-то определенность. Триста двадцатый замирает на углу,
прощупывает сканерами обе прилегающих улицы. Тут же сигнализирует о приближении
противника с двух направлений. Тактическая карта значок за значком рисует
красные метки среди квадратиков домов.
- Заноза - Наконечнику-Один, противник с тыла, дистанция тысяча двести, до
сорока единиц пехоты и шесть единиц легкой бронетехники.
В грохоте разрывов впереди редкие очереди автоматической винтовки почти
неразличимы. Лейтенант отмахивается от Сергея, продолжая кричать:
- Взвод, в укрытие! Занять оборону. Мазила, Крест, отходите! Габи, прикрой их!
Снайперы, на фланги! Огонь по всему, что видите.
- Здесь Мазила. Крест ранен. Тяжело. Отойти не могу. Нахожусь под огнем. Два
дота в подвалах. Даю подсветку.
Лейтенант делает знак расчету пусковой. С направляющей лаунчера с шипением
срывается огненная стрела, исчезает над крышей дома. Через пару секунд
характерный звук плазменного взрыва вплетается в грохот боя. Огонь впереди
вспыхивает с новой силой. Мошки засекают еще пару огневых точек. На углу присел
на тротуар "пятьсот первый". Напротив него раз за разом хлопает подствольником
Габи. КОП хлещет куда-то за угол из пулемета, посыпая тротуар блестящей желтой
россыпью. В стену дома высоко над Габи то и дело бьют шальные пули. Стекла
неслышно бьются, рассыпаются по тротуару хрустящим печеньем. Скучная улица с
аккуратными домами на глазах быстро мрачнеет, щерится сквозь бетонную пыльцу
выбитыми зубами окон. Зеленые точки передового дозора подмигивают оранжевым и
быстро гаснут. Мошки транслируют сплошную серую пелену, сквозь которую мелькают
трассы и вспышки разрывов. Сквозь плотный дым, смешанный с каменной пылью,
истерзанные мертвые тела выделяются тактическим блоком неясными дрожащими
контурами. Габи, стреляя на ходу, пятится назад. Его КОП огромным тараном входит
в подъезд дома, с хрустом разламывая хлипкие двери. Грубые ботинки топчут
красивое женское белье и дорогие ковры в брошенных номерах-люкс. Элегантные
двери вылетают в вихрях щепок от расстрелянных замков. Взвод быстро занимает
оборону.
Здесь Заноза. Противник в зоне поражения, прошу разрешения открыть огонь.
- Фенечка - Занозе. Огонь по готовности.
- Давай, дружище, - шепчет Сергей КОПу, - У нас тут полная задница. Береги
патроны. И
...Закладка в соц.сетях
