Жанр: Научная фантастика
Ангел-Хранитель 1. Ангел-хранитель
...тями, но все равно больше висит
на плече Сергея, чем идет сам. Стены и пол шевелятся, как живые. Угрожающе
кряхтят тяжелые трубы над головой. Наверху, похоже, форменный ад. Лупят уже чемто
тяжелым.
"Растревожили муравейник. Вовремя смылись" - думает Сергей.
КОП тратит целых два снаряда, прежде чем проход становится достаточно широким
для него. Бетонные завалы - как капканы, норовят схватить и переломать ноги. Из
пробитых труб сверху тонкими упругими струями хлещет вода. Проходя под ними,
Сергей прислоняет пилота к развороченной стене и наполняет фляги. Вода бьет как
из шланга, смывает с брони многослойную грязь. Опасно трещит потолок. Стейнберг
жадно слизывает воду с пластиковых ладоней скафандра.
Обнявшись, они медленно бредут в черноту туннеля.
-28Они
сидят, отдыхая, на бетонном полу, привалившись спиной к холодной стене.
Сергей снова чистит винтовку. Стейнберг крутит в руках шар массивного шлема.
- Слушай, а ты кто? - интересуется Стейнберг в полной темноте.
- Заноза. Мобильная пехота. Первый первого. Младший специалист. Рядовой первого
класса. Оператор КОПа. База Форт-Дикс. - Сергей говорит неохотно. Гудит голова.
Красивые зеленые звездочки в глазах крутят хороводы.
- Оператор чего? - переспрашивает Стейнберг.
- Оператор КОПа. Мобильного комплекса огневой поддержки. Вот этого железного
парня, что тебя спас.
- Я думал, что это ты меня спас, - удивляется Карл.
- Как же. Карман шире. Мне не до ковбойских игр. У меня контузия и патронов нет
почти. Мне бы самому боты не склеить. Ему скажи спасибо. Он настоял.
- Он? Машина? - Стейнбергу кажется, будто его разыгрывают.
- На твоем месте, дружище, я бы его не называл машиной хотя бы из чувства
благодарности, - замечает Сергей, - Он такая же машина, как ты - самолет. И уж
точно даст фору по части мозгов любому генералу.
- Кстати, - голос Стейнберга становится тверже. Неистребима офицерская натура.
Нутро флотского офицера, круто замешанное на железной дисциплине, вековых
традициях и параграфах о межличностных отношениях в экипаже, даже после крутой
мясорубки восстает против вопиющего нарушения субординации, - Обращение "дружок"
по отношению к старшему по званию не слишком уместно. Я бы предпочел, чтобы ко
мне обращались "господин лейтенант". Или кратко - "сэр". Учтите это на будущее,
рядовой.
Сергей лениво сплевывает. Протирает ствол. Вставляет на место затвор. С резким
щелчком фиксирует его. Говорить немного больно. Слова отдаются в голове
шелестящим эхом.
- Что я могу сказать тебе, ПАРЕНЬ. Если тебе хочется покомандовать, то можешь
просто идти своей дорогой. С твоим опытом в этом говнище делать нечего. Разве
что высунуться на улицу и дать себя пристрелить. Для тебя это самый лучший
выход. Это у себя на корабле ты крутой специалист и центральный проводок. А тут
ты просто большая оранжевая мишень. И когда я тебя за шкирку из твоей отрыжки
вытащил, я над тобой командование принял. Понятно? - не прекращая говорить,
Сергей вставляет на место боевую пружину, - Вот когда я тебя до своих дотащу,
если дотащу, можешь там козырять всем направо и налево. Я тебя тогда даже
"сэром" называть буду. Каждую минуту. И честь отдавать каждые пять секунд. А
здесь козырнуть - значит показать снайперу, кто из нас двоих более приоритетная
мишень. Ясно? Так что давай, выкинь из головы всю эту кадетскую херню, делай,
что тебе говорят и слушай человека, который в этом в говне по шею плавал. Я,
между прочим, один из батальона остался. И по законам военного времени сейчас
исполняю обязанности комбата. У меня фактически временное звание майора. Все
ясно, лейтенант?
Стейнберг немного помедлив, кивает в темноте. Он сам не понимает, что на него
нашло. Про уличные бои он действительно знает только то, что в них кто-то в
кого-то стреляет.
- Для сведения, - добавляет Сергей через внешний динамик, рассматривая в
оптический усилитель разложенную на коленях снайперку, - Моего КОПа зовут Триста
двадцатый. И он может при случае не только спасать. Может и голову оторвать. Он
у меня парень без комплексов. А меня зовут просто Сергей. Можно Серж. В бою
каждый слог жизнь спасает.
- Слушай, почему ты своего робота с человеком сравниваешь? - интересуется
Стейнберг.
- Он и есть человек. Точнее, разумное существо. Не хуже тебя или меня. Только из
железа, - отвечает Сергей. Решает попробовать и начинает осторожно разбирать
снайперку, - Если ты думаешь, что я просто от контузии съехал, то сильно
ошибаешься. Он философствует. Отличает добро от зла. Думает и принимает решения.
Самостоятельно. Может сострадать. Понимает, что такое дружба. Защищает друга
ценой своей жизни. Я его друг. Он меня уже столько раз спасал, что теперь мне
дороже матери.
- У меня на корабле был управляющий компьютер. Он тоже думал. Тоже принимал
решения. Но он не был живым. Точно, - убежденно отвечает Стейнберг.
- Слушай, лейтенант. Я до службы колледж окончил. Электронные мозги и нейросети
- моя специальность. Я тебе как специалист говорю - в нем не просто программы
работают. Он думает. Осознает себя. Даже боится смерти. По секрету - я сам к
этому руку приложил. У систем такого класса до саморазвития - один толчок. Для
этого их и снабжают блокировками. Это не херня. Относись к нему как к равному.
КОП это ценит. И чувствует. У него мощный ментальный блок.
- Ясно, - помолчав, отвечает Стейнберг, - Кстати, меня зовут Стейнберг.
Лейтенант Стейнберг. Фрегат 3071. Шестой Колониальный Флот. Старший помощник
командира. Можно просто Карл, - добавляет от после небольшой паузы.
- Ясно, Карл, - отвечает Сергей, - Сейчас дам тебе вот эту дуру, - он
похлопывает по стволу разобранной винтовки, - Без оружия тут нельзя. Это не
совсем то, что тебе подойдет, но уж лучше это, чем ничего.
- В боте остался карабин. В аварийном комплекте. Жаль, не смог захватить.
Посадка слишком жесткая, меня просто отстрелило из кабины.
- Ничего. Что-нибудь получше потом подберем. Нам в атаку не ходить. А что с
кораблем твоим? Сбили? - интересуется Сергей.
- Аж целых два раза - невесело усмехается Стейнберг.
- Как это?
- Очень просто. Первый раз - во время учебного похода. Я как раз на вахте был.
Расстреляли в упор противокорабельными ракетами. Какой-то новый тип. Я один
остался из всего экипажа. Потом целую вечность полз на базу. Едва не окочурился.
Чудом выжил, в общем-то. Дополз - а тут такая бойня. Меня с ходу на моем
инвалиде в атаку отправили. Тут меня и достали окончательно. На комплектующие
разнесли. Хотя я вроде героя теперь. Десантный корабль-то я все же зацепил. На
планету ему теперь не сесть.
- Переживаешь за свой корабль?
- Да как-то... - смущается Стейнберг, - В общем, привык я к нему. Сжился. Когда
катапультировался, даже плакал. Компьютер со мной попрощался. Как живой.
- Я о чем тебе и толкую, - подвел черту Сергей. Протянул винтовку. - Ладно,
держи винторез. Без моей команды не стреляй. Прицел под себя отрегулируй. Внизу
под ним два маховичка. Он в темноте видит. Что-то увидишь - не ори. Толкни меня.
Сделай знак мне или КОПу. Крикнешь - сразу покойник. У этих гадов такие снайперы
- ужастики отдыхают. Не разговаривай. Не шуми. Ничего не трогай без моего
разрешения.
- Понял, - отвечает Стейнберг, неловко принимая винтовку.
- Идти сам сможешь?
- Плохо, но смогу. После невесомости трудно адаптироваться. Можно скелет
повредить.
- Придется постараться. Лучше уж скелет, чем всю задницу оторвут. Скелет потом
поправят.
- Ясно. Постараюсь, - кивает Стейнберг.
- Дальше. Говорю "Стой" - падай на землю за укрытие. Сразу. Без раздумий. Где бы
не стоял. Даже если в грязи. Сразу целься. Определяй себе сектор огня и шарь
прицелом. И не шевелись. Когда идешь, смотри под ноги и по сторонам. Под ногами
- мины. Или растяжки. По сторонам - снайперы и замаскированные огневые точки.
Еще патрули. Наших тут нет. Все, что движется или прячется - враг, если я не
скажу иначе.
- Понял.
- Если натыкаешься на чужих - не мешкай. Назад не беги. Не прячься. Беги прямо и
вправо от них. Стреляй на ходу. Часто стреляй. Не целься. Не стой. Всегда беги.
Перезарядишься, когда обежишь их и найдешь укрытие. Но в других случаях в бой не
ввязывайся. Следи за мной. Делай, как я. На следующем привале посмотрим твои
ноги. Если сотрешь - отстанешь и погибнешь. Ждать не буду. Им сильно не до нас
сейчас, но ты птица важная. И самолет их мы сбили. Так что нас ищут. Скорее
всего, снайперы. Если найдут - нам конец. Против них у нас ни одного шанса. Надо
двигаться. Вставай.
Каждый шаг поднимает в голове мутную взвесь. Предупреждающе моргает оранжевым
глазком тактический блок. Сергей намеренно не вставляет запасной картридж в
аптечку. Иначе лекарства кончатся на раз. А им еще предстоит побегать.
Стейнберг неуверенно бредет следом, одной рукой касаясь плеча Сергея. Он лишен
удовольствия видеть в темноте, а включать нашлемный фонарь ему запретили под
страхом смерти. Триста двадцатый медленно переваливается в арьергарде маленького
отряда.
-29Свинцовая
усталость валит с ног. Они укладываются на сырой пол и лежат в
тревожном забытьи. Под головой Сергея - пропыленный армейский рюкзак. Стейнберг
просто сует под голову согнутую в локте руку. КОП торчит у перекрестка, щупая
сканерами темноту. Он встревожен. Он чувствует движение противника на
поверхности. Ощущает тепло чужих тел в глубине подземных переходов.
Через пару часов Сергей, чертыхаясь, заставляет себя подняться. Чистит винтовку.
Смазывает поврежденный шарнир КОПа. Расталкивает Стейнберга. Запивая водой из
фляжки, они жуют плитку сухого рациона. Это - последняя.
Они почти не разговаривают. Редкие "Возьми", "Стой", "Прямо" или "Направо" - не
в счет. Стейнберг измучен едва ли не больше Сергея. Нарастающая боль в суставах
превращает каждый его шаг в пытку. Сергей жертвует ему дозу обезболивающего.
Колет толстой иглой под перчатку скафандра.
Час за часом они бредут по переплетению сырых туннелей. Время прессуется
монотонным ритмом. Тридцать осторожных шагов. Стоп. Слушать. Осмотреться. Снова
вперед. Во рту сухость. Воду приходится экономить. Пробивать трубы для ее добычи
опасно. Слишком шумно. Вчера Сергей обнаружил на перекрестке мину. Ее
конструкция и тип датчиков оказались незнакомыми. Пришлось возвращаться и делать
большой крюк. После этого случая он практически не поднимает лицевую пластину,
напряженно всматриваясь в показания тактического блока. Каждый осторожный шаг в
темноте - как шаг в пропасть. Один господь знает, сможет ли такблок вовремя
распознать очередной подарок.
Триста двадцатый обнаруживает скопление людей впереди. Затрудняется определить
их статус.
- Стоп! - шепотом командует Сергей.
Они замирают на месте. Стейнберг тихо опускается на колено, берет винтовку
наизготовку. В надежде, что соблюдение инструкций чокнутого пехотинца хоть
немного увеличит его шансы на выживание. Он ощущает себя больной крысой,
запертой в темном лабиринте.
- Триста двадцатый, что там?
- Люди. Больше ста единиц. Есть вооруженные. Статус не определен. Возможно,
гражданские.
- Ясно. Оставайся тут. Охраняй лейтенанта. Я на разведку.
- Принято.
Сергей тихо идет вперед. Через пятьдесят метров натыкается на ставшие уже
привычными ступени, ведущие вверх. Видимо, весь городок строился по типовому
проекту. Слева - короткий коридор. Массивная плита двери. Большая надпись на
темном металле: "Убежище гражданской обороны №...". Сквозь тяжелую дверь не
доносится ни звука. На прицельной панораме смутные зеленые силуэты. Много. Ни
один предварительно не определен как противник. "Может, удастся у них жратвой
разжиться?" - думает Сергей. Подзывает КОПа. Стейнберг хромает следом, касаясь
рукой стены, чтобы не споткнуться в темноте.
- Эй, в убежище! - Гремит на максимуме внешний динамик, - Здесь имперские силы.
Рядовой Заноза, личный номер 34512391/4354. Откройте дверь.
За дверью начинается мельтешение зеленых силуэтов. Сергей довольно долго ждет.
Возня в убежище продолжается, однако дверь остается закрытой.
- Повторяю, - Снова кричит Сергей серой плите, - Здесь имперские силы. Требую
открыть дверь. В противном случае дверь будет взорвана.
Два силуэта замирают по краям двери. Оба вооружены. Плита дает трещину, затем
тяжелые створки начинают медленно расходиться.
- Карл, держи коридор. Огонь по необходимости. Я внутрь, попробую найти еды. -
тихо говорит Сергей.
Стенберг кивает, опускается на колено. Приникает к прицелу.
- Внимание! - Сергей уменьшает громкость динамика. Их и так уже услышали за
километр. - Вы, двое, у дверей! Положить оружие на пол, в центре прохода. Руки
держать на затылке. Отказ подчиниться воспринимаю как враждебные действия. Мой
робот стреляет по малейшему намеку на враждебность.
- Здесь гражданские люди, - слышится из-за двери, - Не стреляйте.
- Считаю до двух, - отвечает Сергей. Кивает КОПу.
Туша Триста двадцатого втискивается в проем. Фигуры за дверью суетливо кладут
оружие на пол и вскидывают руки. КОП замирает посреди большого помещения,
уставленного нарами вдоль стен. Вопреки ожиданию, воздух в убежище не затхлый.
Едва слышно шуршит вентиляция. В тусклом свете потолочных плафонов лица вокруг
бледны, словно у мертвецов.
- Здравствуйте, - глухо начинает Сергей через опущенное забрало. Кто его знает,
чего тут ждать. Береженого бог бережет. - Кто у вас старший?
Молчаливые лица смотрят Сергею за спину. Никто не проронил ни слова. За спиной -
двое с поднятыми руками. Один в форме дорожной полиции. Второй в комбинезоне
полувоенного образца. С карманами под магазины и с легким бронежилетом. Перед
ними на полу лежат пистолеты.
- Опустите руки, - приказывает Сергей. - Кто из вас старший?
Мужчины переглядываются друг с другом. Молчат. Падающий сверху свет превращает
их глазницы в черные дыры поверх щетинистых щек.
- Со мной раненый офицер. Мне нужна вода. И немного еды. - обращается Сергей к
полицейскому.
- Пойдемте, воды у нас много. Еда тоже найдется, - полицейский оживляется,
суетливо показывает дорогу. Его движения дерганы, как у куклы.
Сергей идет за ним следом, оглядывая лица людей в тени нар. В убежище стоит
почти мертвая тишина. Никто не разговаривает. Не пытается что-то узнать. Лица
враждебны и безучастны. Никто не смотрит Сергею в лицо. Взгляды направлены в
пол. Даже железное страшилище - КОП, не вызывает ни у кого интереса. Сергей
поднимает лицевую пластину. Удивленно осматривается. Кто его знает, что должны
чувствовать люди, если их запереть под землей на неделю. Но даже с учетом страха
и неизвестности, их поведение выглядит необычно. А может, он просто давно не
видел нормальных людей.
Сергей входит вслед за полицейским в небольшой отсек. Коп зажигает свет. Краны с
водой. Ряд унитазов за перегородкой. Бак системы очистки воды. Силовой
генератор. Замкнутый цикл. Полная рециркуляция. Сергей ежится, представляя, как
будет пить переработанную мочу. Хорошо лейтенанту. Он на своей скорлупке к
такому привык.
- Вот продукты, выбирайте, - предлагает полицейский, нервно улыбаясь. Его глаза
бегают, избегая взгляда Сергея. Большой холодильный шкаф заполнен коробками с
сухим пайком.
- Благодарю, - отвечает Сергей и начинает набивать рюкзак. По самым
пессимистичным прикидкам, еды тут еще на пару месяцев.
- Демократы не беспокоили? - спрашивает он беспокойного полицейского.
- Кто?
- Солдаты Демократического союза.
- А... Нет... Никто не приходил. Сидим тихо, не шумим, ждем сообщений. Я порядок
знаю, - затараторил коп.
- Ладно. Не буду привлекать к вам лишнего внимания. Мы уходим. Спасибо за
продукты.
- Не за что. Мне не жалко. Продуктов тут море, - коп затряс головой.
Проходя мимо мужчины в полувоенной форме, Сергей поинтересовался:
- А вы кто? Тоже полицейский?
Мужчина качает головой.
- Я охранник с обогатительной фабрики.
- Сволочь он, а не охранник, - звучит из темноты злой женский голос.
Всхлипывает.
- Ш-ш-ш, - пытается кто-то ее успокоить.
- Да плевать я на него хотела! - сквозь слезы выкрикивает женщина, - Что он мне
сделает? Пристрелит? Да плевать! Пусть лучше пристрелит! Еще раз трахнет? Мне не
привыкать. Чего вы ждете?! Он и до вас доберется, скотина!
Женщина глухо зарыдала в одеяло. Лица вокруг оживают. Угрюмые взгляды буравят
Сергея.
- Что тут произошло? - стараясь показаться заинтересованным, спрашивает он
полицейского. Сейчас тот ответит, Сергей успокоит женщину и они уйдут. Они и так
задержались. КОП наблюдает неподалеку движение. Может, это за ними.
- Да так, ничего. Женщина, нервы... - бормочет коп, глупо улыбаясь.
- Да какие нервы! - От дальней стены отделяется крупный пожилой мужчина. - Эта
сволочь Маргарет изнасиловала! Она начальник смены. Постоянно указывала ему его
место. А тут он себя королем ощутил. Решил, что все может. Привык над зэками
издеваться. Говорит, все равно подыхать. У него пистолет. С ним не поспоришь. А
этот слизняк язык в задницу засунул, ходит перед ним на цыпочках. - мужчина
резко ткнул пальцем в отшатнувшегося полицейского.
- Так, - посерьезнел Сергей, - Кто еще может это подтвердить?
- Я. И я... И я тоже. Они ее в туалет уводят и там... И этот тоже вслед за ним
мылится... - понеслось с разных сторон.
- Понятно. - Сергей поднял с пола оружие. Осмотрел. Обычные кольты. Сорок пятый
калибр. Еще прадедушки из таких стреляли. Дешево и сердито. - Патроны запасные
есть? - Спросил он у охранника.
Тот кивнул. Протянул обойму. Взгляд исподлобья. Ноги напряжены. Глаза шарят по
помещению, нащупывают дорогу к бегству.
- Даже не пытайся, - спокойно советует ему Сергей, - у моего КОПа огнемет.
Испечет, как шашлык. Шага не сделаешь.
Не глядя, протягивает руку. Полицейский сует ему запасной магазин дрожащей
ладонью. Сергей сует один пистолет за ремень. Кладет в набедренный карман
магазины. Передергивает затвор кольта. Резким пинком под колено сбивает на землю
набычившегося охранника. Два выстрела глухо отдаются от стен. Идеальная
акустика. Никакого эха. Короткие цилиндрики гильз беззвучно катятся по серому
пластику пола. Влажно блестят выбитые куски волосатых костей черепа.
Поворачивается к полицейскому.
- Что же ты, падла, - поймав, наконец, его затравленный взгляд, спрашивает
Сергей, - Власти мало показалось?
Тот стоит, ни жив, ни мертв. Смотрит, не мигая, словно загипнотизированный.
- На пол ляг, - приказывает ему Сергей, - Тут кругом бетон, рикошеты. Заденет
кого-нибудь.
Полицейский кулем валится лицом вниз. Скулит по-собачьи. Сергей стреляет ему в
затылок. Походя удивляется, как легко у него это получается. Как комара
расплющить. Протягивает пистолет ошарашенному мужчине. Тот тупо принимает
оружие. Держит его за ствол, не отводя взгляда от дергающихся ног полицейского.
- Теперь вы старший. Пистолет лучше почистить. - Голос Сергея встряхивает
мужчину. Он перехватывает пистолет за рукоятку. Ставит на предохранитель.
Кивает.
- Ясно. Все будет нормально. Спасибо.
- Я, в общем, не мастер говорить, - обращается Сергей к окружающим, - Да и
некогда. Нас преследуют. Поэтому прошу извинить, что все без долгих
формальностей. В конце концов, в итоге все правильно?
Ближайшие к нему лица кивают. Женщина постепенно успокаивается. Ее всхлипы
звучат все реже.
- Тогда до скорого. Удачно выбраться, - желает всем Сергей. Добавляет для
мужчины, - Трупы лучше в коридор подальше отнести. И закрывайтесь. Никому не
открывайте. Думаю, войска скоро в город войдут.
Мужчина спокойно кивает. Подает руку. Крепко жмет.
- Хоть какая-то с вас польза, - бормочет женский голос вслед.
- Вот тебе оружие, лейтенант, - Сергей протягивает Стейнбергу кольт. - Кобура
есть?
Стейнберг кивает. Прячет кольт в специальный карман под мышкой комбинезона.
Застегивает клапан скафандра.
- Ты не слишком круто? - осторожно спрашивает он.
- Все никак не въедешь? На войне мы, Карл. Тут все просто. Без формальностей.
Как в туалете. Раз - и смыл.
Они снова уходят в темноту. Позади с шуршанием выволакивают в коридор мертвые
тела. Кажется, за ноги.
-30Самурай
удобно устроился на припорошенном пылью аэродроме банкетного стола.
Дорогие деревянные панели стен испрещены шальными пулями. Пальмы в керамических
кадках высохли и пожухли. Помещение небольшого банкетного зала на третьем этаже
гостиницы уже ничем не напоминает респектабельное логово для чинных
корпоративных оргий. Брызги выбитых стекол усыпали когда-то натертый до блеска
натуральный паркет. Все вокруг присыпано пудрой выкрошенной штукатурки. Красивые
двери топорщатся щепками вокруг выбитого пулями замка. Перевернутые мягкие
стулья грудятся в углу испуганным стадом. Кожаные диваны - как трупы огромных
буйволов. Мошки транслируют привычные рожи врага вокруг.
За последние несколько дней Самурай настолько свыкся с их видом, что
воспринимает их как часть скучного городского пейзажа. Он часто рассматривает их
в прицел. Усваивает их привычки. Пытается обнаружить слабость. Подмечает
странную суетность жестов. Одинаковость лиц. Слаженность действий.
Они не филонят. Не спят и не жуют на посту. Не курят в темноте. Не травят
анекдоты в капонирах во время ночного дежурства. Чистят оружие часто и
тщательно. Их простенькая амуниция всегда в порядке, чиста и подтянута, словно
не они несколько дней назад под огнем "косилок" насмерть дрались с наступающей
ротой "Альфа". Просто идеальные солдаты. Мечта любого командира.
Его рота, точнее, два ее взвода так и осталась в паре кварталов отсюда. Ее
добивали два дня. Последними утихомирили снайперов. Чужие снайперы действовали
как духи смерти, профессионально и неотвратимо. То, что он до сих пор жив -
просто удача. Это потому, что он так и сделал ни выстрела, переползая от укрытия
к укрытию, пока вертолеты поддержки утюжили улицы в тщетной попытке подавить
огневые точки. Две его предыдущие позиции превратились в горящий щебень вместе с
домами, в которых находились. Все тщетно. В этом поганом городишке стрелял
каждый камень. Маленькие солдаты стояли на своих позициях насмерть. И неизменно
побеждали, когда машина огневого подавления давала сбой. Вся тактика вышколенных
имперских войск при действиях против этого странного противника летела к чертям.
Одинаковые солдаты не поддавались панике. Не отступали под шквальным
перекрестным огнем. Они продолжали стоять насмерть, когда их офицеры погибали
под огнем снайперов. Они не реагировали на огонь прикрытия и били, поднимаясь из
руин, по перебегающим имперцам, стреляли даже будучи ранеными. Они умирали
десятками. Их можно было убить, но нельзя - победить. Они просто не признавали
смерти. Имперцы косили их, как на стрельбище. И сами гибли один за одним,
окапываясь среди развалин. Подоспевшая авиация похоронила остатки роты. А вслед
за нею - и батальон. Посуда мелко дрожала от мощных разрывов на окраине. Вой
штурмовиков сливался в сплошной, непрекращающийся адский концерт. Несколько
часов подряд непрерывного тотального истребления. На месте плацдарма, наверняка,
земля спеклась на несколько метров вглубь. Никакое ПВО не в силах остановить эту
армаду.
Накамура ждет. Негоже самураю умирать, не выполнив приказ. Его приказ -
прикрывать возвращение взвода. Он ждет. Он терпелив, как змея. Он пьет воду
экономными глотками. Часами лежит, не шевелясь. Винтовка - продолжение его тела.
Он изучил окружающий район до мелочей. Знает, где расположены пулеметы. С
точностью до метра может указать их сектора обстрела и мертвые зоны. Знает
график прохождения патрулей. Время смены караулов. Маршруты движения мобильных
групп. Время прибытия групп усиления. Видит тряпки вражеского снайперского поста
напротив. Его он снимет в первую очередь. Он не умрет, не выполнив приказа. Отец
будет гордиться его верностью. Его сын стал солдатом чужой страны. Но он
погибнет, как подобает члену клана Накамура. Его дух несгибаем, как у одинаковых
уродцев у дома напротив. Он готов к смерти и ждет ее.
Две зеленых искры на тактической карте. Все-таки он ждал не зря. Его взвод
возвращается. Заноза. Непоседливый, мягкий интеллигент. Совсем не воин. Хороший
парень. Конечно, его Триста двадцатый с ним. Точка помаргивает оранжевым.
Зацепило его, беднягу. Самурай рад, что Сергей смог выбраться. Он прикроет его с
удовольствием. Он ждет вызова. Снайпер напротив чувствует его взгляд через
прицел. Он что, кожей его чувствует? Враг медленно шевелится, осматривает
окружающие дома. Через электронику его не взять. Накамура уже убедился - эти
ребята видны только через оптику. Движется экономно. По миллиметру в минуту.
Высший класс! Самурай гасит все мысли и чувства, превращаясь в подобие камня.
- Заноза, Самураю. Нужна поддержка, прием. - Голос Сергея глух и неузнаваем.
- Самурай, Занозе. Привет, Серж. Рад слышать тебя. Где ты?
- Я в подземном коридоре. Дом наискосок от тебя. Ориентир "тридцать пять". Со
мной Триста двадцатый и офицер космофлота. Коридор уходит влево. Похоже, они
кольцами замыкаются вокруг определенных насосных станций. Дальше под землей не
пройти. Патронов почти нет. Надо перескочить улицу. Наверняка там подвал
переходит в другую систему туннелей. Хочу уйти в джунгли.
- Понял тебя, Серж. По моей команде выбирайся в подвал. Как скажу - беги через
улицу. Через минуту мимо пройдет мобильная группа на БТР. Потом сниму снайпера
напротив. Снаряды есть?
- У КОПа последний фугасный. У меня пять плазменных в подствольнике.
- Напротив, с твоей стороны, пулемет. Первый этаж. Мне отсюда не достать. Если
сможешь их поджарить - пройдешь. Внутри дома до отделения легкой пехоты.
Рассеяны по дому. Где располагаются - не знаю. Остальное я подавлю. Сейчас
тишина. Патруль на подходе.
Они молчат, слушая только стук сердец. Они оба понимают, что разговаривают в
последний раз. Минута тишины - последнее, что они могут сказать друг другу.
"Со мной офицер. Его надо вытащить. Прости, что подставляю тебя, дружище"
"Не говори глупостей. У меня приказ - прикрыть взвод. Ты - взвод."
"Ты уйдешь с нами? Я тебя прикрою. Тебе всего и надо - улицу перебежать. Взвода
больше нет."
"Да нет. Я тут привык. У меня тут еще дела."
"Не пори ерунду. Этот гребаный контракт не стоит, чтобы за него умирать. Ты свою
работу сделал. Уходи с нами."
"Извини, Серж. Я остаюсь. Я тут
...Закладка в соц.сетях
