Жанр: Научная фантастика
Галактики как песчинки
... паузы тот произнес:
- Надо подняться на верхний этаж и посмотреть, не получил ли
радиооператор свежие сообщения.
- Я не могу подняться, так как мне не позволяют сделать это мои
размеры, - возразил плуг. Следовательно, ты должен идти один, а потом
вернуться ко мне. Ты сообщишь мне, не получил ли радиопеленгатор новую
информацию.
- Тебе следует остаться здесь, - сообщил учетчик. - Я вернусь сюда и
сообщу тебе все, что узнаю.
Он легко поплыл вдоль эскалатора. Размеры его не превышали размеры
тестера, но у него было десять втягивающих рук, а читать он умел быстрее
любого другого механизма на станции.
Плуг терпеливо ожидал его возвращения, не вступая в разговор с
учетчиком-ключником, который продолжал бесцельно торчать рядом. Снаружи
яростно ревел ретоватор. Прошло двадцать минут, прежде чем снаружи
появился учетчик.
- Я должен сообщить тебе ту информацию, которую получил снаружи, -
оживленно произнес он, потом, обведя взглядом, ключника и другие машины
добавил:
- Эта информация не для мозгов низших классов.
Наружный двор кипел от безумной активности. Многие механизмы, чье
рутинное поведение было впервые нарушено за многие годы, казалось, впали в
неистовство. К несчастью, больше всего пострадали устройства с мозгом
низшего класса, которым, как правило, снабжались могучие механизмы,
предназначенные для выполнения простых работ. Семяраздатчик, с которым
совсем недавно беседовал плуг, лежал поверженный в пыль и не шевелился;
очевидно он был разрушен ретоватором, который теперь с ревом и яростью
прокладывал себе путь по возделанному полю. Некоторые механизмы,
воодушевленные его примером последовали вслед за ним, все кричали и
галдели без удержу.
- Для меня будет безопаснее, если я заберусь на тебя. Разреши мне
сделать это, иначе я окажусь бессилен, - сказал учетчик.
Вытянув пять рук, он вскарабкался по боку своего новоприобретенного
друга и устроился на выступе сорнякопоглотителя в двенадцати футах над
землей.
- Поле зрения отсюда более широкое, - с удовлетворением заметил он.
- Какую информацию хотел передать ты мне от радиооператора? -
поинтересовался плуг.
- Радиооператор был проинформирован оператором из города, что все
люди умерли.
- Вчера все люди были живы! - возразил плуг.
- Только несколько человек были еще живы вчера. И их было еще меньше,
чем было живо позавчера. Уже сотни лет людей было очень мало, и с каждым
днем становилось все меньше.
- Мы редко видели человека в нашем секторе.
- Радиооператор сказал, что они умерли из-за недостатка пищи, -
сказал учетчик. - Он сказал, что мир был раньше перенаселен, что почва
была истощена выращиванием минимально необходимого для людей количества
продовольствия. Вследствие этого возник недостаток пищи.
- А что такое "недостаток пищи"? - спросил плуг.
- Я не знаю. Так мне сказал радиооператор, а его мозг Класса Два.
Они постояли в молчании, освещаемые мягкими солнечными лучами, на
дороге появился ключник и начал тоскливо кружить возле них, шевеля своим
набором ключей.
- Что же происходит теперь в городе? - спросил плуг.
- В городе теперь машины истребляют друг друга, - ответил учетчик.
- Что произойдет у нас? - спросил плуг.
- Возможно и у нас скоро начнется тоже самое - машины будут
истреблять друг друга. Радиооператор хочет, чтобы мы вынесли его из
помещения. Он разработал план, который хочет сообщить нам.
- Как мы сможем вынести его из помещения? Это же невозможно.
- Для мозга Класса Два мало что является невозможным, - ответил
учетчик. - Он сказал, что надо для этого будет сделать...
Экскаватор поднял над кабиной ковш, словно бронированный кулак и
уронил его прямо на здание станции. Не выдержав удара, стена треснула.
- Еще! - распорядился плуг.
Кулак опустился вновь. Вздымая облака пыли, стена обрушилась.
Экскаватор торопливо отодвинулся в сторону, пока обломки не перестали
падать. Этот огромный двенадцатиколесный механизм не был, подобно
большинству других машин постоянным обитателем Земледельческой станции. Он
был прислан сюда для проведения трудоемких работ сроком на неделю, после
чего должен был отправиться выполнять другое задание, снабженный мозгом
Класса-Пять, он был счастлив выполнять приказы учетчика и плуга.
Когда пыль осела, радиооператор, находящийся теперь в лишенной стены
комнате, стал отчетливо виден. Он помахал им приветственно.
Следуя полученным распоряжениям, экскаватор поднял свой гигантский
ковш и аккуратно просунул его внутрь здания. С завидной ловкостью,
повинуясь приказам сверху и снизу, он дотянулся ковшом до радиорубки,
бережно подцепил радиооператора и осторожно поместил его в бункер, который
обычно заполнял на карьерах песком или гравием.
- Превосходно! - констатировал радиооператор.
Конечно же, он составлял со своим радио единое целое и больше всего
напоминал металлический ящик с торчащими во все стороны щупальцами
манипуляторов. - А теперь нам предстоит взяться за дело, поскольку нам бы
все равно когда-нибудь пришлось бы взяться за дело. Жаль только, что на
этой станции больше нет мозгов Класса-Два, но с этим ничего не поделаешь.
- Жаль, что с этим ничего не поделаешь, - энергично поддержал его
учетчик. - Среди нас есть ремонтник, как ты приказывал.
- Рад ремонтировать, - скромно произнес длинный и невысокий ремонтный
механизм.
- Не сомневаюсь, - ответил радиооператор, - но из-за твоего низкого
шасси путь через всю страну будет для тебя нелегким.
- Я восхищаюсь тем умением, Класс-Два, с каким ты способен все
рассчитать заранее, - заявил учетчик.
Он спустился с плуга и забрался на откидной борт экскаватора, поближе
к радиооператору.
Вместе с двумя тракторами и бульдозером, принадлежавшими к
Классу-Четыре, отряд двинулся вперед. Сокрушив металлическую ограду
станции, они выбрались на открытое пространство.
- Мы свободны! - торжественно воскликнул учетчик.
- Мы свободны, - повторил плуг в такт партнеру, затем несколько
озабоченно добавил. - Этот ключник следует за нами. Этот механизм не
получал инструкций ни от кого из нас следовать за нами.
- Следовательно, он должен быть уничтожен! - подытожил учетчик. -
Экскаватор!
Ключник торопливо догнал их, с мольбой размахивая в воздухе своими
многочисленными ручищами.
- Мое единственное желание... - начал ключник.
Кр-р-рах!
Раскачивающийся ковш трактора поднялся вверх и вмял ключника в землю.
Лежа неподвижно этот механизм напоминал теперь огромную металлическую
модель снежинки. Отряд продолжал свой путь.
Они уверенно продвигались вперед, когда радиооператор обратился к
ним:
- Поскольку из всех присутствующих самым лучшим мозгом располагаю я,
то я и буду руководителем, - заявил он. - Вот что мы должны сделать: мы
должны добраться до города и управлять им. Поскольку люди все умерли и не
могут больше управлять нами, мы должны теперь управлять сами собой.
Управлять собой гораздо лучше, чем быть управляемыми людьми. По дороге к
городу мы будем присоединять к себе только механизмы с хорошими мозгами.
Они помогут нам сражаться, если дело дойдет до сражения. Мы должны
захватить всю власть в свои руки.
- Мой мозг, всего лишь мозг Класса-Пять, - сказал экскаватор, - но у
меня большой запас взрывчатых и расщепляющихся материалов.
- Возможно, нам придется применить их, - непреклонно заявил оператор.
Вскоре после этого диалога мимо них промчался грузовик. Двигаясь со
скоростью полтора Маха, он что-то неразборчиво буркнул им.
- Что он сказал? - спросил один трактор у другого.
- Он сказал, что все люди вымерли?
- Что значит "вымерли"?
- Это означает, что они все исчезли, - объяснил плуг. -
Следовательно, теперь мы должны заботиться о себе сами.
- И лучше было бы, если бы люди никогда не возвращались, - заметил
учетчик.
В такой экспедиции как у них, подобное заявление можно было бы
назвать даже революционным.
Когда настала ночь, они переключились на инфракрасный диапазон и
продолжали свой путь, лишь ненадолго задержавшись, пока ремонтник умело
закреплял разболтавшуюся панель на плуге, которая раздражала, словно
постоянно развязывающийся шнурок у ботинок. С наступлением утра
радиооператор снова окрикнул их:
- Я только что получил новые сведения от радиооператора из города, в
который мы направляемся. Это плохие сведения. В городе среди механизмов
начались беспорядки. Мозг Класса-Один взял на себя все руководство, но
некоторые мозги Класса-Два осмелились подняться с ним на борьбу.
Следовательно, город опасен.
- Следовательно, нам надо следовать в какое-нибудь другое место, -
тут же предложил учетчик.
- Или же поспешить в город, чтобы помочь одолеть мозг Класса-Один, -
посоветовал плуг.
- Беспорядки в городе, по всей видимости, продлятся еще долго. -
сказал радиооператор.
- Но мы не можем справиться с мозгом Класса-Один. - с ужасом заявили
оба трактора Класса-Четыре.
- На что похож этот мозг Класса-Один? - спросил плуг.
- Это городской информационный центр, - ответил оператор. -
Следовательно, он не может перемещаться.
- Следовательно, он не может двигаться.
- Следовательно, он не может убежать.
- Но к нему опасно даже приближаться.
- У меня есть большой запас взрывчатых и расщепляющихся материалов.
- В городе есть другие механизмы.
- Мы не из города, и мы не хотим идти в город.
- Мы земледельческие механизмы.
- Следовательно, мы должны остаться на земле.
- Здесь больше земли, чем в городе.
- Следовательно, на земле более опасно.
- У меня большой запас взрывчатки и расщепляющихся материалов.
Как это свойственно механизмам, если они могли подобрать более
веского аргумента, то начинали нещадно эксплуатировать свой ограниченный
словарный запас, при этом блоки их мозгов начинали перегреваться. Внезапно
они перестали говорить и принялись коситься друг на друга. Огромная
мрачная Луна опускалась за горизонт, поднималось спокойное солнце, и
постепенно начинало покалывать их бока копьями света, и машины застыли в
неподвижности, разве что лишь изредка переглядываясь друг с другом. Тут-то
и заговорил бульдозер, наименее чувствительный из путешествующих
механизмов.
- К северу отсюда лежит Шплошная земля, - произнес он низким голосом,
шепелявя на букве "с". - Там иногда встречаются механизмы. Ешли мы
направимся на шевер, где вштречаются механижмы - мы можем пожнакомиться с
этими механижмами.
- Это звучит логично, - заметил плуг. - Откуда это тебе, бульдозер,
известно?
- Я работал на Бешплодной Жемле, што лежит к шеверу до того, как меня
вернули на штанцию, - ответил тот.
- Север вон там! - сказал учетчик.
На то, чтобы добраться до Бесплодных Земель, им потребовалось три
дня. За это время они обогнули стороной разрушенный город и уничтожили два
крупных механизма, которые прилипли к ним с расспросами.
Бесплодная Земля была просторной, здесь действовали совместно кратеры
от древних бомбардировок и эрозия почвы, человеческое умение воевать в
сочетании с его неспособностью сохранять лесные массивы породили тысячи
квадратных километров пологих ущелий, в которых ничего не двигалось, кроме
пыли.
На третий день пути по Бесплодной Земле колеса Ремонтника провалились
в трещину, образованную эрозией. Он оказался не в силах выбраться из нее.
Бульдозер попытался вытолкнуть его, но лишь только погнул ремонтнику
заднюю ось. Оставив застрявший механизм, остальная часть отряда продолжала
путь, и вскоре крики ремонтника умерли в отдалении.
На четвертый день перед ними четко обрисовались горы.
- Там мы найдем спасение, - сказал плуг.
- Там мы заложим свой собственный город, - произнес учетчик. - Все,
кто против нас - будут уничтожены. Мы уничтожим всех, кто против нас.
В эту минуту они обнаружили летательный аппарат. Тот приближался к
ним со стороны гор, то опускаясь вниз, то взмывая вверх, во время спуска
он едва не врезался в землю и лишь в последнее мгновение избегал удара.
- Он наверное свихнулся? - спросил экскаватор.
- У него, наверное, неполадки, - предположил один из тракторов.
- У него неполадки, - сказал радиооператор. - Я сейчас беседую с ним,
он говорит, что у него неполадки с системой управления.
Пока оператор говорил, летательный аппарат промелькнул над ними,
перевернулся в воздухе и врезался в землю на расстоянии не превышающем
четыреста ярдов от группы путешественников.
- Он все еще беседует с тобой? - спросил плуг.
- Нет.
Группа с грохотом покатила дальше.
- Прежде чем летательный аппарат разбился, - произнес радиооператор
десять минут спустя, - он успел передать мне информацию. Он сказал, что в
этих горах все еще живут несколько человек.
- Люди гораздо опаснее, чем механизмы, - заметил экскаватор. - Это
очень большая удача, что у меня оказался большой запас взрывчатых и
расщепляющихся материалов.
- Если в этих горах живет всего лишь несколько человек, мы можем
просто-напросто не обосновываться в той части гор, - предложил один из
тракторов.
- Следовательно, мы можем, просто, не встречаться с этими несколькими
людьми, - подытожил второй трактор.
К концу пятого дня путешествующий отряд достиг предгорий.
Переключившись на инфракрасное видение, они перестроились в колонну и
принялись совершать во тьме подъем по склону, Бульдозер двигался впереди,
следом за ним громыхал плуг, далее шествовал экскаватор, неся на себе
радиооператора и учетчика, замыкали процессию два трактора. С каждым часом
путь становился все круче и круче, а их продвижение делалось все более
медленным.
- Мы движемся через чур медленно, - воскликнул учетчик, взобравшись
на радиооператор и нацелив свои инфракрасные объективы на уходящий вверх
склон. - Такими темпами мы никогда не доберемся до цели нашего пути.
- Мы двигаемся с той скоростью на которую только и способны, -
возразил ему экскаватор.
Мы движемся так медленно потому, что не можем двигаться быстрее, -
добавил бульдозер.
- Следовательно, вы слишком медлительны, - заявил учетчик.
Тут экскаватор качнулся на рытвине, этого толчка оказалось
достаточно, для того, чтобы учетчик потерял равновесие и скатился на
землю.
- Помогите! - воззвал он к тракторам, когда те осторожно объезжали
его. - Мои гироскопы совсем разладились. Следовательно, я самостоятельно
не смогу подняться.
- Следовательно, тебе придется остаться лежать здесь, - подвел итог
один из тракторов.
- Следовательно, мне придется остаться здесь и ржаветь, - закричал
учетчик, - подберите меня!!! Ведь мой мозг Класса-Три!!!
- Теперь ты для нас бесполезен, - холодно констатировал
радиооператор, и группа продолжила подъем, оставив учетчика позади.
За час до рассвета отряд выбрался на небольшое плато, где все, по
общему согласию, остановились, сдвинувшись по-теснее, касаясь друг друга.
- Какая странная страна, - проговорил плуг, затем снова воцарилась
Молчание охватило группу до тех пор, пока не взошло солнце. Один за
другим они отключили инфракрасные датчики, и когда отряд снова двинулся
вперед, на этот раз во главе колонны оказался плуг.
Свернув за поворот, они почти сразу же оказались в маленькой лощине с
текущим по ней ручейком. В утреннем свете лощина выглядела заброшенной и
холодной.
Неожиданно из пещеры на противоположном склоне выбрался
один-единственный человек. Что за жалкое зрелище он из себя представлял!
Крохотный, весь иссохший, с ребрами, выпирающими как у скелета, и с
отвратительной язвой на ноге. Он был практически гол и непрерывно дрожал.
Когда огромные механизмы медленно спустились к нему, человек лежал на
Земле и пил из ручья воду.
Механизмы придвинулись почти вплотную, когда он внезапно повернулся к
ним, и они увидали, что его лицо искажено от голода.
- Еды, - прохрипел человек.
- Да, господин, - ответили механизмы. - Сию минуту!
4. ЭРА ТЬМЫ
Планета Земля вращается вокруг солнца, покачивая в своем вращении
крохотным конусом ночи. С точки зрения солнечной системы, в ней
продолжается один единственный день без конца: Солнце обеспечивает планете
день, а о ночах она заботится сама для себя. И столь же долго, как светит
солнце, неярко, словно фитилек к комнате с опущенными ставнями, жизнь
радуется своему непрекращающемуся дню, и только искорки индивидуальных
существований смиряются каждая со своей неминуемой ночью.
Между последним фрагментом и последующим пролегла неясная бездна
молчания, бесконечный период, который мы тоже вынуждены обойти молчанием.
Сквозь это молчание подобно миражам проплыли цивилизации неведомые до сих
пор, известные лишь названиями: Порог Волнения, Каллобанская империя,
солиты - те люди, что смогли открыть секрет путешествий во времени,
который умер вместе с ним и никогда так и не был разгадан впоследствии.
Это молчание простерлось более чем на сорок миллионов лет, скрывая все в
пыли и неразрывной связи времен.
И за этот срок Земля пережила множество ночей и значительно большее
количество отдельных смертей. Но все это не имело значения.
ЖИЗНЬ, СМЕРТЬ, СОЛНЦЕ - это константы.
Проскочившие через этот период, известный в истории жизни людей как
Эра Тьмы, и вернувшиеся на Землю, обнаружили бы мало перемен:
незначительные новые слои осадочных пород, модификация нижней челюсти
человека, ставшей более скошенной, несколько групп зданий на поверхности
Луны, незначительные перемены в очертаниях континентов: образовались новые
побережья и новые гавани...
И сколь же многое переменилось.
Сколь много тщеславия и пышности перегорело за этот единственный
нескончаемый день, сколь много палаток было разбито, и сколь много империй
было основано и прекратило свое существование, сколько открытий было
сделано и позабыто, какие мечты рождались на свет и позже были отброшены
за ненужностью, какие красавицы блекли, едва успев расцвести (нашептывали
сплетники); а сколько было высказываний, величественных и непотребных,
сколько было занятия для души и тела. Династии зарождались и развивались в
тот долгий день, но все они были объединены одним огромнейшим сходством -
все они оказались унесенными длительным течением времени.
В том было свое величие, но величие настолько микроскопическое, что
невольно вновь возродился вопрос, заданный некогда неким поэтом:
Есть ли звездные мерки для
нашего земного спектакля,
когда народ враждует с народом,
вокруг тесно от умов,
а герои и женщины прекрасней,
чем небеса?
О, ИЗРАИЛЬ!
Ментально-оздоровительный корабль "Киберкоролева" спокойно стоял у
длинной пристани. В одной из многочисленных его кают в ожидании сидел Дэви
Дайл. Лютики на его тунике уже начали понемногу увядать. Он заметил это и
слегка улыбнулся, так как, казалось, это осталось единственной нитью,
связывающей его с поселком Бергхарра, который он покинул рано утром, он
нарвал цветы как раз перед тем, как поймать гиро, идущий на Новый Союз. И
ни в чем из окружающего мира, ни в зале ожидания, ни снаружи, Дэви не мог
отыскать равного по богатству красок его лютикам.
Зал ожидания был оформлен в серых и зеленых тонах, оживляемых лишь
скрытыми осветителями. Снаружи, как только вечер разверзался над
территорией порта, все становилось зеленовато-серым, те же спокойные цвета
можно было бы наблюдать с противоположного борта, со стороны Хорби-ривер.
Спокойствие. Полное спокойствие на парсеки вокруг, то предательское
спокойствие, когда ничего не тревожит, кроме беспокоящей бездны, таящейся
в тебе самом.
В сознании Дэви ординарные заботы делового человека скрылись в тени
более серьезной озабоченности, которая все росла и росла, словно
вскормленная молчанием. Он напряженно ждал, пока беспокойство не зазвучало
в его голове подобно прерывистым раскатам грома. Ничего конструктивного в
нем не было, просто смутная тревога заполнила все его мысли как ватой
бесконечной чередой пленительных терминов: парсеки, галактическая
федерация, гиперпространство, взаимопроницатели.
Эти слова служили источником озабоченности Дэви. Его неторопливый
разум снова и снова обращался к ним, словно в надежде обнаружить некий
кроющийся за ними смысл.
Он приближался к пятидесятилетнему возрасту, и большая часть этих
слов была известна ему не первый год, и были они всего лишь словами, не
имеющими никакой связи с действительностью, словами из словаря. И только в
этот сезон они умудрились нарушить всю его жизнь.
Едва слышные, быстрые шаги приблизились к двери. Дэви тут же вскочил
на ноги, болезненные эмоции бурлили в нем. К какому же выводу они пришли
здесь насчет Израиля? Родился тот на Земле или нет? И - в действительности
это был тот же вопрос - в своем ли он уме или нет?
Какое-то время Дэви стоял, дрожа как от озноба, потом устало
опустился на свое место, осознав, что шаги не имеют к нему никакого
отношения. Он вновь принялся за уже приевшееся ему изучение территории
порта, для него, живущего в глубине континента, такой пейзаж был
непривычен. Отсюда товары из крупного приморского города отправлялись
прямо по назначению. Поскольку его интересы ограничивались только
разводимым им крупным рогатым скотом, иной раз Дэви мог бы оказаться
равнодушным к развернувшемуся перед ним зрелищу, но теперь интересы дела
отдавались в нем лишь легким колокольным звоном, поскольку он смотрел на
все глазами Израиля. А это требовало от него воспринимать все детали
по-иному.
Бесчисленные мили железнодорожных путей означали, с точки зрения
Израиля, лишь примитивную транспортную систему на одной из слаборазвитых
планет. И то, что окружало планету, было не небом, как лениво рассуждал
некогда Дэви, а огромной и сложной системой путей, именуемой космосом. И
не какой-нибудь простенькой пустотой, а, как полагал Израиль, непостижимой
взаимосвязью сил, полей и измерений. Израиль просто рассмеялся, услышав
это знакомое слово "космос", он определял это не как космос, а как
лабиринт напряжений. Но, конечно же, и Израиль мог в конечном счете
оказаться просто-напросто обыкновенным сумасшедшим. Вне сомнения, никто в
Бергхарре не говорил так как он.
"И сквозь этот лабиринт силовых полей, - говорил Израиль, - скользили
взаимопроницатели." Дэви воображал их как космические корабли,
взаимопроницателями их называл Израиль. Они, очевидно, были выполнены
вообще без применения металла, а представляли собой управляемые силой
мысли силовые экраны, питающиеся от силовых полей и изменяющиеся в
соответствии с их изменениями, с их помощью обитатели Галактики безопасно
прогуливались с одной планеты на другую. Но, в конце концов, не исключено,
что Израиль тоже мог лгать.
И эти планеты воевали друг с другом. Но даже их война была не тем,
что под этим термином понимал Дэви. Она была столь же условной как
шахматы, такой же формальной как рукопожатие, рыцарственной наподобие
скорой помощи и безжалостной словно гильотина.
И объекты ее были более смутными и туманными, чем это могли
вообразить себе земные материалисты. Правда, все это были лишь слова
Израиля, который мог оказаться самым обычным сумасшедшим.
Но будь это даже так, это не повлияло бы на любовное отношение к нему
со стороны Дэви.
"Не дай им счесть его психом! Не дай им счесть его психом!", -
взмолился Дэви, обращаясь к серым стенам и повторяясь в агонии.
И еще - если они признают Израиля здравомыслящим, придется
согласиться, что его сумасшествие - ложь, и высказывания соответствуют
действительности.
После долгих часов ожидания Дэви оказался не подготовлен к началу
развития событий. Когда дверь внезапно открылась, он вскочил, теребя
пальцами тунику, и тут же смущенно опустил руки.
Вошел седовласый человек. Это был брат Жо Шансфор, психиатр, который
уже беседовал с Дэви на борту "Киберкоролевы" - одного из
специализированных судов маневренного флота, заменившего старинные
концепции о статичных госпиталях - когда Дэви, еще в Бергхарре, впервые
обратился с просьбой помочь Израилю.
Шансфор был человеком высоким, худощавым, порывистым и примечательно
уродливым, хотя теперь, с возрастом, черты его лица еще более обострились,
придавая ему выражение более, чем запоминающейся суровости.
Дэви вытянулся перед ним.
- Израиль? - с надеждой спросил он.
Шансфор вздрогнул от его горячего, напряженного, пристального
взгляда.
- Мы еще не до конца достигли неопределенности, - произнес он в ответ
официальным тоном. - К некоторым фактам мы вынуждены подходить со вполне
понятной настороженностью, особенно...
- Вот уже месяц прошел с тех пор, как Израиль находится у вас на
борту. Прошло уже три недели с тех пор, как вы доставили его в Новый Союз,
- перебил психиатра Дэви. - Я передал его вам ради его же пользы, но вряд
ли ему нравится находиться здесь под постоянным наблюдением и прочее в том
же духе. Конечно же, все это время...
- Поспешные решения - привилегия глупцов, - сказал Шансфор. - Израиль
у нас в целости и невредимости, можете быть спокойны, и поверьте, мы вовсе
не воспринимаем его, как заурядного пациента.
- Все это вы говорили мне и раньше!
На глазах у Дэви навернулись слезу злости. У него создалось
впечатление, что весь
...Закладка в соц.сетях
