Жанр: Научная фантастика
Ангел-Хранитель 1. Ангел-хранитель
...сказал - "ноги". Плохо.
Самостоятельно его не выправить. Длительного марша и высокой скорости шарнир не
выдержит. Сергей добавляет смазки на проблемный участок. Не радикально, но все
же поможет. Хотя бы временно.
- По сравнению с остальными мы с тобой легко отделались, а дружище? - шепчет он
КОПу.
Робот молчит. Им не нужны слова. Он понимает, когда можно не отвечать. Он
хвастается Сергею, транслируя записи прошедшего боя. Он беспокоится, что не
сразу узнает человека-Занозу. Человек-Заноза другой. Человек-Заноза любит КОПа
триста двадцать?
Большая серая крыса не торопясь шествует вдоль стены. Замирает. Недоуменно
зыркает бусинками глаз на странные существа. Необычно пахнут. Жратвы нет,
чуваки? Чьи будете? Надолго к нам? Вот уж хрен. Это мои владения. "Валили бы вы
отсюда на фиг, пацаны" - молчаливо советует крыса и шевелит усами.
- Пора двигаться, - говорит Сергей Триста двадцатому.
Они долго бредут по изгибам туннеля, стараясь двигаться в направлении плацдарма.
Сергей впереди. Каждые двадцать-тридцать шагов он останавливается, внимательно
вчитывается в телеметрию КОПа. Чисто. Идут дальше. Перекресток. Шум воды из
перебитой трубы. Поток уносится куда-то в темноту. Рассеянный дневной свет из
разлома в потолке. Отверстие перегорожено гнутыми прутьями арматуры. Куски
рухнувшей бетонной плиты образовывают небольшой завал на полу. Из завала торчит
чья-то нога в гражданском рабочем ботинке. Уже ощутимо попахивает. Не повезло
бедняге. Наверное, какой-нибудь местный сантехник. Шум воды скрадывает гудение
приводов КОПа. Перед завалом короткий отросток перехода в очередной подвал.
Знать бы раньше, что гребаный Грузовой тракт можно пересечь по туннелям.
Глядишь, обошлось бы и без бойни. Сергей, чертыхаясь, осторожно лезет через
пыльные обломки.
-26Сигнал
опасности от КОПа застает его балансирующим на верхушке завала. Не один
ты такой умный, под землей шастать. Снайпер. Тот самый вид - "опасное животное".
Медленно продвигается навстречу по туннелю. Пригнувшись, чтобы не задеть острые
прутья над головой, Сергей замирает в неудобной позе. Правая рука с винтовкой
вытянута вперед. Левая цепко держится за поперечную балку, на которой покоятся
трубы и пучки кабелей. Броня на нем плавно меняет расцветку, имитируя неровные
пятна серо-стальных обломков с поперечинами теней. Водопад хлещет из пробитой
трубы за завалом, водяная пыль радужной завесой скрывает тьму впереди. В шуме
бьющей в потолок струи катящиеся из-под ног мелкие обломки совсем не слышны. Он
медленно, стараясь не делать резких движений и не поднимать пыль, пятится назад.
Если он не видит и не слышит через радугу, есть шанс, что его противник тоже
временно слеп.
Спиной вперед Сергей входит в подвальный отросток, пятится до тех пор, пока не
касается тяжелой двери. Приседает на колено. Перехватывает винтовку в левую
руку. От нее много шума. Достает из кобуры пистолет. В кои веки может
пригодиться. До сих пор Сергей воспринимал пистолет как атавизм. Пережиток
прошлого. Дань традиции. Оружие милосердия. В магазине - патроны для бесшумной
стрельбы. Шестнадцать коротеньких остроконечных карандашных огрызков тридцать
восьмого калибра. Оказывается, штабные умники хлеб жуют не зря. Благодарение
богу, вчера он не выкинул железяку как лишний груз. Затвор с тихим щелчком
отходит назад, мягко скользит на место. Вспомнив, что электроника перед
снайперами пасует, поднимает лицевую пластину. Так надежнее.
КОП замер за перекрестком. Полная тишина. Никакого обмена. Ждать команды. Время
тягучими каплями падает с отсыревшего потолка. Я камень. Я холоден, как стена.
Азарт пробивается сквозь броню сосредоточенного ожидания. Посмотрим, кто кого,
невидимка хренов. Пятно света в темном проходе. Торчащая из обломков нога в
черном ботинке. Прекрасный ориентир. Будешь на свету как мишень на стрельбище,
призрак трижды долботраханый.
Слабая тень ползет по проходу. Она едва движется. Ни один камушек не скатывается
с вершины завала. Если бы не слегка потускневший свет и не уменьшившаяся тень от
мертвой ноги, Сергей вряд ли бы почувствовал приближение врага. Он уважает
такого противника. Спокойно прикидывает, как действовал бы сам на его месте. Он
на свету. Впереди перекресток и темный боковой проход. Тень демаскирует его.
Бросок гранаты за угол. Не плазменной. В тесном пространстве туннеля поджаришься
сам. Обычной, осколочной. Или светошумовой. Или шоковой. Очередь из-за угла.
Очередь по невидимым затемнениям. Но он снайпер. Он наверняка в патруле. Это не
штурм здания, не зачистка, швырять гранаты за каждый перекресток не будет. Иначе
взрывы от такого продвижения были бы слышны издалека. Значит пустит вперед чтото
вроде наших "мошек". Стоп. Если у них есть что-то подобное, они были бы
обнаружены нашими средствами наблюдения. А они молчали. Значит, никакой
электроники. Только чутье. Значит перестрахуется, перекатится через опасную
зону. Или быстро заглянет за угол. Или выставит за угол оружие с функцией огня
по готовности. Или руку с бесшумным пистолетом, обстреляет опасный участок. Или
и то и другое сразу. Но мы у них в тылу. Сутки никакого сопротивления в городе.
Так что волноваться вроде не должен.
Сергей каменеет. Он медленно дышит животом. Воздух едва сочится через
раздувшиеся ноздри. Винтовка аккуратно уложена вдоль стены. Пистолет поднят
двумя руками. Он готов открыть огонь сразу. Готов перекатиться вперед, если
противник сначала начнет стрелять. Тень замирает. Мелькает острый как бритва
нож. Располосованный ботинок трупа со стуком падает на пол. Серые руки со
свисающими с них прядями маскировки мелькают в световом пятне, срезая полосы
бледной плоти. Сквозь шум воды слышится тихое чавканье. Нога сантехника
оголяется до кости. Бледная сукровица пропитывает разрезанную штанину
комбинезона. Сергей пучит глаза, не в силах усвоить увиденное. Снайпер-людоед?
Может, это просто сбежавший маньяк? Жрать сырую протухшую человечину. Бр-р-р!
Сергей ежится. Последствия контузии? Глюки? Поднявшееся омерзение мешает
сосредоточиться. Он едва не пропускает момент, когда тень снова приходит в
движение. Сначала показывается ствол длинной винтовки, укутанной мешковатой
тканью-хамелеоном. Нога в высоком сером ботинке неслышно прикасается к полу,
замирает. Ага, все-таки снайпер. Бесконечно долго ствол висит, словно обнюхивая
пространство. Обнюхивает! Точно! Он чует врага! Мертвец перебивает запах Сергея!
Тень перемещается, открывая взгляду сутулую бесформенную фигуру. Снайпер делает
следующий шаг. Его скрытое тенью длинного козырька лицо повернуто в сторону
подозрительного прохода. Страхуется, сволочь! Ствол винтовки плавно перемещается
вслед за взглядом. Сергей никогда не видел, чтобы кто-то двигался так медленно и
так быстро одновременно.
Рефлексы подстегивают мышцы. "Пора" - запоздало мелькает в голове, когда
пистолет уже вовсю стучит затворной рамой. Шесть негромких хлопков подряд
сливаются с шумом воды. Остроконечные пули с повышенной пробивной способностью
опрокидывают существо, валят к стене. Сергей стреляет в спешке, в максимально
быстром темпе, почти не целясь. С шести метров трудно промахнуться. Одна пуля
все же проходит мимо, оставляя глубокую щербину в бетонной стене. Снайпер лежит
на замусоренном полу бесформенной кучей пыльных тряпок. Винтовка выпала из его
рук. Ее глухой стук о камень - единственный относительно громкий звук.
Сергей продолжает держать на прицеле неподвижное тело. Надо выждать.
- Триста двадцатый, дай картинку сканирования!
Вокруг чисто. Снайпер был один. Если бы он шел с напарником, как это принято у
нас, Сергею было бы несдобровать. Триста двадцатый показывает красную точку на
месте убитого врага. Удивительно, но жизнь еще теплится в пробитом пятью пулями
теле. Сергей приподнимается, делает шаг вперед, держа пистолет перед собой. Еще
шаг. Выстрел. Куча тряпок конвульсивно дергается. Шаг. Из-под тряпок
стремительно выстреливается рука. Короткий нож с противным клацаньем отскакивает
от брони. Сергей расстреливает в тряпки остаток магазина. Быстро перезаряжает
пистолет. Отпихивает ногой мягкий ствол винтовки подальше от трупа. Серо-зеленые
тряпки намокают кровью. Тело все еще дергается. Сколько же ему надо?
Стволом чужого оружия Сергей переворачивает умирающего снайпера. Смотрит в его
лицо. С трудом удерживает палец на спусковом крючке. Водянистые мутные глаза с
вертикальными зрачками медленно гаснут. Лицо, точнее, морда, покрыто темной
грубой кожей. Короткий морщинистый нос с вывернутыми наружу ноздрями. Широкие
бескровные губы с торчащими из-под них клыками. По скошенному подбородку стекает
изо рта струйка бледной крови. Слетевшее с головы маскировочное кепи обнажает
узкий звериный лоб с редкой серой шерстью над ним. Остроконечные уши прижаты к
черепу. Грубая складчатая кожа шеи переходит во что-то темное. Ну и урод. Прав
КОП - никакой это не человек. Опасное животное. Что это - инопланетянин?
Прижав ствол пистолета к мерзкой морде, Сергей ножом кромсает маскировочную
хламиду. Нож задевает что-то твердое. Раздвинув ткань, он с омерзением наблюдает
за тем, как грубая кожа шеи постепенно переходит в покрытую роговыми пластинами
грудь. Природный легкий бронежилет. Ну и намешано же в тебе, уродец! Такой
панцирь ногой не пробьешь. Не хотел бы я с тобой в рукопашной сойтись. Нож
оставляет на роговом покрытии легкие царапины. Похоже, осколки ему тоже не
страшны. Пули на излете и по касательной - тоже. Просто дитя войны какое-то.
Значит, вот такие твари положили почти половину его взвода. Неудивительно.
На ремнях амуниции - несколько едва заметных под маскировочной ветошью
подсумков. Сергей за ноги тащит тело подальше от пролома в потолке. Продолжает
осмотр. В одном подсумке - ряд магазинов. Четыре штуки. Это понятно. Во втором -
явно портативная радиостанция. А что это такое? Мина? Сергей подносит устройство
к глазам. Подсвечивает фонариком. Единственный переключатель переведен в
состояние "Невидимый". Надпись на русском? Вот это да! А не тот ли это
приборчик, что делает этих тварей невидимыми для электроники? Переходит к
осмотру винтовки. Длинный ствол, укутанный маскировочной тканью. Магазин легко
отщелкивается снизу. Калибр, как и у пехотной винтовки, около восьми
миллиметров. Сергей выщелкивает на ладонь длинные патроны. Пятнадцать штук.
Вполне прилично для снайперки. На конце ствола утолщение. Сложенные сошки.
Короткий легкий приклад с регулировкой длины. Прицел. Оптика. Похоже, со
встроенным дальномером и баллистическим вычислителем. Он приложил щеку к
холодному цевью. Прицел расположен очень низко. Как раз под маленькую морду.
Нет, есть регулировка, вполне можно подстроить под себя.
Время. Пора двигаться. Отсутствие снайпера скоро засекут. Сергей развешивает
чужие подсумки на ремнях разгрузки. Оставляет приборчик включенным. Пригодится.
Вешает трофейную винтовку на плечо, стволом вниз. Тоже сгодится. Бросить
недолго. Подумав, с сожалением сует под труп активированную плазменную гранату.
Это последняя.
- Триста двадцатый, уходим. Придется сделать крюк.
Они идут дальше по туннелю, оставляя ответвление позади. Сергей сплевывает,
опускает забрало. Оглядывается назад.
- Пока, засранец, - цедит он сквозь зубы, - Не так уж ты и крут.
-27Тупик.
Третий по счету за день. Трубы уходят куда-то сквозь стену. Змеятся в
желобах лоснящиеся кабели. Разнести бы эту стену фугасным снарядом. К такой-то
матери. Жаль, нельзя шуметь. Снова возвращаться назад, на несколько сот метров.
Снова сворачивать в сторону от нужного направления. К черту. Как ни крути,
придется все же выходить наружу. Сергей так свыкся с сумеречным подземным
существованием, что сама мысль о том, что придется снова ползком и перебежками
передвигаться под открытым небом, без надежного свода над головой, автоматически
портит настроение. Тут нет солнышка и на мину нарваться - раз плюнуть. Зато тут
не пикируют с неба самолеты. Нет замаскированных огневых точек с торчащими в
темной глубине стволами. Не разъезжают патрули. Да что говорить - тут и
стрелять-то почти не приходится. Сырость да слизни - вот и все неприятности. Да
еще наглые, как интенданты, и такие же важные крысы. Знать бы, когда высадятся
свои, можно бы и отсидеться в холодке. Если вообще высадятся. Вполне может быть,
что маленькие черноглазые людишки уже вовсю раскатывают на своих броневиках по
чистенькому Джорджтауну.
Он зло топает вверх по пыльным ступеням. Какие-то белые скользкие твари
расползаются в стороны от него по влажному потолку. Дверь заперта на хитрый
технический замок. Хитрость, похоже, рассчитана на среднестатистического пьяного
болвана. Действуя универсальным ключом и отверткой, Сергей в момент вскрывает
тяжелые металлические створки.
Ржавый визг оглушительно бьет по ушам. Сергей замирает с поднятой ногой.
Ожидание выстрела натягивает нервы дрожащими струнами. Вроде пронесло.
- Так и психом стать недолго. - думает он, вслушиваясь в закат.
Вокруг подозрительно тихо. Никаких капель с потолка. Никакого шебуршания крыс.
Технический этаж. Багровые полосы из узких окон тянутся по пластиковому полу.
Трубы и вентили вдоль стен. Переплетение вентиляционных коробов на потолке.
Триста двадцатый медленно взбирается следом. Застывает посреди прохода,
облепленный пылью и паутиной, похожий на древнюю мумию инопланетного монстра из
фильма-страшилки. Если в природе бывают полуторатонные инопланетяне.
Кажущаяся пустота покинутого города исчезает вместе с результатами сканирования.
КОП, словно жестокий врач, диктует диагноз. Пулеметное гнездо справа у
перекрестка. Второй этаж. Соседний дом, слева - несколько единиц тяжелой пехоты
на крыше. На крыше их дома - тоже пара красных точек. Судя по излучению - расчет
переносного комплекса типа нашего лаунчера. Сергей мысленно добавляет к
перечисленному мобильные пехотные группы и авиаподдержку.
Да уж. Может, чужие солдаты и выглядят, как отрыжка, но воевать они все же
умеют. Пробиваться с боем неизвестно куда почему-то не хочется. Геройски
погибнуть, прихватив с собой десяток уродцев непонятного происхождения? Я такого
приказа не получал. Сергей четко различает грань между героем и дураком. Герой -
это мертвый дурак, у которого не хватило ума трезво оценить свои силы. Остатки
героев, которых он знал, сейчас обгладывают крысы и бродячие собаки.
Он усаживается у стены. Осторожно открывает забрало. В эфире - сплошной
непрекращающийся треск и завывания помех. Тактический блок сканирует канал за
каналом, пытаясь обнаружить дружественный источник. Железяка дурная. Там, может,
и нет уже никого. Сергей напряженно думает, что делать дальше. Мысли, как
неповоротливые жернова. Пока сделают полный оборот, забываешь, с чего начал.
Глаза, отвыкшие от света, слезятся от лучей заходящего светила. Снова подступает
тошнота. Так и с копыт недолго сковырнуться. На стимуляторах далеко не уедешь.
Он в несколько глотков допивает теплую воду из фляжки. Надо бы найти воды. Не
хватало загнуться от жажды посреди города. Черепахи-переростки будут тащиться,
когда найдут его высохший труп рядом с магистральной трубой.
По поверхности не пройти. Можно устроить красивую прощальную драку. Получится
пройти до угла, пока у Триста двадцатого не кончатся патроны. Потом зажмут и
грохнут. Тихо пройти в темноте? Нет. Ночью даже не стоит пытаться. Ночью шум
КОПа услышат даже самые глухие. Срежут на раз. Черепашки описаются от
удовольствия, когда начнут соревноваться друг с другом на меткость. Победителю
достанется его свежая печень. Как не крути, деваться некуда. Придется все же
шумнуть и проломить стену. Может и удастся уйти под землей. Какие у них тут
силы? Судя по плотности обороны, их пока не слишком много. Прямой угрозы для их
обороны нет, вполне могут решить не отвлекаться на погоню за одиноким
пехотинцем. Придется рискнуть.
Тревога КОПа передается Сергею. Триста двадцатый что-то нащупал, и сейчас
напряженно вслушивается в эфир. Мне б твою чувствительность, братишка...
- Обнаружен дружественный воздушный объект. Объект атакован противником. -
сообщает КОП.
Сергей удивлен. Триста двадцатый проявляет несвойственное ему сострадание.
Какой-то хренов воздушный объект. Сколько их уже сбито и сколько сбивается в
этот момент? Дружище, мы сейчас сами по себе. Наша шкура - все, что у нас
осталось. Наш героизм в том, чтобы остаться в живых.
Триста двадцатый транслирует нечеткую запись сигнала бедствия. Демонстрирует
траекторию объекта. Идет прямо сюда. Откуда он взялся?
- Мэйдей, мэйдей, мэйдей! Спасательный бот имперского военного флота терпит
бедствие. Атакован авиацией противника! На борту член экипажа... - скрипит
сквозь помехи механический голос.
КОП возбужден, словно собака, учуявшая дичь.
- Зараза, да ты что, охренел вконец? Не навоевался еще? - придушенно кричит
Сергей, - У нас боеприпасов почти нет!
КОП словно съеживается от окрика, но продолжает упрямо транслировать траекторию
бота. Получается, проходит почти в районе нашего квартала. Чуть больше минуты до
подлета.
- Хрен с тобой, - сдается Сергей. Поведение всегда послушного и преданного
робота сбивает с толку. Лишает уверенности. Никогда не знаешь, когда электронные
мозги переклинит. Видимо, пришло их время. А еще говорят, что машину невозможно
контузить. - Действуй. Если тебе так охота. Я прикрою. Постарайся на рожон не
лезть.
- Принято, - радостно соглашается Триста двадцатый, топая к железной лестнице,
ведущей наружу.
Сергей лишь удрученно качает головой. Мало было проблем. Хотя... Одной больше,
одной меньше. От него не убудет. Надо подходить к жизни философски. В конце
концов, Триста двадцатый имеет право на свои прихоти. Он мне столько раз жизнь
спасал, что один раз его каприз не грех выполнить. Он берет винтовку
наизготовку, пристраивается за широкой бронированной спиной.
Автопилот нащупывает где-то впереди точку автомаяка. Корректирует курс.
Выпускает закрылки, гася скорость. Крохотный городишко среди моря джунглей. Это
дело. Уж лучше действительно туда, чем в это зеленое говно. Стейнберг проходил
ознакомительный курс по планете базирования. По всему выходило, что лучше
сдохнуть от удушья или разбиться на хрен, чем сесть в местные джунгли. Болтанка
усиливается. Он отпускает джойстик, позволяя компьютеру действовать
самостоятельно.
В этот момент истребители позади решают, что кошки-мышки пора заканчивать.
Короткая очередь из пушки распарывает правую плоскость. Листы разорванной
обшивки вокруг пробоин загибаются встречным потоком. Болтанка переходит в
зубодробительную тряску. Под истошный вой сигнализации компьютер старательно
удерживает рыскающую машину на курсе, сжигая маневровыми дюзами остатки топлива.
Стейнберг лежит в ложементе, с головой погруженный в вязкий кисель посадочного
геля. Ему уже так все обрыдло, что он думает только об одном. Убить бы этого
сценариста. Сериал явно затянулся. Интересно, хеппи-энд еще в моде?
- Змей-два, понял, как это делается? - голос ведущего наполняет молодого пилота
жгучим желанием показать, на что он способен.
- Змей-два - Змею-главному. Вас понял. Цель захвачена. Разрешите открыть огонь?
- голос ведомого дрожит от возбуждения.
- Зелень пузатая, - снисходительно кривит губы ведущий. Шевелит джойстиком,
уступая молодому подопечному право расстрела мишени. В атмосфере тяжелая, почти
бескрылая машина неохотно повинуется на малых скоростях. Пилот подавляет желание
перейти на автоматику. Что подумает этот сопляк?
Палец лейтенанта в большом черном шлеме с надписью по-русски надо лбом ласкает
кнопку гашетки. Трель системы прицеливания щекочет нервы. Передняя машина тяжело
отваливает вправо, уходя с линии огня.
- Вот сейчас... - мелькает в голове.
- Змей-главный - змею-два ... - Начинает ведущий. Заходится в истерике сигнал
предупреждения об опасности. Стремительный росчерк пересекает силуэт самолета.
Дымный шар огня, в который превращается истребитель командира, кувыркается к
земле. Автоматика, спасая дорогую матчасть, мгновенно блокирует управление,
сыплет помехами и ложными целями, включает форсаж, уводя самолет в стратосферу.
Лежа в противоперегрузочном кресле безвольной куклой, лейтенант ошалело приходит
в себя. Как же так? Что он доложит командиру эскадрильи? Всего второй боевой
вылет - и на тебе - потерял ведущего. По всему выходило, что лучше бы ему самому
словить ту долбаную ракету.
- Надо же, как его приложило. Прямо в воздухозаборник. - Зябко ежится лейтенант.
Перед глазами все еще кувыркался шар огня. Увешанная оружием боевая машина
внезапно кажется ему не надежнее велосипеда.
- Пожалуй, дружище, зря ты их летуна завалил. Теперь они от нас точно не
отстанут. - пригибаясь, бормочет Сергей на бегу. Большим толстожопым пингвином,
увешанным тоннами барахла, он перебегает под защиту стены. Ствол снайперки
норовит на бегу ударить под колено. Стена над ним густо курится пыльными
фонтанчиками. Каменная крошка сыплется на голову. Пулеметчик на углу старается
вовсю. Дым от дымовой гранаты затрудняет ему обзор, заставляет бить наугад.
Отсекающий огонь.
Сергей припадает на колено. Прикасаться глазом к мягкой резине ободка вокруг
прицела чужой винтовки до чертиков противно. Злится на себя. Не догадался
заранее вытереть. Перекресток рывком приближается, весь в полупрозрачных
стрелочках с текстом рекомендаций. "Винтовочка-то не дура" - одобрительно думает
Сергей. Водит стволом по перекрестку. Жаль, пулеметчика отсюда не достать.
Тридцать секунд до предполагаемой посадки. "Быстрее, чувак", - мысленно торопит
пилота. Он чувствует себя так, словно не успел сойти с поезда. А вагон набирает
ход. И надо бы прыгать, да чемодан с пожитками застрял в тамбуре. И он стоит
одной ногой на подножке, и набегающий навстречу воздух вышибает слезу и надо
прыгать, а не то расшибешься, но чемодан бросить жаль, и он висит, весь в
дурацких терзаниях, а времени остается все меньше. Дым с занимающейся пожаром
крыши их дома, куда КОП походя шарахнул из пушки, дрожащей рукой сигнализирует
всем вокруг - "Мы тут!".
Триста двадцатый железным ковбоем раскорячился посреди улицы. Похоже, его совсем
переклинило от сознания собственной крутости. Он сосредоточенно плюется
короткими очередями, сбивая пикет тяжелой пехоты со здания напротив. Куски
кирпичного ограждения крыши так и брызжут от попаданий пуль шестидесятого
калибра. После увиденного близко снайпера не хочется даже гадать, что скрывается
под доспехами его оппонентов.
С неба нарастает плотный гул. Вечерняя улица освещается дрожащим светом.
Странные изломанные тени перебегают дорогу, прячутся в тротуары.
Одна тень почему-то остается на месте, прижимается к стене. Снайперка издает
хлопок, приятно удивляя бесшумностью. Кажущийся мягким ободок прицела бьет в
глаз не хуже инструктора по рукопашному бою. Нокдаун. Сергей, едва не сев от
отдачи на задницу, трясет головой. "Кобыла-то с норовом" - стучит в голове
вместе с толчками крови.
Тем временем дымящий летающий гроб на последних каплях горючего ювелирно рушится
между домами и безлапым драконом со скрежетом скользит брюхом по бетону. Снопы
искр разлетаются из-под толстого зада. Короткие крылья походя сшибают столбы
освещения. Огромным адским локомотивом чудище мчится к Сергею. Еще сотня метров,
и оно утюгом пройдется по своему спасителю. Одно из крыльев, наконец, не
выдерживает и с треском отламывается вместе с какими-то потрохами. Тушу
разворачивает и несет боком. Закручивает вокруг оси. Она подминает собой еще
несколько столбов. Тяжело въезжает в соседний дом.
- Во, бля... - только и может сказать потрясенный Сергей, когда очертания
дымящегося железного месива проступают сквозь дым и пыль обвала.
С пушечным грохотом отстреливается исковерканный люк. Огромный ком прозрачной
слизи катится по дороге, собирая в себя кирпичи и мусор. С удивлением Сергей
наблюдает внутри очертания человека. Блин, прямо драконий выкидыш какой-то. С
омерзением пропихивает руку в чавкающее силикатное дерьмо. За что-то тянет. Пули
секут дымный воздух над головой. Головастое чмо в оранжевом скафандре, неуклюже
суча ногами, выпадает на дорогу. Рывком открывает лицевую пластину. Жадно
хватает ртом воздух. Барахтается, пытаясь подняться.
Вой приближающейся мины действует на Сергея не хуже пинка. Он хватает пилота за
какие-то трубки, торчащие из шлема, словно манекен, волочет его по земле в
спасительную глубину дома. Мина дымно рвется где-то неподалеку, хлещет по стенам
веером осколков.
- Триста двадцатый, уходим, - на ходу кричит Сергей, грубо стаскивая
извивающееся тело вниз по ступенькам. Тело сучит ногами, то ли помогая ему, то
ли просто желая ослабить удушающую хватку пучка труб на шее.
КОП, от кого-то отстреливаясь, пятится внутрь. Пули уже вовсю дзинькают по
помещению, влетая в выбитые окна. Минометчик пристрелялся, и теперь мины с
омерзительным "У-у-у-ш-ш-БУМ" раз за разом накрывают улицу.
- Идти можешь? - кричит Сергей в раскрытый оранжевый шлем, перекрывая грохот.
- Быстро ... нет ... слишком долго ... невесомость ... - пересохшим ртом
отвечает Стейнберг.
- Ептать, Триста двадцатый, и ради этого дохляка мы жопу подставили? - зло
вопрошает Сергей и, не ожидая ответа, снова волочет оранжевый сверток дальше, в
подвал.
- Завали вход, быстро! - командует Сергей. Оранжевое тело хрипит и дергается от
удушающей хватки. Бьется задницей о тысячу ступенек подвального спуска. - Жить
хочешь? Тогда терпи, парень. Ты столько шума наделал, что сюда сейчас все
окрестные уроды сбегутся.
Оглушительный взрыв за близким углом бьет по башке кувалдой. Стучат по стенам
каменные обломки. Сергей отпускает пилота и с трудом стоит, прислонившись к
холодной стене, покачиваясь и борясь с тошнотой. Надо отойти дальше. Сейчас
Триста двадцатый будет ломать стену. Второго такого взрыва бедные мозги могут и
не выдержать. Автодоктор, наконец, ширяет его дурью. Предупреждающе моргает
значком разряда аптечки. Сразу становится легче дышать.
- Двигаем, парень, - он подхватывает пилота, помогает ему встать. Тяжело волочит
его прочь. Стейнберг старательно сучит конечнос
...Закладка в соц.сетях
