Жанр: Научная фантастика
Галактики как песчинки
... персонал плавучего госпиталя ополчился против него.
- За то недолгое время, что я пробыл вместе с ним, я успел полюбить
Израиля. Вне сомнения, ваши люди тоже почувствовали всю доброту его
натуры.
- Его характер не является вопросом. Мы занимаемся проверкой его
мыслительной деятельности, - возразил Шансфор. - Простите, что я присяду,
сегодня выдался нелегкий день.
Он уселся в жесткое кресло и позволил своему телу расслабиться. Дэви,
достаточно проживший, для того чтобы понять, что такое усталость, которая
кроется за этим невинно выглядевшим жестом, почувствовал, что его гнев
смягчается. Но все же недоверие его к психиатрам продолжало оставаться в
силе. Чтобы не подумать, что за этим могла стоять скрытая попытка вызвать
к себе симпатию, Дэви, снова начал говорить, сохранял прежнюю жесткость в
голосе:
- И все же, брат Шансфор, вы просто должны были оценить всю кротость
его души. Ради всего святого, вы можете говорить со мной в частном
порядке: я же всего лишь скотовод, а не юрист. Скажите, Израиль так же в
своем уме как вы или я, или же нет?
- Нет! - медленно произнес Шансфор. - Если вы хотите знать мое личное
мнение, то ваш протеже страдает от травматической шизофрении. Сейчас у
него параноидная форма. Я считаю, что с ним, говоря популярно, случай
безнадежный.
Дэви побледнел, это было заметно даже несмотря на его загар. Он
тщетно пытался отыскать нужные слова в серых и зеленых полосах внезапно
закружившейся комнаты.
- Позвольте мне увидеться с Израилем! - с трудом произнес он наконец.
- Я вынужден сказать, мистер Дайл, что это представляется в данный
момент невозможным. Медицинский консилиум постановил, что пациенту
предпочтительнее находиться в изоляции, вдали от травмирующих внешних
влияний.
- Но я обязательно должен повидаться с ним, - прошептал Дэви.
Он не мог поверить в то, что ему только что сказал Шансфор, на
какое-то мгновение ему даже показалось, что речь, видимо, идет о каком-то
другом человеке, а не об Израиле.
- Я обязательно должен увидеть его! Я же его друг! Я друг Израиля! Вы
не имеете права удерживать его здесь!
Шансфор поднялся. Его лицо теперь также как и лицо Дэви побледнело.
Он не произнес ни слова, терпеливо ожидая пока Дэви выскажется до конца. И
это молчание было зловещим, чем любые слова.
- Вы только посмотрите, - продолжал Дэви, не способный выдвинуть
обоснованные аргументы, уже осознавший всю бесполезность своей попытки. -
Все то, что вам рассказывал Израиль о Великой Цивилизации Галактики, все
это космические межпланетные силовые поля, взаимопроницатели, всяческие
подробности о жизни на других планетах, о причудливых животных и растениях
- неужели вы говорите, что все это он мог взять и собственной головы? А
эти планеты, о которых он говорил - Дрокси, Овлендж - да ведь вы просто не
сможете думать, что все они им могли быть выдуманы?
- Мистер Дайл, - произнес Шансфор ломающимся голосом, - пожалуйста,
позвольте нам самим заниматься здесь своим делом. Я уже сказал вам, что у
пациента болезненное воображение, в конце концов он просто-напросто
замкнется в своем собственном мире, под давлением огромной массы
прочитанной информации - просто-аки жадного чтения, я бы мог отметить, от
которого в его голове деформировались все известные нас слова и понятия.
- Но этот рассказ о Галактической войне... - возразил Дэви.
- Скажите, мистер Дайл - поинтересовался Шансфор с пугающей теплотой
в голосе, - вы сами-то верите в эту Галактическую войну, которая сейчас,
по его словам, где-то свирепствует?
Доки снаружи раскачивались в потоке тьмы, с которым напрасно пытались
справиться разрозненные огни. Небо казалось одним огромным облаком,
окутавшим сверху Новый Союз.
"Допустим, я верю во все эти фантастические происшествия, но как я
тогда смогу доказать, что во мне здравого ума не меньше, чем у нормального
человека? Как я смогу доказать, даже самому себе, что я нахожусь в здравом
уме? Ведь два месяца назад я только лишь посмеивался над всей этой
галактической болтовней. Правда, нельзя было не признать, что когда
говорил об этом Израиль - все выглядело таким достоверным и безошибочным,
но все же... ведь все это прямо-таки пугающе надуманно. Но тогда, почему
же я поверил в это, хотя все это настолько невероятно, что не может быть
правдой?.. Поверил?.. Значит я все-таки верю?... Сомневаюсь. Если бы я на
самом деле верил, они бы и меня заперли бы здесь. О, Израиль... Нет, лучше
сыграем в сомнение, в конце концов, я не смогу принести Израилю никакой
пользы, если они начнут во мне сомневаться. Семь раз отмерь...
- Ну-у... не сказал бы, что я в это верю.
Он врал неумело, стыдясь своего желания остаться в стороне,
исподлобья поглядывая на Шансфора. Желтые лютики смеялись ему в лицо,
когда он опускал взгляд.
- Я как раз хотел сказать вам, что медицинский консилиум все еще
продолжает свою работу, - произнес Шансфор, теплота чуть-чуть смягчала
вежливость его тона. Наш директор, старший брат Киальд Уатт тоже здесь, и
если вам будет угодно побеседовать с ним...
- Полагаю, это было бы лучше.
"Перестань дрожать, дурак старый", - приказал себе Дэви. Но сделать
этого он не смог: с того мгновения как он отрекся от Израиля, он уже знал,
что верит всему и верит во все, что за ним скрывалось. Но он также
понимал, что никто другой, кроме него, будет не в состоянии поверить в
это. И потому, сейчас его задачей, главной задачей Дэви Дайла, было
сделать так, чтобы Израиль стал свободен от того, что может оказаться его
пожизненным заключением. К тому же, от успеха его миссии зависят более
важные вещи, поскольку только через Израиля лежит путь к изумительным,
дружелюбным мирам, так далеко находящимся от грозди недружелюбных планет,
вращающихся вокруг солнца. И сейчас от него требуется убедить кучу
экспертов, которые уже, конечно же, составили свое мнение относительно
здравомыслия Израиля, в том, что они ошиблись. Вот и все, что от него
требуется, но выполнить это может оказаться не так уж просто.
- Я бы не мог сперва повидаться с Израилем? - спросил Дэви.
- Вы вынуждаете меня ответить на вашу просьбу точно также, как я уже
отвечал на нее ранее - то есть отрицательно, - сказал Шансфор. - А теперь,
если вам угодно последовать за мной, я думаю, директор вас примет...
Они прошли по коридору до лифта, поднялись на один этаж, в более
комфортабельную часть корабля, и оказались в отделанном деревянными
планками зале для совещаний. Плотные занавески были опущены, горел камин,
а на стене висела картина - подлинник Вадифанго, анатомическое изображение
тигра.
Длинный стол стоял посреди помещения, мягкие кресла расположились
вдоль стен, но четверо находящихся здесь человек предпочитали стоять,
придвинув свои ноги к огню. Как выяснилось по ходу знакомства, Старший
Брат Киальд Уатт оказался невысоким, коренастым человеком с плешивым
черепом, упакованным от ног до пяток в плотную голубую фланель, манеры его
были сдержанными, голос сухим.
Он пожал руку Дэви, потом нагнулся к столу и отыскал на нем стопку
заметок, скрепленных плоской серебряной застежкой.
- Для нас это весьма интересный случай, мистер Дайл, - начал он
разговор.
- Для меня это больше, чем случай, - заметил Дэви.
- Хм... да-да, конечно же. Вы и он успели сдружиться за то недолгое
время, что были вместе, как я понимаю. Хотя, вы насторожились, когда
началось проявление навязчивых идей.
- Это не было проявлением навязчивых идей, - сказал Дэви. - Я
принимаю сторону Израиля, сэр, поскольку никто другой не решился на это. Я
чувствую, что ему ничего не стоило бы оказаться принесенным в жертву.
Тогда все это представлялось для меня простым и понятным, но с тех пор,
как он оказался здесь, в Новом Союзе, в ваших руках, все становится более
и более сложным.
Он понимал, что говорит менее вежливо, чем намеревался. И смутился.
Помещение смущало его, как и его более сдержанные собеседники - они были
такими непохожими на жителей родных холмов. Хотя у себя дома, среди
фермеров со скотоводами, Дэви считался знающим и респектабельным
человеком, теперь же, вынырнув из своего захолустья, он оказался перед
экспертами, и понимал, что выглядит перед ними обыкновенным простодушным
селянином, даже его туника была не тех цветов. Это отвратительное чувство
подсказало, что он уже готов натворить глупостей и именно тогда, когда это
может принести больше всего вреда, оно угнездилось между его разумом и его
эмоциями, силой вынуждало его говорить вещи почти что крамольные.
- Полагаю, в этом случае требуется обыкновенное здравомыслие, -
заметил он, делая подобным заявлением не лучше, а еще хуже самому себе.
Инальд Уатт доброжелательно улыбнулся, словно скрывая этим
собственное смущение.
- К несчастью, мистер Дайл, - произнес он, - в определенных случаях
здравомыслие оказывается слишком грубым рабочим инструментом, и вопрос с
Израилем - один из таких. Пока же мы можем оценивать результаты только по
некоторым косвенным доказательствам, как вам уже было сообщено.
- Я всего лишь высказал свое мнение, - ответил Дэви.
- Он надеялся, что это прозвучало виновато, даже смиренно, но в
гулком помещении оно отозвалось вызовом.
- Совершенно верно, - спокойно отозвался Инальд Уатт, разглядывая
свои пальцы, словно видел их впервые. - Поверьте, мы понимаем, какое яркое
очаровательное впечатление личность вроде Израиля должна была произвести в
Бергхарре, но здесь, на "Киберкоролеве" мы приучены к несравнимо более
странному улову, так-то вот.
- И мы в Бергхарре не такие уж простачки, - воскликнул Дэви,
уязвленный тем, что представилось ему неуважением к родному поселку.
Уатт с грустью кивнул, признавая правильность замечания.
Сообразив, что он вновь оказался на грани того, чтобы выставить себя
дураком, Дэви одернул тунику и произнес в объясняющей манере:
- Сэр, прошу прощения, что я причиняю вам столько неудобств, но я
чувствую, что должен собственными глазами удостовериться в том, что вы
делаете с Израилем. Если, разумеется, вы с ним что-то делаете.
- Мы уделили ему немало нашего внимания, - доброжелательно сообщил
Уатт. - Очень хорошо, что вы решили навестить нас. Мы все, здесь
присутствующие, счастливы вас заверить, что последние несколько недель
Израиль является сосредоточением наших интересов.
Он покачал головой и улыбнулся, остальные тоже улыбнулись. Итак,
знакомство было долгим и мучительным, но сейчас все определилось! Уатт
попытался указать на эту возможность Дэви, но Дэви уловил в голосе
директора нотки упрека и мучительно покраснел, чувствуя себя малышом,
поставленным перед учителем.
- Откуда мне знать, чем вы здесь занимаетесь, - пробормотал он. - Я
считаю, что это мой долг - съездить и посмотреть.
На миг в глазах Уатта вспыхнули искорки раздражения, но тут же
угасли. Брат Шансфор, зная своего начальника, теперь опасался наихудшего:
директор принадлежал к людям такого сорта, которые однажды невзлюбив,
потом уже никогда не забывают об этом. Судя по всему, Дэви оказался в
невыгодном положении, начиная с первых минут спора их сообщение приводило
к столкновению двух личностей, и результаты его уже можно было
предсказать. Уловив что-то из этого, Дэви решил перевести разговор в
другую плоскость.
- Я верю, что Израиль в своем уме! - воскликнул он.
Но тотчас же ему стало ясно, что его непонятливость еще более отдали
их. Для них он был тупоголовым профаном, не способным разобраться в
очевидных вещах.
- Я как раз посмотрел кое-какие записи, касающиеся вашего протеже. -
Уатт пошелестел бумагами. - Они могут прояснить наши выводы касательно...
хм-м... пациента, и, я искренне надеюсь, это рассеет все тревоги и
сомнения, которые могут у вас возникнуть.
- Расскажите ему о специалистах, Инальд - негромко заметил сидящий в
стороне Шансфор.
- Да-да, - согласился Старший брат. - Эти заметки - выдержки из
докладов специалистов с этого и других оздоровительных судов, занимающихся
обследованием... хм-м... Израиля, как предпочитает называть себя человек,
поступивший к нам в прошлом месяце. Сидите-сидите, мистер Дайл, сядьте
по-спокойнее и расслабьтесь.
Дэви сперва заколебался, потом сел поудобнее и ритуально расстегнул
свою тунику.
Три члена комиссии, до сих пор не проронившие ни слова, сочли это за
намек на то, что пора исчезнуть.
- Итак, приступим, - заявил Уатт, откашлявшись.
Он указал на разложенные перед ним бумаги.
- Для начала давайте изложим имеющиеся у нас факты по порядку,
согласны? Вечером, тридцать первого числа, месяца фи, некто Джордж Факци,
крепостной на ферме Бранделла, что в провинции Бергхарра, обнаружил
Израиля, скрывавшегося в сарае. Тот был нагим, растерянным и произвел
впечатление вовсе не умеющего говорить. Факци завернул его в дерюгу и
отвел в собственный фургон. Наутро Израилю стало лучше, хотя его память
все еще оставалась замутненной. Тогда же он проявил прекраснейшее знание
нашего языка - весьма важная деталь, мистер Дайл, которая сама по себе
вызывает сомнения в его... хм-м... галактическом происхождении.
- Но он же объяснил... - начал было Дэви.
- Да, конечно же, он способен объяснить все, мистер Дайл. Но
позвольте мне продолжить перечисление фактов. Израиль оставался в фургоне
Факци до следующего утра, то есть до тридцать третьего Фи, когда же Факци
решил передать его Бранделлу. Бранделл продержал его у себя три дня, тогда
же - с его разрешения - вы и Острейчен, содержащийся общиной брач, имели
возможность расспросить его. Полиция провинции тоже пустилась по следу и
попыталась определить, где Израиль находился до того, как его обнаружил
Факци, однако, в этом вопросе ничего не прояснилось.
- Это плюс в пользу Израиля, - заметил Дэви.
- Да, небольшой плюс для Израиля, - уточнил Уатт. - И на этом все;
кстати, Дэви, ведь только вы один отнеслись с большим доверием к
россказням этого человека, но с другой стороны вы же, как выяснил наш друг
Шансфор во время знакомства с вами, решили передать Израиля нам. Мудрый
шаг, мог бы я вам сказать с вашего позволения.
- Я старался для Израиля, - сказал Дэви. - Он был глубоко обеспокоен,
почувствовал, что ему никто не верит. Я видел, что он уже в состоянии
близком к тому, чтобы усомниться в собственном здравомыслии, а ведь он
только что, как вы знаете, пережил сильное потрясение. Поэтому, узнав, что
"Киберкоролева" подошла к берегу, я не мог не ухватиться за это. Я
надеялся, что вы докажете ему, что он абсолютно здоров, вы могли бы
оказаться для него могучими союзниками!
Уатт сухо и коротко откашлялся и продолжил свой обзор, словно вовсе
не вслушивался в слова Дэви.
- Последние тридцать два дня, Израиль находился у нас на борту, он
был подвергнут тщательному обследованию со всевозможных точек зрения.
Сперва, разумеется, была произведена физиологическая проверка. Ничего
аномального в строении пациента выявлено не было. Ни костей, оказавшихся
не на месте, ни дополнительного количества хрящей, ни экстра-легких, ни
даже... - он позволил себе слегка пошутить, - замаскированных щупалец. Во
всех аспектах, Израиль - физически нормальный человек, рожденный здесь, на
Земле, которому суждено здесь прожить и умереть. Думаю, мы были бы в праве
ожидать некоторых незначительных отклонений, если он оказался
действительно тем, за кого себя выдавал, то есть... хм-м... представителем
галактической жизни.
А почему? - с жаром спросил Дэви. - Разве не могла эволюция проходить
одинаково на двух различных планетах?
- Знаете ли, Инальд, это ведь тоже плюс в его пользу, - буркнул
Шансфор.
- Плюс, который не стоит переоценивать, - возразил Старший Брат. - Но
это подводит нас к следующей стадии наших рассуждений. Видите ли, мы сами
были достаточно удивлены отсутствием логических неувязок в аргументах
Израиля, чтобы не возложить на себя лишний груз и не проверить их. Я лично
созвонился с Чрезвычайным Астрономом и справился у него насчет жизни на
других планетах.
Он сделал выразительную паузу. Дэви ждал.
- Чрезвычайный Астроном сообщил мне, - продолжал Уатт, - что
возможность жизни на других мирах - за исключением, возможно, низших видов
плесени на Марсе - абсолютно недоказуема. Более того, добавил он, прямых
свидетельств того, что существуют иные планетные системы, помимо нашей не
найдено до сих пор. Он же напомнил мне, что, согласно некоторым древним
записям, время от времени космические корабли отправлялись с Земли на
поиски других планет, но записи о возвращении хотя бы одного из них
отсутствуют. Закончил он тем, что заверил меня, что у космических
путешествий нет будущего.
Дэви больше не был в силах сдерживаться. Он сорвался с места и
- И после этого вы говорите, что взяли на себя труд проверить?
Предвечные небеса, кто я такой, чтобы спорить с чрезвычайным астрономом,
но он то что может смыслить в этом вопросе? Он же, в конце концов, не
эксперт по космическим путешествиям!
- Согласен, - ответил Уатт, теперь его голос стал на несколько
градусов холоднее. - Но экспертов по космическим путешествиям у нас
просто-напросто не существует, если, конечно, не принимать во внимание
несколько шарлатанских компаний, что выстроили свои жалкие куполишки на
Луне, надеясь отыскать там минералы или что-либо полезное. Мошенничество!
Так, полагаю, можно выразить эту затею в одном слове. А теперь,
пожалуйста, сядьте на место, мистер Дайл.
Дэви чувствовал, что сейчас он менее всего способен сидеть. Он молча
воззвал о помощи Шансфору, но тот продолжал невозмутимо любоваться огнем.
С неловкой грациозностью заставил себя Дэви опуститься в кресло.
- Продолжайте, - раздраженно бросил он, - что там у вас дальше?
Прежде чем заговорить, Уатт сделал паузу, давая ясно понять, что
сомневается в полезности дальнейшего:
- Теперь мы изучаем Израиля при помощи новой серии тестов. Точнее
говоря, психологических тестов, а в этой области, даю вам слово, эксперты
существуют. Именно мы - если так можно выразиться, не нарушая законов
благопристойности - мы и являемся экспертами, те, кто работает на этом
судне.
В нашем распоряжении имеется неправдоподобный документ, заявление
Израиля, сделанное им на протяжении ряда собеседований. Короче говоря, в
нем излагаются факты из биографии этого человека в том виде, в котором он
их изложил нам, вплоть до того момента, когда он, будучи адмиралом флота
взаимопроницателей - если воспользоваться его собственной непривычной для
формулировкой, - потерпел поражение в своего рода сражении и в результате
был высажен на Землю совершенно голым и без гроша за душой.
Не стану тратить ни ваше время, мистер Дайл, ни свое собственное,
излагая в подробностях эту фантастическую мешанину, выдаваемую пациентом
за автобиографию. Избавленная при переписи от поворотов и разбитая на
отдельные темы, она заняла бы пять толстых томов, как видите мы тоже можем
проявлять скрупулезность. Однако же, в ней содержится одно-два
кардинальных положения, на которых и основывается вынесенный нами диагноз,
именно их-то я и намерен предложить сейчас вашему вниманию. Вы сможете
отыскать в них больше утонченной изобретательности, много больше
привлекательного, чем я.
- Погодите-ка, - попросил Дэви. - Вы говорите мне все это, но с
каждым вашим словом я все больше убеждаюсь, что ваш мозг заперт наглухо,
словно створки улицы Хорби. Так было еще до того, как Израиль попал к вам?
Потому что, будь это так, у бедняги, хоть он в лепешку разбейся, нет ни
малейшего шанса доказать нам свою правоту.
- Вы говорите, когда ваша туника застегнута, - неожиданно вмешался
Шансфор. - Такого рода поведение ни к чему хорошему вас не приведет.
Извольте придерживаться приличий и...
- Мы и без того никуда не пришли, - отрезал Дэви. - Я - человек
сельский и привык выражаться просто.
- Шансфор, - попросил Уатт, скрестив руки и устало покосившись на
коллегу, - полагаю, я оказался не в состоянии выражаться достаточно просто
для вашего деревенского друга. Может быть вы возьмете на себя обязанность
дальнейших объяснений?
- Непременно, - ответил Шансфор. - Но может быть вы позволите сперва
взбодрить нас парой добрых глотков?
- Прекрасная идей, - согласился директор, смягчаясь. - Полагаю,
содержимое этого буфета соответствует его богатому внешнему оформлению.
Пока Шансфор ходил туда и обратно, Уатт заговорил с Дэви почти
по-человечески.
- Знаете ли, Дайл, что мы и сами окажемся в выгоде, давая вам все эти
объяснения, иначе ничто не заставило бы нас этими объяснениями заниматься.
По закону, теперь Израиль находится в ведомстве медицинской иерархии. Вы
же никоим образом с Израилем не связаны, однако, мы все были в какой-то
мере тронуты вашей заинтересованностью судьбой этого несчастного.
- Я смогу сказать вам, обязан ли вам я чем-либо только после того,
как выслушаю до конца все, что вы намерены сообщить, - непреклонно сообщил
Дэви. - Что это за кардинальные положения, о которых вы только что
упомянули?
Дистиллированное вино пошло по рукам, аромат был потрясающим. Шансфор
уселся поближе к камину, протянув свои худые руки к огню.
- Возможно, вам известно, - неторопливо начал он, - насколько развито
и обстоятельно воображение у невротиков; оно проявляется у них в таких
первичных эмоциях как страх, любовь, жажда власти. Если выйти за пределы
тех символов, которыми расстроенный рассудок маскирует эти символы внутри
себя от самого себя, то, как правило, мы можем разглядеть эти
эмоциональные импульсы достаточно четко. В этом отношении Израиль ничем не
отличается от тех случаев, с которыми нам уже приходилось сталкиваться, за
исключением разве что того, что его воображение достигло верха
изобретательности.
Отметим несколько деталей. Эта красочная цивилизация, к которой, как
утверждает Израиль, он принадлежит, включает в себя десять тысяч планет,
рассеянных на протяжении пятидесяти тысяч световых лет - но, не исключено,
что планет может быть и пятнадцать тысяч, а световых лет - в десять раз
больше: Израиль этого точно не помнит.
- А вы бы запомнили? - спросил Дэви. - Мистер Уатт, скажите мне,
сколько всего городов на Земле?
- Это не то, о чем я веду сейчас речь, - возразил Шансфор. - Я хочу
показать вам, каким образом Израиль пытается выстроить из отдельных частей
все здание его воображаемого мира. Война, в которой он якобы принимал
участие, также на удивление сложна - этакие невероятного размера
трехмерные шашки с нечеткими правилами, но в то же время с жесткими
законами рыцарства, Израиль ищет спасение в собственной неразберихе,
стремится утратить себя.
- Но ведь структура галактической цивилизации и должна быть сложной!
- возразил Дэви. - Так почему вы не можете отнестись ко всему тому, что он
говорит как к правде? У него же нет причин лгать.
- Причины лгать у него обычные для таких случаев, - заявил в ответ
Шансфор. - Точнее: это настолько полное бегство от реальности, насколько
только возможно. Не может быть правдой то, что он говорит, ибо в его слова
не сможет поверить ни один здравомыслящий человек - это слишком
фантастично; еще вам следует отметить, что он довольно умело выдумал свою
историю, которая не вынуждает его мучительно подбирать хоть какие-то
доказательства своей правоты!
Дэви обхватил голову руками.
- Порочный круг, - прошептал он. - Он же объяснил вам, почему
оказался нагишом и без всего.
- Именно на это я только что и жаловался, - заметил Шансфор. -
Израиль способен все объяснить. Взаимопроницатели, доставившие его сюда,
появляются беззвучно также как и исчезают, к тому же они еще и невидимы.
Мы не располагаем ничем вещественным: никто не видел этих кораблей, никто
не болтает, что кто-то совершал посадку в поле, нет даже во всей округе
хотя бы клочка одежды из чужеродного материала, кольца, изготовленного из
странного сплава или какого-нибудь мозольного альдебаранского пластыря на
ноге. Ничего. Только его дикий и бездоказательный рассказ, и не малейшего
намека хоть на какое-нибудь вещественное подтверждение.
- Конечно, ибо если оно у вас и было, вы бы и ему нашли подтверждение
вполне обыденного характера, - заметил Дэви.
- Тогда перейдем к следующему пункту, - предложил Шансфор, огорченно
шевельнув бровями, и Старший Брат кивнул ему в знак сочувствия. -
Отметьте: Израиль поступил во флот взаимопроницателей и дослужился на нем
до адмирала.
- Дальше?
- Мегаломания - мы снова и снова возвращаемся к этому. Здесь она
замаскирована под сверкающими звездами адмиральскими регалиями. Да, он
даже описал для нас эти регалии. Он не мог быть рядовым, не мог быть рабом
или еще там кем-то, ведь верно? Он был а_д_м_и_р_а_л_о_м, адмиралом
могучего звездного флота. Подобное самовозвеличивание - характерный
признак безумия.
Дэви молчал, опасаясь нарушить звучание голоса собеседника. Он
чувствовал, что его уверенность блекнет, что ему крайне важно снова
встретиться с Израилем, ощутить поддержку этой неувядаемой личности.
Взгляни эти глупцы на него хоть однажды, они сразу бы поняли, что Израиль
просто не может быть кем-то меньше адмирала.
- Следующий пункт, - продолжал Шансфор, - еще более мн
...Закладка в соц.сетях
