Жанр: Научная фантастика
Видоизмененный углерод
...ц. - Я покупаю напрямую. Товар...
Ортега с силой ударила его по голове костяшками пальцев, и он умолк.
- Это моча, - терпеливо произнесла она. - Разбавленная настолько, что от неё не
будет даже простуды. Нам такая дрянь не нужна. Можешь забирать её себе и проваливать.
Нам только нужно знать, где ты её достаешь. Адрес.
- Ничего я не...
- Хочешь получить пулю в спину при попытке к бегству? - милым тоном
спросила Ортега, и торговец внезапно затих.
- Есть одно место в Окленде, - угрюмо буркнул он. Ортега протянула карандаш и
бумагу.
- Пиши. Никаких имен, только адрес. И да поможет тебе Бог, если ты вздумаешь
нас обмануть. Я вернусь сюда с пятьюдесятью кубиками настоящего "трупа" и скормлю
его тебе весь - до последней капли, неразбавленный.
Взглянув на листок с каракулями, Ортега, кивнув, убрала колено с шеи торговца и
потрепала его по плечу.
- Вот и отлично. А теперь поднимайся и убирайся отсюда ко всем чертям. Если ты
нас не обманул, можешь завтра возвращаться на работу. Если же обманул, знай, я хорошо
запомнила твою рожу.
Мы проводили взглядом торговца, поспешно захромавшего прочь. Ортега постучала
пальцем по листку бумаги.
- Мне знакомо это место. В прошлом году его пару раз накрывали ребята из отдела
наркотиков, но какому-то дошлому адвокату удалось вытащить крупных шишек. Сейчас
мы заявимся к ним, поднимем большой шум, а потом притворимся, что купились на
партию неразбавленного бетатанатина.
- Разумно. - Я бросил взгляд вслед удаляющемуся торговцу. - А ты
действительно пристрелила бы его?
- Нет. - Ортега ухмыльнулась. - Но он этого не знает. Ребята из отдела
наркотиков время от времени проделывают подобные штучки. Просто чтобы убрать с
улиц крупных торговцев, когда происходит что-то серьёзное. Виновный сотрудник
получает нагоняй, пострадавшему выплачивается компенсация за новую оболочку, но
процесс это долгий, и тем временем торговец мерзнет в холодильнике. К тому же
получить пулю в спину - очень болезненно. Я была весьма убедительной, правда?
- Меня ты убедила, твою мать.
- Быть может, мне стоит податься в чрезвычайные посланники.
Я покачал головой.
- Быть может, тебе стоит поменьше общаться со мной.
Я уставился в потолок, дожидаясь, когда сонокоды гипнофона, убаюкав, заставят
меня покинуть реальность. В соседних стойках разместились Дэвидсон, компьютерщик
отдела органических повреждений, и Ортега. Даже через наушники гипнофона я слышал,
напрягая до предела нейрохимию, их дыхание, размеренное и замедленное. Я попытался
расслабиться ещё больше и облегчить гипносистеме проход через плавно сменяющиеся
уровни отключения сознания. Но вместо этого мой мозг лихорадочно носился по деталям
предстоящей операции, словно программа-отладчик, выискивающая неисправности в
сложном оборудовании. Моё состояние напоминало бессонницу, которой я страдал после
Инненина. Выводящий из себя зуд нервных окончаний, никак не проходивший. Когда
цифровой дисплей часов на периферии поля зрения сообщил, что прошла целая минута, я
приподнялся на локте и взглянул на Ортегу и остальных, мирно дремавших в стойках.
- Возникли какие-то проблемы? - спросил я вслух.
- Определение местонахождения Шерил Босток завершено, - ответил отель. - Я
предположил, что вы предпочтете выслушать это без посторонних.
Выпрямившись, я начал отрывать от тела электроды.
- Вы предположили правильно. Остальные точно отключились?
- Лейтенант Ортега и её подчиненные переключились в виртуальность
приблизительно две минуты назад. Ирена Элиотт находится там с полудня. Она
попросила, чтобы её не беспокоили.
- С каким коэффициентом вы работаете в настоящий момент?
- Одиннадцать целых и пятнадцать сотых, как и указала Элиотт.
Кивнув, я выбрался из стойки. Одиннадцать целых и пятнадцать сотых -
стандартный коэффициент компьютерщиков. Именно так называется очень кровавый, но
в остальном ничем не запоминающийся боевик с участием Мики Нозавы. Единственное,
что я запомнил, была неожиданная гибель героя Нозавы в самом конце фильма. Я
надеялся, это не станет дурным предзнаменованием.
- Ну хорошо, - сказал я. - Посмотрим, что там у вас.
Между смутно виднеющимся неспокойным морем и огнями охотничьего домика
раскинулась лимонная роща. Я пошел по пыльной тропинке между деревьями,
наслаждаясь ароматом цитрусовых. В высокой траве, растущей вдоль тропинки, громко
трещали цикады. На бархатном небе над головой закрепленными бриллиантами сверкали
звезды, а за домиком местность начинала плавно повышаться, переходя в пологие холмы,
позади которых темнела неровная полоса гор. На склонах неясно белели силуэты овец, и
до того места, где я находился, доносился лай. Вдалеке мерцали огоньки рыбацкой
деревни, менее яркие, чем звезды.
Под верхней балкой крыльца охотничьего домика качались фонари, но за
деревянными столиками никого не было. Стену украшала буйная абстрактная картина,
посреди которой красовалась выведенная люминесцентной краской надпись "Пансион
цветов 68-го года". Вдоль перил были развешаны колокольчики, покачивающиеся и
подмигивающие в порывах легкого бриза, долетавшего с моря. Они издавали самые
разнообразные звуки, от хрустального звона до гулкого деревянного стука.
На неухоженной пологой лужайке перед крыльцом кто-то расставил в круг диваны и
кресла, так что со стороны казалось, будто стены домика подняли и, оставив внутренний
интерьер, перенесли на новое место. От этого пестрого собрания мягкой мебели,
озаряемого огоньками сигарет, доносились приглушенные обрывки разговора. Я стал
рыться в карманах в поисках курева, но обнаружил, что, во-первых, его у меня нет, а вовторых,
курить больше не хочется. Я криво усмехнулся.
Над ровным гомоном беседы возвысился голос Баутисты.
- Ковач, это ты?
- А кто ещё это может быть? - послышалось нетерпеливое восклицание Ортеги.
- Это же виртуальность, чёрт бы её побрал.
- Да, но... - Пожав плечами, Баутиста указал на свободное место. -
Присоединяйся.
На расставленной кругом мягкой мебели сидели пятеро. Ирена Элиотт и Дэвидсон
устроились в противоположных концах дивана рядом с креслом, занятым Баутистой. С
другой стороны от Баутисты на втором диване вытянулась во весь рост Ортега.
Пятая фигура глубоко утонула в другом кресле, вытянув длинные ноги. Лицо
оставалось в тени, жесткие чёрные волосы торчали над пестрой банданой. На коленях у
незнакомца лежала белая гитара.
Я остановился перед ним.
- "Хендрикс", насколько я понимаю?
- Совершенно верно. - В голосе прозвучали глубина и тембр, отсутствовавшие
прежде. Коричневые руки с тонкими, длинными пальцами прошлись по ладам, огласив
теряющуюся в темноте лужайку нестройными аккордами. - Проекция базового образа,
заложенная на аппаратном уровне создателями. Вот что остается, если снять наложение
картин, создаваемых системой подстройки под клиентов.
- Хорошо. - Я сел в кресло напротив Ирены Элиотт. - Вы удовлетворены
условиями работы?
Она кивнула.
- Да, все замечательно.
- Давно вы здесь?
- Я? - Элиотт пожала плечами. - Где-то сутки. А ваши друзья прибыли пару
часов назад.
- Два с половиной часа назад, - угрюмо поправила её Ортега. - А ты где
задержался?
- Сбой, вызванный нейрохимией. - Я кивнул на фигуру "Хендрикса". - Разве он
вам не говорил?
- Именно это он нам и сказал. - Её взгляд стал цепким и придирчивым, как и
полагается настоящему полицейскому. - Просто мне бы хотелось уточнить, что это
значит.
Я беспомощно развел руками.
- И мне тоже. Нейрохимия "Хумало" постоянно выпихивала меня из канала, и нам
потребовалось какое-то время на то, чтобы добиться совместимости. Возможно, надо
будет связаться с производителями. - Я снова повернулся к Ирене Элиотт. - Насколько
я понимаю, для погружения вы хотите запустить формат на максимальной скорости.
- Вы правильно понимаете. - Элиотт ткнула пальцем в сторону "Хендрикса". -
Он говорит, что может работать с коэффициентом триста двадцать четыре, но даже с
таким быстродействием придется изрядно попотеть.
- Вы уже начали внедрение?
Элиотт мрачно кивнула.
- Проникнуть туда оказалось сложнее, чем в орбитальный банк. Но я уже сделала
пару любопытных открытий. Во-первых, ваша подруга Сара Сахиловская была
переправлена с борта "Головы в облаках" два дня назад, а затем через шлюзовую
коммуникационную систему переслана на Харлан. Так что теперь она в относительной
безопасности.
- Очень рад. Полагаю, вам пришлось изрядно потрудиться, чтобы раскопать это.
- В общем, задача оказалась не из легких. - Элиотт кивнула на "Хендрикс". - К
счастью, мне помогли.
- Ну а второе любопытное открытие?
- Да. Так вот, каждые восемнадцать часов происходит пересылка информации по
закрытой линии связи на принимающую станцию в Европе. Больше без погружения
ничего не могу сказать, но, насколько я поняла, пока что вам это не требуется. Однако,
похоже, это то, что мы искали.
Я вспомнил автоматические пушки, похожие на лапы паука, кожистую оболочку
зародышевых мешков, а также мрачных каменных стражей, подпирающих крышу
базилики, и поймал себя на том, что снова улыбаюсь, отвечая на их прячущиеся под
капюшонами презрительные усмешки.
- Что ж, в таком случае, - я обвел взглядом собравшихся, - пора приступать к
делу.
ГЛАВА СОРОКОВАЯ
Это снова была Шария.
Мы поднялись с крыши башни "Хендрикса" через час после наступления темноты и
влились в ночь, расцвеченную огнями воздушных транспортных средств. Ортега
воспользовалась тем самым транспортом "Локхид-Митома", на котором меня сразу после
выгрузки отвезли на виллу "Закат". Но когда я очутился в тускло освещенном чреве
корабля, мне показалось, я опять вернулся в штурмовой отряд Корпуса чрезвычайных
посланников, готовящийся к высадке в Зихикке. Все вокруг было таким же, как и тогда:
Дэвидсон, с лицом, озаренным бледно-голубыми отсветами коммуникационного
терминала, играл роль связиста; Ортега, распаковывавшая из рюкзака полоски пластыря и
зарядные устройства, была санитаром. В проходе, ведущем к кабине, застыл скрюченный
Баутиста, не находящий себе места от беспокойства, а ещё один не знакомый мне
"ирокез" сидел за штурвалом транспорта. Наверное, на моем лице что-то отразилось,
потому что Ортега, оторвавшись от рюкзака, пристально посмотрела на меня.
- Какие-то проблемы?
Я покачал головой.
- Так, немного ностальгии.
- Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь.
Она прислонилась к переборке. В её руке первая полоска пластыря казалась
лепестком, оторванным от какого-то светящегося изумрудного цветка. Усмехнувшись, я
склонил голову набок, подставляя горло.
- Это четырнадцатипроцентная, - сказала Ортега, прилепляя холодную зелёную
полоску мне к шее.
Я ощутил прикосновение чего-то похожего на мелкую шкурку, и тотчас же
холодный поток хлынул по ключицам глубоко в грудь.
- Кайф.
- Так и должно быть, твою мать. Знаешь, за сколько эта дрянь ушла бы на улице?
- Вот они, маленькие радости службы в правоохранительных органах.
Баутиста резко обернулся.
- Это не смешно, Ковач.
- Родж, оставь его в покое, - лениво бросила Ортега. - Он в таком состоянии, что
надо прощать неудачные шутки. Пойми, это нервы.
Я поднес палец к виску, подтверждая справедливость её слов. Ловко оторвав
пластырь, Ортега отодвинулась в сторону.
- Три минуты до следующей, - сказала она. - Так?
Блаженно кивнув, я открыл рассудок для проникновения "Потрошителя".
Сначала мне было неуютно. По мере того как температура тела понижалась, воздух в
салоне транспорта становился все более жарким и спертым. Он обжигающей влажной
массой проникал в легкие и оставался там, и вскоре мне стало тяжело дышать. Перед
глазами все поплыло, во рту стало неприятно сухо. Баланс жидкостей моего организма
нарушился.
Затем в действие вступили управляющие стимуляторы, и за считанные мгновения
голова очистилась от тумана, сменившегося невыносимо ярким бликом солнечного луча
на лезвии ножа. Воздух перестал напоминать обжигающий бульон: нейрорегуляторы
заставили жизненные системы организма откликнуться на изменение температуры тела
Процесс дыхания превратился в ленивое наслаждение, и каждый вдох стал глотком
горячего рома в студеный вечер. Кабина транспорта и находящиеся в ней люди внезапно
показались зашифрованной загадкой, разгадка к которой у меня есть, вот только нужно...
Я поймал себя на том, что на лице помимо воли появляется придурковатая ухмылка.
- У-ух ты, Кристина, это... это просто здорово. Лучше, чем Шария.
- Рада, что тебе понравилось. - Ортега взглянула на часы. - Ещё две минуты. Ты
готов?
- Готов. - Сжав губы, я неумело присвистнул. - Все что угодно. Я готов на все
что угодно.
Ортега кивнула Баутисте, вероятно, предлагая посмотреть на приборную панель.
- Родж, сколько у нас ещё времени?
- Будем на месте меньше чем через сорок минут.
- Давай сюда костюм.
Пока Баутиста полез в шкафчик над головой, Ортега, сунув руку в карман, достала
гипноспрей со страшной на вид иголкой на конце.
- Я хочу дать тебе вот это, - сказала она. - Своего рода маленькая страховка от
отдела органических повреждений.
- Иголка? - Я покачал головой, как мне показалось, с механической точностью. -
Угу. Надеюсь, ты не собираешься вонзать в меня эту долбаную штуковину.
- Это маячок, - терпеливо объяснила Ортега. - Без него ты отсюда не выйдешь.
Я посмотрел на сверкающую иголку. Мой рассудок нарезал факты, словно овощи
для салата. В морской пехоте мы использовали подкожные инъекции трассирующих
элементов для того, чтобы следить за действиями бойцов, выполняющих специальные
задания. Это позволяло в любой момент определить местонахождение наших людей,
чтобы в случае чего вытащить их из неприятности. Если же все проходило нормально,
молекулы трассирующих элементов распадались на органические остатки в течение
сорока восьми часов.
Я взглянул на Дэвидсона.
- Какой радиус действия?
- Сто километров. - Внезапно молодой "ирокез" в отсвете экрана показался мне
очень толковым парнем. - Запускается только сигналом поиска. Пока мы вас не вызовем,
эта штука будет молчать. Достаточно безопасно.
Я пожал плечами.
- Ладно. Куда ты собираешься его засунуть?
Встав, Ортега взяла иголку.
- В шейные мышцы. Просто и со вкусом. И близко к памяти полушарий - это на
тот случай, если тебе отрежут голову.
- Очаровательно.
Поднявшись с места, я повернулся спиной, чтобы Ортеге было удобнее колоть. В
затылке сверкнула острая боль, и тут же все окончилось. Ортега похлопала меня по плечу.
- Готово. Он есть на экране?
Потыкав клавиши терминала, Дэвидсон удовлетворенно кивнул. Баутиста тем
временем разложил на сиденье антигравитационную упряжь. Сверившись с часами,
Ортега взяла следующую полоску пластыря.
- Тридцать семь процентов, - улыбнулась она. - Ты готов к настоящему морозу?
У меня было такое ощущение, будто моё тело погрузили в алмазы.
К тому времени, как мы долетели до "Головы в облаках", препарат уже подавил
эмоциональные отклики организма, и все вокруг приобрело острые сверкающие края
голой информации. Отчётливость превратилась в своеобразное вещество, в пленку
понимания, обволакивающую то, что я видел и слышал. Костюм-невидимка и
антигравитационная упряжь показались мне самурайскими доспехами, а достав из кобуры
шоковый пистолет, чтобы проверить установки, я буквально на ощупь почувствовал
заряд, притаившийся в нем сжатой пружиной.
Это была единственная фраза прощения в синтаксисе оружия, которым я обмотался.
Все остальное было категоричными утверждениями, означавшими смерть.
Осколочный пистолет, заряженный пулями с паучьим ядом, давил на ребра рядом с
шокером. Я установил значение диаметра дула на максимум. На расстоянии пять метров
один выстрел уложит целую комнату врагов, причем без отдачи и совершенно бесшумно.
Привет от Сары Сахиловской.
Целая обойма термитных микрогранат разместилась в кармане на левом бедре.
Каждая не больше и не толще дискеты для хранения данных. Память об Ифигении Деми.
Нож "Теббит", закрепленный нейрозащелкой на запястье правой руки под
костюмом-невидимкой. Последнее слово.
Я попытался найти в себе тот леденящий холод, который испытывал, стоя перед
дверями "Закутка Джерри", но в хрустальных глубинах "Потрошителя" он был не нужен.
Пора действовать.
- Визуальный контакт с целью, - доложил пилот. - Не хотите подняться и
взглянуть на малышку сверху?
Я переглянулся с Ортегой, та пожала плечами, и мы с ней прошли в кабину. Ортега
устроилась рядом с "ирокезом" и надела шлемофон второго пилота. Мне пришлось
довольствоваться тем, что я, отодвинув Баутисту, сгорбился в проходе. Впрочем, и отсюда
было хорошо видно.
Почти вся кабина "Локхид-Митомы" выполнена из прозрачного сплава, на который
проецируется приборная панель, что дает пилоту отличный обзор. Ощущение было
знакомо мне по Шарии: словно летишь на слегка выпуклом подносе, на стальном языке
или, быть может, на ковре-самолете, а под тобой раскинулась живописная картина.
Ощущение головокружительное и в то же время позволяющее почувствовать себя хотя бы
на краткий миг Богом. Я взглянул на "ирокеза", сидевшего рядом, гадая, испытывает ли
он сейчас это ощущение, или же, как и я под воздействием "Потрошителя", он остается
бесчувственным ко всему.
Сегодня ночью небо было безоблачным. "Голова в облаках" висела впереди, чуть
левее, словно деревня в горах, увиденная издалека. Скопление крошечных голубых
огоньков, нежно напевающих о тепле и домашнем уюте в ледяном мраке. Казалось,
Кавахара для своего публичного дома выбрала край земли.
Транспорт накренился, поворачивая на огоньки. Вдруг кабина наполнилась
электронным писком, и приборная панель, проецируемая на потолок, на мгновение
погасла.
- Так, уже встречают, - резко бросила Ортега. - Летим вперед. Я хочу пролететь
у него под брюхом. Пусть хорошенько нас разглядят.
"Ирокез" промолчал, но транспорт клюнул носом вниз. Протянув руку к приборной
панели над головой, Ортега ткнула кнопку. В кабину ворвался сердитый мужской голос.
- ...в закрытом воздушном пространстве. Мы имеем полномочия уничтожать любой
вторгнувшийся летательный аппарат. Немедленно назовите себя.
- Полиция Бей-Сити, - кратко представилась Ортега. - Выгляни в иллюминатор
и увидишь у нас на борту полосы. Мы находимся здесь по официальному делу, приятель,
так что если ты только повернешь пусковую установку в нашу сторону, я собью тебя к
ядрене фене!
Последовала тишина, нарушаемая лишь электрическим шипением. Обернувшись ко
мне, Ортега ухмыльнулась. "Голова в облаках" увеличивалась в размерах, набегая словно
цель в объективе головки наведения ракеты, и вдруг резко дернулась вверх и пронеслась у
нас над головами. Пронырнув под корпусом воздушного корабля, пилот развернулся. Я
разглядел огни иллюминаторов, сгрудившихся вдоль бортов гроздьями мороженых
фруктов, убранные посадочные площадки и вытянутый корпус дирижабля.
- Назовите цель вашего появления, - резко произнес отвратительный голос.
Ортега выглянула из кабины, словно пытаясь отыскать на огромном сигарообразном
корпусе дирижабля громкоговорители. Её голос стал ледяным:
- Сынок, я тебе уже все сказала. А теперь выдвигай посадочную площадку.
Опять тишина. Мы описали вокруг "Головы в облаках" дугу радиусом пять
километров. Я начал натягивать перчатки костюма-невидимки.
- Здравствуйте, лейтенант Ортега. - Теперь это был голос Рейлины Кавахары, но в
глубинах бетатанатина даже ненависть потеряла остроту, и мне пришлось напомнить себе,
что я её испытываю. В основном меня занимало то, с какой быстротой Ортегу вычислили
по голосу. - Прямо скажем, мы вас здесь не ждали. У вас есть ордер на обыск?
Насколько я понимаю, наши лицензии в порядке.
Подняв бровь, Ортега посмотрела на меня. Анализ голоса и на неё произвел
впечатление. Она кашлянула.
- Сейчас речь идёт не о лицензиях. Мы разыскиваем сбежавшего преступника.
Если вы начнете шуметь по поводу ордера на обыск, у меня может возникнуть
подозрение, что у вас совесть нечиста.
- Лейтенант, не угрожайте, - холодно произнесла Кавахара. - Вы хоть
представляете себе, с кем разговариваете?
- Полагаю, с Рейлиной Кавахарой.
В наступившей зловещей тишине Ортега торжествующе вонзила кулак в воздух и,
повернувшись ко мне, улыбнулась. Стрела попала в цель. Я ощутил, как уголки моих губ
тронула едва уловимая усмешка.
- В таком случае, лейтенант, вероятно, вам лучше назвать имя этого преступника.
- Голос Кавахары был равнодушным, словно черты лица синтетической оболочки, не
загруженной сознанием.
- Его зовут Такеси Ковач, - снова улыбнулась Ортега. - Однако в настоящий
момент он загружен в тело бывшего офицера полиции. Мне бы хотелось задать вам
несколько вопросов, имеющих отношение к этому человеку.
Последовала ещё одна длительная пауза, и я понял, что приманка сработала. Я
разрабатывал ложь слой за слоем, используя навыки чрезвычайных посланников Кавахаре
практически наверняка известно о связи Ортеги и Райкера и скорее всего она догадалась о
том, что лейтенант запуталась в отношениях с новым обитателем оболочки бывшего
возлюбленного. Она должна купиться на беспокойство Ортеги по поводу моего
исчезновения. Она должна купиться на её несанкционированный визит в "Голову в
облаках". А если предположить, что Кавахара недавно разговаривала с Мириам Банкрофт
- это практически гарантированно, - сейчас она должна быть уверена в том, что знает,
где я нахожусь. Следовательно, она уверена в том, что у неё есть преимущество перед
Ортегой.
Но самое главное, Кавахаре очень захочется узнать, откуда полиции Бей-Сити
известно, что она находится на борту "Головы в облаках". А поскольку скорее всего эта
информация поступила прямо или косвенно от Такеси Ковача, Кавахаре захочется узнать,
откуда это известно ему. Ей захочется узнать, что именно ему известно и что он рассказал
полиции.
Она захочет встретиться с Ортегой.
Застегнув на запястьях швы костюма-невидимки, я стал ждать. Мы завершали
третий облет "Головы в облаках".
- Приглашаю подняться на борт, - наконец ответила Кавахара. - Идите на
посадочный маяк по правому борту. Код доступа вам сообщат.
"Локхид-Митома" был оборудован кормовой выпускной трубой, уменьшенной
гражданской разновидностью пускового устройства, которую используют на военных
транспортах для сброса самонаводящихся бомб и разведывательных зондов. Доступ в
трубу открывался через пол главного отсека, и, скрючившись в три погибели, я
разместился внутри вместе с костюмом-невидимкой, антигравитационной упряжью и
полным арсеналом. Мы три или четыре раза отрепетировали это на земле, но сейчас, когда
транспорт наконец заходил к "Голове в облаках", процесс вдруг показался долгим и
сложным. Наконец мне удалось втиснуть в трубу последние звенья упряжи, и Ортега,
похлопав по шлему, закрыла люк и похоронила меня в темноте.
Через три секунды труба раскрылась и выплюнула моё тело в ночное небо.
Я ощутил что-то вроде смутной радости, чувства, которое этой оболочке на
клеточном уровне было незнакомо. Меня внезапно выпихнули из тесноты трубы и
шумной вибрации двигателей транспорта в абсолютную тишину и свободу. Через толстую
подкладку шлема даже не проникал свист рассекаемого в свободном падении воздуха. Как
только я отлетел на достаточное расстояние от трубы, сработала антигравитационная
упряжь, затормозив падение до того, как оно успело по-настоящему начаться. Я
почувствовал, как завис в силовом поле - нельзя сказать что неподвижно, а скорее, как
мячик, прыгающий на струе воды из фонтана. Развернувшись, я проводил взглядом задние
габаритные огни транспорта, съеживающиеся вдали, по направлению к туше "Головы в
облаках".
Воздушный корабль нависал впереди и выше грозовой тучей, расцвеченной
огоньками иллюминаторов. В обычном состоянии при мысли о том, что я представляю
собой неподвижную мишень, меня бы охватил леденящий страх, но бетатанатин сгладил
эмоции, оставив только четкий поток голой информации. В костюме-невидимке я
оставался чёрным, сливающимся с окружающим ночным небом, и разглядеть меня можно
было только с помощью радара. Силовое поле, генерируемое антигравитационной
упряжью, теоретически могло быть зафиксировано каким-нибудь датчиком, но среди
возмущения, создаваемого стабилизаторами дирижабля, меня пришлось бы поискать, и
поискать хорошо. Все это было известно мне с абсолютной определенностью, не
оставлявшей места для сомнений, страхов и других неприятных эмоций. Я полностью
отдался "Потрошителю".
Я перевел толкатели на осторожное поступательное движение вперед и поплыл к
массивному сигарообразному корпусу дирижабля. На внутренней поверхности забрала
шлема ожили чертежи, и я увидел точки проникновения, обозначенные Иреной Элиотт
красным. Одна из них, открытое сопло демонтированной кабины датчиков, призывно
пульсировала рядом с надписью, выполненной четкими зелёными буквами: "Наиболее
благоприятный путь". Я начал крадучись подниматься вверх.
Сопло имело в диаметре около метра. После удаления датчиков слежения за
состоянием атмосферы его края остались зазубренными. Сначала я просунул в сопло ноги
- в антигравитационной упряжи задача очень сложная - и, ухватившись за край, словно
червяк заполз внутрь по талию. Затем, развернувшись, сложил упряжь, после чего смог с
трудом пробраться в отверстие и спрыгнуть на пол башни. Теперь можно отключить
силовое поле.
Внутри был узкий проход, пространство едва достаточное для того, чтобы здесь мог
разместиться лежа на спине техник, проверяющий оборудование. В задней части башни,
как и на чертежах, скаченных Иреной Элиотт, находился старинный воздушный шлюз,
запирающийся громоздким колесом. Извиваясь, я прополз вперед так, чтобы можно было
ухватить колесо. Я цеплялся костюмом и упряжью о стены тесного прохода, чувствуя, что
проделанные физические упражнения успели полностью истощить мои силы. Я сделал
глубокий вдох, пытаясь подпитать находящиеся в коматозном состоянии мышцы, и,
подождав, чтобы бьющееся в замедленном ритме сердце разнесло свежий кислород по
всему телу, навалился на колесо. Вопреки ожиданиям оно провернулось достаточно легко,
и шл
...Закладка в соц.сетях
