Жанр: Научная фантастика
Видоизмененный углерод
...алживали друг другу вещи, делились тайнами, понимаете?
- Я могу с ними поговорить?
Анемона испуганно метнула взгляд в угол кабинки, словно услышала какой-то
необъяснимый звук. У неё на лице появилось затравленное выражение.
- Знаете, лучше этого не делать. Джерри... Понимаете, он не любит, когда мы
разговариваем с клиентами. Если он застанет нас...
Я вложил в позу и голос всю силу убеждения, которую приобрел в Корпусе.
- Ну, может быть, ты их попросишь...
Анемона в страхе огляделась по сторонам, но голос её окреп.
- Конечно. Я поговорю с ними. Но только... только не сейчас. А вам лучше уйти.
Приходите завтра в то же время. В эту же кабинку. Я буду свободна. Скажите, что у вас
договоренность.
Я схватил её руку и пожал.
- Спасибо, Анемона...
- Меня зовут не Анемона, - резко отозвалась она. - Меня зовут Луиза.
Пожалуйста, зовите меня Луизой.
- Спасибо, Луиза. - Я задержал её ладонь в своих руках. - Спасибо за всё...
- Послушайте, я вам ничего не обещаю, - остановила меня Анемона, делая
попытку говорить жестко. - Как я уже сказала, я поговорю. Пока это всё. А теперь
уходите. Пожалуйста.
Она показала, как отменить оставшуюся часть платежа, введенного в кассу, и дверь
немедленно распахнулась. Я не сказал больше ни слова. Даже не попытался ещё раз
прикоснуться к девушке. Вышел в коридор, оставив её стоящей в кабинке, обхватившей
руками грудь и уставившейся на вытертый пол - так, будто она видела его впервые в
жизни.
Тускло горели красные лампочки.
На улице ничего не изменилось. Два спекулянта сидели там же, увлеченные горячим
спором с огромным типом монголоидного вида. Громила стоял, облокотившись на капот
их машины и разглядывая что-то, зажатое в руках. Осьминог поднял руки, пропуская
меня, и я шагнул под моросящий дождь. Монгол взглянул в мою сторону. У него по лицу
мелькнула тень.
Остановившись, я резко обернулся, и он, потупив взгляд, что-то сказал торговцам.
Нейрохимия словно обдала меня изнутри потоком холодной воды. Я направился прямо к
машине, и троица тотчас же умолкла. Руки скользнули в карманы. Меня что-то толкало
вперед, что-то почти не имеющее отношения к взгляду, который бросил монгол.
Беспросветное отчаяние кабинки породило нечто мрачное, расправившее сейчас свои
чёрные крылья, нечто неподвластное контролю. То, за что Вирджиния Видаура строго бы
отчитала меня. Я услышал, как на ухо нашептывает Джимми де Сото.
- Ты меня ждешь? - спросил я, обращаясь к спине монгола. У него тотчас же
напряглись мышцы.
Вероятно, один из спекулянтов почувствовал неладное. Он протянул руку,
показывая, что она пуста.
- Послушай, дружище... - неуверенно начал спекулянт.
Я бросил на него косой взгляд, и он умолк.
- Я спросил...
И тут словно прорвалась плотина. Монгол с ревом спрыгнул с капота и обрушил на
меня руку размером со свиной оковалок. Удар не достиг цели, но, отражая его, я
вынужден был отступить назад. Спекулянты обнажили оружие - маленькие пластинки
чёрного и серого металла, со злобным тявканьем выплюнувшие смертоносные заряды. Я
увернулся от выстрелов, прикрывшись тушей монгола, и нанес удар пятерней в узкоглазое
лицо. Хрустнула кость, и я опрокинул его на машину, пока спекулянты пытались
сообразить, где я нахожусь. Нейрохимия превратила их движения в льющийся вязкий мед.
Ко мне потянулся один кулак, сжимающий пистолет, и я раздробил пальцы о металл,
выбросив ногу вбок. Владелец кулака взвыл, а тем временем ребро моей ладони врезалось
второму спекулянту в висок. Оба свалились с машины: один - продолжая стонать,
другой - потеряв сознание или мертвый. Я принял боевую стойку.
Монгол, развернувшись, бросился наутек. Не раздумывая, я перескочил через крышу
машины и побежал за ним. При приземлении бетон здорово врезал по ступням, и по
голеням разлилась резкая боль. Но нейрохимия практически мгновенно её подавила, я
оказался всего в дюжине метров позади монгола. Расправив грудь, я припустил во весь
опор.
Монгол метался передо мной как реактивный истребитель, пытающийся увернуться
от неприятельского огня. Для человека таких габаритов он оказался на удивление
проворным. Протиснувшись между бетонными опорами автострады, монгол метнулся в
тень, увеличивая расстояние между нами до двадцати метров. Я прибавил скорость,
морщась от острой боли в груди. Дождь хлестал в лицо.
Ох уж эти сигареты, мать их!
Выбежав из леса опор, мы оказались на пустынном перекрестке с покосившимися,
словно пьяницы, светофорами. При приближении монгола один из них зашевелился,
меняя свет. Меня встретил хриплый старческий голос робота: "Переходите. Переходите.
Переходите". Я давно был на другой стороне улицы, а отголоски призыва ещё упрямо
преследовали нас.
Мы бежали. Мимо допотопных туш машин, уже долгие годы не покидавших своих
стоянок у обочины. Мимо зарешеченных и закрытых ставнями витрин, которые, может
быть, открывались днем, а может быть, и нет. Из решётки у тротуара поднимался пар,
похожий на живое существо. Мостовая под ногами скользила от дождевой воды и серой
жижи, вытекающей из переполненных мусорных баков. Ботинки, доставшиеся мне от
Банкрофта вместе с костюмом, были на тонкой подошве и не обеспечивали достаточного
сцепления. Лишь безупречное действие нейрохимии позволяло удерживать равновесие.
Пробегая возле двух груд хлама, стоявших у обочины, монгол оглянулся и, увидев,
что я не отстаю от него, сразу за второй машиной метнулся налево. Я попытался
подкорректировать траекторию движения и пересечь улицу под острым углом, до двух
брошенных автомобилей, но мой противник великолепно рассчитал маневр. Я едва успел
поравняться с первой машиной, как меня занесло. Наткнувшись на ржавый капот, я
отлетел на закрытую жалюзи витрину. Металл лязгнул и зашипел; меня ужалил заряд
низкого напряжения, предназначенный для отпугивания грабителей. Монгол тем
временем перебежал через дорогу, увеличив разделяющее нас расстояние до двадцати
метров.
В небе над головой мелькали огни воздушных транспортных средств. Заметив
убегающую фигуру, я оторвался от обочины, проклиная себя за глупый порыв,
заставивший отказаться от предложенного Банкрофтом оружия. На таком расстоянии
лучевой бластер без труда оторвал бы монголу ноги. А так мне пришлось бежать за ним,
пытаясь выжать из легких все, чтобы сократить дистанцию между нами. Может быть,
удастся его напугать, вынудить споткнуться.
Произошло не совсем то, хотя и очень похожее. Здания слева от нас закончились,
уступив место пустырю, обнесенному покосившимся забором. Ещё раз обернувшись,
монгол допустил первую ошибку. Остановившись, он бросился на забор, проломившийся
под его тяжестью, и побежал в темноту.
Усмехнувшись, я последовал за ним. Наконец у меня появилось преимущество.
Вероятно, монгол рассчитывал, что я потеряю его в темноте, или надеялся, что я подверну
ногу на неровной поверхности. Но закалка чрезвычайных посланников мгновенно
расширила до предела мои зрачки, приспосабливая зрение к условиям недостаточной
освещенности, и с молниеносной быстротой проложила путь по ухабам и рытвинам.
Нейрохимия позволила не менее стремительно передвигать ноги. Земля призрачно
проносилась подо мной, как это было во сне с участием Джимми де Сото. Не более чем
через сто метров я должен был настичь своего "приятеля", если только и он не
усовершенствовал зрение.
Как выяснилось, пустырь закончился раньше, но к тому моменту, когда мы
добежали до противоположного забора, между нами уже не было и первоначальных
десяти метров. Монгол забрался на проволочное ограждение, спрыгнул на землю и
побежал по улице, пока я ещё лез наверх. Вдруг он резко остановился. Я перебрался через
проволоку и легко соскочил вниз. Должно быть, монгол услышал звук прыжка, потому
что он обернулся, распрямляясь и одновременно собирая то, что держал в руках. Увидев
поднимающееся дуло, я упал на землю.
Я налетел на мостовую со всего размаха, ободрав ладони, и перекатился набок.
Молния вспорола ночь там, где я только что был. Запах озона; треск разорванного воздуха
ударил по барабанным перепонкам. Я покатился дальше, и бластер выпустил новую
порцию раскаленных заряженных частиц, пронесшихся рядом с моим плечом. Мокрый
бетон зашипел, покрываясь паром. Я тщетно пытался найти укрытие, которого нигде не
было.
- БРОСЬ ОРУЖИЕ!
Луч света упал с неба вертикально вниз, и лай громкоговорителя разорвал ночную
темноту гласом робота-божества. Вспыхнувший прожектор затопил нас морем белого
огня. Лежа на мостовой, прищурившись, я поднял взгляд и с трудом разглядел
полицейский транспорт - в положенных пяти метрах над улицей, с мигающими огнями.
Миниатюрная буря, поднятая ревущими турбинами, смела к стенам соседних зданий
трепещущие крылья обрывков бумаги и пластика, пригвоздив их к бетону словно
умирающих мошек.
- НЕ ДВИГАЙСЯ С МЕСТА! - снова прогремел громкоговоритель. - БРОСЬ
ОРУЖИЕ!
Монгол вскинул бластер, и полицейский транспорт дернулся в сторону, подчиняясь
пилоту, пытающемуся вывести машину из-под огня. Из одной турбины, зацепленной
лучом, брызнул сноп искр; транспорт опасно накренился.
Установка в носовой части ответила очередью из пулемета, но к этому моменту
монгол успел перебежать через улицу, прожечь бластером дыру в стене и скрыться в
дымящемся отверстии.
Где-то внутри здания послышались крики.
Я медленно оторвался от мостовой. Транспорт опустился вниз и застыл в метре над
землей. На дымящемся двигателе ожил, вспучиваясь, баллон огнетушителя; полетели
хлопья белой пены. За иллюминатором пилота с визгом поднялся люк, и в проеме
показалась Кристина Ортега.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Транспорт оказался упрощенной вариацией машины, на которой меня подбросили
на виллу "Закат", и в кабине было довольно шумно. Ортеге приходилось кричать, чтобы
перекрыть рев двигателей.
- Мы вызовем ищеек, но если у этого типа есть связи, ещё до рассвета он сможет
достать препарат, полностью меняющий химическую сигнатуру тела. А после этого все
сведется к опросу свидетелей. Каменный век. В этой части города...
В этот момент транспорт сделал вираж, и она махнула на паутину улиц внизу.
- Только посмотрите. Район прозвали "Городом утех". А когда-то давно он
назывался Потреро. Говорят, считался очень престижным.
- И что случилось?
Ортега, сидящая на стальной решетке сиденья, пожала плечами.
- Экономический кризис. Вы же знаете, как это бывает. Сегодня у человека есть
собственный дом, он выплачивает страховку за новую оболочку, а завтра он на улице и
думает только о том, как прожить хотя бы одну жизнь.
- Да, порой судьба обходится с людьми круто.
- Всякое бывает, - небрежно заметила детектив. - Ковач, а какого хрена вы
делали в заведении Джерри?
- У меня зачесалось одно место, - буркнул я. - Что, есть какие-нибудь законы,
запрещающие это?
Она пристально посмотрела на меня.
- Но к Джерри вы ходили не за тем, чтобы потереть это место бальзамом. Вы не
пробыли там и десяти минут.
Пожав плечами, я виновато улыбнулся.
- Если вас когда-нибудь загрузят в мужское тело, только что вынутое из
резервуара, вы поймете. Гормоны. Они ждать не могут. А в таких местах, как у Джерри,
главное не процесс, а результат.
Губы Ортеги изогнулись в чем-то приближающемся к улыбке. Она подалась вперед.
- Чушь собачья, Ковач. Чушь. Собачья. Я запросила то, что имелось на вас в
Миллспорте. Психологический профиль. Так называемый градиент Кеммериха. У вас он
вздымается так круто, что взобраться по нему можно только с полным альпинистским
снаряжением. Чем бы вы ни занимались, для вас главное - процесс.
Вытряхнув из пачки сигарету, я прикурил от зажигательной полоски.
- Что ж, вы должны знать, как много можно успеть с женщиной за десять минут.
Закатив глаза, Ортега отмахнулась от замечания так, словно это была надоедливая
муха, кружащаяся вокруг неё.
- Верно. И вы хотите сказать, что, имея полученный от Банкрофта кредит, не
можете позволить себе ничего получше заведения Джерри?
- Тут дело не в цене, - возразил я, гадая: а что действительно приводит таких
людей, как Банкрофт, в "Город утех"?
Прижавшись лицом к стеклу иллюминатора, Ортега уставилась на дождь. На меня
она не смотрела.
- Вы проверяете версии, Ковач. К Джерри вы отправились для того, чтобы
разузнать подробнее, чем там занимался Банкрофт. Дайте время, и я обязательно выясню,
что именно привело вас туда. Но будет лучше, если вы расскажете сами.
- Зачем? Вы же заверили меня, что дело Банкрофта закрыто. В чём ваш интерес?
Ортега снова повернулась ко мне, и в её глазах сверкнул огонь.
- Мой интерес в том, чтобы поддерживать спокойствие и порядок. Вероятно, вы не
обратили внимание, но каждая наша встреча происходит под аккомпанемент
крупнокалиберных пулеметов.
Я развёл руками.
- Я безоружен. Я только задаю вопросы. Кстати, о вопросах... Как получилось, что
вы оказались у меня за спиной, едва началось самое интересное?
- Наверное, просто совпадение. Для вас - счастливое.
Я не стал спорить. Ортега следила за мной, в этом можно не сомневаться. А это, в
свою очередь, означало то, что она рассказала о деле Банкрофта далеко не всё.
- Что будет с моей машиной? - спросил я.
- Нам придется её забрать. Известить агентство проката. Пусть пришлют когонибудь,
чтобы перегнать её с полицейской стоянки. Если, конечно, она вам больше не
нужна.
Я покачал головой.
- Ковач, скажите вот что. Почему вы взяли наземную машину? На деньги, что вам
платит Банкрофт, вы запросто могли позволить себе что-нибудь такое.
Она похлопала по переборке.
- Предпочитаю передвигаться по земле, - сказал я. - Так лучше получаешь
представление о расстояниях. К тому же у нас на Харлане по воздуху почти никто не
летает.
- Неужели?
- Истинная правда. Послушайте, тот тип, который только что чуть не поджарил вас
прямо в небе...
- Прошу прощения? - Ортега изогнула одну бровь. Я уже успел прийти к
заключению, что это её фирменный жест. - Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, помоему,
мы только что спасли вашу оболочку. Это вы смотрели в дуло бластера.
Я небрежно махнул рукой.
- Так или иначе, главное то, что он меня ждал.
- Ждал вас? - Что бы на самом деле ни думала Ортега, её лицо выразило
недоумение. - Если верить торговцам "трупом", которых мы только что упекли в
воронок, тот тип покупал у них товар. Они сказали, это их постоянный клиент.
Я покачал головой.
- Он ждал меня. Я подошел, чтобы с ним поговорить, и он задал стрекача.
- А может быть, ему просто не понравилось ваше лицо. Один из спекулянтов,
кажется, тот, которому проломили череп, утверждает, что у вас был вид человека,
собирающегося кого-нибудь убить. - Ортега снова пожала плечами. - По их словам, это
вы начали драку. И все показывает именно на это.
- В таком случае почему вы не предъявляете обвинение?
- А в чём? - Она выпустила воображаемую струйку дыма. - Органические
повреждения, устраняемые хирургическим путем, которые были нанесены двум
торговцам "трупом"? Причинение ущерба полицейскому имуществу? Беспорядки в
"Городе утех"? Ковач, дайте отдохнуть. Перед заведением Джерри такие вещи
происходят каждую ночь. Я слишком устала, чтобы впустую марать бумагу.
Полицейский транспорт накренился, и я увидел в иллюминатор тусклый силуэт
"Хендрикса". Я принял предложение Ортеги подбросить меня домой по той же причине,
по которой согласился лететь вместе с полицейскими на виллу "Закат", - чтобы узнать,
куда это приведет. Мудрость Корпуса чрезвычайных посланников. Отдайся на волю
течения и смотри, куда оно тебя принесет. У меня не было причин сомневаться в том, что
Ортега солгала насчет конечной цели нашего путешествия, и все же какая-то частица моей
души изумилась при виде башни отеля. Посланники не отличаются излишней
доверчивостью.
После спора с "Хендриксом" по поводу разрешения на посадку пилот опустил
транспорт на мрачную площадку на крыше башни. Я чувствовал, как легкий летательный
аппарат борется с сильным боковым ветром. Как только люк поднялся, холод проник в
салон. Я встал, собираясь выходить. Ортега не двинулась с места, искоса глядя на меня.
Это выражение пока что было мне незнакомо. Заряд, который я ощутил прошлой ночью,
вернулся. Я чувствовал, что её тянет высказаться - и это стремление неудержимо, будто
позыв чихнуть.
- Эй, как у вас продвигаются дела с Кадминым? Повернувшись, Ортега вытянула
длинную ногу и положила ботинок на кресло, которое я освободил. У неё на лице
появилась тонкая усмешка.
- Машина скрипит, - сказала она. - Мы к этому ещё вернемся.
- Хорошо. - Я выбрался на ветер и дождь, поэтому пришлось повысить голос. -
Спасибо, что подвезли.
Угрюмо кивнув, лейтенант склонила голову назад, обращаясь к сидящему за спиной
пилоту. Рёв турбин начал нарастать, и я поспешно пригнулся, избегая опускающегося
люка. Я отступил назад, и полицейский транспорт, оторвавшись от площадки, поднялся в
воздух, мигая огнями. Я успел мельком разглядеть лицо Ортеги в покрытый сеткой дождя
иллюминатор. Затем ветер унес маленький аппарат, словно опавший лист, опускающийся
вниз по спирали к улице. Через несколько мгновений он затерялся среди тысячи других
летающих машин, сверкавших как яркие точки. Я развернулся и, борясь с
пронизывающим ветром, направился к входу на лестницу. Мой костюм промок насквозь.
Я ума не мог приложить, что побудило Банкрофта снабдить меня летней одеждой, хотя
погода в Бей-Сити отличалась крайним непостоянством. Когда на Харлане наступает
зима, она длится достаточно долго, чтобы можно было принять решение насчет гардероба.
Верхние этажи "Хендрикса" тонули в темноте, лишь кое-где оживленной тусклым
свечением умирающей осветительной плитки. Но отель прилежно осветил дорогу
неоновыми лампами, оживавшими прямо передо мной и гаснувшими сзади. Эффект
получался странный: как будто я нёс свечу или факел.
- К вам гость, - беззаботно объявил отель, когда я сел в лифт и двери кабины с
ворчанием закрылись.
Я со всего размаху ударил ладонью по кнопке экстренной остановки и тотчас же
поморщился от жгучей боли. Успел забыть, что содрал кожу при падении на мостовую.
- Что?
- К вам го...
- Да, я слышал. - Мелькнула мысль: а не может ли ИскИн обидеться на мой тон.
- Кто это и где?
- Эта женщина идентифицировала себя как Мириам Банкрофт. Поиски,
проведенные в городском архиве, подтвердили личность оболочки. Я позволил ей
подождать в вашем номере, поскольку она без оружия, а вы, уходя сегодня утром, не
оставили на этот счет никаких распоряжений. Кроме прохладительных напитков, миссис
Банкрофт больше ни к чему не притронулась.
Чувствуя нарастающую ярость, я сосредоточил внимание на маленькой щербинке в
двери лифта, пытаясь успокоиться.
- Очень любопытно. Вы так вольно обращаетесь со всеми клиентами?
- Мириам Банкрофт является супругой Лоренса Банкрофта, - с укором возразил
отель, - который, в свою очередь, оплачивает ваш номер. Учитывая данные
обстоятельства, я счел разумным не создавать дополнительной напряженности.
Я поднял взгляд на крышу лифта.
- Вы меня проверили?
- Внимательное изучение прошлого клиентов является частью контракта, в
соответствии с которым осуществляется моя деятельность. Разумеется, полученная
информация остается строго конфиденциальной, если только не подпадает под действие
части четыре директивы ООН номер 231.4.
- Да? И что ещё вы обо мне узнали?
- Лейтенант Такеси Лев Ковач, - сказал отель. - Также известен как Лев Мамба,
Отрыватель рук и Ледоруб. Родился в Ньюпесте, планета Харлан, 35 мая 187 года по
колониальному летосчислению. Завербован в силы Протектората ООН 11 сентября 204
года. Выбран для дальнейшего прохождения службы в Корпусе чрезвычайных
посланников 31 июня 211 года в ходе обычной проверки...
- Хорошо, достаточно.
Я был удивлён тем, как глубоко копнул ИскИн. Следы большинства людей
высыхают, едва они покинут свой мир. Межзвездные пробои стоят очень недешёво. Если,
конечно, "Хендрикс" просто не проник в архивы надзирателя Салливана, что явилось бы
нарушением закона. Я вспомнил замечание Ортеги относительно обвинений,
выдвигавшихся против отеля в прошлом. Кстати, а какие преступления может совершить
искусственный интеллект?
- Я также подумал о том, что миссис Банкрофт находится здесь в связи с
расследованием обстоятельств смерти её супруга, которое вы проводите. Я предположил,
что вы пожелаете встретиться с ней, а она вряд ли согласилась бы ждать в вестибюле.
Вздохнув, я оторвал руку от кнопки остановки лифта.
- Уверен, не согласилась бы.
Мириам Банкрофт сидела у окна, нянча в руках высокий стакан со льдом и наблюдая
за огнями уличного движения далеко внизу. Темнота в номере нарушалась только мягким
свечением служебного люка и трехцветным неоновым обрамлением бара с напитками.
Миссис Банкрофт была одета в нечто похожее на шаль, которую накинули поверх трико,
облепившего тело. При моем появлении она не обернулась. Поэтому мне пришлось
пройти вперед, чтобы оказаться в поле зрения.
- Отель предупредил, что вы здесь, - сказал я. - Это я говорю на случай, если вы
вдруг станете гадать - почему я от неожиданности не вывалился из оболочки.
Смерив меня взглядом, Мириам Банкрофт смахнула с лица прядь волос.
- Очень плоская шутка, мистер Ковач. Вы ждете аплодисментов?
Я пожал плечами.
- Могли бы поблагодарить за выпивку.
Задумчиво посмотрев на зажатый в руках стакан, она снова подняла глаза на меня.
- Спасибо за выпивку.
- Не стоит.
Подойдя к бару, я оглядел представленные бутылки. Мой взгляд как-то сам собой
остановился на бутылке виски пятнадцатилетней выдержки. Откупорив её, я понюхал
горлышко и взял стакан. Плеснул виски, не отрывая взгляда от бутылки.
- Давно ждете?
- Где-то с час. Оуму Прескотт сказала, что вы отправились в "Город утех".
Поэтому я полагала, что вы вернетесь нескоро. Случились какие-то неприятности?
Задержав первый глоток во рту, я почувствовал острое жжение в ранках, оставшихся
после удара ботинком Кадмина, и поспешно проглотил виски. Поморщившись.
- А с чего вы так решили, миссис Банкрофт? Она изящно махнула рукой.
- Да так просто. У вас нет желания об этом говорить?
- В общем-то нет.
Я опустился в огромный мешок-шезлонг у застеленной алым бельем кровати и
уставился на гостью. Наступила тишина. Со своего места я видел силуэт Мириам
Банкрофт, освещенный светом из окна. Её лицо оставалось в глубокой тени. Я остановил
взгляд на уровне слабого отблеска, который мог быть левым глазом. Наконец она чуть
повернулась, зазвенев кубиками льда в стакане.
- Ну, - кашлянув, произнесла Мириам Банкрофт, - а о чем бы вам хотелось
поговорить?
Я махнул стаканом.
- Давайте начнем с того, почему вы здесь.
- Я хочу узнать о ваших успехах.
- Полный отчёт о моих действиях вы получите завтра утром. Перед тем как уйти
отсюда, я направлю его Оуму Прескотт. Ну же, миссис Банкрофт, уже поздно.
Придумайте что-нибудь получше.
Мириам так дернулась, что на мгновение я подумал - сейчас она уйдет. Но затем
миссис Банкрофт сжала стакан обеими руками, склонила над ним голову, словно ища
вдохновения в кубиках льда, а затем опять посмотрела на меня.
- Я хочу, чтобы вы остановились.
Я дал возможность словам утонуть в темных углах комнаты.
- Почему?
Я увидел, как её губы приоткрылись в улыбке, услышал звук, который они при этом
издали.
- А почему бы и нет? - спросила она.
- Ну... - Я отхлебнул виски, полоща алкоголем порезы во рту, чтобы унять
гормоны. - Начнем с вашего мужа. Он ясно дал понять, что попытка выйти из игры и
сбежать может серьёзно повредить моему здоровью. Далее, не нужно забывать о ста
тысячах долларов. Ну а затем мы переходим к эфемерной реальности таких вещей, как
моё слово. И, если честно, мне самому любопытно.
- Сто тысяч - не такие большие деньги, - осторожно произнесла Мириам
Банкрофт. - А Протекторат огромен. Я могла бы дать вам деньги. И подыскать такое
местечко, где Лоренс вас никогда не найдет.
- Верю. Но все равно остаются моё слово и любопытство.
Она подалась вперед.
- Мистер Ковач, давайте говорить начистоту. Лоренс не заключал с вами контракт,
он притащил вас сюда за шкирку. Навязал сделку, от которой вы не могли отказаться.
Никто не сможет упрекнуть вас в том, что пострадает ваша честь.
- По-прежнему остается любопытство.
- Возможно, я смогу его удовлетворить, - тихо промолвила Мириам Банкрофт.
Я сделал большой глоток виски.
- Вот как? Все же это вы убили своего мужа, миссис Банкрофт?
Она нетерпеливо махнула рукой.
- Я имею в виду не вашу глупую игру в сыщиков. Вас ведь... интересует другое, не
так ли?
- Прошу прощения? - Я посмотрел на неё поверх стакана.
Мириам Банкрофт соскочила с подоконника и встала, прижимаясь к нему бедрами.
С преувеличенной осторожностью поставив стакан, она оперлась руками о подоконник,
поднимая плечи. При этом её грудь зашевелилась под тонкой тканью трико, меняя форму.
- Вам известно, что такое "девятое слияние"?
- Эмпатин?* [Эмпатия - сочувствие, сопереживание, умение поставить себя на
место другого.]
Я выкопал это название сам не знаю откуда. Какая-то банда вооруженных
грабителей, которых я знавал на Харлане, друзья Вирджинии Видауры. "Голубые жучки".
На дело они отправлялись, накачавшись "девятым слиянием". Якобы это позволяло им
чувствовать себя сплоченными. Сброд психопатов, мать их.
- Да, эмпатин. Производная эмпатина, усиленная "сатироном" и "гедином". Эта
оболочка... - Она указала на свое тело, неторопливо проведя растопыренными пальцами
по изгибам фигуры. - Это новейшее слово биохимических технологий, производство
лаборатории Накамуры. Я способна выделять "девятое слияние" в моменты сексуального
возбуждения. Потовыми железами, слюнными железами... и половыми органами, мистер
Ковач.
Она выпрямилась, и шаль, соскользнув с плеч, упала на пол и растеклась под ногами
шелковой лужицей. Перешагнув через неё, Мириам Банкрофт подошла ко мне.
Конечно, есть Ален Мариотт, непоколебимый и доблестный во всех своих
бесчисленных ролях; и есть реальность жизни. В реальной жизни существуют вещи, от
которых не отворачиваешься.
Я встретил Мириам Банкроф
...Закладка в соц.сетях
