Жанр: Научная фантастика
Видоизмененный углерод
... и страсть в отношениях с
одной женщиной. Может быть, он заслуживает того, чтобы и дальше терзаться
сомнениями - не подтолкнул ли его кто-нибудь убить Марлу Рентанг? Может быть, вы
оба в сущности такие же, как Рейлина Кавахара. И, может быть, все вы, мафы,
заслуживаете друг друга. Я могу твердо сказать только то, что нам, остальным, вы не
нужны.
Я встал, собираясь уходить.
- Спасибо за угощение.
Я уже успел дойти до двери...
- Такеси!
...и остановился, неохотно оборачиваясь к ней.
- На самом деле это неправда, - с определенностью заявила Мириам Банкрофт. -
Возможно, ты сам веришь во все это, но ведь это неправда. Так?
Я покачал головой.
- Да, это неправда, - согласился я.
- В таком случае почему?
- Как я уже сказал, не знаю. - Я молча посмотрел на неё, гадая, радоваться ли мне
тому, что я ничего не помню. Мой голос стал мягче. - Но он попросил меня сделать так,
если я возьму верх. Это было частью нашего соглашения. Почему - он не объяснил.
Я ушел, оставив Мириам Банкрофт среди зарослей мученического сорняка.
ЭПИЛОГ
В Эмбере отлив оставил полосу влажного песка, простиравшуюся почти до
"Поборника свободной торговли". Скалы, на которые налетел авианосец, обнажились,
собравшись на мелководье у носа окаменевшим содержимым, выплеснувшимся из
внутренностей корабля. Усевшиеся на камнях чайки пронзительно кричали друг на друга.
Скользивший над песком легкий ветерок поднимал мелкую рябь в лужицах воды,
собравшихся в наших следах. С деревьев вдоль набережной исчезли плакаты Анчаны
Саломао, что ещё больше усилило блеклую пустоту улицы.
- Я думала, вас уже здесь нет, - сказала Ирена Элиотт.
- Стою в очереди. Харлан тянет с разрешением на пересылку. Если честно, я там
никому не нужен.
- И здесь вы никому не нужны.
Я пожал плечами.
- Для меня это не внове.
Некоторое время мы шли молча. Я испытывал странное ощущение, разговаривая с
Иреной Элиотт, вернувшейся в собственное тело. За несколько дней, предшествовавших
проникновению на борт "Головы в облаках", я успел привыкнуть к её прежнему лицу. Но
эта атлетическая светловолосая оболочка была почти одного роста со мной, и от неё
исходила аура сдержанной компетентности, лишь изредка проступавшая в манерах
предыдущего тела.
- Мне предложили работу, - наконец сказала Ирена. - Консультант по
проблемам безопасности компании "Мейнлайн". Вы слышали о такой? Они занимаются
проблемами пересылки оцифрованного сознания.
Я покачал головой.
- Одна из самых преуспевающих компаний на Восточном побережье. Судя по
всему, охотятся за специалистами по всему земному шару. Как только ООН сняла с меня
обвинения, эти ребята уже постучались ко мне в дверь. Потрясающее предложение. Пять
тысяч, как только я поставлю подпись под контрактом, а дальше видно будет.
- Да, это общепринятая практика. Примите мои поздравления. Собираетесь
перебраться на восток или же работу будут пересылать сюда?
- Пока что я останусь здесь, хотя бы на какое-то время. Мы поместили Элизабет в
виртуальный кондоминиум в Бей-Сити, это совсем недорого. На первый взнос ушла
большая часть из пяти тысяч задатка. Мы прикинули, что за несколько лет сможем
скопить девочке деньги на новую оболочку. - Повернувшись ко мне, Ирена Элиотт
застенчиво улыбнулась. - Сейчас мы проводим в кондоминиуме почти все свободное
время. Именно туда и отправился сегодня Виктор.
- Можете не извиняться, - мягко остановил её я. - Не думаю, чтобы он горел
особым желанием встречаться со мной.
Ирена отвела взгляд.
- Понимаете, дело в том... Виктор всегда был таким гордым и независимым...
- Не берите в голову. Если бы кто-нибудь так подробно прошелся по моим
чувствам, как поступил с вашим мужем я, думаю, мне бы тоже не захотелось встречаться
с этим человеком. - Умолкнув, я сунул руку в карман. - Да, кстати, вспомнил об одной
вещи. Я кое-что принес.
Ирена Элиотт недоуменно посмотрела на серый кредитный микрочип на
предъявителя.
- Что это?
- Здесь около восьмидесяти тысяч, - сказал я. - Надеюсь, на эти деньги вы
сможете купить для Элизабет что-нибудь выращенное на заказ. Если она сделает выбор
быстро, вы сможете загрузить её в новую оболочку уже к концу года.
- Что? - Она смотрела на меня, и у неё на лице то загоралась, то гасла улыбка. Как
будто я рассказал ей анекдот, и Ирена сомневалась - правильно ли поняла его соль. -
Вы даёте нам... Почему? Зачем вы это делаете?
Ответ у меня был. Я думал об этом сегодня утром всю дорогу из Бей-Сити. Взяв
руку Ирены Элиотт, я вложил в неё микрочип.
- Потому что хочу завершить дело чем-то светлым, - тихо произнес я. - При
воспоминании о чем у меня бы теплело на душе.
Какое-то время она молчала, затем, судорожно зарыдав, бросилась мне на шею.
Испуганные чайки тяжело поднялись в воздух. Я ощутил щекой щекочущие слезинки, но
Ирена Элиотт уже смеялась. Обняв, я прижал её к себе.
И все то время, пока длилось это объятие, я чувствовал себя таким же чистым, как
дующий с моря ветерок.
"Бери то, что предлагают, - однажды произнесла Вирджиния Видаура. - Иногда
этого достаточно".
Мне потребовалось ещё одиннадцать дней, чтобы добиться разрешения на
пересылку обратно на Харлан.
Все это время я практически безвылазно проторчал в "Хендриксе", смотря выпуски
новостей. Меня не покидало странное чувство вины по поводу предстоящего отъезда.
Широкой общественности не сообщили почти никаких подробностей относительно
истинных обстоятельств кончины Рейлины Кавахары - настолько далеки от правды были
кричащие экстренные сообщения корреспондентов. Работа специальной комиссии ООН
оставалась окутана строжайшей тайной. Поэтому, когда пошли слухи о скором принятии
резолюции номер 653, никто и не связал случившееся с недавней трагедией. Фамилия
Банкрофта в связи с этим делом не упоминалась. Ни разу. Равно как и моя собственная.
С самим Банкрофтом я больше не встречался. Разрешение на пересылку на Харлан и
сертификат на загрузку в новую оболочку доставила мне Оуму Прескотт. Поверенная
разговаривала достаточно любезно и заверила в том, что условия контракта будут
выполнены до последней запятой. При этом она недвусмысленно предупредила меня
впредь не пытаться контактировать с кем-либо из семейства Банкрофтов. Официально
названной причиной был мой обман, связанный с "Поставленным на дыбы", но я знал, что
к чему. Я прочел ответ на лице Банкрофта в ходе перекрестного допроса, когда всплыли
факты относительно занятий Мириам Банкрофт во время нападения на "Голову в
облаках". Под напускным лоском и высокомерием мафа было видно, что старик жестоко
ранен ревностью. У меня мелькнула мысль, как бы он поступил, если бы вдобавок ему
продемонстрировали и стертые записи "Хендрикса".
В день отправки Ортега подбросила меня до центрального хранилища Бей-Сити. В
этот же самый день Мери-Лу Хинчли предстояло быть загруженной в синтетическую
оболочку, чтобы в качестве свидетеля принять участие в открытом процессе по делу
"Головы в облаках". Перед входом в хранилище стояла скандирующая толпа. Её
сдерживали угрюмые полицейские в чёрных мундирах из управления общественной
безопасности ООН. Над головами митингующих колыхались те же самые грубо
выполненные голографические плакаты, которые я запомнил в день прибытия на Землю.
Низко нависшее небо было зловеще серым.
- Безмозглые клоуны, мать их, - проворчала Ортега, распихивая демонстрантов.
- Если они выведут из себя ооновских полицейских, им придется несладко. Я уже видела
этих ребят в деле; зрелище впечатляющее.
Я вильнул в сторону, обходя бритого наголо молодого парня, яростно тычущего
кулаком в небо и сжимающего в руке генератор плаката. Парень охрип, вгоняя себя в
буйный транс. Догнав Ортегу у ступеней хранилища, я обнаружил, что запыхался.
- На самом деле эти люди не настолько организованны и не представляют
серьёзной угрозы, - сказал я, повышая голос, чтобы перекричать толпу. - Они пришли,
просто чтобы пошуметь.
- Да, но ооновцев это не остановит. Они все равно проломят несколько черепов, из
принципа. Фу, смотреть тошно.
- Это плата за прогресс, Кристина. Ты хотела резолюцию номер 653. - Я обвел
рукой море разгневанных лиц. - Вот ты её и получила.
Один из полицейских в шлеме с забралом и бронежилете покинул цепочку и сбежал
вниз по ступеням, помахивая дубинкой. На плече его мундира алели сержантские
нашивки. Ортега показала полицейский значок, и после обмена парой фраз - обоим
пришлось надрывать голос - нас пропустили наверх. Цепочка полицейских
расступилась, и мы прошли через двустворчатые двери в зал ожидания. Я не смог бы
сказать, что в большей степени производило впечатление неодухотворенной машины -
двери или безликие фигуры в чёрном, охраняющие их.
Внутри царили тишина и полумрак. Свет ненастного дня пробивался через
прозрачные панели крыши. Окинув взглядом ряды пустынных скамеек, я вздохнул. Какой
бы ни была планета, каким бы ни был путь, пройденный тобой, расставание всегда
выглядит одинаково.
И ты снова один.
- У тебя есть минутка?
Я покачал головой.
- Я хотел бы остаться на целую жизнь, Кристина. А потом ещё на чуть-чуть.
- Постарайся держаться подальше от неприятностей. Быть может, тебе это удастся.
Прозвучавшая в её голосе шутливая интонация напоминала труп, всплывший на
поверхность плавательного бассейна. Судя по всему, Ортега поняла, насколько фальшиво
прозвучала фраза, потому что смущенно умолкла. В отношениях между нами нарастала
неестественная напряженность. Это началось после того, как меня повторно загрузили в
оболочку Райкера для дачи показаний комиссии ООН. Пока продолжалось расследование,
мы с Ортегой были слишком заняты, чтобы часто встречаться друг с другом. Хотя у нас и
состоялось несколько сумбурных совокуплений, они доставили лишь поверхностное
удовлетворение. Но как только стало ясно, что с Райкера снимут все обвинения и он будет
освобожден, прекратились и они. Взаимное тепло, объединявшее нас, теперь вырвалось
из-под контроля и стало опасным, словно пламя в разбитой керосиновой лампе. А
попытка удержать его могла привести лишь к болезненным ожогам.
Обернувшись к Ортеге, я слабо улыбнулся.
- Значит, мне надо держаться подальше от неприятностей, да? То же самое ты
сказала Трепп?
Это был удар ниже пояса, и я знал это. Как выяснилось, Кавахара лишь зацепила
Трепп краем луча из шокового пистолета. А осколочный пистолет я перед тем, как войти в
каюту Кавахары, установил на минимальный угол рассеивания и по чистой случайности
так и оставил. К тому времени, как на борт "Головы в облаках" прибыла спешно
вызванная бригада криминалистов ООН, чтобы провести расследование под руководством
Ортеги, Трепп бесследно исчезла. Вместе с ней исчезла и моя антигравитационная
упряжь, остававшаяся в башенке тестирования атмосферы, через которую я проник на
дирижабль. Я так и не узнал, то ли Ортега с Баутистой решили дать наемнице бежать,
опасаясь её показаний по поводу "Розы Панамы", то ли Трепп просто успела сойти со
сцены до прибытия полиции. Ортега не посчитала нужным просветить меня, а от нашей
былой близости осталось слишком мало, чтобы я мог спросить напрямую. Так что сейчас
мы впервые заговорили об этом.
Ортега нахмурилась.
- Ты хочешь, чтобы я поставила между вами знак равенства?
- Я ничего не хочу, Кристина. - Я пожал плечами. - Но, если откровенно, особой
разницы между мной и Трепп нет.
- С подобным отношением к жизни для тебя ничего не изменится.
- Кристина, ничто никогда не меняется. - Я ткнул пальцем в сторону толпы на
улице. - Всегда будут такие тупицы, проглатывающие догматы веры целиком, чтобы не
думать самостоятельно. Всегда будут такие люди, как Кавахара и Банкрофт, нажимающие
кнопки и смазывающие процесс обильными финансовыми вливаниями. Такие, как ты,
будут следить за тем, чтобы игра проходила гладко и правила нарушались не слишком
часто. А когда мафы вздумают сами нарушать правила, они будут нанимать для этой цели
таких людей, как мы с Трепп. Это прописная истина, Кристина. Так было, когда я
родился, сто пятьдесят лет назад; и, судя по тому, что я понял из учебников истории, так
было всегда. Лучше свыкнуться с этим.
Ортега долго смотрела молча, затем кивнула, словно придя к внутреннему решению.
- Ты с самого начала собирался прикончить Кавахару, так? А вздор с признанием
был рассчитан лишь на то, чтобы привлечь меня на свою сторону.
Этот вопрос я постоянно задавал себе, и до сих пор на него не было четкого ответа.
Я снова пожал плечами.
- Кристина, она заслуживала смерти. Настоящей смерти. Это все, что я знаю
наверняка.
У нас над головой послышался слабый стук по панелям крыши. Посмотрев наверх, я
увидел на стекле маленькие прозрачные взрывы. Начинался дождь.
- Мне пора уходить, - тихо промолвил я. - Когда ты в следующий раз увидишь
это лицо, его уже буду носить не я. Поэтому, если хочешь что-нибудь сказать...
При этих словах у Ортеги едва заметно дернулось лицо. Выругав себя за
неуклюжесть, я попытался схватить её за руку.
- Послушай, если тебе будет лучше, то успокойся, никто ничего не знает.
Возможно, Баутиста о чем-то догадывается, но достоверно не знает никто.
- Я знаю, - резко возразила Ортега, вырывая руку. - И не забуду.
Я вздохнул.
- Да, как и я. Но, Кристина, то, что между нами было, стоит того, чтобы помнить.
Нельзя допускать, чтобы память об этом испортила остаток жизни. Верни Райкера и
переходи к следующему кадру. Вот что главное. Да, чуть не забыл. - Порывшись в
карманах плаща, я достал смятую пачку сигарет. - Забери вот это. Мне они больше не
понадобятся. И ему тоже. Так что не искушай его. По крайней мере этим ты мне обязана.
Просто проследи, чтобы он не начал курить снова.
Заморгав, Ортега порывисто поцеловала меня, куда-то между губами и щекой. Я не
стал исправлять эту неопределенность ни в одну, ни в другую сторону. Быстро
отвернувшись, чтобы не видеть её слез, я направился к дверям в противоположном конце
зала. Поднимаясь по лестнице, я обернулся. Ортега стояла, не двинувшись с места, и,
обхватив себя руками, провожала меня взглядом. На таком расстоянии и в ненастных
сумерках я не смог разглядеть её лицо отчётливо.
Острая боль пронзила что-то внутри. Что-то настолько глубоко укоренившееся, что я
понимал: вырвав это, я лишу себя основы, делающей меня таким, как есть. Это чувство
нарастало, перехлестывая через край, словно капли дождя на стеклянной крыше,
сливавшиеся вместе и устремляющиеся единым потоком.
И я подавил это чувство.
Повернувшись к следующей ступеньке, я, кашлянув, исторг из себя короткий
смешок. Смешок разгорелся и превратился в истеричный хохот.
Переходи к следующему кадру.
Вверху лестницы меня ждали двери, а за ними гиперкосмическая пересылка.
Все ещё смеясь, я шагнул вперед.
Закладка в соц.сетях
