Жанр: Научная фантастика
Видоизмененный углерод
...а.
Развернувшись, Шейла с деланной небрежностью метнула нож в левую мишень.
Крутанувшись в воздухе словно живой, нож по рукоятку погрузился в пробковую голову.
- Лезвие из сплава стали с танталом, эфес из углеродных волокон. В рукоятку для
балансировки вмонтирован кусок кремня - если ничего не получится с острием, можно
огреть противника по голове.
Подойдя к мишени, я вытащил нож. Лезвие было узким, заточенным с обеих сторон.
В центре проходила неглубокая выемка, обозначенная тонкой красной линией, на которой
выгравировали крошечные затейливые символы. Я покрутил лезвие перед глазами,
пытаясь разобрать надпись, но эти обозначения были незнакомы. Серый металл тускло
сиял в ярком свете.
- Что это?
- Что? - Шейла подошла ко мне и встала за спиной. - А, это. Кодировка
биооружия. Канавка покрыта составом Ц-381. При контакте с гемоглобином образует
цианиды. От краев достаточно далеко. Поэтому при случайном порезе ничего страшного
не произойдет. Но вот если погрузить лезвие в ткань с кровеносными сосудами...
- Очаровательно.
- Я же сказала, мерзкая штучка - разве не так? - В её голосе прозвучала
гордость.
- Беру.
Вернувшись на улицу, обремененный покупками, я вдруг подумал, что куртка все же
пригодится - хотя бы для того, чтобы спрятать только что приобретенный арсенал. Я
поднял взгляд в небо, ища автотакси, но пришел к выводу, что яркое солнце оправдает
небольшую прогулку пешком. Мне показалось, что в конце концов и наркотическое
похмелье начинает отступать.
Я прошел три квартала вниз по холму, прежде чем заметил слежку.
Об этом меня предупредила подготовка чрезвычайных посланников, лениво
пробуждающаяся к жизни сквозь туман "девятого слияния". Обостренное ощущение
близости, легкая нервная дрожь, слишком часто мелькающая на краю поля зрения фигура.
Этот человек знал свое дело. В более людном районе города я бы его не заметил, но здесь
пешеходы попадались слишком редко, чтобы обеспечить достаточную маскировку.
Нож "Теббит" был закреплен на левом запястье в мягких кожаных ножнах с
подпружиненной защелкой, подсоединенной к нервным окончаниям. Однако пистолет я
достать не мог, не выдав, что обнаружил слежку. Я подумал о том, чтобы оторваться от
"хвоста", но практически сразу отказался от этой идеи. Город я не знал, химические
препараты сделали мои движения вялыми и замедленными, и кроме того, я слишком
нагружен. В конечном итоге я позволил провожатому ходить по магазинам вместе со
мной. Чуть ускорив шаг, я спустился с холма в торговый центр города, где нашел дорогую
шерстяную куртку по бедра, красную с белым. Её украшали вышитые фигурки,
срисованные с эскимосского тотемного столба. Если честно, я думал не совсем о такой, но
куртка была теплая и обладала большим количеством вместительных карманов.
Расплачиваясь перед стеклянной витриной магазина, я успел заметить мелькнувшее
отражение лица своего преследователя. Молодой, европейские черты, темные волосы. Я
его не узнал.
Мы с "хвостом" пересекли площадь Юнион-сквер и задержались перед очередной
демонстрацией протеста против резолюции номер 653. Толпа, перегородившая угол,
быстро редела. Люди расходились, размахивая плакатами; металлический лай
громкоговорителя приобретал жалобные нотки. Я мог бы затеряться в толпе, но к этому
времени мне уже было все равно. Если "хвост" собирался заниматься чем-нибудь более
серьёзным, чем слежка, он мог это проделать на малолюдных улицах лесистого холма.
Здесь же толклось слишком много народу. Я пробрался через остатки демонстрации,
отмахиваясь от предлагаемых листовок, и направился на юг, к улице Миссий и отелю
"Хендрикс".
Идя по улице Миссий, я случайно попал в радиус вещания уличного торговца.
Голова наполнилась пилениями. Я будто шёл по аллее, заполненной женщинами, чья
одежда предназначена демонстрировать больше, чем было бы видно, если бы они
разделись догола. Сапоги, превращавшие ногу выше колена в оковалок мяса, бедра,
перетянутые лентами со стрелками, указывающими нужное направление; лифчики,
подпирающие и выпячивающие грудь; тяжелые, округлые броши, поселившиеся в
покрытых бусинками пота ложбинках на груди. Мелькали высунутые язычки,
облизывающие губы, выкрашенные в вишнево-красные или могильно-чёрные цвета;
вызывающе скалились зубы.
Меня захлестнула холодная волна, стирая потную похотливость и превращая
соблазнительные тела в абстрактные образы женственности. Я поймал себя на том, что
почти машинально рассчитываю окружности талии и объёмы груди, вычисляю геометрию
живой плоти так, словно эти женщины были какими-то растениями.
Бетатанатин. "Потрошитель".
Последний отпрыск обширного семейства химических препаратов, созданных в
начале тысячелетия в ходе работ по имитации ощущения смерти. Бетатанатин подводил
человеческое тело к состоянию полного прекращения жизненных процессов настолько
близко, насколько это возможно без необратимого разрушения клеток. В то же время
стимуляторы молекулы "Потрошителя" возбуждали клиническое функционирование
интеллекта. Оно позволяло исследователям пройти через ощущения искусственно
воссозданной смерти, не испытав при этом непреодолимое чувство любопытства и страха,
которое могло бы повлиять на восприятие объективной информации. В небольших дозах
"Потрошитель" порождал бездну холодного безразличия к таким вещам, как боль,
сексуальное влечение, радость и горе. Мужчины столько столетий пытались разыгрывать
перед обнаженной женщиной отчужденное безразличие, а теперь это стало достижимо с
помощью одной капсулы. Можно подумать, препарат создан специально для юношей,
проходящих через половое созревание.
Кроме того, бетатанатин оказался идеальным средством для военных. Приняв дозу
"Потрошителя", монах, отрекшийся от учения Господа, мог спалить деревню с
женщинами и детьми, восхищаясь, как элегантно пламя отделяет мягкие ткани от кости.
В последний раз я употреблял бетатанатин во время уличных боев на Шарии.
Принимал полную дозу, предназначенную для того, чтобы опустить температуру тела до
комнатной и замедлить частоту пульса до двух-трех ударов в минуту. Такими способами
мы боролись с детекторами живой силы, установленными на шарианских танках-пауках.
Только так можно приблизиться к ним, не будучи обнаруженным инфракрасными
датчиками, взобраться по ноге и взорвать люк термитной гранатой. После чего с
экипажем, оглушенным ударной волной, расправлялись так же просто, как с
новорожденными котятами.
- Дружище, есть "труп", - произнес хриплый голос. Заморгав, я оторвался от
вещания и увидел бледное европейское лицо, полускрытое серым капюшоном.
Передающее устройство размещалось у торговца на плече, подмигивая мне крошечными
красными лампочками, похожими на глаза летучей мыши. На Харлане непосредственная
передача из сознания в сознание регулируется очень жесткими законами. Даже случайно
перехваченное вещание может вызвать такой же бурный скандал, как и выплеснутое на
грудь пиво в кабаке на набережной. Выбросив вперед руку, я с силой ткнул торговца в
грудь. Тот отшатнулся, налетев на витрину магазина.
- Эй...
- Не мочись мне на башку, приятель. Мне это не нравится.
Заметив, как рука торговца метнулась змеей к устройству на поясе, я догадался, что
будет дальше. Сменив направление главного удара, я уперся растопыренными пальцами
торговцу в глазные яблоки...
И оказался лицом к лицу со злобно шипящей грудой мокрой пористой плоти
высотой под два метра. Меня обвили щупальца, а рука погрузилась в источающее слизь
углубление, обрамленное густыми чёрными ресницами. К горлу подступил клубок
тошноты. Подавив рвотный позыв, я просунул руку сквозь трепещущие ресницы,
чувствуя, как слизистая плоть поддается.
- Если не хочешь лишиться зрения, отключи эту дрянь, - сурово произнес я.
Груда пористой плоти исчезла, и я снова остался наедине с торговцем, продолжая с
силой давить пальцами ему на глазные яблоки.
- Ну хорошо, дружище, хорошо. - Он поднял руки вверх. - Не хочешь - не
покупай. Я просто пытаюсь хоть чем-нибудь заработать на жизнь.
- Там, откуда я, залезать в голову незнакомым людям на улице не принято, - как
бы объясняя свои действия, сказал я.
Но торговец, почувствовав, что я не собираюсь продолжать ссору, сделал жест
пальцем - судя по всему, оскорбительный.
- А какое мне дело до того, откуда ты, мать твою! Ах ты долбаный кузнечик!
Убери грабли с моего лица!
Я отошел от него, рассеянно гадая, есть ли какое-нибудь моральное отличие между
этим торговцем и генными инженерами, вживившими "девятое слияние" в оболочку
Мириам Банкрофт.
Остановившись на углу, я нагнулся, закуривая сигарету. Середина дня.
Сегодня это первая.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Одеваясь вечером перед зеркалом, я никак не мог избавиться от резкого ощущения
того, что мою оболочку надел кто-то другой, а меня низвели до роли простого пассажира
в туристической кабинке.
Это называется психоцелостным отторжением. Или просто расслоением. Даже
опытного человека, сменившего немало оболочек, порой охватывает неприятная дрожь. Я
же мучился так, как не приходилось мучиться много лет. Какое-то время я в буквальном
смысле боялся думать, опасаясь, что человек в зеркале обнаружил моё присутствие.
Застыв в ужасе, я смотрел, как он закрепил нож "Теббит" в ножнах с нейрозащелкой, взял
"немекс" и "филипс" и поочередно убедился, что оба пистолета заряжены. Метательное
оружие продавалось в дешевых фибергриповых кобурах, при нажатии приклеивающихся
энзимами к одежде в любом месте. Незнакомец в зеркале закрепил "немекс" под мышкой
левой руки, где пистолет был спрятан под пиджаком, а "филипс" убрал сзади за пояс. Он
проверил, насколько свободно оружие достается из кобуры, целясь из него в свое
отражение в зеркале, хотя в этом и не было необходимости. Клайв не обманул: диски
виртуального обучения оказались тем, что нужно. Незнакомец был готов убивать из обоих
пистолетов.
Я поежился от его взгляда.
Неохотно отстегнув ножны и кобуры, он положил оружие на кровать. Затем постоял
немного, дожидаясь, когда пройдет необъяснимое ощущение наготы.
Вирджиния Видаура называла это "слабостью к оружию", и с первого дня обучения
в Корпусе чрезвычайных посланников считалось смертным грехом подпасть под действие
этого недуга.
"Оружие - любое оружие - является лишь инструментом, - говорила наша
наставница, ласково поглаживая метатель заряженных частиц "Санджет", -
сконструированным для выполнения определенной работы, как и любой другой
инструмент, и пригодным только для неё. Вы назовете дураком человека, таскающего с
собой силовой молоток только потому, что он инженер. А то, что справедливо в
отношении инженеров, вдвойне справедливо в отношении чрезвычайных посланников".
Джимми де Сото, стоявший в строю, кашлянул, выражая свое веселье. В тот момент
он высказывался от лица большинства. Девяносто процентов новобранцев Корпуса
чрезвычайных посланников поступили из регулярных вооруженных сил Протектората, в
которых оружие имело статус чего-то среднего между игрушкой и личным фетишем.
Морские пехотинцы ООН не расставались с оружием никогда, даже отправляясь домой на
побывку.
Услышав кашель, Вирджиния Видаура остановила взгляд на Джимми.
- Мистер де Сото, кажется, вы не согласны. Джимми переступил с ноги на ногу,
немного смущенный тем, как легко его обнаружили.
- Если быть честным, мэм... мой опыт говорит, чем больше оружия носишь, тем
уважительнее к тебе относятся.
По строю пробежала рябь согласия. Вирджиния Видаура дождалась, когда она
утихнет.
- Действительно, - сказала она, поднимая метатель обеими руками, - это...
устройство способно наносить удары. Будьте добры, подойдите ко мне и возьмите его.
Поколебавшись немного, Джимми вышел из строя и взял метатель. Вирджиния
Видаура отступила назад, чтобы Джимми находился в центре внимания выстроившихся
новобранцев, и расстегнула форменный китель. В комбинезоне без рукавов и тапочках для
хождения по палубам космолета она выглядела хрупкой и беззащитной.
- Как вы можете убедиться, - громко произнесла она, - переключатель уровня
энергии поставлен на тест. Если вы в меня попадете, все окончится небольшим ожогом
первой степени, и только. Я нахожусь приблизительно в пяти метрах от вас. Я безоружна.
Мистер де Сото, не хотите попытаться попасть в меня? Стреляйте без предупреждения.
Несколько опешив, Джимми тем не менее послушно взял "Санджет" и проверил
установку переключателя, затем опустил его и посмотрел на стоящую перед ним
женщину.
- Стреляйте без предупреждения, - повторила Вирджиния Видаура.
- Стреляю! - резко воскликнул Джимми.
Проследить за движением было практически невозможно. Не успело грозное слово
слететь с уст Джимми, как он уже вскинул "Санджет" и, как и полагается мастеру
стрельбы, выпустил заряд прежде, чем ствол принял горизонтальное положение. Воздух
наполнился характерным сердитым треском потока заряженных частиц. Сверкнул луч. Но
только Вирджинии Видауры на месте не было. Каким-то образом ей удалось точно
предсказать направление луча и пригнуться, уворачиваясь от него. Ей даже удалось
сократить более чем вдвое расстояние в пять метров, отделявшее её от Джимми. Куртка,
зажатая в правой руке Видауры, пришла в движение. Одежда обернулась вокруг ствола
"Санджета" и отбросила оружие в сторону. Не успел Джимми сообразить, в чем дело, как
Вирджиния набросилась на него, выбив метатель заряженных частиц, с грохотом упавший
на пол зала. Повалив Джимми, она нежно поднесла кулак к носу новобранца.
Наступило полное оцепенение. Его нарушил мой сосед, вытянувший губы и
испустивший долгий негромкий свист. Повернувшись на звук, Вирджиния Видаура легко
вскочила на ноги и помогла Джимми подняться с пола.
- Оружие является инструментом, - чуть задыхаясь, произнесла она. -
Инструментом, предназначенным для того, чтобы убивать и уничтожать. И вам на службе
в Корпусе чрезвычайных посланников придется и убивать, и уничтожать. Тогда вы будете
подбирать себе инструмент в соответствии со стоящими перед вами задачами. Но помните
о слабости оружия. Оно является лишь приспособлением - на самом деле убиваете и
уничтожаете вы сами. Все зависит именно от вас, вооружены вы или нет.
Натянув куртку, украшенную эскимосским орнаментом, незнакомец снова
встретился взглядом с глазами отражения в зеркале. Лицо, смотревшее на него, было
таким же безучастным, как и стальное лицо мандроида из оружейного магазина "Ларкин и
Грин". Незнакомец некоторое время равнодушно разглядывал его, затем поднял руку и
потер шрам над левым глазом. Последний беглый взгляд сверху донизу, и я вышел из
номера, чувствуя, как по нервам холодной волной разливается новообретенное
самообладание. Войдя в кабину лифта, я отвернулся от зеркала и с трудом ухмыльнулся.
"Вирджиния, у меня мандраж".
"Дыши ровно, - ответила она. - Двигайся. Держи себя в руках".
И мы вышли на улицу. Когда я шагнул в парадную дверь, "Хендрикс" любезно
пожелал приятно провести вечер. "Хвост", появившись из чайной на противоположной
стороне улицы, не спеша побрел следом за мной. Я прошел пешком пару кварталов,
наслаждаясь вечером и раздумывая, стоит ли отрываться от слежки. Слабое солнце,
упорствовавшее большую часть дня, все же умудрилось разогнать тучи, но по-прежнему
было прохладно. Если верить карте, подготовленной "Хендриксом", "Город утех"
находился в добрых двенадцати с половиной кварталах к югу. Задержавшись на углу, я
подал знак, приглашая автотакси спуститься из верхнего эшелона, где оно медленно
тащилось в поисках клиента. Забираясь в машину, я отметил, что "хвост" последовал
моему примеру.
Он начинал действовать на нервы.
Поднявшись в воздух, автотакси полетело на юг. Подавшись вперед, я нажал на
панель рекламной службы.
- Благодарим за то, что вы воспользовались услугами "Урбанлайн", - произнес
приятный женский голос. - Вы подключены к центральной базе данных компании.
Пожалуйста, сообщите, какую информацию желаете получить.
- В "Городе утех" есть особо опасные места?
- Весь район, именуемый "Городом утех", считается небезопасным, - бесстрастно
ответил компьютер. - Однако "Урбанлайн" гарантирует доставку пассажира в любую
точку в пределах городской черты Бей-Сити и...
- Хорошо. Вы не могли бы назвать место в "Городе утех", где зафиксирован самый
высокий уровень насильственных преступлений?
Последовала короткая пауза. Считывающая головка спустилась к областям
информации, запрашиваемой крайне редко.
- В течение прошлого года на Девятнадцатой улице, в квартале между улицами
Миссури и Висконсин, зарегистрировано пятьдесят три случая нанесения органических
повреждений. Сто семьдесят семь задержаний за незаконное владение собственностью,
сто двадцать два случая мелких органических повреждений, двести...
- Замечательно. Как далеко от этого места до "Закутка Джерри", пересечение
Марипозы и Сан-Бруно?
- Расстояние по прямой составляет приблизительно один километр.
- Карта есть?
Консоль зажглась, покрывшись сеткой улиц. Красный крест обозначил заведение
Джерри, названия улиц были надписаны зелёным. Я пару секунд внимательно изучал
карту.
- Хорошо. Высадите меня там. На пересечении Девятнадцатой и Миссури.
- В соответствии с кодексом обслуживания клиентов, я должна предупредить вас о
том, что посещение района не рекомендуется.
Откинувшись назад, я позволил усмешке вернуться на лицо. На этот раз без какоголибо
насилия.
- Благодарю.
Автотакси высадило меня на пересечении Девятнадцатой улицы и Миссури.
Выбираясь из машины, я огляделся по сторонам и снова усмехнулся. Как всегда,
электронный мозг выразился слишком мягко.
В то время как улицы, по которым я вчера ночью гонялся за монголом, были
пустынны, в этой части "Города утех" жизнь била ключом. По сравнению со здешними
обитателями завсегдатаи заведения Джерри казались чуть ли не образцом здорового
образа жизни. Когда я расплачивался с автотакси, в мою сторону обернулось не менее
дюжины голов, ни одна из которых не была полностью человеческой. Я буквально
чувствовал взгляд механических фотоумножительных глаз, цепко ухватившийся за пачку
банкнотов, зажатых в моих руках; видел шевелящиеся ноздри с вживленными собачьими
рецепторами, унюхивающие запах геля для душа. Сброд, толпившийся на улице,
улавливал модифицированными органами чувств сигналы богатства, как видит отмель на
экране сонара штурман судна, приближающегося к Миллспорту. У меня за спиной плавно
спустилось на землю второе автотакси. Впереди, меньше чем в десяти метрах был
манящий темный переулок.
Но не успел я сделать и двух шагов, как аборигены здешних мест вступили в игру.
- Эй, турист, ты что-то потерял?
Их было трое. Солистом выступал гигант двух с половиной метров роста, голый по
пояс. Его обнаженный торс вздыбливался искусственно наращенными мышцами. Кожа
была покрыта красной светящейся татуировкой, так что казалось, будто на груди тлеет
костер, а на упругих мышцах живота, начиная от талии, поднималась разъяренная кобра.
Руки гиганта заканчивались острыми когтями, заточенными напильником. Лицо
покрывали рубцы шрамов, полученных в бесчисленных драках, в которых ему не
пришлось торжествовать победу, а в один глаз была вкручена дешевая увеличительная
линза. Но голос гиганта прозвучал на удивление мягко и печально.
- Наверное, он хочет поглазеть на трущобы, - злобно произнесла фигура,
стоявшая справа от гиганта.
Это был молодой парень, щуплый и бледный, с длинными густыми волосами,
закрывающими лицо. В его движениях сквозила беспокойная резкость, выдававшая
дешевую нейрохимию. Он окажется самым расторопным.
Третий член комитета, решившего устроить торжественную встречу гостю,
промолчал, но приоткрыл рот, обнажая в пасти трансплантированные зубы хищника и
длинный омерзительный язык. Увеличенная хирургическим путем голова венчала
мужское человеческое тело, затянутое в чёрную кожу.
Времени было в обрез. Сейчас "хвост" расплатится с такси и сориентируется. Если у
него хватит духу последовать за мной.
Я кашлянул.
- Я просто прохожу мимо. Если у вас хватит ума, вы меня пропустите. Следом
приземляется ещё один гражданин, разобраться с ним будет гораздо проще.
Троица опешила. Затем гигант, опомнившись, шагнул ко мне. Отбив его руку, я
отступил назад и обозначил в воздухе серию стремительных смертоносных ударов.
Громилы застыли на месте. Из собачьей пасти донеслось злобное рычание. Я шумно
выдохнул.
- Как я уже сказал, будет лучше, если вы меня пропустите.
На изуродованном лице гиганта я прочитал, что он согласен. Ему явно довелось
участвовать во многих драках, и он сразу же понял - перед ним опытный боец. Инстинкт
всей жизни подсказывал, куда склонится чаша весов. Однако его приятели были моложе и
ещё не привыкли к поражениям. Прежде чем гигант успел что-либо сказать, бледный
парень, накачанный нейрохимией, выбросил вперед что-то острое, а Псиная морда
попытался схватить меня за правую руку. Моя собственная нейрохимия, судя по всему,
гораздо более дорогая и уже на боевом взводе, оказалась расторопнее. Перехватив руку
юнца, я сломал её в локте, и, развернув взвывшего от боли парня, швырнул им в его
дружков. Псиная морда увернулся, но я со всей силы ударил ногой, попав ему в нос и рот.
Громкий крик - и он повалился на землю. Юнец упал на колени, причитая и ощупывая
искалеченную руку. Гигант ринулся было вперед и застыл как вкопанный, увидев
распрямленные пальцы моей правой руки в сантиметре от своих глаз.
- Не надо, - тихо промолвил я.
Юнец стонал на земле. Псиная морда валялся там, куда его отбросил пипок, слабо
вздрагивая. Гигант присел между приятелями, пытаясь их подбодрить. Он поднял на меня
взгляд, и на его лице появилось выражение немого осуждения.
Пятясь, я отступил в переулок, развернулся и припустил что есть сил. Пусть "хвост"
разберется с тем, что я оставил после себя, и попытается меня догнать.
Пустынный переулок изогнулся под прямым углом и уперся в другую многолюдную
улицу. Завернув за угол, я сбавил скорость и пошел просто быстрым шагом. Повернув
налево, я затесался в толпу и стал искать взглядом дорожные указатели.
Голографическая женщина перед заведением Джерри по-прежнему танцевала,
заключенная в высокий стакан. Вывеска горела, и дела в клубе, похоже, шли ещё
оживленнее, чем вчера вечером. Группки клиентов сновали туда-сюда под
извивающимися руками робота у дверей, а на смену торговцам, которых я покалечил во
время драки с монголом, пришли новые.
Я пересек улицу и остановился перед роботом, ощупавшим меня. Синтезированный
голос произнес:
- Порядок. Вы хотите посетить кабинки или бар?
- А что может предложить бар?
- Ха-ха-ха, - последовал полагающийся по протоколу смешок. - В баре смотрят,
но не трогают. Денег нет, не распускай руки. Правило заведения. Это относится ко всем
посетителям.
- Кабинки.
- Вниз по лестнице и налево. Возьмите полотенце из стопки.
Вниз по лестнице, по коридору, освещенному вращающимися красными
лампочками, мимо полочки с полотенцами и четырех кабинок с закрытыми дверьми. В
воздухе давящий на нервы размеренный ритм. Закрыв за собой дверь пятой кабинки, я для
вида скормил кассе несколько банкнот и подошел к заиндевевшей стеклянной
перегородке.
- Луиза!
Тело прислонилось к стеклу, прижимаясь грудью. Вращающаяся вишневая лампочка
отбрасывала на него полоски багрового света.
- Луиза, это я, Ирена. Мать Лиззи.
Сквозь мутное стекло я разглядел на груди какой-то темный подтек.
Встрепенувшись, ожила нейрохимия. Но слишком поздно. Стеклянная дверца скользнула
в сторону, и тело девушки, лишенное опоры, сползло мне в руки. Из-за её плеча появилось
большое дуло, нацеленное точно в голову.
- Ни с места, долбаный козел, - произнес зловещий голос. - Это хорошая
горелка. Один неверный шаг - и она снесет твою голову с плеч, превратив память
полушарий в горстку пепла.
Я застыл как вкопанный. В голосе прозвучала настойчивость, граничащая с паникой.
Очень опасно.
- Вот и отлично.
Дверь открылась, впустив в кабинку порыв пульсирующей в коридоре музыки, и мне
в спину уперлось второе дуло.
- А теперь опусти её на пол. Медленно и бережно. И стой спокойно.
Я осторожно положил обмякшее тело на покрытый атласом пол и выпрямился. В
кабинке вспыхнул яркий белый свет, а вращающаяся вишенка, моргнув пару раз, погасла.
Дверь захлопнулась, отрезая музыку, и мне навстречу шагнул высокий светловолосый
мужчина в облегающей чёрной одежде. Он с такой силой сжимал бластер, что от
напряжения побелели костяшки пальцев.
Рот был стиснут в узкую полоску, а белки глаз горели, подчеркивая расширенные от
стимуляторов зрачки. Пистолет, уткнувшийся в спину, подтолкнул меня вперед, и
блондин тоже продолжал надвигаться - до тех пор, пока дуло его бластера не прижало
мои губы к зубам.
- Кто ты такой, мать твою? - прошипел он.
Я чуть повернул голову в сторону, чтобы иметь возможность открыть рот.
- Я Ирена Элиотт. В свое время моя дочь работала здесь.
Блондин шагнул вперед, прочертив дулом бластера линию мне по щеке и вниз под
подбородок.
- Ты лжешь, - тихо произнес он. - У меня есть друг в управлении правосудия
Бей-Сити, и он сказал, что Ирена Элиотт по-прежнему на хранении. Как видишь, мы
проверили лапшу, что ты навешал на уши этой шлюхе.
Он пнул безжизненное тело, распростертое на полу. Я краем глаза взглянул на
несчастную девушку. В резком белом свете были отчётливо видны следы истязаний.
- А теперь я хочу, чтобы ты очень хорошо подумал перед тем, как ответить на
следующий вопрос. Кем бы ты ни был, почему тебя интересует Лиззи Элиотт?
Я скользнул взглядом вдоль ствола бластера на суровое лицо за ним. Это было лицо
человека, который вынужден заниматься неприятным делом. И очень испуганного.
- Лиззи Элиотт - моя дочь, кусок дерьма. А если твой дружок в городском
хранилище действительно имеет доступ к информации, ты поймешь, почему в архивах
значится, что я до сих пор на хранении.
Пистолет, уткнувшийся в спину, резко подтолкнул меня вперед, но блондин, как это
ни странно, несколько успокоился. Покорно усмехнувшись, он опустил
...Закладка в соц.сетях
