Жанр: Научная фантастика
Лунная девушка
...повернул ко мне грязное потное лицо.
- Как... ты сумел... туда... забраться?! Я не ответил. Какая разница - как? Главное, что мой
подъем оказался совершенно напрасным.
- Долбаная нога... - простонал Джейми. И после паузы спросил: - Ну, что там?
- Амбразура.
- Что такое "амбразура"?
- Дыра, которая впору тебе, но не мне!..
Сжав зубы, я задавил свой яростный крик. Даже после крушения всех надежд не пристало биться в
истерике, надо уметь проигрывать с честью.
- Что ж... Может, повезет в следующей жизни...
Я повернул голову и посмотрел на унита.
- Ты все время твердишь про следующую жизнь. Неужели ты и вправду в нее веришь?
- Да... Нет... Не знаю... Но тот старик так здорово о ней трепался, просто заслушаешься!
- Какой старик?
- Да так, один плешивый идиот... Он шлялся по Торговой площади и плел свои дурацкие байки
за миску супа, - Джейми смотрел в потолок над собой, на его лице лежали розовые блики. - О том,
что после смерти все мы возрождаемся в других телах... Уж ему-то точно не помешало бы другое тело,
он был косой, кривобокий и весь в коростах... Зато умел чесать языком так, что простаки ходили за ним
толпами, разинув рты... Когда его обезглавили на Помосте, клочки его одежды продавали по пол-каты, а
остатки волос...
- Обезглавили? За что?
- За глупость, румит! Только круглый дурак мог во всеуслышанье проповедовать ересь ва-га-сов!
- Да, ва-гасы верят в то, что после смерти они могут возродиться в другом теле. Но в Свободных
Горах реинкарнация - непростая штука. Для этого нужно, чтобы твое теперешнее тело не попало в
желудок врага...
- А тот старик болтал, что душе все равно, что станется с ее прежней оболочкой. Он говорил, что
наши души могут возродиться далее в иных мирах, далеко за пределами небесной тверди...
- У нас на Земле тоже есть религии, которые...
Я замолчал, внезапно осознав, какой глупостью мы занимаемся. Ничего не скажешь, самое
подходящее время для религиозно-философских бесед!
- Ладно, скоро станет ясно, прав был тот старик или нет, - я перевернулся на живот. -
Забирайся.
- Что?
- Залезай ко мне на спину и держись крепче.
- Что?! Нет... Ты не сможешь подняться туда вместе со мной!
- Ха!
Джейми заполз ко мне на спину так быстро, словно испугался, что я передумаю. Он и вправду был
легче легкого, я поднялся наверх почти так же быстро, как в первый раз, выметнулся на площадку и
скинул его со спины.
- Здесь не так высоко. Вылезай ногами вперед, я тебя придержу.
Джейми посмотрел на отверстие, потом - на меня.
- Ну, чего ждешь?! - во мне поднялась волна глухого раздражения. - Помнится, в ринтской
тюрьме ты не думал долго, прежде чем смыться!
Унит дернулся так, словно я пнул его по больному колену.
"Прекрати истерику, капитан Райт! Как будто мальчишка виноват в том, что тебе не повезло!"
Несколько секунд мы с тан-скином молча смотрели друг на друга, потом я судорожно выдохнул и
схватил его за руку.
- Джейми, ты должен найти Наа-ее-лаа!
- Что?! - он резко побелел.
- Это моя единственная надежда! Разыщи принцессу и расскажи ей, во что я влип, она
обязательно вытащит меня отсюда...
- Ты спятил!
- Наоборот, ко мне вернулся разум!
Я вдруг понял, что все это время в моем мозгу подспудно билась одна и та же мысль - и вот
теперь превратилась в железную уверенность, которая возродила во мне угасшую было надежду. Нет,
вовсе не Наа-ее-лаа приказала упрятать меня сюда! Наверняка это дело рук советника Ко-лея! Он видел,
как мы прощались на помосте в Ринте, я помню, какое кислое было тогда лицо у сына Ла-гота. И я
готов был прозакладывать двигатели "Челленджера" против единственного оставшегося у меня
предмета гардероба, что именно советник позаботился, чтобы мы с принцессой никогда уже больше не
увиделись...
Джейми перебил мои сумбурные объяснения тонким вскриком:
- Ты не понимаешь! Скинам запрещено показываться в Дворцовом Квартале! Мне не удастся
даже пробраться внутрь Внешнего Кольца, а уж попасть во дворец... Это просто немыслимо!
Я откинул голову к стене и закрыл глаза.
- Значит, мне крышка...
- Во Внутреннее Дворцовое Кольцо не проскользнет даже скрэк... Настоящий скрэк...
Я открыл глаза и ухитрился улыбнуться, но придержал колкую остроту.
- Что ж... Может, повезет в следующей жизни... Ладно, тебе пора!
Унит хотел еще что-то сказать, но я подтолкнул его к бойнице.
- Давай, пошевеливайся!
Я держал его за руки, пока он с трудом протискивался в отверстие; наконец мое плечо уперлось в
камень:
- Удачи, Джейми. Не поминай лихом!
- Джу-лиан, я попытаюсь...
Я разжал пальцы, не дав ему договорить. Мне не хотелось слышать конец фразы, начало которой
снова зажгло слабую искорку надежды в моей душе.
Глава тринадцатая
ГИРХАТА
Надежда - тварь, куда более живучая, чем скрэк: даже когда ты знаешь, что все твои упования
основываются на фантоме, ты упорно не желаешь примириться с неизбежным.
Во всяком случае, я не мог.
Верить, что Джейми разыщет Неелу, было еще более глупым, чем рассчитывать на то, что скин
хотя бы попытается это сделать. И все-таки слабая надежда согревала меня те недолгие часы, которые я
провел в кромешной темноте сырой холодной камеры. Я мог бы остаться в шахте, но не захотел, чтобы
меня вытаскивали оттуда, как крысу из норы.
Ярость стражников, обнаруживших исчезновение одного из узников, согрела меня еще больше.
У меня мелькнула мысль пустить в ход железный прут и проломить лютующим церберам черепа,
но тогда меня наверняка заковали бы в цепи.
Поэтому, сжав зубы, я дал отыграться на себе за побег Джейми, после чего поднялся по каменной
винтовой лестнице, молча позволил связать себе руки и так же молча вынес процедуру стрижки в
комнате, битком набитой громогласными заключенными.
С волосами, остриженными сзади, но полностью закрывающими лоб, я вместе со всеми вышел на
тюремный двор, чтобы напоследок взглянуть на розовое небо. У меня заслезились глаза, такое
ослепительное сияние от него исходило.
Перед нами распахнули ворота, и в окружении тройного кольца пеших стражников в
сопровождении нескольких верховых мы двинулись по улицам Лаэте.
Заключенные брели, тупо глядя себе под ноги, многие громко бормотали молитвы, но я жадно
оглядывался по сторонам, ища малейшую возможность для побега и всеми силами стараясь порвать
веревку на руках...
На этот раз улицы Лаэте кишели народом, всадники отжимали унитов к стенам домов, зычно
покрикивая:
- Дорогу! Дорогу! Дорогу тем, кто идет на Помост Казней!
Привлеченные криками лаэтяне свешивались из окон, выходили из дверей, выныривали из
переулков, скоро за нами следовала уже целая толпа... Которая не шла ни в какое сравнение с той
массой народа, что колыхалась вокруг помоста в центре широкой площади.
Я удвоил попытки освободиться и зашарил глазами по сторонам в поисках любой лазейки в
беспорядочной мешанине унитов, повозок, пестрых навесов, вьючных ол тонов, деревянных палаток.
Приговоренный впереди меня вдруг споткнулся и упал; стражники начали его поднимать, а я сделал
попытку проскользнуть сквозь разорвавшийся строй... Но меня мгновенно перехватили и втащили по
ступеням просторного, как цирковая арена, помоста, на котором стояло множество непонятных
зловещих штук.
Я повернулся спиной к этой дряни, с идиотской надеждой вглядываясь в шумящую внизу толпу.
Глупец! Кого я собирался там увидеть?!
Нет, Неела обязательно бы пришла, - если бы только Скрэк сумел ее разыскать! Но нужно быть
глупее проповедников ереси ва-гасов, чтобы ожидать самоотверженных поступков от парня, для
которого предательство давным-давно стало второй натурой... Наверное, сейчас мне развяжут руки, и
тогда можно будет попробовать прыгнуть с помоста в толпу, а там... Пусть кто-нибудь попробует меня
остановить!..
Эти скачущие мысли проносились у меня в голове, пока за моей спиной возносились последние
молитвы, а разряженный в алое тип выкрикивал осипшим голосом длинный список приговоров.
Как далекие, так и близкие звуки проносились лишь по краешку моего сознания, все мои мысли и
чувства сосредоточились сейчас на ожидании того момента, когда с меня снимут веревку. Остальные
приговоренные смирились со своей участью, но я не дам прикончить себя, как овцу на бойне!
Однако никто не спрашивал на то моего дозволения.
Как только глашатай в алом умолк, настал черед палачей. Оглянувшись, я увидел, что три десятка
жилистых полуголых унитов срывают с одних осужденных последнюю одежду, другим спутывают
ноги, третьим...
Я рванулся к краю помоста, готовясь совершить прыжок со связанными руками, но лаэтские
палачи оказались проворней меня. Все, что я успел сделать, - это пнуть одного из них в живот, прежде
чем толстая веревка захлестнула мои голые щиколотки. Вторая веревка рванула меня за шею, я
грохнулся спиной на помост.
Дергаясь, словно рыба на льду, в тщетных попытках освободиться, я увидел, как палачи
приступили к своей работе.
Крики тех, кому вспарывали животы или рубили руки, смешались с моими собственными дикими
криками. На меня брызнула кровь унита, которому отсекли руку, я закрыл глаза и вдруг почувствовал,
что мои собственные руки свободны. Вот оно, то мгновение, которого я так ждал!
Но я не смог им воспользоваться.
Раздался протяжный скрежет, петля врезалась мне в горло, прервав крик, задавив дыхание,
приподняв меня над помостом. Палачи начали крутить два деревянных ворота, к одному из которых
были привязаны мои щиколотки, к другому - шея, - так, словно хотели разорвать меня пополам.
Только теперь я понял, почему приговоренным к удушению развязывают руки: со стороны наверняка
презабавно было наблюдать, как жертва гирхаты пытается бороться с душащей ее петлей!
Вцепившись в веревку обеими руками, я секунд пять удерживал петлю, не давая ей затянуться, но
потом палач налег на рычаг сильней, и мое тело растянулось между двумя воротами, оторвавшись от
помоста, превратившись в вибрирующую от боли струну.
Я бился, ломая ногти о жесткие пряди, чувствуя, как голова готова лопнуть от прилившей крови...
Воздуха, воздуха! ВОЗДУХА!
В моих ушах грянул гром, перед глазами замелькали красные огни, я почувствовал слабый удар о
помост.
Чьи-то руки рывком ослабили петлю у меня под подбородком, я с хриплым стоном глотнул
мешанину из режущих льдинок и портновских игл... Каждый вдох причинял мне невыносимую боль, но
я хватал ртом воздух с жадностью рыбы, вытащенной из воды...
И тут веревка опять натянулась.
- Нееет!
Это был не мой крик, это вопили те, кого рядом увечили, кромсали, резали, жгли... Но все-таки
позволяли дышать!
Я снова лежал на спине, слабо цепляясь за душащую меня веревку, уже не в силах ослабить ее.
Это сделали палачи, удар в грудь помог мне судорожно вдохнуть. Шесть раз... Джейми говорил,
сильные униты выдерживают такое до шести раз... Но я наверняка не выдержу так долго!
Палачи снова разошлись в разные стороны, один - к вороту у меня в ногах, другой... Не надо,
нет!
... После восьмого растягивания я провалился почти на самое дно колодца, наполненного
смутными звуками и мелькающими огнями. Меня вытащил оттуда каскад холодной воды,
обрушившийся с небес.
Я лежал все на том же проклятом помосте, а рядом по-прежнему звенели истошные крики тех,
кому никак не давали умереть. Я не кричал. У меня едва хватало сил на то, чтобы дышать.
Убедившись, что я еще жив, возившиеся со мной палачи отвлеклись на происходящее рядом
четвертование и стали заключать друг с другом пари, когда вырубится этот ублюдок: после второй
отсеченной ноги или... Наконец палачи вспомнили о своих обязанностях, деловито осмотрели меня и
поплевали на руки.
- Ладно, давай кончать. Эта свадьба принцессы загонит меня в Бездну, каждую олу все ведут,
ведут и ведут... Откуда в Лаэте берется столько мрази?
Все это происходило не со мной.
Все было нереально.
Нечеловеческие вопли и визг, выплескивающаяся на меня кровь, тяжкие удары, то и дело
сотрясающие помост, деловитые голоса палачей...
Только одно было самым настоящим: веревка, снова пережавшая мне горло, вздернувшая в
воздух, и муки медленного удушья, выдавливающие глаза из орбит!
- Стойте!
Тонкий крик, донесшийся издалека, так похожий на голос Наа-ее-лаа, тоже не мог быть
настоящим...
- Стойте, мерзавцы!
Воздуха! Воздуха! О господи!
В который раз я упал на спину, корчась, дергаясь, обдирая пальцы об удавку на шее... На этот раз
палачи не спешили ее ослабить: повернувшись ко мне спиной, они тупо пялились на площадь. Удары
топоров и мечей замолкли, только взбесившаяся кровь в моих висках грохотала, отчаянно ища выхода.
Я перевернулся на бок, из последних сил пытаясь ослабить веревку...
Вокруг помоста колыхалась толпа без лиц, просто множество мутных пятен, то и дело
сливающихся в одно большое пятно... И сквозь эту муть летел олтон, стремительно взрезая болото
безликих фигур, прокладывая себе дорогу к помосту.
- Стойте, волей Высочайшей!
Конец крика утонул в оглушительном громе, под который я начал проваливаться в ничто. Я
больше не пытался бороться, я хотел остаться там, откуда меня уже не вытащит никакая веревка...
... Меня вытащил оттуда умоляющий голос, в котором звенели слезы:
- ... Джу-лиан!
Нет... Этого не может быть!
Я попытался вдохнуть, но не смог.
- Джулиа-а-а-ан!
Мягкие губы прижались к моим губам, кто-то сделал за меня этот вдох, втолкнув воздух в мои
ссохшиеся легкие.
- Вы все пойдете под "колесницу богов"!.. Господи, чей это голос звенит надо мной, такой
знакомый, дрожащий от негодования голос?
- Я всех вас отправлю в Бездну, ублюдки! Джу-лиан! Джу-лиан, очнись!
Меня трясли за плечи, щекочущие волосы касались моей щеки, и я наконец понял, кто зовет меня,
не желая отпустить во тьму.
- Во имя всех небесных богов, во имя огня, и твердого неба, и благодатной...
Я открыл глаза, и голос Наа-ее-лаа пресекся.
- Джу-лиан...
Еще никогда и ни в чьих глазах я не видел такого сияния, как в устремленных на меня голубых
глазах принцессы Лаэте.
- Неела...
Нет, я не смог произнести ее имя, при первой же попытке выдавить малейший звук мое горло
перехватило так, словно мне опять набросили на шею удавку.
- Высочайшая, вам лучше отсюда уйти! Над стоящей на коленях Наа-ее-лаа возник высокий
седой унит в серебристо-черных доспехах.
- Вам не подобает...
- Молчи! - Наа-ее-лаа продолжала поддерживать мою голову.
- Я позабочусь об Итоне Джу-лиане, - продолжал настаивать седовласый. - А вам не
подобает...
- Я сама решу, что мне подобает, Ирч-ди! - Неела резко вскинулась и вдруг, взглянув по
сторонам, зажала рот рукой.
Кем бы ни был этот Ирч-ди, он был совершенно прав - принцессе не следовало здесь находиться!
Невероятным усилием воли я приподнялся на локте, но Неела уже овладела собой.
- Ирч-ди, мы должны немедленно доставить его во дворец!
РАЙ
В своей первой в жизни поездке на олтоне я оказался не на высоте. По правде говоря, большая
часть пути прошла без моего участия; только когда меня стащили с седла, я пришел в себя настолько,
что снова смог видеть окружающее более-менее четко...
Но в длинном темном коридоре, по которому вел меня высокий седовласый богатырь, нечего было
разглядывать, кроме тусклых факелов, воткнутых в железные кольца на стене на каждом повороте.
Наконец мы очутились в столь же скупо освещенной комнате, и унит свалил меня на широкую кровать.
Утонув в сладко пахнущих покрывалах, я со стыдом подумал, какую ужасную картину собой
представляю: полуголый, заросший щетиной, покрытый кровью и грязью смертник - такому в самый
раз валяться на кровати в королевских покоях! Я шевельнулся, намереваясь сползти на пол, но нежные
руки принцессы удержали меня за плечи, не позволив даже привстать.
- Высочайшая, - встревоженно рыкнул седой. - Это просто неслыханно... Если об этом узнает
ямадар...
- Ты еще здесь? Не испытывай мое терпение, Ирч-ди!
Выпрямившись во весь рост, Наа-ее-лаа гневно посмотрела на воина. А я снизу вверх глядел на
нее, с трудом узнавая прежнюю Неелу.
Куда девалась та девочка с короткими неровно остриженными волосами, обряженная в мою
клетчатую рубашку, которую я нес на руках по тропинкам в Свободных Горах? Рядом с кроватью
стояла ослепительная красавица в изукрашенном драгоценностями ярко-синем платье, с упрятанными
под золотую сеточку волосами цвета живого огня. Высочайшая среди равных, властная казнить или
миловать, отдающая приказы одним движением унизанной перстнями руки. И эта рука властно указала
Ирч-ди на дверь.
Старый воин молча склонил голову, прижал кулак к груди, повернулся и вышел.
А я вздрогнул при мысли о том, как рисковала принцесса, доставив меня сюда. Что грозит дочери
Сарго-та, если меня здесь обнаружат? В этом больном, вывернутом наизнанку мире можно было
ожидать всего, чего угодно! Перед моими глазами встало жуткое видение Помоста Казней, и я рывком
приподнялся.
- Неела, мне...
Я хотел сказать, что мне лучше уйти, но первые же слова заставили меня схватиться за горло,
свесить голову с кровати, и меня вырвало кровью на ковер, расшитый яркими цветами. Наа-ее-лаа
самоотверженно помогала мне до тех пор, пока не прошли чертовы спазмы, потом побежала в угол
комнаты. Я смог только проводить ее глазами: каждая попытка пошевелить шеей вызывала такую боль,
что я боялся повторения своего позора.
Принцесса вернулась с деревянным ящичком и захлопотала, раскладывая на столике у изголовья
кровати флаконы, какие-то баночки, куски ткани... Она принялась смазывать мою израненную шею,
ободранный подбородок, освежеванные веревкой щиколотки остро пахнущей мазью, а я лежал с
закрытыми глазами, блаженствуя от осторожных прикосновений ее ласковых рук. Неужели этой
блистательной красавице не противно прикасаться к такому грязному доходяге, как я?
Принцесса приподняла мою нечесаную голову и поднесла к губам чашку с темной жидкостью,
уговаривая выпить до дна. Каждый глоток был настоящей пыткой, но я выполнил просьбу нон-новар и
снова растянулся на кровати, чувствуя, как боль медленно отступает, как мир вокруг обретает прежнюю
яркость...
Но когда я попытался заговорить, унизанная перстнями ручка ласково легла на мои губы.
- Тебе еще рано разговаривать, Джу-лиан... Пожалуйста, ты должен отдохнуть!
Я охотно послушался, потому что эту просьбу сопровождал такой взгляд, который был
убедительней любых слов. Некоторое время мы с принцессой разговаривали глазами, и это был самый
упоительный диалог в моей жизни!
Его прервало появление мрачного, как туча, Ирч-ди, доложившего, что все готово.
Уж не знаю, какими снадобьями пользовала меня Неела, но они сотворили чудо: я поднялся с
кровати и пошел вслед за Ирч-ди, ни разу не наткнувшись плечом на стену.
Сумрачный цербер провел меня в комнатку, посреди которой был маленький круглый бассейн,
исходящий теплым паром. Плюхнувшись в воду, я начал с остервенением сдирать с себя грязь и кровь,
а Ирч-ди возвышался на краю водоема, не сводя с меня пристального взгляда. Этот седовласый итон
был самым крупным унитом из всех, каких я видел: ростом он был почти с меня и даже пошире в
плечах, его лицо казалось высеченным из камня.
Все с тем же каменным выражением лица он подал мне сосуд с соком гойя, потом - синюю
склянку с каким-то приятно пахнущим маслянистым составом. Увидев мой озадаченный взгляд, Ирч-ди
без улыбки объяснил, что это масло для притираний.
Наконец пришло время облачиться в одежду, которая поджидала меня на низком диванчике в углу
комнаты. Скажу одно: ее было очень много. Натягивая одну вещь за другой, я то и дело путался в
последовательности, и тогда Ирч-ди все с тем же хмурым видом исправлял мою оплошность.
Впихнув ноги в высокие сапоги, которые немилосердно жали, накинув на плечи длинный плащ, я
взглянул в металлическое зеркало на стене и подумал, что в последний раз одевался подобным образом
в детстве, когда изображал Зорро на празднике Хэллоуина. Только тогда на моей одежде не сверкали
украшения из золотых листков и еще какие-то побрякушки, которых было больше, чем на манекене в
витрине ювелирного магазина.
Ирч-ди остался верен своей мрачной невозмутимости, но мне показалось, что он доволен моим
преображением, а Наа-ее-лаа при виде меня захлопала в ладоши, как девчонка.
Увидев, что я хромаю, она заставила меня сесть на кровать и разуться и послала Ирч-ди за новыми
сапогами. Не слушая никаких протестов, принцесса сама обмазала мои щиколотки целебной мазью,
ловко забинтовала, потом стала накладывать пропитанную мазью повязку мне на шею... А потом ее
губы вдруг оказались слишком близко от моих губ... А потом она села на кровать рядом со мной... А
еще мгновенье спустя я почувствовал, что совершенно здоров, - и время перестало существовать для
нас обоих...
Громовое:
- Э-гхрррм! - старого воина заставило нас отпрянуть друг на друга, и мы смутились, как
старшеклассники, которых застали целующимися в раздевалке.
Одарив принцессу укоризненным взглядом, а меня - свирепым, богатырь швырнул к моим ногам
принесенные сапоги.
Неела поспешно встала с кровати, и я понял, что хотя она отдает Ирч-ди приказы, он тоже имеет
над ней некоторую власть. Интересно, какую роль играет во дворце этот седовласый итон?
Мне о стольком нужно было спросить Наа-ее-лаа, но, обувшись, я просипел самый
незначительный вопрос:
- Чья это комната?
- Моего брата.
- У тебя есть брат?
Сам не знаю, почему это так меня удивило.
- Он давно умер, Джу-лиан...
Я совсем было собрался с силами, чтобы спросить про советника Ко-лея, но принцесса взяла меня
за руку, и все вылетело у меня из головы.
К черту Ко-лея, сейчас существовали только мы двое - я и Неела! Она меня не забыла, она меня
спасла! Но одну вещь я все-таки обязан был выяснить.
- Неела, наверное, мне не следует здесь находиться. Ты можешь пострадать, если кто-нибудь
увидит, что...
- Я никуда тебя не отпущу! - воскликнула принцесса. - В городе сейчас неспокойно, ты не
можешь...
- Высочайшая, - подал голос Ирч-ди, - итон Джу-лиан совершенно прав. Ему лучше
перебраться в шантеру Скода.
- По какому праву ты принимаешь решения за меня, Ирч-ди?
Наа-ее-лаа хлестнула высокого воина яростным взглядом, но на этот раз богатырь не склонил
головы.
- По праву вашего лавадара, принцесса! Я отвечаю за вашу жизнь, безопасность... и честь.
Я быстро взглянул на Наа-ее-лаа, а она ответила мне смущенным, почти испуганным взглядом.
- Нет, Джу-лиан, ты... Он... Сейчас я тебе все объясню!
- Ты не обязана мне ничего объяснять, - давясь словами, прохрипел я. - Разве Высочайшая не
вправе сама выбрать себе лавадара?
Когда-то я уже слышал эти слова... Где-то раньше, от кого-то другого... От кого же?
Принцесса, схватив меня за руку, взглянула на меня умоляющими голубыми глазами... И я вдруг
вспомнил, а, вспомнив, вздрогнул, как от удара.
- Неела, где Джейми?
- Кто?
- Подожди... Скажи, как ты очутилась на Помосте Казней?
- А, да! Какой-то скин, - принцесса брезгливо скривила губы, с отвращением выговаривая это
слово. - Какой-то сумасшедший оборванец бросился под ноги моему олтону возле дворцовых ворот.
Не понимаю, как он смог попасть во Внутреннее Кольцо, но я еще разберусь со стражей, дежурившей в
эту олу!
- Где он?!
- Кто?
- Этот че... Этот унит?
- Унит? - принцесса смотрела на меня в явном замешательстве. - А, то грязное животное...
Наверное, его уже казнили...
- Что?!
У меня не получилось вопля, только сдавленный хрип, который перешел в надсадный кашель,
скрутивший меня в три погибели.
Неела ласково гладила меня по спине, но отшатнулась, когда я поднял голову и уставился на нее:
- Казнили?!.
- Да... Что с тобой, Джу-лиан? Он ведь проник во Дворцовый Квартал, - Наа-ее-лаа отчаянно
пыталась понять, почему я так на нее смотрю. - Далеко не каждому кархану дозволяется сюда входить,
а тварям вроде скинов запрещено приближаться даже к Внешнему Дворцовому Кольцу...
- Если бы не эта "тварь", я бы сейчас...
Новый приступ кашля чуть не вывернул меня наизнанку, я зажал рот рукой. Господи, как мне
объяснить лаэтской принцессе то, что я должен ей объяснить?! Это было бы невероятно сложно, даже
владей я полностью своим голосом!
- Да что с тобой такое, Джу-лиан? - в небесно-голубых глазах, так похожих на глаза Джей-ми,
появились слезы. - Я не понимаю...
- А я не понимаю, что с тобой, Неела! Как ты могла...
- Могла - что?
- Казнить... того... кто... меня... спас...
- Но, Джу-лиан...
- Простите, Высочайшая, - внезапно вмешался Ирч-ди, сделав шаг вперед. - Я осмелился
отложить казнь до тех пор, пока низший не признается, как он проник через сторожевые посты.
- Где он сейчас?! - прохрипел я, резко повернувшись к воину.
Но Ирч-ди молчал до тех пор, пока мой вопрос не повторила принцесса.
- Он в тюрьме Внешнего Круга, Высочайшая.
- Я пойду туда!
- Джу-лиан, нет! Пусть Ирч-ди отнесет начальнику тюрьмы приказ помиловать этого
преступника, раз ты так хочешь, но...
- Я пойду туда сам. Он... - вконец отчаявшись объяснить, я просто поднес к губам ручку Наа-еелаа.
Какой неблагодарной скотиной я должен был выглядеть в ее глазах! Принцесса Лаэте, рискуя
репутацией, а, может, и гораздо большим, вытащила меня с Помоста Казней, привела во дворцовые
покои, вернула мне человеческий облик, - и вот теперь я хотел покинуть ее из-за какого-то
презренного тан-скина! В устремленных на меня голубых глазах сверкали молнии, но я стойко встретил
гневный взгляд нонновар.
- Неела, я должен так поступить, - на секунду я умолк, сражаясь с новым приступом удушья, и,
наконец, проговорил чуть слышно: - Я люблю тебя.
Молнии угасли, так и не разразившись грозой. Принцесса Лаэте порывисто обняла неблагодарного
итона, прижавшись головкой к моей груди:
- Я тоже люблю тебя, Джу-лиан!
Ирч-ди кашлял и хрипел так, словно это он прошел недавно через девять растягиваний, но мы с
Неелой не обращали внимания на его свирепые сигналы. Мы стояли, обнявшись, как тогда на помосте в
Ринте, и мне стоило огромного труда опустить руки.
А Наа-ее-лаа мгновенно снова превратилась в Высочайшую из равных.
- Д
...Закладка в соц.сетях
