Жанр: Научная фантастика
Демон эльдорадо
...ицы
далеко от стен города, никто не ожидал внезапного нападения непокоренных врагов. Таковых,
пожалуй, и не осталось... Но сейчас, после прибытия в страну небожителей, решено было
возобновить наблюдение на окрестных холмах. Кто знает, какие мысли роятся в головах
ослепленных завистью соседей.
А по "выходным" Кетук являлся на службу в казарму.
- Они строят надолго, - скрипнув зубами от бессилия, признался молодой воин, -
может быть, навсегда. Планы их велики и непостижимы.
Многие физиономии разочарованно осклабились. Парни вряд ли ждали от него явной
лжи, но такой жесткой объективности... Акучо одобрительно кивнул:
- Многие думают так же. А значит, пока с нами боги, их детям ничего не грозит.
Кетук сжал кулаки, но промолчал. А что он мог сказать? Многие здесь, понятно,
обрадовались бы истерике, устроенной солдатом по поводу потери невесты. Какой у него, в
конце концов, довод против того, чтобы отдать Арику в жены богам? Только собственное и ее
нежелание.
Полноте! Да не рада ли она в глубине души тому, что может стать избранницей неба?
Кетук напряженно уставился на невесту, но она неподвижно сидела с низко опущенной
головой, будто спала. Только пальцы ее руки судорожно мяли мороженую картофелину.
- Помните еще об одном, - веско сказал кто-то из второго ряда. - Породнившиеся с
богами получат их защиту от демона ночи.
- Кто это сказал? - взорвался Кетук. - Боги? Не было такого обещания!
- На улицах говорят...
- Да кто этого демона видел? Или трупы бескровные?
- Люди врать не станут, - осадил сына новый старейшина. - Вспомни, как было еще в
прошлом году. Тоже по улицам опасно ходить было. А как боги прибыли, так те убийства и
прекратились - сейчас уже демон злобствует. Убийцу окоротил, потому как жертвы все
своими считает.
- Всё равно я в него не верю...
- Не о демоне ночи разговор, об Арике. Она еще не твоя жена! И твое мнение, Кетук,
будет учтено наравне со всеми остальными. - Как ни тяжело было Акучо давать такую
суровую отповедь сыну, он был вынужден сохранять непредвзятость. - Сказано: великие
почести будут общине, давшей аймара мать бога. Сказано также: получите вы надел и зерно и
защиту от обычной подати на полях сапаны Таури. С другой же стороны, разрушим мы
будущую семью, ибо матери бога не с руки быть женой смертного. А может быть, даже станем
когда-нибудь преступниками, если боги забудут нас и покинут землю. Думайте, люди.
Какое-то время в доме было тихо, только самые прожорливые с громким чавканьем
поедали лепешки, запивая их чичей, да потрескивал сухой навоз в очаге. Все ждали слова
старейшины. Никто не рисковал открыто ввязываться в спор с Кетуком, несмотря на его
молодость.
- Спросим Арику, - вздохнул Акучо.
Видно было, как не хочется ему ставить перед ней такой выбор, но нарушить порядок он
не имел права.
- Полагаюсь на волю совета, - так и не подняв головы, отозвалась девушка бесцветным
голосом.
Это тоже было правильно... В конце концов, что значит желание одного человека, тем
более семнадцатилетней девчонки, по сравнению с потребностями общины? Что бы она на
самом деле ни думала, ничего иного она сказать не могла, не рискуя навлечь на себя гнев и
презрение старших членов совета.
- Будь честна с нами, Арика, - сказал вдруг Акучо. - Хочешь ли ты стать женой
Кетука, или тебе по душе выносить маленького бога?
Он мог бы и не задавать ей этот вопрос, но Кетук был его сыном, и в последний момент,
похоже, старейшина слегка дрогнул, поддавшись отцовскому чувству. Девушка молчала,
однако все, кто глядел на нее, наверняка заметили блеснувшую на ее щеке слезинку -
прозрачная капля стремительно сбежала вниз и пропала на подоле шерстяного платья.
- Я хочу сказать, - едва совладав с деревянным горлом, произнес Кетук. - Прежде чем
Арика ответит на твой вопрос, старейшина... Никем не сказано, что женщина, понесшая от
богов, не может стать женой человека. Я согласен с решением совета отдать Арику в небесный
чертог и хочу взять ее в жены потом, когда она вернется оттуда. Одна или с ребенком. Даже
если отпустят ее спустя много лет. И если мудрые боги разрешат ей вернуться к людям и
растить чадо среди них. Обещаю, что стану будущему малышу прилежным отцом и никогда не
вспомню о том, что он родился на холме...
- С богами равняешься! - визгливо крикнул какой-то юнец-переросток.
- Оно не деву в жены брать... - покачал головой один из стариков. - Хоть и божеское
семя в чреве бывало...
- На особые блага рассчитываешь, солдат?
Многие были искренне потрясены странным решением Кетука, отыскивая в нем всё
новые и новые несуразности или "подводные камни". В большой комнате поднялся
порядочный шум, тем более сильный, что почти все были разгорячены хмельным напитком.
- Это против всех правил, - растерянно пробормотал Акучо, кое-как утихомирив
совет. - Но случай тоже как-никак необычный... Дитя богов, не человеческое... Арика, ответь
нам. Ответь, как ты думаешь сама, что говорит тебе сердце?
Но выбора у девушки не было, никакие приветливые речи не могли уничтожить
единственный весомый довод - польза для общины. И Арика вновь повторила свои
предыдущие слова:
- С благодарностью приму любое решение совета. И если богам и людям потребно мое
тело, они могут взять его.
Ничего от нее больше и не требовалось. Мало кто сомневался, что общее мнение
сложится не в пользу Кетука, сейчас же стало и вовсе очевидно - боги получат нужное им в
обмен на щедрые дары. А значит, община поступит единственно верным образом.
Кетук встал и в молчании вышел из дома, тотчас очутившись среди метели. Между тесно
прижатыми друг к другу домишками из необожженного кирпича свистел ветер. Но ледяной
воздух показался юноше спасительным - лицо его горело от бессильного гнева и обиды на
судьбу.
Пес, что забился в конуру, выскочил на звук шагов и забил хвостом в надежде на подачку.
Кетук присел на корточки и потрепал теплое животное по загривку.
- Такие дела, брат, - пробормотал он и несколько раз глубоко вздохнул. Грудь обожгло
холодом.
Он не заметил, как промелькнуло время, и лишь отстраненно видел, как, негромко
переговариваясь и пряча носы в шерстяные накидки, расходятся люди. Одними из последних
вышли Арика с матерью. Увидев молодого солдата, девушка словно споткнулась и молча
подошла к нему, остановив мать жестом.
Пес отчего-то завыл, когда Кетук поднялся, оторвавшись от стены дома.
Арика молча прижалась к бывшему жениху, крепко обняв его. Колючие снежинки
цеплялись за ее платок, застревая в ворсинках. Через несколько мгновений девушка отдалилась
от Кетука и быстрым шагом вернулась к напряженно застывшей матери, и они скрылись в
метели и мраке.
Звезды этой ночью ничем не отличались от самих себя, испокон веку висящих на
небосводе. Разве что добавилась к ним новая, подвижная - несколько раз за ночь проносилась
она в невероятной небесной выси, рядом с самим Творцом мира, с востока на запад. С
наступлением пасмурных зимних дней увидеть ее, правда, становилось всё труднее, да и
приедается даже такое зрелище...
Сегодня, впрочем, было ясно. Бушевавшее много дней ненастье отступило, и пришли
морозные яркие дни и бездонные ночи, когда небесные чертоги богов сияют особенно ярко,
словно ограненные самоцветы под лучами Солнца.
Как в прежние годы, Аталай пришел на вершину Храма, тепло одевшись и прихватив
маленький кувшин качасы, чтобы не околеть от мороза. Но былого чувства, возникавшего у
Аталая под ночным небом, отчего-то больше не возникало, как ни вглядывался верховный жрец
в знакомые с юности очертания созвездий. Как будто боги покинули свой мир и пришли к
людям, оставив свои сияющие дома пустыми. Холодно и мертво было наверху.
Какое-то время Аталай размышлял над тем, есть ли особый смысл в направлении
движения новой звезды. Из всех четырех стихий - красной, белой, черной и желтой -
небесный чертог выбрал две, черную и красную, поскольку двигался от востока к западу.
Повторял ли он само Солнце? Выходит, недаром эти два цвета издревле преобладают на
одеяниях посвященных?
От пустых мудрствований мысли сами собой скатывались к делам приземленным,
текущим. О том, как деятельные боги привели в движение весь народ аймара в окрестностях
Тайпикала и даже в удалении от столицы - о новых "поднятых полях", в которые
превратились бывшие болотистые низины, об удивительных злаках, способных в будущем
прокормить народ, о хлебном дереве, высаженном на особой плантации... Это растение куда
богаче плодами, чем даже маис.
И о странной прихоти богов, конечно, он тоже думал. Зачем Энки понадобилось
смешивать высшую "расу" с человеческой? Неужели он решил вовсе стереть когда-нибудь
грань между людьми и богами?
Чем больше размышлял Аталай о приказе Энки привести к нему на холм всех
семнадцатилетних дев, тем более тревожно становилось у него на душе. Сами основы
мироздания затряслись под десницами седобородого Энки и его помощников. Неудивительно,
что так мрачен Таури и так напряжен его старший сын - того и гляди проявят недовольство
высокими покровителями. Тем более что те пока открыто не покарали ни одного человека,
предпочитая орудовать по ночам.
Что? Поймав себя на этой мысли, верховный жрец поежился и сделал из кувшина
последний глоток. Качаса закончилась. Разве могут далекие опустевшие звезды подсказать
ответы на все вопросы, от которых не отмахнуться даже полным кувшином хмельного напитка?
И тут Аталай увидел демона ночи. На фоне мерцающих точек света проплыла черная
фигура, похожая на человеческую, но вместо рук у нее были крылья. Они совершенно не
двигались. Верховному жрецу показалось, будто с неба ему на голову обрушился поток
ледяного воздуха, разом обездвижив тело. Он судорожно моргнул - небо стало по-зимнему
чистым, незапятнанным. Но оставаться под ним дальше казалось невыносимым, словно сразу
со всех сторон на Храм и человека на его вершине взирали десятки демонов.
Аталай бесшумно поставил посуду на камень - утром младший жрец подберет и унесет в
трапезную, - затем повернулся и зашагал к лестнице, ведущей в глубь пирамиды. Пора
прервать ученые занятия Ило и отправляться домой, к женам и детям... Сдерживаясь, чтобы не
побежать, он на цыпочках вошел под своды винтового тоннеля, ведущего к подземному ходу, и
тихо водрузил толстую деревянную плиту на место. Когда он прилаживал по бокам медные
петли, стараясь не зазвенеть ими, руки у него дрожали. Чудилось, что снаружи к двери,
незримый, приближается демон и вот-вот он ударит каменными крыльями в хрупкую преграду,
сметая человека со ступеней.
Отгородившись от ночи, Аталай почувствовал дикую слабость и прислонился к вековой
стене. Боги! Вы напитали это древнее здание своей силой, многие тысячи человеческих жизней
были отданы здесь - вам во славу! Неужели вы дадите мраку прикоснуться к этим свитым
камням?
Сердце колотилось как сумасшедшее, и Аталай не сомневался, что давно корчился бы на
ступенях от боли, а то бы и умер, если бы щедрые боги не даровали ему здоровье.
Снаружи оставалось тихо.
Давно ли кровавые жертвы на улицах Тайпикала пожинало нечто вполне земное,
понятное? Аталай едва ли не с умилением вспомнил, как обследовал трупы с вырванным
сердцем - этих людей убил такой же человек, но вооруженный ритуальным клинком. Пусть он
нападал в темноте, из засады, но орудовал по устоявшейся веками методике.
Во что превратился этот монстр? Неужели пролитая им кровь превратилась в
божественные крылья за его спиной? Аталай не мог в это поверить.
Снизу, из-за поворота, где видны были отблески факела, донесся приглушенный голос. И
принадлежал он не Ило, а кому-то еще.
Верховный жрец, отчего-то стараясь почти не дышать, двинулся вниз по ступеням. Хвала
богам, каждый шаг здесь был известен ему с юных лет, идти он мог бы вовсе не касаясь стены
рукой. Свет постепенно становился ярче, и вскоре Аталай уже стоял возле проема, ведущего в
наблюдательную комнату.
Ило собирался заново осмотреть небо - он мечтал найти там доказательства того, что
часть богов спустилась на землю. Неужели он надеялся пересчитать звезды и найти
"недостачу"?
- ...Запасы тканей скудеют, новые гончары не перенимают ремесло... - услышал
верховный жрец.
- А что об этом думает Алекос? - это уже спросил Ило.
- Ничего, - фыркнул незнакомец.
Аталай напрягся, пытаясь припомнить, кому может принадлежать этот голос. Кажется, его
обладатель попадался на пути Аталая довольно часто. "Это же тот самый жрец, что ударился
головой! - осенило его. - Теперь он в услужении у Алекоса". Как же его зовут?
- Странно. Этот бог показывает всем, что второй после Энки. И не интересуется делами
повелителя?
- Ему, похоже, всё безразлично, кроме Майты...
Наступила продолжительная пауза, во время которой Аталай, несмотря на прозвучавшее
слово "Майта", мучительно вспоминал имя второго из ночных собеседников. И оно всплыло в
голове, будто кожаный мешок с воздухом со дна реки, - Рунтан! Хотя какое это имело
значение?
- Что примолк, брат Ило? Кулаки чешутся?
- Мы не можем идти против всемогущих богов, - спокойно ответил помощник. - Они
обладают таким оружием, которого нам никогда не заиметь. На их стороне само небо, Рунтан.
- Ну так слушай меня. Спора нет, прилетевшие на воздушном плоту боги велики и
всемогущи. Чего один только Посох смерти стоит! Говорят, он способен убить разом тысячу
воинов в полном облачении, со щитами. Но кто-нибудь из аймара видел, как Энки применяет
его на человеке? А ведь он настоящий бог. Вспомни, часто ли мы приносим ему жертвы,
проливаем кровь? А ведь боги не могут жить без человеческой или хотя бы звериной крови, это
всем известно.
- Что ты хочешь сказать? - явно насторожился Ило.
- Это чужие божества, Ило. Мы поклоняемся не тем, кто истинно правит нами, а
самозванцам. Потому они и не принимают наши жертвы по-настоящему, что боятся прогневать
подлинных богов. Словно пес, что забрался на землю пумы и тайком пометил дерево...
Примись он лаять и перестань таиться - что с ним станет?
- А демон ночи? - помолчав, спросил Ило. Аталай, замерший за поворотом, вздрогнул
и поежился, бросив взгляд во тьму наверху. - Ты думаешь, на самом деле это истинный бог?
- Откуда мне знать? - растерялся Рунтан. - Речь не о нем. К тому же демона я не
видел, а ты? Может, его и нет вовсе?
- Но люди исчезают, это неоспоримо. Несколько свидетелей случайно видели...
- Черную тень с клыками! - Кажется, слуга Алекоса был готов фыркнуть.
Какое-то время слышно было только потрескивание факела и шаги кого-то из
собеседников по каменному полу.
- Зачем ты пришел, Рунтан?
- Ты можешь быть нам полезен, поскольку находишься близко к высшим жрецам. Тем,
кто обрел новую жизнь и готов во всём подчиняться чужим богам.
- И ты говоришь это мне? Который всем обязан Аталаю? Воистину ты или несусветный
храбрец, или слаб разумом.
- Никто и не требует от тебя идти наперекор своему покровителю, Ило. Более того, они
уже имеют всё, что хотели, - и мы не собираемся потрясать основы государства. Просто всё
должно вернуться в русло истинных традиций. Поклоняясь самозванцам, мы навлечем на себя
гнев истинных богов! Довольно строить для Энки его непонятные дома и плотину, копать
ненужные рудники и раздавать землю всякому пожелавшему! А будущие новорожденные
божки? Наши человеческие девушки родят им пасынков, и кем они станут? Они будут как
крысы, что пришли в дом человека, пока его не было, и стали плодить себе подобных и
пожирать его припасы... Но явятся наши боги и выловят всех до единой! Ты хочешь испытать
на себе гнев по-настоящему всесильных, жаждущих человеческой крови богов?
- Майта не пострадает, - хрипло сказал Ило.
Аталай, захваченный нарисованными Рунтаном образами, чуть не выдохнул в полный
голос - действительно, Алекосу удалось "обезопасить" девушку от оплодотворения. Во
всяком случае, он так заявил. Верховный жрец не стал спорить с бородатым помощником
богов, поскольку идея отдать дочь на холм с самого начала вызвала у него подспудный протест.
- Алекос оставил ее для себя!
Всё, что говорил сейчас молодой жрец, помощник белокожего, было близко чувствам
Аталая, вот только признать это вслух он бы не смог. В жизнь аймара, выверенную веками,
вторглось нечто настолько чуждое, что, кроме неизбывной тревоги, ничего породить не могло.
Даже вторая жизнь в здоровом теле иногда представлялась Аталаю дарованной демонами...
Такого не должно было происходить с людьми. И всё же отказаться от этой жизни, полной
удовольствий и утех, верховный жрец ни за что бы не смог, даже под угрозой угодить после
смерти в подземный мир демонов.
Может быть, чужие боги настолько щедры, что даровали ему вечную жизнь?
- Что я должен сделать? - спросил Ило.
- Наконец-то! Ты должен быть готов к тому, чтобы убить Алекоса, когда он приведет
Майту в ее дом.
- Но почему я? Есть же воины, владеющие оружием.
- Думаешь, он так легко может быть поражен копьем или кинжалом?
- Не понимаю.
- Ты жрец истинных богов, Ило. Ты можешь воззвать к ним и попросить защиты и
благословения, когда возьмешь в руки ритуальный клинок. Не волнуйся, я буду рядом, и в
несколько рук мы должны справиться с ним.
- Но это заговор... Нас казнят, если поймают на месте убийства. К тому же у него
божественный дар предвидения и волшебное оружие, срезающее камень.
- Послушай, что ты говоришь! Старшие боги не доверяют ему резак, каждый вечер
прибегает безголовый божок и забирает оружие на холм. Значит, они не слишком-то заботятся
об Алекосе. Вспомни, прилетел он в небесном доме или нет? То-то же. И живет в городе среди
людей, как отщепенец, - другие-то все на холме устроились. Вот еще что скажу: это будет
только первый шаг, и он негласно одобрен самим сапаной Таури.
- Откуда ты знаешь?
То же самое чуть не вскричал и Аталай, только вовремя сдержался.
- От надежных людей... Лекарь один сказал, он нам яд для клинков даст.
"Лекарь? - озадачился верховный жрец. - Уж не старина ли Уймун? Он же этого
головой ударенного пользовал".
- Думаешь, сапане Таури так уж нужны эти боги? Представь только, каково ему править
народом вместе с чужими богами? Каждый день рискуя получить молнию во дворец от своих.
Смерть Алекоса станет началом нашей святой войны, брат. Научившись убивать одного бога,
мы будем тайно выслеживать остальных и также убивать.
- А если Алекос неуязвим? Он же всё-таки бог.
- Тебе нужна жизнь без Майты? - фыркнул Рунтан.
- Ты прав, - произнес Ило после недолгого молчания. - Хорошо, я согласен.
Аталай внезапно почувствовал себя плохо - в голове застучала горячая кровь, а ноги
наполнились слабостью. Он вцепился в отполированную временем стену, но опоры не нашел.
Сердце застучало так, что громом отдавалось в ушах. Верховный жрец, уже ничего не слыша,
заставил себя бесшумно повернуться и пойти обратно, к выходу на крышу. Только там, прижав
горящее лицо к щели, из которой задувал ночной ветер, он пришел в себя.
Было уже так поздно, что ни одного бодрствующего в Тайпикала, кроме стражи, давно не
осталось. Аталай снял одну из дверных петель с крюка и с громким лязгом поместил ее
обратно, оповещая помощника о своем появлении.
Тот встретил господина в заметном напряжении, хотя и старался изо всех сил не выдать
свое состояние. Похоже, им обоим стоило в этот момент переключиться на что-то другое,
помимо заговора против богов.
- Ило, за всей этой кутерьмой я как-то выпустил из памяти твое задание, - проговорил
верховный жрец. - Пойдем, по дороге расскажешь мне, как тебе дались тайные беседы с
рабами Уакарана.
Помощник торопливо подхватил факел и двинулся на шаг впереди Аталая.
- Все как один заявили, что их господин никуда не выходил по ночам, ни разу, - после
паузы произнес Ило.
- Значит, это был не он?
Аталай был вне себя от удивления. Он уже так свыкся с предположением, что убийца -
именно мастер церемоний, что утверждение помощника по-настоящему отвлекло его от
проблем с богами. Пусть ненадолго, на десяток-другой шагов по темной винтовой лестнице,
среди причудливых теней от почти прогоревшего факела.
- Никто из них не замечал ни крови на одежде, ни чего-нибудь еще странного, -
добавил Ило. И продолжал: - Мне кажется, убийца не был жрецом, ведь Уймун не сумел
уверенно сказать, что людей резали ритуальным клинком. Злодей мог подбросить на место
преступления красную нить, чтобы направить нас по ложному следу.
- Да, раны были повреждены крысами и собаками, - кивнул верховный жрец. - А
насчет нити...
Что ж, остается только надеяться, что присутствие богов и настоящего демона ночи
заставит неведомого убийцу отказаться от кровавого промысла. "Или боги уже покарали
мнимого жреца?" - с надеждой подумал Аталай. Они видят все прегрешения, а уж такое
богохульство не могли оставить безнаказанным.
Алекс ускользнул от прямого удара древком и совершил ответный выпад, выбросив
правую руку вперед. Тупой конец копья, лишенный медного "жала", коснулся открытой шеи
Кумари.
Молодой сапана стиснул зубы, чтобы лицо не исказила гримаса боли. Но пока Алекс
наслаждался ударом, Кумари вытянул на себя копье и легко ткнул его в живот противнику. Да
проделал это так быстро, что Алекс только охнул. Вот тут уже Кумари дал волю эмоциям и
разразился довольным, однако сдержанным смехом. Как же, он поразил самого бога, глаза и
уши Энки в Тайпикала!
Наверняка в памяти у Кумари еще сидел эпизод в подвале дома верховного жреца, и даже
маленькая, игрушечная "победа" над богом позволяла сапане надолго вернуть себе
безграничную уверенность в своих силах. Во всяком случае, что касается земных дел.
Заухали и немногочисленные зрители, что собрались в этот вечерний час на
тренировочной поляне в казармах. Огороженная высокой стеной из необработанных, угловатых
камней, она была вся изрыта ногами многочисленных поколений солдат. Зловещего вида
каменные статуи вдоль одной из стен были порядком выщерблены камнями, которые
выпускали по ним солдаты-пращники во время тренировок.
- Ты великий воин! - признал Алекс на местном наречии и бросил учебное копье на
песок. С некоторых пор он перестал скрывать, что немного понимает язык аймара и умеет
сказать на нем несколько простых слов. Получилось это само собой, после того как ому
захотелось общаться с Майтой без посредничества ушлого Рунтана.
Алекс и Кумари уже полчаса изображали схватку, нанося друг другу легкие удары. Пару
месяцев назад Алекс в первый раз пришел в казармы, планомерно осматривая город, и ему
здесь понравилось. Можно было безнаказанно потренироваться в любом местном оружии. Вот
только тут явно не хватало пороха - и хотя Алекса так и подмывало раскрыть его секрет
примитивным аймара, он помнил о просьбе Энки. В конце концов, кому какая радость, если на
Земле начнется очередной виток гонки вооружений?
Пусть даже эта Земля выдумана воспаленным сознанием самого Алекса...
К тому же организовывать производство мушкетов было бы донельзя скучно.
- Биться с богом на равных - великая честь для скромного сына Солнца, - поклонился
Кумари, но Алекс успел заметить лукавую усмешку на его физиономии.
В общем молодой сапана пока владел копьем заметно лучше гостя. И даже ощутимый
"недостаток" роста не мешал ему демонстрировать свои боевые умения.
- Праща? Кинжал? - поинтересовался Кумари.
- Слишком темно и холодно...
Ветер трепал десяток факелов, расположенных по всему периметру арены, а на черном
небе просматривались низко бегущие тучи. Оба противника мирно отправились в сторону
купальни, где для них уже подогрели с десяток кувшинов воды. Холод остался снаружи - в
крошечном помещении висел густой пар. "Банщик" уже всё приготовил: на вбитых в стену
крючьях он развесил полотенца из грубой шерсти и хлопка, разложил на деревянных скамьях
черно-красные мочалки, похожие на кошачьи хвосты. И сам, в одной лишь набедренной
повязке, только ожидал приказа богов, чтобы омыть их горячей водой.
Но на этот раз сапана Кумари коротким приказом отослал слугу вон.
Алекс не придал этому особого значения. Он скинул простую воинскую одежду и
доспехи, которыми пользовался во время тренировок в казармах.
В углу, на открытом огне, тихо шипел медный чан с водой. Одну из стен украшала
цветная роспись - странный зверь с кошачьей головой, человеческим телом и руками-ветками.
Местами краска оплыла и превратилась в блеклые потеки, но физиономия твари хранила
свежесть и всегда притягивала взгляд Алекса.
Перед тем как облить себя из кувшина и вооружиться куском серого мыла, он уселся на
скамью рядом с очагом, набил вылепленную по его приказу трубку из красной глины и
прикурил от щепки. Табак на вкус был необычным, горьковатым, но нравился Алексу.
Вообще-то он не курил в прежней нормальной жизни, а здесь, раз уж этот мир находится в его
собственном воображении - почему бы не попробовать?
- Великие боги вершат славные дела на землях аймара, - заметил Кумари.
Алекс рассеянно перевел на русский его высказывание и не нашел в нем повода для
ответной реплики.
Молодой сапана вежливо уселся по другую сторону от очага, также не торопясь
приступить с банным процедурам. Глядел он выжидательно, будто прощупывал бога взглядом.
Наверное, для этого высокородного смуглого коротышки Алекс представлялся подлинным
чудом - высокий и бородатый, с черным "пушком" на груди и ногах.
- Позволено ли слуге своего крошечного народа узнать, далеко ли простираются планы
Энки и его сынов? - решился Кумари.
"Вот, значит, какие разговоры", - кое-как поняв изысканную фразу сапаны, подумал
Алекс.
- Боги часто сами не знают, чего захотят завтра, - сказал он.
- Энки знает всё, - дерзко не согласился Кумари. - Он раздает семена невиданных
злаков, строит плотину на реке и возвеличивает бедных людей своим божественным
присутствием. Его планы преданы бумаге, а значит, неподвластны искажению.
- Вот как? - усмехнулся Алекс.
- Отец богов Энки и его великий помощник Алекос ведут аймара к процветанию и
власти над остальными людьми, недостойными небесной опеки.
- Пожалуй. - "Черт, что именно он хотел сказать?" - подумал Алекс. Мысленный
перевод фразы
...Закладка в соц.сетях
