Жанр: Научная фантастика
Демон эльдорадо
... на город богов?
- Точно. Но не сразу, брат, не сразу... У нас пока нет достаточных сил. Чтобы они
появились, тебе надо будет в свой следующий обход, вечером... Подстеречь на тропе мелкого
многонога и отнять у него резак.
- Что? Как это? Это же безголовый бог, он просто убьет меня!
- Не убьет, у него нет оружия, - заверил Кетука бывший пращник. - Подбей ему ногу
камнем и останови! Он захромает... Мне ли объяснять, как ты должен захватить резак? Ты
солдат и владеешь всем нашим оружием, его хватит для того, чтобы справиться с многоногом.
- Мне придется убить его?
Сама тема разговора была безумной, так что солдат даже не задумался над тем, что его
вопрос звучит не только кощунственно, но и бессмысленно. Впрочем, еще шестицу назад он бы
и представить не смог, что будет планировать отъем оружия богов у их безголового
помощника.
- Вряд ли это разумно... Боги сразу заметят пропажу многонога, а вот про резак могут и
не вспомнить. Наверняка на холме их великое множество. Но мы возьмем их потом, в
подходящий момент. А как возьмешь резак, спрячь его здесь, чтобы только никто случайно не
нашел, и скажи об этом мне.
Унако осмотрелся, прищуриваясь на низкое Солнце. Запал спора слетел с него, а лицо
устало осунулось - видно, разговор отнял у калеки много душевных сил. Затем он ободряюще
похлопал Кетука по плечу и скрылся за деревьями, взвалив на спину худую вязанку хвороста.
Служанка плавно опустила перед Аталаем расписанный клыкастыми мордами кувшин и
отступила. Из сосуда пахнуло терпким духом чичи с примесью чего-то острого, необычного.
Верховный жрец пригубил свежий напиток и почувствовал на языке крошечные комочки,
рассыпающиеся от самого слабого прикуса.
Они густо плавали на поверхности пива и толстым слоем покрывали дно сосуда.
- Безумные семена с побережья, - пояснил разморенный Таури, заметив интерес
Аталая.
- Зачем? - спросил тот.
Но опять поднял кувшин и отпил напитка сумасшедших - так называли его во дворце за
непредсказуемое влияние на разум человека. Сегодняшняя ночь обещала стать длинной,
скрасить ее необычными видениями не помешает.
Весь первый этаж дворца освободили от скамей, статуй и всего остального, что мешало
бы смотру городских дев. Трудно сказать, что побудило сапану позвать их во дворец, но все
двести девушек одна за другой старались показать придворным, чем именно они могут пленить
богов. Настоящих красавиц среди них было не так много, но юность и чистота с лихвой
восполняли физическую непривлекательность.
Здоровое сердце Аталая просто таяло от такого обилия симпатичных девчонок.
Не отставали от дев и придворные поэты, музыканты и мимы. Они выступали по очереди,
наверняка досадуя на то, что внимание высших лиц страны приковано не к ним, а к простым
девушкам, даже не воспитанницам Храма.
Впрочем, скоро лица дев уже походили одно на другое, и Аталаю стало лень даже
поднимать взгляд выше их открытых грудей. В голове, перекатываясь из уха в ухо, звучали
народные гимны и храмовые песни, стихи и поучительные вирши. Одни поэты рассказывали
простецкие баллады о любви и труде на благо сына Солнца, другие обращали талант к вещам
непостижимым. Особенно популярной, естественно, стала в последнее время тема пришествия
богов на землю аймара. Буквально на глазах эта история приобретала самые с невероятные
оттенки, грозя со временем перерасти в сказку. Энки, например, уже приобрел способность
метать молнии и читать мысли людей, хотя на самом деле пока не был замечен в этом.
Аталай поймал себя на том, что расписанный красным по золотому зал подрагивает перед
его взглядом, будто началось землетрясение. Он уже собирался всерьез обеспокоиться этим, как
у одной из девушек на голове вырос пучок водорослей. Верховный жрец облегченно вздохнул и
оглядел соседей. Многочисленные родичи Таури, рассевшиеся вдоль стен, расслабленно
внимали музыке и балладам.
Факелы стали превращаться в светящихся оранжевым змей, спускаться со стен и оплетать
ноги гостей. Аталай с любопытством следил за метаморфозами привычных предметов и людей,
отхлебывая время от времени чичу с семенами безумия. Он знал, что в любой момент может
оставить напиток и вернуть себе правильное зрение. А потому и не заметил момент, когда
видения захватили его разум целиком, выдавив из него остатки здравого смысла.
Ужас парализовал верховного жреца, когда прямо из кувшина в его руке вынырнула
плоская змеиная голова с торчащим раздвоенным языком. Соломенный коврик перед Аталаем
раскрыл пасть и поглотил опрокинувшийся сосуд, только облизался. Аталай хотел
отодвинуться от него, чтобы ненароком не попасть этому лесному существу на зуб, но позади
его встретил острыми сучьями ствол векового дуба. По макушке застучали потревоженные
желуди, на которые мигом налетела целая стая пекари. А их уже поглотил колоссальный удав,
заодно закусив и плоской рыбой, что зажевала кувшин с пивом. Девы с хвостами пум и
крыльями горных орлов принялись каркать на верховного жреца, чтобы он прогнал удава. Тот
вдруг в упор уставился на Аталая, и морда его поплыла, будто отраженная ручьем, то и дело
принимая форму человеческой головы.
"Уакаран!" - ужаснулся верховный жрец, когда лицо мастера церемоний мелькнуло
перед ним. Старинный соперник вдруг покинул тело удава и переместился в кувшин, ставший
размером с дом. Со стен капали остатки пива, их-то он и собирал в плошку, из которой при
этом поднимался густой черный дым. Вдруг Уакаран повернулся к Аталаю, надвинулся на него
словно гора и окатил ледяной черной влагой.
- Выпей воды, - услышал Аталай голос лесного чудища.
В горле жреца стало тесно - монстр протянул щупальца и стал душить его. Из твари
выросли короткие присоски и впились в тело человека, явно готовясь высосать из него кровь до
самой последней капли. "Демон ночи!" - в отчаянии подумал Аталай. К счастью, это была его
последняя внятная мысль. После нее сознание жреца покинуло его, впустив на свое место мрак.
Очнулся он опять же в темноте. Точнее, факел неподалеку всё-таки тлел, но свет от него
был совсем слабым. Похоже, ночь приближалась к концу, хотя признаков рассвета за слюдяным
окном еще не просматривалось.
- Кто-нибудь! - просипел Аталай. - Ты где? Воды!
Тут же рядом кто-то зашелестел одеялом, и над верховным жрецом склонилась одна из
его жен. В отдалении зашевелились и другие, послышались ахи и вздохи.
- Выпей это, господин.
В его горло тонкой струйкой потекла холодная вода с горьким привкусом.
- Что со мной было?
- Ты выпил чичи и вдруг стал кричать и метаться, - испуганно ответила женщина. -
Называл имя мастера церемоний...
- Это все видели?
- Только ближайшие гости. Певец громкую песню завел, музыканты играли... Сапана
Таури приказал накрыть тебя пончо и поскорее унести из дворца в паланкине. А ты метался и
хрипел, словно тебя ранили.
- Я дома?
Жена только кивнула, стоя перед ним на коленях и прижимая к груди ладони.
В Тайпикала было сейчас тихо, лишь лаяли порой собаки, да раздавались возгласы
часовых. Аталай приподнялся на локте, жадно допил остатки воды из кувшина и оглядел
притихших женщин, расположившихся вокруг него. Ни слова не говоря, он помочился в сосуд
и откинулся на подушку.
- Спите, - сказал он. - Душно мне...
Он перебрался поближе к окну, из щелей в котоpoм поддувало морозным воздухом, и стал
думать - всё равно уснуть сейчас он бы не смог. Всё тело, почти каждую его часть терзала
легкая, но ощутимая боль, будто Аталай упал плашмя на скалу, но отчего-то не умер
мгновенно, а остался внешне цел. Что творилось у него внутри, он уверенно сказать не мог.
Может, там всё действительно отбито?
- Это проклятие, - услышал он шепот младшей супруги, веселой и непоседливой
девчонки. Сейчас она показалась верховному жрецу самой встревоженной. - Колдун поразил
тебя в твоих видениях, господин.
- Я сам колдун, - буркнул Аталай. - Болтаешь...
Но зароненная женщиной идея не оставила его, разрослась до убеждения. Жена была
права! Лежа на мягкой подстилке из шерсти ламы, Аталай снова и снова вызывал в памяти
отвратительные образы чудищ, явившихся ему после семян безумия. Кто их подмешал в чичy?
В общем, ничего особенного в этом не было, и прежние опыты с семенами никогда не
заканчивались так необычно и пугающе. Неужели Уакаран проник в закрома и наложил на
приправу заклятие? И признаки налицо - змеи, боль в мышцах, удушье...
Значит, где-то в теле Аталая сидит невидимый отравленный шип и помаленьку
высасывает из него жизненную силу? Скоро начнутся кровотечения из носа и ушей, ногти
начнут темнеть и отваливаться, а язык распухнет. На коже от малейшей царапины возникнет
гнойная язва, которая станет пожирать человека. И спустя недолгое время, несмотря на
идеальное здоровье, верховный жрец отойдет в мир мертвых!
"Вызвать добрых духов, - спокойно решил Аталай. - Сейчас же".
Однако сил на проведение ритуала у него не было. Действие безумных семян еще не
закончилось, и в голове жреца то и дело, прерывая ход его мыслей, взрывались черные пятна.
Разум как будто каменел в ответ, чтобы не быть всосанным в эти воронки безвременья.
А может, духи не шли к нему, потому что он переметнулся к ложным богам и забыл
истинных?
"Я должен быть тверд, - убеждал себя Аталай. - Утром я заварю целебные травы, и
душа матери-земли перетечет в меня, научив своим песням". Он хотел в это верить, но всё-таки
сомневался в действенности такого простого метода. Если заклятие наложил Уакаран, то
простым воззванием к духам и травами, пожалуй, не обойтись. Необходимо найти невидимый
отравленный шип и высосать его. Значит, надо обратиться к лекарю...
"Уймун? Заодно расспросить его о заговоре против богов". Аталай нашарил на поясе,
валявшемся рядом с ложем, плоский мешочек со свежими листьями коки. Боль не желала
отпускать тело, несмотря на все призывы к духам ночи и неба, земли и трав.
Ничто не могло бы сейчас помочь Аталаю, кроме старой доброй коки. Верховный жрец
положил на язык сразу несколько листьев, добавил извести и стал тщательно пережевывать
терпкую массу, сглатывая сок. Скоро боль отступила.
Этот день был объявлен в стране праздничным. От любых общественных работ были
освобождены все, не только жители Тайпикала, но и чиновники, крестьяне, охотники,
рыболовы и ремесленники по всему государству - до самой последней глухой деревушки в
десяти днях быстрого хода гонцов.
Поглядеть на то, как девственницы аймара идут красочной процессией в город богов,
решило множество людей. Опять же, не только столичных жителей, но и всех способных и
желающих добраться до Тайпикала.
Открывали шествие музыканты. Просверленные особым образом, их морские раковины
производили мелодичный свист, каждая на свой лад. В итоге возникало интересное звучание,
какого Алекс в бытность нормальным человеком, а не замкнутым на себя психом не слышал ни
на одном концерте.
За музыкантами двигался стройный ряд певцов, монотонно гудевших что-то богоугодное.
Некоторые из певцов при этом посвистывали. Следом за ними двигались младшие жрецы с
мешками, полными известковых шариков и листьев коки, - загребая ладонями эти
божественные дары, жрецы осыпали ими жителей города. Стычек при этом не возникало,
потому что воины Солнца строго следили за порядком.
- Символично, - заметил под правым ухом Рунтан. - Мы идем на юг, то есть к богам.
- И что?
- Демоны живут на севере, а боги на юге. Так сказано в каждом предании. Значит, мы
идем к истинным богам.
Алекс обернулся к говорливому помощнику и встретился с его почтительным взглядом,
направленным снизу вверх. Макушкой Рунтан, пожалуй, уже мог дотянуться до кончика
отросшей бороды Алекса.
- Истинным, говоришь? - спросил он. Рунтан медленно кивнул, не разжимая твердых
губ. Городская знать, и "посланец богов" в том числе, расположились на помосте, наспех
сколоченном по обе стороны от северной оконечности моста. Часть заняла крышу длинного
прибрежного склада, где в обычные дни происходил обмен товарами между государственными
служащими и заезжими купцами. Алексу с Рунтаном досталось место именно на крыше склада,
так же как и высшим военачальникам во главе с Кумари. Сапана наблюдал за действом из окон
верхнего этажа своей резиденции, Аталай же вообще, кажется, находился дома по причине
недомогания.
Буквально все возвышения, откуда можно было видеть процессию, были заняты
любопытными горожанами. Те, кто не сумел пробиться на них или чья хижина не имела
удобной для обзора крыши, толпились на прилегающих улочках. Некоторые рискнули
вскарабкаться на стены недостроенной верфи в сотне локтей ниже по течению, а также
запрудили уже возведенную пристань для будущих больших лодок - она располагалась
немного ближе к мосту.
В общем, по всем признакам в Тайпикала пришел очередной праздник. Вот только
обычной для таких случаев театральной пышности с масками и нарядами не было. Переодетых
жрецов на этот раз заменили живые "актеры" - девушки.
Вереница их медленно, словно нехотя тянулась по ступеням улицы. Каждая девственница
была одета в свой лучший наряд, и на лице почти каждой можно было без труда прочитать
страх и радость одновременно. Причем половина не скрываясь ревела в три ручья и
размазывала по щекам немудреную косметику.
Так они и шли, наполняя утренний морозный воздух плачем, под радостный свист
музыкантов и приветствия ликующей толпы.
Не меньше, чем девами, народ любовался богами. В торжестве принимало участие
четверо, и все они расположились полукругом у самого моста, будто пропуская девушек сквозь
некий фильтр. По одну сторону стояли Гугумац и богиня Луны и родов Коаау в блестящем
комбинезоне, совершенно белом. Солнце переливалось на ее округлом теле, так и просившемся
на рекламную фотографию в дамском журнале. Алекс видел, как придирчиво она осматривает
будущих матерей, а они под ее испытующим взглядом немеют и прекращают вой. Некоторые
от внезапной слабости чуть не падали, однако Балам с Гугумацем были начеку и подхватывали
чувствительных девиц.
Здесь Алекс впервые разглядел как следует Тунупу. Похоже, Энки специально послал ее
поработать в полевых условиях, потому что фиксировать имена входящих и метить их чем-то
вроде сканера она могла бы и в лагере. Это была бледная худая особа с вытянутым лицом,
одетая в строгий, выглаженный комбинезон с кучей кармашков. На затылке у нее красовался
хвостик пепельных волос, скрепленных золотым украшением. Поддалась-таки магии металла.
Вообще Балам подошел к работе ответственно. У него было с собой переносное
устройство медицинского назначения, напоминающее ручной детектор, которым он
"ощупывал" каждую девушку. И на глазах всего города таким образом он уже успел отсечь
шестерых претенденток на материнство. Он отводил девушку в сторону и подталкивал в спину
ладонью, даже не опуская руку ниже ее пояса. Воистину это был хладнокровный специалист.
- Что теперь с ними будет? - недоумевал Рунтан. - Это гораздо хуже, чем
подготовиться к собственному жертвоприношению, а потом быть отпущенным на свободу.
- Ну, не настолько хуже, как ты полагаешь, - рассеянно ответил Алекс.
Он то и дело заново вспоминал, как вчера вечером подменил настоящий резак муляжом.
Операция представлялась ему блестяще проведенной, хотя в тот момент, когда он вручал
стальному "пауку" медную болванку, уверенности в удаче не было никакой. Из брюха робота
выдвинулся глубокий лоток, весь исцарапанный - видимо, металлическими инструментами.
Алекс медленно опустил туда "резак" и отвернулся. Ему показалось, что на несколько секунд
робот задумался, словно сканировал содержимое ящика. Раньше за ним такого, кажется, не
водилось.
Наконец замок на брюхе "паука" щелкнул, и робот вразвалку, но быстро засеменил по
тропе в сторону реки. Даже не притормозив, он ушел под воду и вскоре уже вылез на
противоположной стороне. Алекс напряженно наблюдал за роботом в щель своей палатки до
самого последнего момента, пока "гонец" не скрылся за деревьями.
Начиная с этого момента Алекс ожидал появления Энки либо кого-то из аннунаков вроде
Гугумаца. Пришелец мог явиться и прикончить его без разговоров, а мог и вступить в
дискуссию. Зачем, мол, Алекс подменил строительный инструмент? Уж не задумал ли
диверсию? Ну так ведь это глупо! Помнится, Тсума провел инструктаж, на котором подробно
объяснил, что резак против "богов" не сработает, ибо программа запрещает ему убийство. Или,
может, самозванный помощник замыслил круто возвыситься с помощью резака, порешив
пару-тройку аборигенов?
Ответ у Алекса был один, и он давно его продумал. Банальная проверка системы
безопасности, ничего лучшего ему в голову не пришло.
- Ты пойдешь на холм вслед за богами и девами, Алекос? - спросил Рунтан. - Великий
Гугумац, кажется, подал тебе знак.
На мгновение в животе Алекса возникла неприятная пустота, но он не позволил себе
испугаться и уставился вниз, на "божественный" кордон. Что с ним могут сделать порождения
больного мозга? Эта спасительная идея, впрочем, в последнее время казалась Алексу всё более
шаткой, и проверять ее на практике... В общем, он бы предпочел не рисковать. Мало ли какие
тайны существуют в мире? Завихрения пространства-времени, лакуны реальности и прочий
фантастический бред. Алекс махнул рукой в ответ на призывный жест Гугумаца и сказал:
- Тебе лучше остаться, дружок.
- Это уж само собой, - козырнул свежевыученной фразой Рунтан. - Я еще не готов
отправиться на небо.
- Да и я тоже... - пробормотал под нос Алекс. Он спустился к улице и прошел через
плотный строй охраны, которая без вопросов пропустила его. Последняя девушка-аймара уже
вступила на мост, и сразу за ней от берега удалялись Балам и Тунупа.
- Почему нас до сих пор не представили? - сильным и мелодичным голосом, на языке
аннунаков спросила Коаау. Алекс будто наткнулся на мягкую стену, однако заставил себя
сделать последний шаг, чтобы оказаться на приличествующем от "богини Луны" расстоянии.
В первую же секунду она показалась Алексу женщиной-лисой, волшебным образом
принявшей облик гуманоида. И в дальнейшем к этому образу хитрой и расчетливой хищницы
он мысленно прибавлял только самые крайние эпитеты - коварная, обольстительная,
великолепная, жестокая и так далее. Возможно, ее суть действительно целиком состояла из
таких характерных крайностей, об этом Алекс мог только догадываться. Но подобных
экземпляров среди человеческих женщин ни раньше, ни теперь, среди аймара, ему не
встречалось.
Коаау была ожившей этической и нравственной смертью любого самца в действии,
двуногой машиной эмоционального порабощения. Алекса спасло только то, что формально он
был представителем другого вида и отчетливо это сознавал.
- Рад чести быть представленным тебе, богиня Луны и родов, - преодолев смятение,
сказал он.
- Ты на самом деле явился сюда из будущего? Все наши так говорят.
По силе воздействия ее взгляд ненамного уступал резаку. Только подумав об этом, Алекс
мгновенно совладал с нервами и с улыбкой повернулся к Гугумацу. Тот изучал помощника
богов так, слово уже посадил его на предметное стекло микроскопа.
- Этнограф тоже так полагает?
- Хорошо держишься, парень, - поднял брови Гугумац. - Помоги донести добычу...
Тяжелая попалась статуя.
Только тут Алекс заметил, что рядом с ним на камнях стоит обычная сумка с двумя
ручками. Причем не какая-нибудь серебристо-инопланетная, а самая обычная, из местного
холста.
- Надеюсь, мы с тобой еще поговорим, - вкрадчиво заметила Коаау и повернулась к
ним спиной.
Несмотря на некоторую полноту, двигалась она на редкость грациозно. Чистая лиса!
Алекс сглотнул и взялся за одну из двух ручек сумки Гугумаца.
На пару с этнографом они последними вступили на мост, и народ в городе отметил это
промежуточное событие взрывом восторга.
Музыканты остановились на другом берегу, в тени двух каменных колонн. Пропуская
процессию мимо себя, они не переставая наигрывали на раковинах, так что Алекс уже мечтал о
том, как бы поскорее очутиться от них подальше. Дорога привычно потянулась на холм, в
поселок аннунаков. С того дня, как покинул их "лазарет", где изучал язык, Алекс там не бывал,
да и не стремился к этому. И сейчас его голова была занята не предвкушением "высокого
визита", а опасениями за свою жизнь.
И надо же было так подгадать с датой кражи резака, что Гугумац без труда отыскал повод
затащить Алекса в лагерь! С другой стороны, тянуть с этим делом после предупреждения
Кумари также было опасно.
С какой стороны ни посмотри, получалось не слишком хорошо. Но, может быть, еще не
время паниковать? Алекс глянул на аннунака и не заметил на его физиономии какой-либо
угрозы. Впрочем, этнограф может и не догадываться о предстоящей расправе с "помощником
богов"...
"Плевать, - решил Алекс. - Им ли меня бояться? Порождения больного разума, тоже
мне. И как я мог породить их более сильными, чем я сам? Странно всё это".
- Что за статуя, дружище? - спросил он.
Добыча с каждым шагом вверх как будто наращивала вес, грозя утянуть обоих
носильщиков обратно к реке. Но плоский край холма был уже близок, и это утешало.
- Притормозим, - пропыхтел Гугумац. Выпустив ручку, он уселся на клочок травы и
расстегнул молнию комбинезона на три сантиметра. - Глянь, если хочешь...
Алекс распахнул сумку. Показалась вытянутая над головой фигуры тонкая рука, за нее-то
Алекс и ухватился, чтобы поставить изделие народных промыслов вертикально. Это был как бы
человек - по фигуре, и в то же время голову явно позаимствовали у кошачьего. Клыки,
глазищи, характерный нос и всё такое. Левая рука этого монстра, в отличие от правой, была
направлена вниз.
- Ясное дело! - сказал Алекс. - Мифология!
- Бого-демон, - довольно пояснил Гугумац. Ему-то эта золотая статуя, очевидно,
нравилась. - Видишь, как лапы раскинул? Одна указывает на небо, другая на подземное
царство мертвых.
Алекс оглянулся на город и увидел многие тысячи обращенных в его сторону лиц. Аймара
терпеливо дожидались, когда последние из богов исчезнут из виду. Ему стало неловко от такого
всеобщего внимания, но Гугумацу, кажется, было плевать на дикарей.
Алекс даже растерялся от внезапной мысли, возникшей у него без всякой связи с
сегодняшней процессией и угрозой разоблачения. Он вдруг понял, что роль бога, которую
навесили на него аймара, начинает тяготить его. Внезапно остро захотелось стать одним из
множества чиновников при дворе Таури, чтобы ни у кого не вылезли глаза на лоб, когда он
вздумает построить себе дом и позвать в него Майту.
Местные не воспринимают его как человека, вот в чем проблема, и аннунаки так же точно
не считают его своим. Как это ни обидно, и те и другие правы.
- Эй, вы умерли от усталости? - спросила сверху Коаау, на секунду показавшись над
срезом холма. - Периметр закрываем!
- Прорвемся, - бодро откликнулся этнограф, однако встал и застегнул сумку.
Поразившие Алекса думы оказались настолько для него неожиданны, что он почти забыл
о медном муляже. Проходя сквозь невидимую ограду, он ничего не почувствовал и лишь потом
обратил внимание, как поблекли краски внешнего мира и потускнело яркое зимнее солнце.
Со времени его последнего "визита" сюда изменилось немногое. Всё так же пучились
полусферами "палатки" из сверхпрочных аннунакских тканей, так же сновали готовые на всё
роботы, выполняя мелкие хозяйственные поручения, и так же крутилась тарелка спутниковой
антенны. Разве что добавилась сеть стационарных источников света и электрическая
подстанция, уже готовая пропустить через себя первые кило-амперы от построенной на реке
плотины.
В общем по сравнению со столицей аймара здесь было скучновато. Чем занимались тут
"боги" в свободное от выходов в город и на прочие объекты время? Видимо, переживали свою
незавидную судьбу звездных странников и ностальгически ворошили голограммы предков.
- Куда они подевались? - удивился Алекс, когда не увидел девственниц.
- Холм перерыт вдоль и поперек, - пояснил Гугумац. - Все местные женщины сейчас
под землей, размещаются по палатам. В смысле, подопытные.
Вивисекторское словечко резануло слух Алекса.
- Надеюсь, никто из них не погибнет на операционном столе, - буркнул он
неприязненно.
- Об этом не волнуйся, первичный отбор уже проведен...
Они свернули с проторенной грунтовой дорожки к одной из жилых палаток. Этнограф
открыл ее прикосновением пальца, и Алекс вслед за хозяином прошел под низкий свод
жилища. На всём тут был заметен налет временного характера пребывания аннунаков на
планете. Повсюду громоздились вскрытые ящики, горы явно походного обмундирования и
разные инопланетные штуки неясного назначения - для чего они нужны, Алексу было
неинтересно.
С куда большим воодушевлением он бы сейчас очутился вместе с несчастными
девчонками, которым выпала судьба вынашивать аннунакских ублюдков. Глядишь, и
подбодрил бы их живым словом.
- Я могу попасть в ваш роддом?
- Куда?..
- Туда, где вы будете держать местных девушек. Клиника, что ли?
- Они сейчас проходят полную стерилизацию. То есть из них вычищают паразитов и всё
такое. Хочешь присоединиться?
Алекс подумал и отказался. Гугумац кивнул с усмешкой, словно ничего иного и не
ожидал, и вынул из сумки трофей. Отодвинув локтем залежи бумаг и диагностических по виду
приборов, разбросанных в беспорядке на складном столе, он поставил на него "бого-демона" и
отступил на шаг.
- Великолепный образчик дикой культуры, - заявил этнограф.
- Собираешь для потомков?
- Можно и так сказать...
- И много уже натащил?
- Что за слова? - поморщился Гугумац и уселся на один из ящиков. - Пить будешь? Не
ваше пойло, что старухи нажевывают, а нормальный витаминный сок.
Всё это было неспроста - и внезапно потребовавшаяся помощь, и задушевные беседы в
палатке. Привлекать к переноске статуи робота, наверное, было бы не слишком удобно, если
учесть торжественный характер церемонии... Но и перетаскивать "бого-демона" именно
сегодня тоже не имело смысла.
- Поглядишь коллекцию? - спросил Гугумац. - Да ты садись, младший брат Энки. -
Он прищурился. - Вот что значит отрастить бороду и проживать в
...Закладка в соц.сетях
