Жанр: Научная фантастика
Лунная девушка
...я лес.
Точно так же должны были рассуждать остальные беглецы - тем не менее они вовсе не
торопились направиться к чаще. И я знал, в чем причина их нерешительности: все калькары города
Ринта свято верили, будто в этом лесу обитают ужасные Владыки Ночи. Сидя на цепи, я не раз слышал
леденящие душу истории о змееподобных чудовищах, которые, дескать, живут в лесу близ Ринта и
подвергают попавших к ним в лапы унитов диким пыткам, прежде чем съесть живьем.
Согласно древней легенде, великий бог Интар в незапамятные времена покарал восставших
против него смертных, засунув половину из них до пояса в змеиные тела и послав истреблять другую
половину. Когда-то Владыки Ночи лютовали по всему во-наа, но потом добрый бог Лике навел на них
мор, и злобные монстры сохранились только в лесах Ринтара и Вакуны...
В Ринтаре в последнее время только и было разговоров об этих Владыках, - а все по вине
Верховного Калькара, слывшего чуть ли не атеистом. Все прежние правители мирились с тем, что
порядочный кусок их владений остается недоступным для лесорубов, сборщиков драгоценной смолы и
лекарственных снадобий, но вздорный юнец Мелкие, сын Тэласа, едва придя к власти, решил покончить
с подобным положением дел. Он послал в лес троих приговоренных к смертной казни головорезов,
пообещав им не только полное прощание, но и богатую награду, если они проживут в лесу хотя бы одну
ночь и докажут полную несостоятельность слухов о кровожадных чудовищах. В сопровождении группы
лесорубов, которые должны были построить для них дом, головорезы вошли в лес Владык Ночи... А
вернулись оттуда к исходу дня одни только лесорубы. С тех пор миновало уже три улы, но до сих пор
Верховный Калькар не нашел новых добровольцев; каждый из смертников предпочитал взойти на
Помост Казней, но не соваться в ужасную чащу даже при ярком полуденном свете...
Мне припомнились все эти рассказы, и я понял, что лучшего убежища, чем лес, просто не найти.
Даже если там действительно обитают какие-то странные уродцы, они наверняка просто ангелы по
сравнению с почтенным Сидуром и со многими обитателями верхней угловой...
Я вздрогнул, заслышав надсадное завывание трубы.
Эти звуки заставили обитателей верхней угловой вскочить и броситься кто куда. Побег арестантов
был обнаружен - и трое из беглецов устремились к деревне, пятеро зарысили по дороге, а один из них
помчался-таки к лесу Ночных Владык.
Мне показалось, что этим храбрецом был лаэ-тянин Скрэк, и я невольно усмехнулся, тоже
направившись к лесу. Если мне повезет встретиться с вором в лесной чаще, я устрою ему расправу
получше любого из змееногих чудовищ!
Мысль о том, что меня могут вернуть в тюрьму, помогла мне не только на едином дыхании
добраться до леса, но и прошагать по нему около полумили. Наконец я споткнулся, упал - и сразу то
ли заснул, то ли потерял сознание.
Когда я открыл глаза, небо было уже совсем другого оттенка, а облака снизу отливали багровым:
начинался "розовый закат".
Как долго я здесь провалялся? Судя по мучительной жажде - очень долго; и все-таки еще
полчаса я отдыхал, глядя на покачивающиеся в вышине бледно-зеленые кроны лунных деревьев и
наслаждаясь теплым ветерком, обдувающим мои щеки...
Как хороша свобода! Непривычные прежде краски и звуки лунного леса казались мне теперь
самим совершенством. Надо мной с тонким по-пискиванием порхали "птицы-бабочки" - Наа-ее-лаа
объяснила, что в во-наа их называют си-минами и что эти создания и впрямь выполняют роль земных
бабочек, опыляя цветы.
Наа-ее-лаа - где-то она сейчас? Надеюсь, уже в Лаэте, в отцовском дворце! Интересно,
вспоминает ли она о лавадаре, которого поклялась разыскать?
Потом мои мысли обратились к Дэвиду и Нортону. Как я по ним скучал, особенно по Дэви!
Честное слово, я почти простил ему кличку "Крошка", которой он наградил меня в пятом классе. Но как
мне ни хотелось увидеть товарищей, я надеялся, что они выполнят мой приказ и останутся в
"Челленджере", а не кинутся очертя голову на розыски своего капитана...
Наконец голод и жажда вынудили меня прервать затянувшийся отдых. Я встал и побрел, шатаясь,
через лес, в поисках растений, которые должны были указывать на близость реки или ручья.
Лишь теперь я в полной мере оценил заботу Наа-ее-лаа, усердно снабжавшей меня познаниями,
необходимыми для жизни в лесу. "В чаще есть все, что нужно, Джу-лиан, - говорила моя царственная
наставница. - Великий Интар отдал лесу все блага, которые отобрал у нищих гор!"
Вскоре я увидел знакомые плоды, похожие на груши, и жадно набросился на них потом мне
попались на глаза вкуснейшие орехи.
Многие растения, которые я привык видеть мерцающими во мраке ночи, теперь казались совсем
незнакомыми, но я сразу распознал маленький скромный цветок, носивший в переводе с языка унитов
название "спутник воды". По словам Наа-ее-лаа, это были единственные цветы в во-наа с голубыми
лепестками, и они всегда росли в непосредственной близости от воды.
Я пошел по тонкому голубому шлейфу, как гончий пес по свежему следу, и мои силы еще не
успели иссякнуть, когда впереди блеснула вода.
Последние футы до реки я одолел чуть ли не на четвереньках, упал на берегу ничком и пил до тех
пор, пока от жажды не осталось одно воспоминание. Потом немного отдохнул, съел пару "лунных
груш" и с отвращением сорвал с себя грязную вонючую набедренную повязку.
Забравшись по шею в воду, я долго с наслаждением мылся, сдирая с себя тюремную грязь, после
выстирал единственный предмет гардероба, которым располагал, и завершил этот триумф гигиены тем,
что намазал щеки и подбородок соком гойи. Хорошо, что на Луне не водилось насекомых-паразитов, не
то я не простился бы с воспоминаниями о тюрьме так быстро! А теперь о днях, проведенных в верхней
угловой, мне напоминала только ноющая боль во всем теле и жжение в заклейменном плече.
Усевшись на траве в ожидании, пока высохнет одежда, я стучал зубами и размышлял, что же мне
делать дальше. Лунная ночь надвигалась с неотвратимостью грозы, и нечего было мечтать пережить ее
под открытым небом, раздетому почти догола. Искать убежища в селении? Но любой, увидевший раба с
клеймами на плече, тут же поинтересуется, кто его хозяин, - и я отправлюсь прямиком в Окраинную
тюрьму в объятья старикашки Сидура.
Я вдруг вспомнил про "греющие деревья": пожалуй, это мой единственный шанс дожить до
рассвета!
Надев начавшую подсыхать набедренную повязку, я торопливо зашагал по лесу, и вскоре мне
повезло наткнуться на лужайку, окруженную светло-шафрановыми могучими великанами. Углядев на
одном из деревьев дупло, я взобрался по теплым веткам и убедился, что внутри дупла жарко, как в
сауне. Когда наступит лунная ночь, я буду несказанно рад этому жару, но сейчас, едва сунув нос в
выстланное светящейся трухой древесное нутро, я поспешно спустился вниз.
Что ж, пока удача на моей стороне, - и я буду полным идиотом, если не сумею выжить в этом
поистине щедром лесу!
Вокруг лужайки росло множество плодовых деревьев, а в разнотравье поляны я отыскал цветы с
широкими мясистыми листьями, заменявшими в во-наа подорожник.
Разжевав пару листьев и намазав целебной кашицей свое обожженное плечо, я пришел и вовсе в
чудесное настроение. Боль стала медленно утихатъ, и я даже не жалел, что не нашел лунного
бессмертника, о котором наслышался от Наа-ее-лаа. Нельзя же требовать от жизни всего сразу! Ничего,
мои раны не смертельны, я вполне обойдусь и без этого чудо-растения, способного мгновенно исцелять
любую боль...
Растянувшись под греющим деревом, я опять стал думать о принцессе Лаэте. Потом вдруг
вспомнил Скрэка: в камере его называли лаэтянином, неужели он и впрямь соотечественник Наа-еелаа?
Если мы встретимся в чаще, то, прежде чем вышибить из вора дух, я выспрошу у него дорогу в
Лаэте - и, пожалуй, разыщу Нее л у прежде, чем она разыщет меня!
Когда рассветет, надо будет устроить засаду на дороге возле леса и поддержать легенду о
кровожадных Владыках Ночи: другого способа раздобыть одежду и обувь я просто не видел...
Некоторое время, лениво жуя "груши", я с улыбкой обдумывал разные забавные способы грабежа.
Потом мои мысли обратились к смертникам, сгинувшим в этом лесу, и я улыбнулся еще шире.
Наверное, трое головорезов просто не захотели возвращаться в вонючий грязный город, наверное, они
до сих пор живут где-нибудь в чаще, снабженные всем необходимым как от щедрот Верховного
Калькара, так и от щедрот изобильного леса Ночных Владык...
Через силу доев последний плод, я зевнул и уснул так спокойно, как будто лежал не на оранжевой
лунной траве, а на своей койке в каюте "Челленджера".
Чего только не было в этом лесу! Но, увы, ни бутылки, ни бочки там не росли... А мне очень
хотелось найти какое-нибудь вместилище для воды, чтобы не выскакивать ночью то и дело из теплого
дупла и не мчаться сквозь лютый холод к реке.
Выспавшийся, сытый, ленивый, я брел через лес к реке, стараясь разрешить эту проблему... Как
вдруг странный звук заставил меня замереть на месте. Звук был похож на сдавленный стон, и мое
сердце, подпрыгнув, застряло в горле.
Легко смеяться над суеверием калькаров при ярком свете дня, но когда в разгар лунных сумерек
тебя настигают в инопланетном лесу подобные звуки, твой рационализм начинает шататься,
стремительно теряя под собой опору.
Услышав вслед за стоном тихий шорох, я быстро огляделся по сторонам в поисках оружия.
Кажется, Владыки Ночи имеют вместо ног змеиные хвосты? Тогда они должны издавать именно такой
шелест, подкрадываясь ко вторгшемуся в их лес самоуверенному чужаку...
Подобрав с земли толстый сук, я усилием воли сбросил с себя наваждение. Черт возьми, я ведь
выжил среди ва-гасов, чуть ли не голыми руками расправился с тор-хо, - так неужели спасую перед
Владыками Ночи? Сейчас посмотрим, так ли страшен черт, как его малюют!
Бесшумными шагами я устремился навстречу странным звукам, осторожно выглянул из-за дерева
- и увидел то, чего никак не ожидал увидеть.
Глава третья
СКРЭК
По узкой тропинке навстречу мне шел Скрэк, - если только это можно было назвать ходьбой.
Он налегал всем телом на палку с развилкой на конце и с трудом переносил левую ногу вперед,
потом переставлял палку и делал новый короткий шаг, при этом его правая нога бессильно волочилась
по земле. Вот она протащилась по корню дерева, и у парня вырвался хриплый стон - такой же, как тот,
который несколько секунд назад привлек мое внимание.
Черт побери, что это с ним случилось?
Я вышел из-за дерева на тропинку в десяти шагах от Скрэка, и вор остановился так резко, что чуть
не упал.
- Давно не виделись, - сказал я, внимательно разглядывая лаэтянина. - Соскучился по мне, а?
Унит по-звериному ощерил зубы, сверкнув на меня бешеными глазами из-под черных слипшихся
сосулек волос. Его грозный взгляд не произвел на меня особого впечатления - должно быть, потому,
что вор дышал, как загнанная лошадь. Сейчас он казался неподходящим объектом для сведения счетов,
и все-таки я не удержался от издевки:
- Вот таким ты мне нравишься больше, приятель!
Я солгал - он ничуть мне не нравился, стоял ли на двух ногах или на одной.
Скрэк в несколько отчаянных рывков доковылял до ближайшего дерева и прислонился спиной к
стволу.
- Убирайся! - взвизгнул он. - Что тебе нужно?
- Ничего. Мне показалось, это тебе нужна помощь...
Унит с мерзким ругательством замахнулся на меня палкой:
- Проваливай, раб! Пшел вон, клейменая скотина!
Если что и могло разъярить меня, так это упоминание о моем рабском клейме.
- Стоило бы хорошенько отделать тебя, ру-мит! - сжимая кулаки, гаркнул я. - Да только
неохота пачкать руки о такую вонючую мразь!
Резко повернувшись, я зашагал в чащу, а вслед мне неслись ругательства лаэтского вора. Шипи,
змееныш, шипи! Сама судьба разобралась с тобой, избавив меня от необходимости сводить с
предателем счеты!
Я прошел ярдов сто, все больше замедляя шаги, и наконец остановился.
Ненавидящий взгляд, которым только что прожигал меня Скрэк, кое о чем мне напомнил.
Точно так же я сам недавно смотрел на старикашку Сидура, когда тот взирал на меня сверху вниз,
уверенный в своей безграничной власти над прикованным к стене строптивым рабом...
Какого дьявола, в самом деле?!.
С тех пор, как я очутился в во-наа, какой-то злой рок все время вынуждал меня заботиться о тех,
кто ничуть не желал, чтобы о них заботились. Сперва - Наа-ее-лаа, потом - Та-ван; не хватало еще,
чтобы я беспокоился об этом злобном воровском отродье! Уж Скрэк-то в подобном случае точно
бросил бы меня подыхать!
И все же словно помимо воли я сделал по лесу широкий круг и вернулся к тропинке.
За это время здесь все изменилось в худшую сторону.
Унит больше не ковылял с помощью своего импровизированного костыля, а полз, напоминая
большую ящерицу с перебитой спиной. Однако искалеченной ящерице гораздо легче передвигаться
ползком, чем искалеченному человеку. Лаэтя-нин с трудом одолевал пару ярдов, на несколько секунд
замирал и снова пускался в путь. Нога, без сомнения, причиняла ему сильную боль: вор то и дело глухо
стонал - и все-таки продолжал ползти...
Интересно, сколько же времени он брел по лесу, если совсем обессилел? И что у него все-таки с
ногой? Судя по тому, что он вообще не может ею владеть, это или перелом, или очень сильный вывих...
Наблюдая за мучительным путем лаэтского висельника, я незаметно подходил к нему все ближе и
наконец расслышал, о чем бормочет Скрэк в перерывах между рывками.
- Здесь должна быть вода... - шептал унит. - Даже Ночные Владыки не могут жить без воды...
В этом проклятом лесу должна быть вода...
Черт бы побрал все на свете!
- Ты ищешь воду? - сказал я, шагнув к нему из-за деревьев. - Между прочим, река совсем в
другом направлении!
Скрэк резко приподнялся на локте, глядя на меня полубезумными от боли и ярости глазами, и
схватился за нож.
- Убирайся!.. Не подходи!
- Как скажешь. И все-таки река в той стороне. Если хочешь, могу тебя к ней отнести...
- Не подходи, румит!
- Ну, дело твое.
Я отступил в лес, а Скрэк, проводив меня полным отчаяния и бешенства взглядом, развернулся и
пополз в указанном направлении. Уж не знаю, каким образом ему удавалось продираться сквозь дикую
чащу, если он только что с трудом передвигался даже по тропинке, но он полз с одержимостью маньяка,
почти не останавливаясь, чтобы отдохнуть.
Вор наверняка догадывался, что я за ним наблюдаю, потому что больше не позволял себе стонать.
Лишь когда его нога зацепилась за петлю ползучего растения, у него вырвался громкий вскрик, который
он тут же заглушил, вцепившись зубами в ладонь...
И тут мое терпение окончательно иссякло. Я прыгнул к этому мазохисту, крепко схватил за
правую руку и приподнял. Не обращая внимания на негодующий вопль, взвалил себе на спину худое
дергающееся тело, перехватил колотящую по моим плечам вторую руку и быстро зашагал через лес.
Теперь, когда я крепко держал унита за запястья, он мог только бить меня ногами - вернее, одной
ногой... Во всяком случае, я так полагал, но понял, что недооценил Скрэка, когда в мое ухо вдруг
вцепились острые зубы.
Взвыв от боли, я что было силы встряхнул висящую на моей спине злобную бестию и спас тем
самым остаток уха. Потом, мотнув головой назад, от души врезал Скрэку затылком в лоб, - тот взвыл
и обмяк, но я не рассчитывал, что блаженное спокойствие продлится долго. Зная живучесть этого
ублюдка, я пустился через лес бегом; еще не хватало, чтобы звереныш впился зубами в мою сонную
артерию!
При виде блеснувшей впереди реки Скрэк дернулся, напрягся и закричал. Пробежав по инерции
еще несколько шагов, я поспешно скинул его на землю: честно говоря, я предпочел бы нести на спине
голодного вампира, чем очнувшегося лаэ-тянина!
Со змеиным проворством Скрэк пополз к реке и начал пить, захлебываясь от жадности...
Пока вор утолял страшную жажду, я успел приложить к прокушенному уху подорожник и
немного успокоиться. Парень, как и я, пробыл в лесу не меньше двух земных суток; если он столько
времени оставался без воды, не стоило удивляться его отвратительному настроению!
- Ладно, дай я все-таки посмотрю, что у тебя с ногой...
Я подошел, наклонился над лаэтянином - и лишь в последний миг сумел избежать удара ножом в
грудь. Только потому, что я быстро отпрянул, лезвие вспороло мне кожу на плече, а не воткнулось в
сердце.
- Ты что, совсем спятил?! - гаркнул я, зажимая ладонью рану.
В ответном верещании я разобрал только слова "калькар", "раб" и "румит" - и с трудом
удержался от того, чтобы как следует пнуть мерзавца. Полминуты я стоял, рыча от ярости, потом
плюнул в сторону источающего злобу звереныша и быстро пошел прочь.
Я еще долго не мог успокоиться и самыми последними словами поминал лаэтского вора,
приматывая к раненому плечу разжеванный подорожник. В ход пошли не только бранные выражения на
родном языке, но и крепкие словечки ва-гасов, а впридачу - весь богатый спектр ругательств,
почерпнутый мною в Окраинной тюрьме. Когда я наконец выдохся и замолчал, кровь уже почти не
текла из пореза.
Что ж, для таких ублюдков, как Скрэк, не существует худших врагов, чем они сами. Вор
добровольно обрек себя на медленную мучительную смерть в ночном лесу, а мне пора было перестать
думать о ранившем меня злобном безумце и как можно скорей заняться подготовкой к ночевке... Жаль,
что я не могу, подобно медведю, впасть в спячку на двести с лишним холодных темных часов!
Некоторое время я энергично собирал орехи вокруг рощицы горячих деревьев и, как белка,
набивал ими дупло. Потом подумал, что смогу гораздо быстрей подниматься и спускаться к своему
жилищу, если сплету лестницу из ползучих растений, густо обвивавших многие стволы. Стебли лунных
"лиан", длинные, гибкие и прочные, тем не менее легко ломались в местах сочленений: я выбрал
толстый кусок футов в двадцать, завязал на нем множество узлов и прикрепил к ветке рядом с дуплом.
Будь у меня нож, я сумел бы сделать лестницу получше, с деревянными ступеньками смог бы
также вырезать себе прочную дубинку на случай встречи с тор-хо...
Ну почему я не отобрал нож у Скрэка? Впрочем, еще не поздно было исправить свою оплошность,
и я быстро придумал, как отнять оружие у лаэтянина без риска напороться на клинок. Мне вовсе не
хотелось снова любоваться на эту свирепую бестию, но другого выхода не было; запасшись длинной
тонкой "веревкой", я зашагал обратно к реке через быстро темнеющий лес.
Скрэк лежал на том же месте, где я его оставил - теперь он валялся на спине, погрузив больную
ногу в холодную воду.
Но еще задолго до того, как я увидел унита, я услышал его стоны, временами переходящие в
тонкий надрывный скулеж. От этих звуков у меня мороз продрал по коже, - а выйдя к реке и увидев
вора, я начисто забыл обо всех неприятностях, которые совсем недавно претерпел из-за него.
На берегу теперь лежал не злобный демон, а просто истерзанный болью мальчишка, который к
тому же был ненамного старше Наа-ее-лаа... В пересчете на земные года я дал бы ему лет семнадцатьвосемнадцать,
у него еще и борода не росла! Теперь, когда ему не перед кем было больше храбриться,
злобная маска слетела с него, обнажив истинное лицо, и это лицо показалось мне очень похожим на
лицо больной лаэтской принцессы... Мне пришлось помотать головой, чтобы избавиться от нелепого
наваждения.
Скрэк тоже мотал головой из стороны в сторону и конвульсивно вырывал рядом с собой пучки
травы. Мне самому приходилось ломать ногу, и я знал, каково это: каждое движение причиняет тебе
боль, но и лежать совсем неподвижно ты не можешь.
С хриплым стоном закинув руки за голову, унит начал скрести пальцами землю...
В тот же миг я метнулся вперед и надел ему на запястье петлю моментально прикрутил одну руку
к другой, - и когда Скрэк рванулся, тонко отчаянно взвыв, я уже привязывал веревки к стволу дерева
за его головой.
Мальчишка бился, визжал, сыпал проклятьями, но без толку: лунные лианы удержали бы даже
тор-хо.
- Чтоб твои глаза выели черви! Чтоб тебя закопали живьем, проклятый раб! Я убью тебя и
вырежу тебе печень! А-а-а!
- Лучше не дергайся, себе же делаешь хуже, - посоветовал я, наклоняясь над ним.
Такой неистовой ярости, какая пылала сейчас в голубых глазах Скрэка, я, пожалуй, не видел даже
в глазах тор-хо.
- Только посмей ко мне прикоснуться, мерзкий румит! Только посмей... Не-е-ет!!
Вопль Скрэка перешел в рыдание, когда я взял его подмышки и вытащил из воды. Он попытался
пнуть меня здоровой ногой, но я прижал ее к земле и для верности на нее уселся. Теперь парень был
совершенно беспомощен и мог только осыпать меня проклятьями и угрозами.
Но я не обращал внимания на его хриплые крики: во-первых, потому, что понимал изощренную
брань с пятого на десятое, а во-вторых, пока мальчишка изрыгал свои мерзопакостные ругательства, по
его лицу текли слезы.
Я вспорол ножом грязную, пропитанную водой штанину и покрутил головой при виде чудовищно
распухшего колена.
- Не трогай, выродок... Не-е-е-е!..
Прикосновение к колену вырвало у Скрэка дикий вопль; он рванулся что было сил - и потерял
сознание.
Что ж, как раз вовремя! Теперь я мог без помех прощупать его ногу, что удалось мне с большим
трудом, настолько она раздулась.
Так я и думал - вывих, причем очень скверный: колено полностью вышло из суставной сумки, и
я содрогнулся, представив, какую боль испытывал этот бедолага, пробираясь по лесу целый земной
день то с помощью костыля, то ползком. Судя по состоянию связок, Скрэк выбил колено никак не
меньше суток назад, и теперь мне придется порядком потрудиться, чтобы вправить сустав.
Я оттащил назад обмякшее тощее тело так, что оно стало единой туго натянутой струной вместе с
привязанной к дереву веревкой, покрепче обхватил распухшую ногу, уперся пяткой в землю и рванул
что было сил...
Боль заставила Скрэка потерять сознание, и новая дикая боль привела его в чувство. Но несмотря
на пронзительный вопль лаэтянина я услышал, как сустав щелкнул и встал на место.
Вот и все... Каждый из нас получил то, в чем нуждался: у меня теперь был нож, а лаэтский вор
через какое-то время снова сможет ходить. И если он все-таки подохнет в лесу Ночных Владык, в том
не будет моей вины!
- Я убью тебя, вонючий раб! - прорыдал мальчишка. - Я вырву тебе глаза! Я...
Он вдруг затих, почувствовав, как нестерпимая боль, мучившая его столько времени,
превращается в боль, которую можно терпеть.
Я поднялся и устало побрел в чащу.
"Синие сумерки" уже накрыли лес плотным покрывалом, и, выбрав и вырезав в прибрежных
зарослях две крепких палки, я вдруг увидел горящие в траве маленькие оранжевые фонарики. Вот он -
бессмертник, щедрый дар бога Ликса! Неела рассказывала, что, не сумев выпросить у Интара вечную
жизнь для унитов, добрый бог в утешение им посадил в во-наа чудо-растение, избавляющее лунных
жителей от многих страданий и хворей...
Собрав спелые ягоды на большой лист, я осторожно раздавил их кончиками пальцев. Спасибо
благодетелю Ликсу и моей наставнице Наа-ее-лаа! Светящаяся оранжевая кашица почти мгновенно
смыла боль от ожогов и от пореза ножом. Больше того - вскоре я перестал чувствовать свои пальцы,
как будто их заморозили хлоралгидратом!
Раздавив на листе побольше ягод, я вернулся к реке.
Скрэк в это время пытался зубами развязать веревку на руках при виде меня он вздрогнул и
втянул голову в плечи.
- Не... Не подходи!..
- Старая песня. Исполнил бы для разнообразия что-нибудь новое!
Я уже знал, как обращаться с этим типом, и больше не собирался с ним церемониться.
Снова прижав левую ногу вора к земле и начисто игнорируя яростные вопли лаэтянина, я
принялся смазывать целебной кашицей его распухшее колено. Наконец Скрэк понял, что ругаться и
вырываться бесполезно, и затих, закусив губы.
Изведя на его ногу все оранжевое снадобье, я вытер пальцы о траву, встал и перерезал веревку,
удерживающую руки унита.
- Боль скоро пройдет, но постарайся не делать резких движений, пока не окрепнут связки. Такие
вывихи имеют мерзкую привычку повторяться...
Я обнял себя за плечи и застучал зубами. Через неполную олу в лесу воцарится темнота и лютый
холод меня уже сейчас колотил озноб. Пора напиться и возвращаться в теплое дупло...
Скрэк осторожно дотронулся до своего колена и поднял на меня глаза.
- Что... что ты сделал? - хрипло спросил он.
- Больше не болит?
- Нет... Я вообще не чувствую ногу... Как будто ее отрезали...
- Онемение потом пройдет, - я бросил ему одну из палок. - Но старайся особенно не резвиться
хотя бы первые две-три олы.
- Ты - лекарь?
- Нет. И тебе, по-моему, нужен не столько лекарь, сколько психиатр...
- А?
Конечно, скин не понял последнего слова, которое я произнес по-английски он продолжал
смотреть на меня со смесью подозрительности и удивления... И вдруг его лицо исказил дикий ужас.
ВЛАДЫКИ НОЧИ
Некоторые деревья и кусты уже начали светиться - и, резко обернувшись, я увидел среди
мерцающих стволов какой-то очень странный силуэт. Сперва мне показалось, что вдоль реки движется
невысокий тонкий человек, но потом...
- Великий Интар... Владыки Ночи! - сдавленно вскрикнул Скрэк.
В его голосе была такая паника, что я схватился за нож еще до того, как успел хорошенько
рассмотреть движущееся между деревьев существо. Но вот оно приблизилось, и я задрожал уже не от
холода, а от страха: выше пояса лесное создание походило на унита, но ниже... Господи боже, вместо
ног у него был длинный змеиный хвост!
Скрэк схватил палку и, шатаясь, встал:
- Владыки Ночи... Они сожрут нас живьем!
Как ни странно, ужас в голосе скина на какое-то время вернул мне рассудок. Если я уцелел среди
четвероногих ва-гасов, почему я должен биться в истерике при виде змееногого существа?
Но стоило змееногому плавным движением выскользнуть на открытое место, оказавшись в
двадцати футах от меня, как мой оптимизм мгновенно превратился в пессимизм.
Бледное лицо, над которым возвышался костистый гребень, внушало непреодолимое отвращение;
круглые красные глаза чудовища вселяли в душу и
...Закладка в соц.сетях
