Жанр: Научная фантастика
Лунная девушка
...еваешься надо мной, румит?! Убери свои грязные руки, ты, ползающий на животе перед
ва-гасами! - принцесса попыталась плюнуть мне в лицо.
Я встал и вышел из пещеры.
Не знаю, сколько времени я сидел на траве недалеко от входа, пытаясь успокоиться.
Как ни грустно, приходилось признать: в этом столкновении характеров верх в любом случае
одержит Наа-ее-лаа. Слабость противника лишала меня всяких шансов на победу, отдавая все
преимущества больной лунной девушке. Я старался пропускать мимо ушей "кархана", "скрэка" и
"румита", - но неужели мне предстоит еще привыкнуть к плевкам в лицо?!
- Джу-лиан...
Я едва поверил своим ушам, услышав этот слабый жалобный голос. Принцесса не только
соизволила меня окликнуть, она позвала меня по имени!
Секунду спустя я уже очутился в пещере, и вместо того чтобы ожечь меня презрительным
пламенем голубых глаз, Наа-ее-лаа умоляюще протянула мне руку:
- Джу-лиан... Не сердись! Я сжал тонкие горячие пальчики, чувствуя себя последним негодяем.
- Это ты не сердись, Наа-ее-лаа... Хорошо, я не буду называть тебя Неелой, раз тебе это
неприятно.
- Можешь называть, - похоже, принцесса готова была пойти на огромные уступки, только бы я
ее не бросил. Но чем объяснить такую внезапную перемену в отношении Высшей среди равных к
"презренному кархану"?
- Джу-лиан... Наклонись...
Я послушно выполнил неожиданную просьбу, ожидая чего угодно - от удара до плевка в лицо.
Но девушка только запустила пальчики под волосы на моем лбу (хотя я продолжал бриться даже
лунной ночью, шевелюра моя порядочно отросла) и ощупала сперва мой лоб, потом правый и левый
виски. То были божественные ощущения!
Наконец Наа-ее-лаа со вздохом уронила руку, и я впервые увидел на ее осунувшемся личике
улыбку.
- Ты - итон... - прошептала она. - Я так и подумала... Но почему же ты не сказал сразу?
- Потому что и сам не знал. Ты не объяснишь мне, кто такие итоны?
- Перестань! - Наа-ее-лаа явно приняла мой вопрос за насмешку, и я замолчал, мысленно
поклявшись впредь не распускать язык без крайней надобности.
- Дай мне руку... - снова слабо шевельнула губами принцесса.
Я поспешно вложил ладонь в ее крошечную раскаленную ручку, и Наа-ее-лаа хрипло
торжественно проговорила:
- Высочайшая среди равных, Наа-ее-лаа, дочь Сарго-та, нонновар Лаэте, дарует тебе, итон
Джулиан, право ухаживать за ее особой...
Я вздохнул с таким облегчением, словно благополучно сдал сверхсложный экзамен.
- ... И жалует тебе звание лавадара...
Принцесса произнесла еще несколько непонятных слов - наверное, некую официальную
формулу - и устало прикрыла глаза.
Когда она снова посмотрела на меня, то был взгляд уже не высокомерной царственной особы, а
несчастной больной девушки, ожидающей помощи от равного с ней существа.
- Джу-лиан... Мне так плохо... - совсем по-детски пожаловалась Наа-ее-лаа.
- Вздохни поглубже и скажи, болит ли в груди, - попросил я.
- Везде болит, - она вдруг всхлипнула. - И в груди... И в голове... Но больше всего - ноги...
- Ты позволишь тебе помочь?
- Да... Пожалуйста...
Дочь Сарго-та разрешила смазать и забинтовать свои обмороженные ноги и устроить себя
поудобнее. Потом я напоил Наа-ее-лаа, положил смоченный холодной водой платок на ее пылающий
лоб...
Теперь принцесса с благодарностью принимала все мои заботы, я же чувствовал себя последним
негодяем, сознавая, что подобные меры никак не могут ее спасти.
Наа-ее-лаа становилось все хуже. Она выбралась из спального мешка и расстегнула воротник
рубашки - видимо, до пределов, дозволяемых лунными правилами приличия, то есть на две пуговицы.
Принцесса беспокойно ворочалась, пытаясь спастись от боли и от сжигающего ее тело огня, но ни
одной жалобы больше не сорвалось с ее потрескавшихся губ. Эта девочка обладала храбростью, какой
мог похвалиться далеко не каждый сильный мужчина!
Когда очередная волна жара отступала, Наа-ее-лаа принималась тихо говорить, хотя ее то и дело
прерывали приступы надрывного кашля.
Как, должно быть, истосковалась наследная принцесса Лаэте по сочувствию и пониманию, раз
спешила поверить свои горести почти незнакомому человеку!
Теперь я наконец узнал, как и почему она очутилась в горах ва-гасов.
Отец Наа-ее-лаа, ямадар города-государства Лаэте, задумал выдать единственную дочь за некоего
Кависа, главу служителей бога Интара. По замыслу Сарго-та, подобный союз церкви и государства
должен был укрепить его трон, но Наа-ее-лаа спутала планы отца. Не знаю, чем ей так не угодил этот
Кавис, только она решилась на отчаянный план: выкрала священные крылья из храма Интара,
поднялась на крышу дворца и отдалась на волю ветра.
Управлять священными крыльями умели лишь высшие жрецы, и принцесса ничего не смогла
поделать, когда ветер стал относить ее к Свободным Горам. Там ее сперва чуть не прикончила буря, а
потом взяли в плен четвероногие каннибалы...
Но с еще большей ненавистью и отвращением, чем о Кависе или о любом из ва-гасов, Наа-ее-лаа
говорила о Кларке Ортисе. Этот ублюдок осаждал ее на каждом привале, уговаривая уступить его
домогательствам и обещая взамен свою помощь и покровительство. Наконец оскорбленная принцесса
Лаэте чуть не выцарапала Ортису глаза, и тогда негодяй, должно быть, наговорил на пленницу Го-ва-го.
С тех пор Наа-ее-лаа перестали кормить и заставили идти пешком. Если она отставала, ее били, а дети
но-вансов отбирали почти всю еду, какую ей удавалось найти...
Слушая о том, что пришлось вынести девушке во время последних четырех ол похода, я до боли
стискивал кулаки. Непонятно, как выросшая в довольстве и холе дочь ямадара вообще смогла все это
выдержать?
Да, маленькая слабая Наа-ее-лаа оказалась крепким орешком! Но теперь ей не могла помочь вся ее
отвага и стойкость: истощенный организм был не в силах бороться с недугом.
Лунная девушка уже не металась по своей жалкой постели, а лежала неподвижно, закрыв
обведенные темными кругами глаза и тяжело дыша. Изредка она приподнимала тяжелые веки и,
убедившись, что лавадар Джу-лиан сидит рядом, снова впадала в забытье.
Я видел, что она умирает.
И когда Наа-ее-лаа в очередной раз с трудом приоткрыв глаза, жалобно взглянула на меня, я
решился.
Пусть я стану убийцей, но сидеть и безучастно смотреть, как гибнет эта девушка, было выше моих
сил!
Я разделил таблетки олететрина и аспирина на четыре части, растер их с водой и влил смесь в
запекшийся рот Наа-ее-лаа. Теперь оставалось только ждать.
Спустя полчаса мне показалось, что больной стало легче дышать. Боясь поверить в это, я молча
сидел рядом, вслушиваясь в хриплое неровное дыхание принцессы...
Еще через полчаса впервые за долгое время я услышал ее голос: Наа-ее-лаа пошевелилась и
попросила пить. Я напоил принцессу, вылил остатки воды на руку и положил холодную мокрую ладонь
на ее горячий лоб.
- Тебе лучше, Неела... Прости, Наа-ее-лаа?
- Да... Ты можешь называть меня Неелой...
Спохватившись, что веду себя слишком вольно, я поспешно отдернул руку, но принцесса
успокаивающе улыбнулась мне распухшими губами. Именно эта жалкая улыбка навеки отдала мое
сердце рыжеволосой лунной девочке - Наа-ее-лаа, дочери ямадара Сарго-та.
Вскоре девушка задремала, но через два часа я разбудил ее, чтобы дать новую дозу лекарства.
На этот раз результат наступил почти мгновенно. Лоб Наа-ее-лаа покрылся испариной, и мне
пришлось выдержать нелегкую битву, прежде чем я уговорил свою подопечную позволить мне снять с
нее мокрую от пота рубашку и надеть ту, которая была на мне - пусть давно не стиранную, но сухую.
Засим последовал крайне сложный трюк: я ухитрился раздеть и одеть принцессу вслепую, ни разу не
оскорбив нескромным взглядом ее ямадарское высочество.
Приняв лекарства в третий раз, Наа-ее-лаа улеглась на бок, свернулась калачиком и крепко уснула.
А когда, проснувшись, нонновар первым делом забеспокоилась о том, как ужасно, должно быть,
она сейчас выглядит, я понял - кризис миновал, принцесса Лаэте одолела смерть.
Глава десятая
РАЗНЫЕ МИРЫ
Тот, кому ни разу не приходилось ухаживать за выздоравливающей принцессой, и представить
себе не может, какое это сложное дело. Легче уж пилотировать в условиях нулевой видимости
посадочный модуль класса "пи-экс"!
Еще несколько дней лунная девушка оставалась такой больной и беспомощной, что мне
приходилось заботиться о ней, как о ребенке - и это, несомненно, оскорбляло гордость Высочайшей
среди равных. Новопроизведенному лавадару (каковое звание соответствовало в Лаэте чину командира
королевской гвардии) то и дело давали почувствовать разницу между сидящей на престоле и стоящим
у подножия трона. Порой мое добродушие с трудом выдерживало подобное испытание, но стоило Нааее-лаа
заплакать, - а все наши размолвки в пору ее выздоровления обычно кончались слезами, - и я,
стиснув зубы, смирял свою гордость.
Справедливости ради следует признать, что жизнь под одной кровлей с новопроизведенным
лавадаром являлась нелегким испытанием также и для наследной принцессы. Родившаяся во дворце
великого ямадара Сарго-та, воспитанная жрицами верховного бога Интара, Наа-ее-лаа была напичкана
предрассудками, с которыми ей трудно было бороться. Необходимость принимать от мужчины услуги,
какие женщины ее класса обычно получали только от служанок, повергала ее в смятение; мое незнание
простейших правил придворного этикета шокировало и оскорбляло ее странные манеры поражали и
смущали.
Но перенесенные испытания смягчили гордый нрав дочери Сарго-та: уверен, если бы мы
встретились во дворце, с ней куда сложнее было бы поладить! А сейчас Наа-ее-лаа пыталась объяснять
все мои странности ранением в лоб, полученным во время стычки с ва-гасами, я же старался терпеливо
сносить ее капризы, относя их за счет болезни... Таким образом, наше общение представляло собой (по
мнению каждой из сторон) длинную цепь взаимных уступок.
Как только Наа-ее-лаа немного окрепла, она потребовала подробного рассказа о том, как я
очутился среди но-вансов, однако в самом начале прервала мое повествование возмущенным криком:
- Не кощунствуй! Только презренные каль-кары утверждают, будто за небесной твердью живут
существа, похожие на нас! Но истинные уни-ты прекрасно знают, что на небесах живут одни
бессмертные боги! Туда вознесся в своем Летающем Доме великий Интар, и если ты будешь
богохульствовать, он обрушит на тебя сверху испепеляющий огонь!
На том и закончилась моя первая попытка рассказать о мире, откуда я явился.
Однако при всех недостатках, порожденных воспитанием, Наа-ее-лаа была умной девушкой и не
могла не подмечать многих непонятных вещей, которым тщетно пыталась найти объяснение.
Что за странные лекарства я ей даю? Из чего сделана моя одежда? Откуда у меня все эти
диковинные вещи, каких она ни разу не видела в Ла-эте? Почему я иногда начинаю говорить на языке,
не похожем ни на один язык во-наа?
Этикет требовал, чтобы я правдиво отвечал на все вопросы дочери ямадара, - но моя правдивость
приводила Наа-ее-лаа то в негодование, то в ужас.
Меня не удивило неприятие воспитанницей святилища Интара элементарных астрономических
истин, зато другое обстоятельство повергло в глубокое уныние.
Из рассказов принцессы я сделал вывод, что даже здешние цивилизованные народы стоят на
весьма невысоком уровне развития. Если колонизация Луны марсианами успела в представлении
унитов превратиться в сошествие богов на Землю, мне не стоило мечтать об их помощи в ремонте
корабля. Правда, в резервуаре, крепившемся к священным крыльям, явно находился восьмой луч, - и
потому моей последней надеждой какое-то время оставались жрецы Интара.
Но и эту мою надежду Наа-ее-лаа вскоре развеяла по ветру. Да, могущественные служители
верховного бога знали гораздо больше, чем остальные жители во-наа, но и они верили, что украденные
нонновар крылья даровал унитам сам Интар. Помимо Лаэте только в храмах двух других лунных
городов хранились подобные крылья, и Не-ела содрогалась от ужаса при мысли о своем небывалом
кощунстве. Выкрасть одну из величайших святынь верховного бога - отец никогда не простит ей
такого!
- Но иначе меня отдали бы Кавису, а Интару был неугоден этот брак. Все знамения предвещали
беду, но верховный жрец ничего не хотел слушать!
- Так ты не хотела выходить за него замуж только из-за знамений?
Нонновар, смутившись, опустила головку.
- Я не любила его... - наконец прошептала она. - Пусть Интар покарает меня за кощунство,
если сон, в котором сам верховный бог указал мне путь к спасению, был ложным!
Нет, я не мог надеяться получить помощь в починке космического корабля от жителей мира, где
принцесс насильно выдавали замуж, где путь к спасению им указывали боги в пророческих снах и где
перед примитивными летательными аппаратами молились верующие в величественных храмах.
Мир, о котором рассказывала мне Наа-ее-лаа, в чем-то напоминал древний мир моей родной
Земли, а в чем-то был совсем на него непохож.
В городах, населенных унитами, все население с рождения делилось на классы, и едва ребенку
исполнялось полгода, его клеймили особым знаком, на всю жизнь определявшим положение уни-та в
иерархии жителей городов и деревень. Только итоны - или равные, как они еще называли себя, -
избегали клеймения висков или лба. Уже само отсутствие клейма возносило их над прочими
сословиями, имевшими общее название карха-нов (что в вольном переводе означало "низшие").
Карханы тоже делились на классы, внутри которых имелись и богатые торговцы, и представители
презренной голи, но итоны свысока относились ко всем унитам, носящим клеймо.
Неизвестно, когда и почему возник этот дикий обычай, но он, без сомнения, сильно задерживал
развитие лунной цивилизации. Благодаря клеймению самый предприимчивый и талантливый кархан не
мог надеяться перешагнуть границы своего класса - ему всю жизнь суждено было оставаться низшим,
даже если бы он добился успеха во всех своих начинаниях и разбогател.
Ниже карханов стояли только скины, но об этих презренных существах Наа-ее-лаа вообще
отказалась говорить, не желая осквернять свой язык подобной темой.
А еще в во-наа обитали некие калькары... Насколько я понял, сперва они были немногочисленной
еретической сектой, подрывавшей официальные религиозные догмы и отрицавшей божественные права
итонов на власть; но с каждым келдом их движение росло и ширилось, пока наконец еретикам не
удалось захватить власть в некоторых крупных городах. Придя к власти, вожаки калькаров немедленно
заклеймили лбы всем тамошним итонам, освободив от клеймения своих новорожденных детей... Но
только своих, а отнюдь не детей всех карханов.
Гончарный круг истории повернулся, ничего, по сути дела, не изменив. Согласно букве закона в
Новых Городах все жители были равны, однако большинство тамошних унитов продолжало носить на
лбу клеймо и подчиняться новым законам и властям, очень мало отличающимся от старых.
Однако знать Старых Городов, помнившая о кровавых бунтах калькаров, считала всех обитателей
Новых Городов еретиками и преступниками. И если раньше жители во-наа делились только на унитов и
ва-гасов, то теперь они раскололись на обитателей Старых и Новых Городов, на калькаров и на
"истинных" унитов; уже пятьдесят земных лет эти два лунных мира находились то в состоянии шаткого
перемирия, то открытой войны.
Больше, чем калькаров, Наа-ее-лаа ненавидела только ва-гасов, упорно отказываясь считать их
мыслящими существами.
Она терпеть не могла Та-вана, который иногда приходил в нашу пещеру, и содрогалась даже при
виде маленького Кус-ки.
Я же при появлении этого постреленка всякий раз мысленно ухмылялся, вспоминая, как когда-то
боялся, что мне придется опекать спасенного во время грозы сироту. В действительности все
получилось наоборот: Кус-ка взял под свою опеку сильного, но бестолкового унита. Во время ночных
привалов он приносил мне еду, ухитряясь проскальзывать мимо часовых, учил премудростям жизни в
горах - и даже сейчас, в щедро-изобильных Теплых Землях, по привычке продолжал одаривать своим
покровительством.
Я давно привык к диковинной внешности ва-гасов и не считал их уродами; а в тот день, когда Куска
притащил в нашу пещеру большой котелок горячего бульона с кусками мяса ти-мана, он показался
мне куда симпатичнее любого розовощекого человеческого ангелочка с обложки журнала детских мод.
Но принцесса встретила мальчишку привычной презрительной гримаской и словом:
- Румит!
Я едва успел спасти котелок и перехватить ринувшегося в атаку маленького но-ванса. Подобно
лаэтской принцессе Кус-ка не выносил никаких посягательств на свою особу, но я уже наловчился
обращаться с ним и сумел вытащить наружу так, что четвероногий сорванец ни разу меня не укусил.
- Если эта самка еще раз назовет меня руми-том, я ее съем! - свирепо заявил Кус-ка.
- С каких это пор но-вансы начали убивать женщин? - осведомился я.
- Она не женщина, а уродливая мерзкая уни-та! - возразил мальчишка. - И Го-ва-го сказал, что
если за нее не дадут выкуп, она отправится в котел!
- Придется тебе поискать другую пищу, Кусака, - усмехнулся я, слегка подтолкнув его в
лохматый затылок. - Кстати, насчет пищи... Спасибо тебе за мясо. А теперь ступай, побегай с другими
детьми!
Взбрыкнув, юный но-ванс поскакал прочь, но через несколько ярдов остановился и крикнул:
- Ты ложишься с этой женщиной, да, Джулиан?!
- Кусака, заткнись! - сердито рявкнул я. Но маленький паршивец завопил еще пронзительней:
- Лучше брось эту слабосильную рыжую уродину и выбери одну из женщин но-вансов!
С этими словами он умчался - только пыль столбом, - а я вернулся в пещеру, заранее зная, что
меня ждет.
Наа-ее-лаа отлично понимала язык ва-гасов, очень похожий на ее собственный, и не успел я
переступить порог, как на меня обрушился шквал царственного негодования.
Не желая ввязываться в перепалку, я молча принялся хлебать суп. Каким восхитительным
показалось мне это мясное варево без соли и приправ!
Но лавадар, осмелившийся есть в присутствии Высочайшей - к тому же изволившей в данный
момент гневаться, - наверняка нарушал целую дюжину правил дворцового этикета, и Наа-ее-лаа не
замедлила мне об этом объявить. К тому времени, как она выдохлась и умолкла, я успел наполовину
опорожнить котелок.
- Спасибо за очередной урок хороших манер, Неела. А теперь поешь, - я протянул котелок
принцессе.
- Так ты решил поделиться со мной объедками, лавадар?! - задохнувшись от ярости, вскричала
Наа-ее-лаа.
- Почему объедками? Я честно оставил тебе половину...
Дочь Сарго-та на какое-то время лишилась дара речи.
- Конечно, а чего еще можно ждать от итона, якшающегося с ва-гасами?! - наконец прошипела
она. - В Лаэте даже последний скин постыдился бы разговаривать с четвероногими горными тварями!
- Если бы ты присмотрелась к ва-гасам получше, Неела, ты бы увидела, что они такие же
разумные существа, как униты. В конце концов, именно Кус-ке мы обязаны сегодняшним обедом!
- Я ничем не обязана никому из ва-гасов! - отрезала нонновар, задирая носик к потолку. - А
ты можешь отправляться к своим четвероногим, вместо того чтобы проводить время с такой
слабосильной уродиной, как принцесса Лаэте!
Разговор принял опасный оборот.
Лунная девушка до сих пор тяжело переживала потерю своих роскошных волос (в Лаэте коротко
стригли только рабынь) и считала, что болезнь превратила ее в дурнушку. Я часто слышал ее
всхлипывания, когда она рассматривала себя в мое зеркальце для бритья, и никакие комплименты не
могли утешить бедняжку: Наа-ее-лаа принимала их за грубую лесть. А ведь я был искренен в своих
похвалах, как никогда!
Увидев слезы, заблестевшие в голубых глазах, я горько пожалел, что не проявил больше терпения
и такта... Но было уже поздно.
- Ну, что стоишь? - взвизгнула Наа-ее-лаа. - Иди, валяйся с четвероногими грязными самками,
пусть они наплодят тебе детенышей, таких же грубых и невежественных, как ты сам!
- Неела, что ты такое говоришь?!
- Уж слишком много ты возомнил о себе - ты, получивший милость из моих рук!..
Еще никогда наши споры не переходили в такие скандалы; это был уже не просто шквал, а
настоящий штормовой ураган! И вдруг принцесса перестала кричать и замерла с приоткрытым ртом.
Обернувшись, я увидел на пороге двух молодых но-вансов.
- Тебя зовет Го-ва-го! - отрывисто обратился один из них ко мне. - Пошли!
Только что пунцовая от гнева, лунная девушка резко побледнела.
Я молча встал и направился к выходу.
- Джу-лиан! - Наа-ее-лаа вскочила, путаясь в моей рубашке. - Я пойду с тобой!
- Го-ва-го хочет видеть только мужчину, - старший воин даже не снизошел до разговора с
пленницей, по-прежнему обращаясь лишь ко мне.
- Я скоро вернусь, Неела, - успокоил я. - А ты все-таки съешь суп, пока он не остыл!
Я ободряюще подмигнул принцессе Лаэте, но она, прижав кулачки к груди, смотрела на меня так,
словно не надеялась больше увидеть.
Го-ва-го жил в просторной пещере, где при желании могла бы разместиться половина племени новансов.
Сейчас кроме вождя здесь находились еще два десятка воинов, а за правым плечом Го-ва-го, как
обычно, маячил Ортис. Выражение лица бортмеханика заставило меня приготовиться к самому
худшему.
Предводитель но-вансов прямо перешел к делу: остановившись передо мной, он отрывисто
бросил:
- Теперь ты знаешь наш язык. То был не вопрос, а утверждение, и я не стал отпираться.
- Да, знаю.
- Ты обещал дать мне много гремящего оружия после того, как научишься говорить на нашем
языке.
- Я могу дать тебе оружие, но для этого мне нужно вернуться в свой мир, Го-ва-го.
Вождь так резко поднялся на дыбы, что я невольно отшатнулся:
- Ты считаешь меня глупцом?! Если я тебя отпущу, ты никогда уже не вернешься!
- А если я навсегда останусь здесь или погибну, ты никогда не получишь гремящего оружия, -
отпарировал я.
Но-ванс снова опустился на четвереньки и принялся расхаживать по пещере, освещенной
мерцающим зеленым мхом, которым поросли здесь все стены.
- Как далеко находится твой мир? - наконец спросил Го-ва-го.
Дважды за последнюю неделю мне пришлось прочесть лекцию по астрономии... И дикий ва-гас
поверил мне гораздо быстрей, чем принцесса Ла-эте. Впрочем, Го-ва-го наверняка уже все знал от
Ортиса и просто хотел сравнить наши ответы...
- Ты с самого начала обманул меня, проклятый двуногий! - прорычал он, прервав меня на
полуслове. - Ты не сможешь вернуться обратно, раз твой Летающий Дом разбит!
- Да, но я надеюсь починить корабль с помощью унитов...
- Если я позволю тебе уйти к унитам, ты тем более не вернешься в Свободные Горы! - все
больше разъяряясь, рявкнул вождь.
В чем в чем, а в логике этому свирепому каннибалу нельзя было отказать.
- Придется положиться на мое слово, Го-ва-го, - сказал я, сознавая, что моя жизнь висит на
волоске.
- Будь ты но-вансом, я заставил бы тебя поклясться гневом Зо-ала, - со злобной усмешкой
фыркнул вождь. - Но двуногие не верят в истинных богов, и только глупец может положиться на их
слово! Но все-таки трижды подумай, прежде чем сейчас солгать... Отвечай: в твоем Летающем Доме
есть еще гремящее оружие?
Я солгал, не задумавшись ни на секунду:
- Нет. Мы взяли все оружие с собой, когда отправились в горы!
Если бы Ортис опроверг мои слова, я бы погиб. Но, заранее предвидев возможность того, что
Кларк попытается купить себе жизнь ценой предательства, я успел принять кое-какие меры. Во время
последнего разговора с Нортоном и Вестом я приказал им стрелять без рассуждений, если мы явимся к
"Челленджеру" в сопровождении ва-гасов. Конечно, я не надеялся, что Нортон и Дэвид выполнят этот
приказ, зато рассчитывал на трусость бортмеханика: вряд ли Ортис осмелится рискнуть своей
драгоценной шкурой!
Теперь мой расчет полностью оправдался. Не желая погибнуть в заварушке, которая неизбежно
начнется, если но-вансы станут штурмовать "Челленджер", Кларк и не подумал заявить вождю, что я
лгу.
Услышав мой ответ, Го-ва-го взвыл от ярости и снова принялся расхаживать взад-вперед по
пещере, напоминая мечущегося по клетке голодного тигра.
В эти мгновения решалась моя судьба, но я думал не о себе, а о Наа-ее-лаа. Если меня убьют,
принцесса останется одинокой и беззащитной во власти свирепых ва-гасов - и во власти человека,
который был еще безжалостнее, чем любой четвероногий каннибал! Я с ненавистью взглянул на
Ортиса, он ответил мне таким же ненавидящим взглядом.
Го-ва-го как будто прочитал мои мысли: поднявшись на дыбы, он скрестил руки на груди.
- Мне сказали, что ты взял себе Наа-ее-лаа, дочь Сарго-та, - медленно проговорил он.
- Тебя обманули, - я вонзил ногти в ладони, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.
- В самом деле? - вождь прищурился.
- Я не брал себе Наа-ее-лаа, я просто вылечил ее. Если ты надеешься получить за принцессу
выкуп, ты, наверное, не хочешь, чтобы она умерла?
- Оружие для меня сейчас важнее, чем мясо унитов, - откровенно заявил ва-гас. - Если у меня
будет гремящее оружие, но-вансам никогда больше не придется голодать! И не пытайся обмануть меня,
Джу-лиан, - Го-ва-го впервые назвал меня по имени, но его черные глаза были полны бешеной злобы:
- Я знаю, что у вашего дикого народа мужчины владеют женщинами, покупают их и продают!
- Понятно, кто тебе это сказал. Конечно, ничтожеству вроде Кларк Ортиса приходится покупать
женщин, ведь добровольно ему не отдастся даже самая уродливая из...
- Ты лжешь! - завизжал Ортис. - Не отпирайся - я знаю, ты спишь с этой лунной шлюхой!..
Одним прыжком я очутился рядом и сделал то, о чем давно мечтал: угостил негодяя парой
хороших ударов, разбив ему нос и раскровенив губы. Кларк тоже стукнул меня в ответ, но воины
отшвырнули нас друг от друга; при этом мне достался такой пинок в солнечное сплетение, что я упал на
колени, не в силах вздохнуть.
- Ты обещал мне оружие, - прорычал надо мной Го-ва-го, - и ты мне его принесешь! А пока я
не получу карабинов и патронов, Наа-ее-лаа останется здесь!
Я поднял голову.
- А если Сарго-т пришлет за нее выкуп?
- Она все равно останется здесь! - гаркнул Го-ва-го. - И если я не увижу оружия через о
...Закладка в соц.сетях
