Жанр: Научная фантастика
Лунная девушка
...ов перешли в вопли злобного торжества; повинуясь приказу Го-ва-го,
полдюжины воинов галопом ринулись в гору.
- Что это за существо? - спросил я Та-вана.
- Унит! - со свирепой радостью ответил тот.
Так вот что имели в виду но-вансы, обзывая меня унитом! Значит, птицы в их мире, в отличие от
большинства зверей, съедобны. Но если уни-ты - просто летающая дичь, как тогда объяснить
ненависть, вспыхнувшую в глазах четвероногих лунных созданий при виде диковинной птицы? И
почему Го-ва-го крикнул вдогонку своим воинам, чтобы они непременно доставили ему существо
живьем?
Я постарался протолкаться как можно ближе к Го-ва-го, чтобы получше рассмотреть унита, когда
его приволокут сюда. Само собой, в двух шагах от вождя находился Ортис, счищающий грязь со своей
непромокаемой куртки. Благодаря прочной и теплой одежде мы с ним перенесли бурю куда лучше
многих ва-гасов, однако наши перемазанные физиономии казались такими же варварскими, как лица
четвероногих воинов. Я судил по Кларку, понимая, что сам выгляжу ничуть не лучше.
Я дружески подмигнул бортмеханику и засмеялся, когда тот, испуганно оглянувшись на Го-ва-го,
поспешил отвернуться.
Внезапно вокруг грянули дикие крики:
- Унит! Унит!
Но-вансы торопливо поднимались на дыбы - эта поза означала у них предельное внимание или
готовность к драке, - а Го-ва-го сел на ствол поваленного дерева, глядя на существо, которое вели к
нему.
Я же при виде унита просто начисто лишился дара речи! Ибо плененное существо оказалось вовсе
не птицей, а девушкой, к тому же такой красивой, каких я еще ни разу не встречал.
Что там говорить, Джимми, - ты же сам видел ее! И можешь поверить, в прошлой жизни она
была такой же прекрасной, как в этой, даже тогда, когда двое конвоиров тащили ее сквозь злобно
орущую толпу, - насквозь промокшую, перепуганную, с трудом переступающую ногами в высоких
золотистых сандалиях.
В нескольких шагах от Го-ва-го воины отпустили пленницу, и она тотчас гордо вскинула голову,
снизу вверх глядя в свирепое лицо повелителя но-вансов. Может, вождя она и обманула, но я видел
ужас в ее глазах; а еще я увидел, как при виде нас с Ортисом эти глаза удивленно распахнулись, и смесь
изумления и надежды мелькнула на перепачканном и измученном, но все же прекрасном лице лунной
девушки.
Я же не мог оторвать от нее взгляда: таким совершенством она казалась. Тонкая длинная одежда
наподобие туники, промокшая насквозь, обрисовывала стройное тело маленькой нимфы; густые
длинные волосы цвета темной меди тоже намокли и покрывали девушку плащом до тонкой талии. Она
была мала ростом и очень юна - будь она жительницей Земли, я дал бы ей лет пятнадцатьшестнадцать,
не больше. Но я сразу понял, что в этом изящном теле таится отважный и мятежный дух.
На маленьком личике с узким подбородком и точеным носиком сияли темно-голубые глаза, которым
пленница напрасно пыталась придать надменное выражение...
Когда ее отпустили, она едва удержалась на ногах, однако тут же скрестила руки на груди и
вызывающе задрала исцарапанный подбородок. Она напоминала мокрую взъерошенную пташку,
осмеливавшуюся бросить вызов нацелившемуся на нее коту. Однако эту пичугу уже лишили
возможности летать: сопровождавшие девушку воины бросили к ногам Го-ва-го пару длинных крыльев
и нечто, похожее на ранец, к которому эти крылья крепились.
Вождь раздраженно рявкнул на своих злобно вопящих подданных, и когда те смолкли, спросил:
- Откуда и зачем ты явилась в свободные горы, унита?
Девушка еще выше задрала подбородок, но не осмелилась промолчать.
- Я из Лаэте, - небрежно бросила она. И, совладав со стучащими зубами, добавила: - Не твое
дело, ва-гас, зачем я сюда явилась!
Но-ванс поднял мохнатые брови, оглядывая ее с головы до ног:
- А! Из Лаэте? Мясо женщин из Лаэте очень вкусно...
Пленница, и без того дрожавшая от холода, затряслась еще сильнее, но тут же презрительно
воскликнула:
- Румит!
Го-ва-го ничем не показал, что его проняло оскорбление.
- Твое имя? - задал он новый вопрос.
- Наа-ее-лаа.
Вождь впервые позволил появиться на своем лице какому-то чувству, - и то было чувство
величайшего изумления.
- Наа-ее-лаа? - повторил он. - Уж не дочь ли ты старого Сарго-та?
Она кивнула и больше не поднимала головы, пока Го-ва-го размышлял.
- Ты отправишь послание своему отцу, - наконец сказал вождь. - Пусть он пришлет в Долину
Сумерек двести молодых жителей Лаэте. Если он даст за тебя этот выкуп, мы отпустим тебя целой и
невредимой!
Наа-ее-лаа вдруг пошатнулась, я рванулся было ей на помощь, но Та-ван схватил меня за локоть.
- Никто не смеет мешать вождю, когда он допрашивает пленницу! - внушительно сказал
молодой воин, и я остался на месте, поняв, что мое вмешательство сейчас принесет только вред.
По знаку Го-ва-го на плечи девушки набросили длинную мохнатую шкуру ти-мана, и она
торопливо закуталась в нее.
- Принесите ей... - дальше вождь произнес несколько слов, которых я не знал, - зато их явно
хорошо знала лунная девушка.
Она снова вскинула голову и срывающимся голосом воскликнула:
- Нет! Я не буду писать отцу!
- Вот как? - глаза Го-ва-го нехорошо сузились, и пленница попыталась отступить на шаг.
Однако ее схватили за плечи и снова толкнули вперед теперь дочь Сарго-та даже не пыталась
напустить на себя презрительно-гордый вид. Она съежилась от ужаса под свирепым взглядом
предводителя четвероногих каннибалов, но тем не менее упрямо помотала головой.
- Я ничего не буду писать! - крикнула она. - Сыновья и дочери Лаэте так же дороги своим
отцам, как я - своему!
Го-ва-го некоторое время смотрел на пленницу, и вдруг, схватив ее за волосы, выдернул из ножен
нож. На этот раз Та-вану не удалось бы меня удержать, но все случилось буквально за пару секунд.
Взмах ножа - и роскошные волосы лунной девушки остались в руке вождя.
- Это послужит посланием Сарго-ту! - крикнул Го-ва-го. - А если через две улы мы не
получим выкупа, ты сама пойдешь в котел, Наа-ее-лаа!
Глава восьмая
ПРИНЦЕССА ЛАЭТЕ
Ba-гасы никогда не оставались надолго там, где их застигла гроза: они считали, что на этом месте
лежит печать гнева великого Зо-ала.
Передав пленницу на попечение женщин, Го-ва-го увел свое племя прочь с горы, и мы двигались
без передышки много часов, - правда, не так быстро, как обычно, ведь слишком много женщин и детей
но-вансов пострадали во время бури.
Я то и дело отыскивал взглядом среди движущегося впереди отряда лунную девушку. Нонно-вар
(то есть, принцесса) Лаэте ехала верхом на но-вансе, закутанная с ног до головы в мохнатую шкуру, и
остальные ва-гасы сторонились воина, вынужденного нести на себе ненавистную униту. Го-ва-го явно
приказал хорошенько заботиться о пленнице, за которую ожидался богатый выкуп. Я не беспокоился за
Наа-ее-лаа, но нетерпеливо ждал остановки, чтобы наконец-то с ней поговорить...
Однако меня постигло жестокое разочарование. Когда "синие сумерки" перемешали все силуэты,
и мы наконец остановились, Го-ва-го запретил воинам замыкающего отряда нарушать походный
порядок даже на привале. Как объяснил Та-ван, мы достигли излюбленных мест кочевий
многочисленного и сильного племени лу-тансов, и теперь нам следовало держаться настороже.
Все воины хорошо это понимали, мне не удалось обмануть бдительность дозорных, чтобы
проскользнуть к кострам, у которых грелись женщины и дети... Лишенный возможности поговорить с
Наа-ее-лаа, я засыпал вопросами Та-вана: но-ванс начал отвечать мне при темно-синем сиянии неба, а
кончил уже в темноте.
Наступила лунная ночь.
Но-вансы сварили тела погибших во время грозы соотечественников и приступили к трапезе. Я
все еще не мог привыкнуть к подобным пиршествам, но все же остался сидеть у огня - не для того
чтобы греться, а для того чтобы слушать рассказ Та-вана. А молодой но-ванс, наевшись мяса, сделался
необычно разговорчивым и наконец объяснил мне, почему его народ так ненавидит двуногую расу
Луны.
- Раньше мы, ва-гасы, жили не только в горах, но и в лесах, и в плодородных низинах. Но потом
неизвестно откуда пришли светлокожие существа, не умеющие ходить на четырех ногах. Они говорили,
что явились с неба, где живет великий Зо-ал, но в словах их была ложь, а в сердцах - измена. Малопомалу
они изгнали ва-гасов из охотничьих угодий и привольных пастбищ в бесплодные горы, а сами
завладели всем лунным миром - всем во-наа!
- Когда это случилось, Та-ван? - спросил я.
- Давным-давно, много тысяч ул и келдов тому назад...
Я уже знал, что ула - это время от одной темноты до другой, то есть земной месяц, а келд,
лунный год, равняется двумстам семидесяти двум земным суткам... Но расплывчатый ответ Та-вана дал
мне только одно: убеждение, что "теория Ор-тиса" справедлива, и униты - это потомки марсиан, более
трех тысяч лет назад основавших колонию внутри Луны.
Я продолжал жадные расспросы, и хотя Та-ван немногое мог рассказать, мне стала ясна причина
ненависти ва-гасов к пришельцам - унитам. Легенда о некоем "золотом веке", когда все ва-гасы жили
в плодородных низинах и имели вдоволь еды, наверняка имела под собой реальную почву. Только
после того как их вытеснили в горы, почти лишенные дичи и пастбищ для скота, коренные жители
Луны перешли к каннибализму. Оставалось гадать, что представляла бы собой сейчас раса
четвероногих каннибалов, если бы уни-ты не прервали когда-то естественного хода ее развития.
Наконец Та-вану наскучило мне отвечать, но я уже успел узнать самое главное: униты обитают на
просторных равнинах в деревнях и в больших городах, тянущихся до самого океана. Эти мерзкие
уродливые создания нередко убивают друг друга не ради того, чтобы съесть, а просто ради забавы, хотя
не смеют соваться в горы, принадлежащие свободным ва-гасам. Только торговцы унитов приходят в
Долину Сумерек и обменивают оружие, огненные палочки и кухонную утварь на драгоценные камни,
которые встречаются в горах ва-гасов. В эту пограничную долину Го-ва-го и отправил двух воинов с
посланием для Сарго-та - ямадара города-государства Лаэте.
- А если Сарго-т откажется выкупить свою дочь, мы ее съедим, - закончил Та-ван. - Говорят,
женщины унитов куда вкуснее женщин ва-гасов!
Вот и все, что мне удалось вытянуть из своего четвероногого приятеля, прежде чем мы снова
двинулись в путь.
Честно говоря, приказ отправляться в дорогу застал меня врасплох: я не сомневался, что но-вансы
останутся до рассвета там, где нас застала ночь. Но Го-ва-го и не подумал прервать поход из-за таких
пустяков, как темнота и холод. Ва-гасы видели в темноте не хуже, чем днем, зато меня одинединственный
ночной переход измотал больше, чем несколько дневных.
Первые полчаса мы двигались в кромешной темноте, и я не отставал от отряда лишь потому, что
держался за ремень на спине Та-вана. Потом тропа круто повернула, и впереди неожиданно замерцал
зеленый огонь: это светился горный мох, покрывающий склоны.
То была поистине фантастическая картина: волны призрачного зеленого пламени слева и справа и
мчащиеся между ними ва-гасы - длинная вереница полулюдских-полузвериных фигур...
Вскоре я убедился, что в горах, как и в лесу, есть немало светящихся растений. Кроме мха здесь
светилась низкорослая желтая трава; круглыми шафрановыми лунами поблескивали съедобные грибы;
трепетали бледно-фиолетовые листья невысоких кустарников... Но эти маяки среди чернильной тьмы
почти не облегчали движения, потому что я по-прежнему не видел тропы перед собой. И все же я был
рад любым, даже самым слабым проблескам света, ведь без них темнота становилась настолько густой,
что казалась бездонной пропастью.
Переход следовал за переходом, привал за привалом, и наконец мне стало казаться, что день
никогда не наступит. Я пытался отсчитывать оставшиеся до рассвета сутки по числу остановок, но
вскоре сбился со счета. Становилось все холоднее; во время движения меня спасала куртка с
термоэлементами, а во время сна - такой же спальный мешок, но ва-гасы в последнее время спали,
сбившись в тесные кучи и согревая телами друг друга.
Настало самое благоприятное время для побега, но теперь я не мог бежать из-за Наа-ее-лаа. Она
упорно не выходила у меня из головы, хотя я не сомневался, что дочь Сарго-та путешествует по
призрачно мерцающим горам в таком же удобстве и тепле, как и Кларк Ортис...
Однако ближайшее будущее показало, насколько сильно я недооценивал характер Ортиса.
- Скоро мы достигнем Теплых Земель, - обрадовал меня Та-ван на очередном привале.
- Ты хочешь сказать, что скоро станет светло? - я уже накопил порядочный запас слов и всетаки
усомнился, правильно понял но-ванса.
- Да, скоро станет светло... А потом мы придем в Долину Теплых Озер.
- Отлично! Больше всего я сейчас нуждаюсь в горячей ванне, - проворчал я, пониже опуская
капюшон куртки.
Вмонтированные в ткань термоэлементы, две недели накапливавшие энергию во время лунного
дня, теперь почти полностью разрядились, и я все сильнее ощущал ледяной холод, стекающий с черных
каменных небес. Мысленно я представлял себе далекий небесный купол со свисающими с него
длинными сосульками...
Я лежал, закутавшись в куртку, пытаясь избавиться от видения оболочки Луны, покрытой льдом
изнутри и снаружи, как вдруг сквозь мои веки начал просачиваться слабый розовый свет. Сперва я
принял это за начало сна, но вдруг рядом кто-то испустил такой вопль, что я в два счета оказался на
ногах.
Теперь уже кричали все ва-гасы, и эхо металось по горам, вторя оглушительному ликующему
хору... А самые высокие горные вершины пылали пунцовой краской, словно зажженные факелы; потом
загорелись пики пониже, и наконец по всем склонам побежали вниз потоки золотисто-розового света!
Наступил рассвет, - внезапно, как это всегда бывает на Луне.
Но-вансы встречали его восторженными воплями и прыжками, и я кричал вместе со всеми,
подставляя лицо струящемуся сверху свету и теплу. Как раньше я мог ругать это живительное
золотистое сияние?!
Через двадцать минут иней, серебрившийся на листве кустарников и на камнях, начал таять, а еще
через десять минут ва-гасы пустились в путь - бодрые, разговорчивые, оживленные...
Но почти сразу произошла заминка.
Впервые за долгое время строгий порядок движения вдруг оказался нарушен: наш замыкающий
отряд смешался с приостановившейся толпой женщин и детей, и, воспользовавшись случаем, я стал
быстро проталкиваться вперед. Мне удалось протиснуться в самый центр группы раздраженно
кричавших женщин и воинов - и я увидел Наа-ее-лаа, принцессу Лаэте.
Принцессу?
Нет, на горной тропе лежал просто жалкий комок грязного меха, и воины с воплями тыкали в него
древками копий, приказывая пленнице подняться. Но Наа-ее-лаа только тихо стонала, судорожно
кутаясь в грязную шкуру ти-мана, пытаясь втянуть под нее крошечные ступни с обрывками золотистых
сандалий.
- В чем дело? - рявкнул Го-ва-го, галопом врезавшийся в толпу своих подданных.
- Унита не хочет идти! - сердито крикнул один из воинов.
- Не можешь идти - не можешь жить! - тут же злобно гаркнул кто-то, и многие но-вансы
подхватили этот свирепый клич. Некоторые, не теряя времени зря, уже выхватывали из ножен ножи...
Наа-ее-лаа сделала отчаянное усилие, привстала - и рухнула лицом вниз. Мгновенно очутившись
рядом, я приподнял ее и увидел, что девушка без сознания.
- Не можешь идти - не можешь жить! - заорал какой-то воин у меня над головой, но я встал,
держа принцессу на руках, и взглядом заставил его замолчать.
- Я ее понесу! - заявил я, твердо посмотрев в глаза вождю.
За спиной Го-ва-го верхом на одном из воинов возник Ортис с исцарапанной хмурой
физиономией; услышав мои слова, он почему-то яростно ощерился... Но Го-ва-го утвердительно кивнул
и, пристально взглянув на меня, умчался вперед.
Порядок восстановился, только теперь я следовал среди замыкающего отряда с лунной девушкой
на руках, не имея даже времени положить ее на землю и убедиться, что она жива. Но-вансы все быстрее
мчались вперед, и я бежал рядом с Та-ваном, неся закутанное в шкуру бессильное неподвижное тело.
"Не можешь идти - не можешь жить!"
К счастью, этот переход длился недолго. Вскоре мы взбежали на перевал, и внизу открылся вид на
широкую зеленую долину, полную белых дымов.
- Теплые Земли! - сказал Та-ван. - Мы первыми пришли сюда после рассвета. Теперь на
ближайшую улу долина принадлежит нам!
Женщины и дети но-вансов с радостными криками бросались в дымящиеся озерки, выскакивали
из горячей воды и начинали кататься по густой бледно-зеленой траве. Многие воины следовали их
примеру; но-вансы, всегда такие осторожные и бдительные, теперь вели себя, как школьники на
каникулах.
Правда, Го-ва-го послал дозорных на главные тропы, но вождь сделал это скорее по традиции, чем
опасаясь нападения. Та-ван успел объяснить, что Теплые Земли издавна считаются таким же местом
всеобщего перемирия, как и храмы Зо-ала. Поскольку но-вансы первыми пришли в эту долину после
рассвета, она считается их священной собственностью до конца следующей ночи - точно так же, как
это было принято в дюжине других подобных долин, разбросанных по Свободным Горам.
Я без труда отыскал небольшое озерцо в укромном месте среди густого кустарника и положил
Наа-ее-лаа на берегу. Развернув шкуру ти-мана, я несколько секунд молча смотрел на исхудавшее,
грязное, жалкое существо, в которое превратилась прелестная принцесса Лаэте.
Вдруг кустарник раздвинулся, и рядом появился Та-ван.
- Боишься, что убегу? - мрачно осведомился я.
Но-ванс некоторое время смотрел, как я пытаюсь привести девушку в чувство.
- Опусти ее в озеро, - наконец буркнул он. - Здешняя вода залечивает даже старые раны. Если
на то будет милость Зо-ала, унита выживет! Хотя я бы лучше съел ее прямо сейчас.
С этими словами Та-ван исчез, а я без колебаний последовал его совету.
Раздев Наа-ее-лаа и сняв с ее обмороженных ног остатки плетеных сандалий, я обнаружил, что
девушка не только сильно истощена, но и с ног до головы покрыта ссадинами и синяками. Хорошо, что
Та-ван не слышал, какими словами я отзываюсь о его народе, способном так обращаться с беспомощной
пленницей!
Я опустил девушку в исходящую паром горячую воду у берега, поддерживая голову со
спутавшимися темно-рыжими волосами. Вскоре тепло привело принцессу в чувство, она вздохнула,
открыла глаза - и с громким криком рванулась из моих рук.
- Не бойся, я хочу тебе помочь... В тот же миг Наа-ее-лаа ударила меня по щеке, располосовав
ногтями кожу.
- Как смеешь ты, кархан, прикасаться к Высочайшей среди равных! Отпусти меня, скрэк!
Я понимал далеко не все слова, которые обрушила на меня дочь Сарго-та, но было ясно, что
принцесса Лаэте негодует на столь бесцеремонное обращение с ее царственной особой.
Второй удар был нацелен прямо в глаза; я невольно выпустил девушку, вскочил...
И только тут принцесса осознала, что находится полностью в моей власти. Раздетая догола, она
лежала на мелководье, над ней возвышался "кархан" и "скрэк" (что бы ни означали эти слова), и нас
разделял только клубящийся над водой пар.
Негодование Наа-ее-лаа перешло в ужас. Она прикрыла руками грудь и, прежде чем я успел чтонибудь
предпринять, ринулась на глубину.
Моим первым побуждением было прыгнуть следом, но принцесса уже поплыла, как рыба, к
дальнему концу озерка. Тогда, подхватив рюкзак, я бросился по берегу в обход...
Я успел как раз вовремя: девушка каким-то чудом сумела доплыть до мелководья, но выбраться на
берег уже не смогла.
Ее силы полностью иссякли, и она наверняка бы захлебнулась, если бы я не вытащил ее из воды.
Наа-ее-лаа не сопротивлялась, пока я ее вытирал и закутывал в свою запасную рубашку, только
дрожала, с отвращением отворачивая лицо. Я опустил принцессу в спальный мешок, сел рядом и
успокаивающе улыбнулся.
- Понимаю, это не подходящее ложе для Высочайшей среди равных, зато теперь тебе будет
тепло, Наа-ее-лаа. Не бойся меня, я...
- Дочь ямадара не боится какого-то жалкого кархана! - заявила принцесса Лаэте.
Но ее слова прервал надрывный кашель, который свел на нет всю царственную ярость этой
реплики и напомнил мне, что я имею дело с больной девочкой, на которую не следует сердиться.
- Хорошо, что ты меня не боишься, - заметил я, доставая из рюкзака засохшие кусочки гриба,
найденного во время последнего привала. - Только меня зовут не Кархан, а Джулиан.
- Ты - кархан! - прохрипела Наа-ее-лаа и снова зашлась кашлем.
Ну что на это можно было сказать?
Я счел за лучшее промолчать и заняться воспитанием ее высочества, когда она почувствует себя
лучше. А пока размочил кусочек гриба в теплой воде и поднес ко рту Наа-ее-лаа.
- Ешь!
Девушка молча отвернулась.
Тогда я начал есть сам - и не успел покончить со скудной трапезой, как рядом снова появился Таван.
При виде ва-гаса принцесса вздрогнула, вся съежилась, но презрительно прошипела:
- Румит!
Молодой воин не обратил внимания на оскорбление.
- Го-ва-го собирается поохотиться на ти-ма-нов, - обратился он ко мне. - Если хочешь поесть
мяса, можешь пойти с нами.
Я уже много дней исступленно мечтал о мясе, - но отрицательно покачал головой.
- Не могу, Та-ван.
- Почему?
- Я не могу оставить Наа-ее-лаа. Она очень больна.
- Из-за этой самки ты откажешься от возможности поесть мяса?
- Придется.
Пришла очередь Та-вана покачать головой. Некоторое время он пристально смотрел на Наа-ее-лаа
и наконец сказал:
- Если она так больна, лучше отнеси ее в пещеры на склоне. В этой долине часто случаются
бури.
- В какие пещеры?
- Ступай за мной.
Вскинув на спину рюкзак, я поднял на руки Наа-ее-лаа и двинулся за Та-ваном.
Пока мы шли по долине, многие ва-гасы выкрикивали оскорбления в адрес принцессы Лаэте, но
никто не пытался к нам приблизиться. Но когда мы начали подниматься по склону, заросшему
фиолетово-красными цветами, передо мной внезапно вырос Ортис.
- Куда ты ее несешь? - без всякого предисловия злобно осведомился Кларк.
- Не твое дело, - я был сыт по горло этим человеком, к тому же Наа-ее-лаа, услышав голос
Орти-са, вздрогнула так же, как при появлении Та-вана.
Обойдя бортмеханика, я продолжал путь, но Ортис потащился следом.
- Ты не имеешь никаких прав на эту девушку! - срывающимся голосом крикнул он.
- Кларк, у тебя не все в порядке с головой, - мне даже не хотелось оборачиваться, чтобы
отвечать на подобную глупость. - Я не предъявляю на Наа-ее-лаа прав, я просто хочу ей помочь.
- Да, как же! - с язвительным хохотом отозвался он.
- Хватит! Убирайся! - я круто обернулся, - и как всегда при прямой угрозе, Ортис сдрейфил.
- Го-ва-го все это не понравится! - прорычал он, но я продолжал путь, даже не удостоив его
ответом.
На высоте двухсот-трехсот футов на склоне чернели устья многочисленных пещер. Та-ван прошел
мимо тех, рядом с которыми лежали пирамидки из камней, и остановился рядом с полускрытым
кустарником входом.
- Если хочешь, чтобы в твое жилище никто не входил, положи у входа несколько камней, -
посоветовал ва-гас. - Значит, ты не пойдешь охотиться?
- Нет. Счастливой охоты, Та-ван! - и с девушкой на руках я вошел в свое новое жилище.
ИТОН
Я опустил Наа-ее-лаа в самом чистом и светлом углу, с удивлением обнаружив, что от пола
поднимается тепло, как будто под ним были установлены гипокаусты. Вероятно, все Теплые Земли
появились в результате вулканической деятельности, и подземные процессы в недрах еще не затихли:
оттого здесь было столько горячих озер, а в окрестностях буйно росли кустарники, трава, деревья, и
водились даже такие редкие звери, как ти-маны.
Сложив у входа каменную пирамидку, я вернулся к Наа-ее-лаа и с опаской положил ладонь на ее
горячий лоб. Я бы не удивился, если бы меня полоснули по руке острые ногти, но вместо этого девушка
только распахнула огромные голубые глаза и с ненавистью взглянула на меня: этот взгляд полоснул
меня куда больнее удара ногтями.
- Скрэк!.. - выдохнула Наа-ее-лаа.
- Меня зовут Джулиан, - как можно мягче поправил я.
Дочь Сарго-та презрительно скривила губы и обронила еще несколько слов, прозвучавших так же
отвратительно, как и первое. И когда я хотел смазать антисептиком большую ссадину на ее виске, она
резко отстранилась. Принцесса не хотела принимать от меня помощь, как ей ни было плохо; она даже
не пожелала напиться из моих рук...
Я понятия не имел о нормальной температуре унитов, однако хриплое дыхание лунной девушки
говорило само за себя: у нее наверняка была пневмония. В моей аптечке имелись подходящие лекарства
на такой случай, но кто знает, как они подействуют на существо, принадлежащее к инопланетной расе?
На существо, обладающее в придачу к вспыльчивому характеру недюжинным упрямством...
Хотя от принцессы так и веяло жаром, она раз за разом упорно отказывалась от воды.
И все-таки в конце концов жажда одержала верх, и девушка жадно припала к фляге.
- Теперь я должна буду отдаться тебе, кар-хан? - облизывая мокрые губы и с ненавистью глядя
на меня, прошептала Наа-ее-лаа.
- Что-о?!
Мне показалось, я ослышался, тем более что слово "отдаться" лунная девушка произнесла поанглийски.
- Тот, второй кархан... Opтис... Обещал мне помочь, если я ему отдамся...
- Румит!
Как ни странно, первое ругательство, которое пришло мне в голову, было ругательством ва-га-сов.
Только потом, перейдя на родной язык, я высказал все, что думаю о Кларке Ортисе.
Пока я отводил душу, Наа-ее-лаа не сводила с меня лихорадочно блестевших глаз, беспокойно
пощипывая воротник рубашки.
- Ты ничего мне не должна, - выговорившись наконец, как можно спокойней сказал я. - Будет
вполне достаточно, если ты станешь называть меня по имени, Наа-ее-лаа.
- А как ты смеешь называть по имени меня! - разъяренно прошипела принцесса. - Только
удостоившиеся Особой Милости итоны могут называть Выc... Высочайшую...
Ее потряс приступ надрывного кашля, и мне пришлось приподнять голову Высочайшей, чтобы
она смогла отдышаться.
- Ладно, тогда я буду называть тебя просто Неела, - примирительно предложил я. - Это будет
гораздо проще, чем выговаривать твое длинное имя.
- Ты изд
...Закладка в соц.сетях
