Жанр: Научная фантастика
Видоизмененный углерод
...г Банкрофту череп насквозь, после чего разбросал его раскаленное
содержимое по комнате.
- Да, это моих рук дело, - тихо признал Элиотт.
- Вам известно, что в прошлом месяце на Лоренса Банкрофта совершили
покушение?
Старик протянул обратно лист бумаги.
- Вот как? А я слышал, ублюдок сам спалил свою голову.
- Что ж, такая возможность тоже существует, - согласился я, скомкав бумагу и
бросив её в контейнер с мусором внизу на пляжи. - Но мне платят за то, чтобы я не
относился к ней серьёзно. К несчастью для вас, причина смерти чересчур напоминает ту, о
которой упоминалось в вашей прозе.
- Я не имею к этому никакого отношения, - спокойно ответил Элиотт.
- Я предполагал, что вы это скажете. Быть может, я бы даже поверил вам. Вот
только тот, кто убил Банкрофта, преодолел очень совершенную систему охранных
заграждений, а вы служили сержантом в тактическом подразделении морской пехоты. У
себя на Харлане мне приходилось встречаться с морпехами, и я знаю, что их готовят к
подобного рода операциям.
Элиотт с любопытством посмотрел на меня.
- Так вы кузнечик?
- Кто?
- Кузнечик. Пришелец.
- Да.
Если Элиотт и испугался сначала, этот эффект быстро прошел. Я подумал о том,
чтобы разыграть карту чрезвычайных посланников, но решил, что дело того не стоит.
Старик продолжал говорить.
- Банкрофту незачем приглашать мускулы с другой планеты. Каким боком вы
впутались в это дело?
- Частный контракт, - сказал я. - Я должен найти убийцу.
Элиотт фыркнул.
- И вы решили, это сделал я.
У меня и в мыслях такого не было, но я не стал возражать. Заблуждение давало
старику чувство определенного превосходства, способствовавшее поддержанию
разговора. В глазах Элиотта появилось что-то похожее на искру.
- Вы считаете, я мог бы проникнуть в дом Банкрофта? А я знаю точно, что не мог.
Потому что все тщательно изучил. Если бы существовал хоть какой-то способ туда
попасть, я бы воспользовался им ещё год назад, и Банкрофта пришлось бы собирать по
кусочкам с травы на лужайке.
- Вы поступили бы так из-за того, что случилось с вашей дочерью?
- Да. - Элиотт распалялся, давая выход гневу. - Из-за того, что случилось с моей
дочерью и со многими другими. Она была ещё ребёнком.
Умолкнув, он уставился в море. Через какое-то время старик махнул рукой в сторону
"Поборника свободной торговли". Там на сцене, установленной на наклонной палубе,
засверкали яркие огоньки.
- Вот чего она хотела. К чему стремилась. Попасть в театр полного владения телом.
Стать похожей на Анчану Саломао и Риану Ли. Она отправилась в Бей-Сити, потому что
услышала про кого-то, кто мог бы...
Осёкшись, Элиотт повернулся ко мне лицом. Информационная крыса назвал его
стариком, и теперь я впервые увидел почему. Элиотт до сих пор сохранил выправку
бывшего сержанта морской пехоты и упругий, мускулистый живот, но у него было лицо
старика, изборожденное глубокими морщинами долгих страданий. Я почувствовал, что
сейчас он вот-вот расплачется.
- И у неё это могло бы получиться. Она была очень красивой.
Элиотт принялся рыться в карманах. Достав пачку сигарет, я угостил его. Он
машинально взял одну, прикурил от зажигательной полоски на пачке, но продолжил
копаться, пока не достал миниатюрный кристалл "Кодак". Если честно, я не хотел
смотреть, но Элиотт включил кристалл прежде, чем я успел что-либо сказать. В воздухе
появилось небольшое объёмное изображение.
Старик сказал правду. Элизабет Элиотт действительно была очень красивой
девушкой. Светловолосой, атлетического телосложения, и всего на несколько лет моложе
Мириам Банкрофт. Снимок не мог показать, обладала ли она несгибаемым упорством и
лошадиной выносливостью, необходимыми для полного владения телом, но по крайней
мере задатки у неё были.
На голографической карточке девушка была заснята между Элиоттом и другой
женщиной, чуть повзрослевшей копией Элизабет. Все трое стояли на траве, освещенные
ярким солнцем, и изображение портила лишь тень от дерева, падавшая на лицо женщины.
Женщина хмурилась, словно запоздало осознав, что композиция на снимке не будет
безупречной. На самом деле выражение недовольства у неё на лице сводилось к
неглубоким складкам на лбу. В остальном лица семьи буквально светились счастьем.
- Её не стало, - сказал Элиотт, словно догадавшись, на ком сфокусировано моё
внимание. - Четыре года назад. Вы знаете, что такое "погружение"?
Я покачал головой. "Местный колорит, - шепнула мне на ухо Вирджиния Видаура.
- Впитывай его".
Элиотт поднял взгляд - какое-то мгновение казалось, что на голографический
плакат Анчаны Саломао. Но затем я понял - его взор устремлён в небо над ним.
- Там, наверху, - сказал он и снова умолк, как в тот момент, когда заговорил о
дочери.
Я ждал.
- Там, наверху, кружатся спутники связи, передающие потоки информации. Это
можно видеть на некоторых виртуальных картах; на них Земля выглядит так, словно ктото
вяжет ей шарф. - Элиотт снова посмотрел на меня, и его глаза сверкнули. - Так
говорила Ирена: "Кто-то вяжет Земле шарф". И часть этого шарфа - люди.
Оцифрованные богачи, направляющиеся из одного тела в другое. Мотки памяти, мыслей и
чувств, превращенные в последовательности чисел.
Теперь я понял, к чему он клонит, но продолжал молчать.
- Если обладать определенными способностями (а у Ирены они были) и иметь
необходимое оборудование, можно перехватывать эти сигналы. Это называется "ловить
крошки мозга". Переживания принцессы дома моделей, мысли учёного, занимающегося
теорией элементарных частиц, детские воспоминания монарха. Такие вещи пользуются
спросом. О, естественно, светские журналы публикуют отредактированное
проникновение в сознание знаменитостей, но все это подчищено, подкорректировано.
Прилизано для широкой публики. Ни одного момента потери контроля над собой, ничего
такого, чего можно бы стыдиться или что могло бы повредить популярности. Одни
лучезарные фальшивые улыбки. Но людям нужно не это.
Тут я был готов с ним поспорить. Журналы, публикующие проникновение в
сознание знаменитостей, популярны и на Харлане. Потребители такого рода продукции
жалуются как раз тогда, когда их кумиры оказываются застигнутыми врасплох в минуты
слабости. Самый большой общественный резонанс вызывают супружеская неверность и
ненормативная лексика. И это понятно. Жалкие создания, которым хочется проводить
столько времени в чужом сознании, не хотят видеть человеческие недостатки, отраженные
в позолоченных головах тех, кем они восторгаются.
- Перехватывая "крошки мозга", можно найти все что угодно, - произнес Элиотт
с неожиданным воодушевлением, порожденным, как я решил, точкой зрения его супруги.
- Сомнение, внутреннюю нечистоплотность, подлость. Люди готовы заплатить за это
бешеные деньги.
- Подобные действия противозаконны.
Элиотт указал на вывеску над своей конторой.
- На рынке передачи информации наступил спад. Слишком много предложений.
Произошло перенасыщение. А нам нужно было выплачивать страховку за клоны и
перезагрузку. За нас двоих и Элизабет. Моей армейской пенсии едва хватало на жизнь.
Что же оставалось делать?
- Сколько она получила? - мягко спросил я.
Элиотт отвернулся в море.
- Тридцать лет.
Некоторое время он молчал, затем, не отрывая взгляда от горизонта, сказал:
- Шесть месяцев я крепился, а затем включил экран и увидел какую-то крупную
финансовую шишку в теле Ирены. - Повернувшись ко мне, он прокашлял что-то
похожее на смешок. - Корпорация, которую она возглавляет, купила его в департаменте
хранения Бей-Сити. Заплатила в пять раз больше, чем смог бы предложить я. Говорят,
сучка меняет оболочки каждый месяц.
- Элизабет это знала?
Элиотт кивнул один раз, словно уронив топор.
- Я вывалил ей все как-то вечером. Я тогда был сам не свой. Весь день искал
работу, но тщетно. И вот не выдержал и проговорился. И знаете, что мне ответила
Элизабет?
- Нет, - пробормотал я.
Старик меня не слышал. Костяшки его пальцев побелели на чугунном поручне.
- Она сказала: "Не беспокойся, папа, когда я стану богатой, мы вернем мамочку".
Я почувствовал, что он не на шутку завёлся.
- Послушайте, Элиотт, я сожалею по поводу вашей дочери, но, насколько мне
известно, она работала не в тех заведениях, которые посещает Банкрофт. "Закуток
Джерри" все-таки нельзя назвать "Домом", вы согласны?
Бывший морской пехотинец без предупреждения развернулся и набросился на меня.
В его глазах горела бешеная ярость. Я не мог ни в чем винить Элиотта. Он видел перед
собой лишь одного из прислужников Банкрофта.
Но чрезвычайного посланника невозможно застать врасплох - нас не зря готовят. Я
разглядел надвигающийся выпад ещё до того, как Элиотт сам осознал, что собирается его
сделать. Через долю секунды отреагировала нейрохимия моей взятой напрокат оболочки.
Старик нанес удар снизу, намереваясь пройти кулаком под блоком, который, как он
предполагал, я поставлю, и сокрушить рёбра. Блока не оказалось, как и меня самого.
Вместо этого я шагнул навстречу ударам, вывел Элиотта из равновесия всем весом и
зацепил ногой его ногу. Пошатнувшись, он отлетел к перилам, а я нанес жестокий удар
локтем в солнечное сплетение. Лицо Элиотта стало серым от боли. Нагнувшись, я прижал
его к ограждению и ткнул в горло большим и указательным пальцами.
- Все, достаточно, - чуть дрогнувшим голосом объявил я.
Нейрохимия и вспомогательные цепи оказались более грубыми, чем системы
Корпуса чрезвычайных посланников, которыми я пользовался в прошлом. У меня
возникло ощущение, будто я заключен в подкожный мешок из мелкой металлической
сетки.
Я посмотрел на Элиотта.
Его глаза были рядом с моими, и, несмотря на удушающий захват, они по-прежнему
горели яростью. Дыхание со свистом вырывалось изо рта, и он отчаянно пытался
вырваться и провести болевой прием.
Оторвав старика от ограждения, я предусмотрительно отстранил его на расстояние
вытянутой руки.
- Послушайте, я не собираюсь сплетничать. Я просто хочу знать. Почему вы
решили, что Банкрофт имеет к ней какое-то отношение?
- Потому что она сама мне это сказала, козел! - злобно прошипел Элиотт. - Она
сказала, что он с ней сделал.
- И что же?
Старик часто заморгал; не нашедшая выхода ярость выплеснулась в слёзы.
- Страшные вещи, - выдавил он. - Элизабет сказала, ему это нужно. Настолько,
что он вернулся. Настолько, что он был готов хорошо заплатить.
Бедняжка решила, что нашла дойную корову. "Не беспокойся, папа, когда я стану
богатой, мы вернём мамочку". В молодости такие ошибки совершаются на каждом шагу.
Но ничто не даётся просто.
- Вы полагаете, она умерла поэтому?
Повернувшись, Элиотт посмотрел так, словно я был очень ядовитой разновидностью
паука, заползшей к нему на кухню.
- Она не умерла, мистер. Её убили. Кто-то взял бритву и разрезал её на части.
- В материалах дела говорится, что это сделал клиент. Не Банкрофт.
- Откуда им знать? - безучастно произнес он. - Полиция назвала тело, но кто
был в нем? Кто заплатил за всё?
- Его нашли?
- Убийцу шлюхи из биокабины? А вы как думаете? Она ведь не работала на
"Дома", так?
- Я имел в виду не это, Элиотт. Вы говорите, Элизабет развлекала Банкрофта в
заведении Джерри, и я готов вам поверить. Но вы должны признать, что это не похоже на
Банкрофта. Я с ним встречался. Чтобы он ходил по трущобам? - Я покачал головой. -
По-моему, это не в его духе.
Элиотт отвернулся.
- Плоть, - сказал он. - Что вы хотите прочесть по плоти мафа?
Уже почти стемнело. В море, на покосившейся палубе затонувшего авианосца
началось представление. Какое-то время мы с Элиоттом смотрели на огни, слушая
доносившиеся обрывки музыки. Они походили на передачи из мира, от которого нас
отделили навечно.
- Память больших полушарий Элизабет до сих пор на хранении, - тихо заметил я.
- И что с того? Страховой полис пропал четыре года назад, когда мы вбухали все
деньги в одного адвоката. Он уверял, что вытащит Ирену из-под суда. - Элиотт
неопределенно махнул на тускло освещенный фасад своей конторы. - Я произвожу
впечатление человека, способного заработать огромные деньги?
После этого говорить было не о чем. Оставив его на смотровой площадке, я вернулся
к машине. Элиотт по-прежнему стоял здесь, когда я проезжал мимо, покидая городок. Он
даже не обернулся.
ЧАСТЬ 2
Ответное действие
(Конфликт вторжения)
Я позвонил Прескотт из машины. Её лицо, появившееся на крошечном запылённом
экране, вмонтированном в приборную панель, показалось мне чем-то недовольным.
- Это вы, Ковач? Ну как, нашли то, что искали?
- Я до сих пор не знаю, что именно ищу, - радостно ответил я. - Как вы думаете,
Банкрофт посещает биокабины?
Адвокат скорчила гримасу.
- О, пожалуйста, не надо.
- Хорошо, тогда другой вопрос. А Лейла Бегин когда-либо промышляла в
биокабинах?
- Понятия не имею, Ковач, честное слово.
- Что ж, в таком случае проверьте. Я подожду.
Мой голос прозвучал твёрдо, как камень. Высокомерное отвращение Прескотт
произвело на меня очень неприятное впечатление после переживаний Виктора Элиотта за
судьбу дочери.
Лицо адвоката исчезло с экрана. Я принялся нетерпеливо барабанить пальцами по
рулевому колесу, бормоча в такт речитатив рыбаков Миллспорта. Мимо меня в ночи
скользил берег океана, но звуки и запахи моря вдруг стали казаться неестественными.
Слишком приглушенными; в воздухе ни намека на аромат водорослей.
- Так, готово. - Прескотт снова устроилась в зоне действия сканера
видеотелефона. Она заметно нервничала. - В оклендском архиве есть данные, что Бегин
успела поработать в двух заведениях, прежде чем её пригласили в один из "Домов" СанДиего.
Судя по всему, её устроили туда по знакомству. Хотя, может быть, и приметил
какой-нибудь очень наблюдательный вербовщик...
Банкрофт мог устроить кого угодно куда угодно. Я едва сдержал желание
высказаться на этот счет.
- У вас есть картинка?
- Бегин? - Прескотт пожала плечами. - Только двумерная. Вам переслать?
- Будьте добры.
Древний видеотелефон в машине затрещал, подстраиваясь к изменившемуся
входному сигналу, и наконец на экране сквозь рябь помех появились черты лица Лейлы
Бегин. Я наклонился вперед, всматриваясь в них в поисках правды. На это потребовалось
какое-то время, но конечный результат не вызывал сомнений.
- Хорошо. А теперь назовите мне точный адрес заведения, где работала Элизабет
Элиотт. "Закуток Джерри". Где-то на улице Марипоза.
- На пересечении Марипозы и Сан-Бруно, - донесся из-за призывно надутых
губок Лейлы Бегин бестелесный голос Прескотт. - Господи, прямо под старой
автострадой! Грубейшее нарушение правил безопасности.
- Вы не могли бы прислать схему улиц, обозначив дорогу начиная от моста через
залив?
- Хотите съездить туда? Прямо сейчас? Вечером?
- Прескотт, днем в заведениях подобного типа жизнь замирает, - терпеливо сказал
я. - Разумеется, я еду туда прямо сейчас.
Адвокат ответила не сразу.
- Ковач, этот район пользуется дурной репутацией. Вы должны быть очень
осторожны.
На этот раз я даже не пытался сдержать веселый смешок. С таким же успехом можно
перед операцией посоветовать хирургу быть осторожным и не испачкать руки кровью.
Похоже, Прескотт все поняла.
- Посылаю схему, - ледяным тоном произнесла она.
Лицо Лейлы Бегин, помигав, исчезло, и вместо него на экране стала быстро
вырисовываться сетка улиц. Впрочем, в фото больше не было необходимости. Волосы
Лейла выкрасила в ярко-алый цвет, её шею душило стальное ожерелье, подведенные глаза
выражали изумление, но я увидел то, что скрывалось под косметикой. Те же самые черты,
что смутно проступали на кристалле "Кодака" со снимком дочери Виктора Элиотта.
Сходство не слишком бросающееся в глаза, но тем не менее бесспорное.
Мириам Банкрофт.
Когда я вернулся в Бей-Сити, начался дождь. Темное небо прорвалось нудной
моросью. Поставив машину напротив заведения Джерри, я смотрел на мигающую
неоновую вывеску сквозь капли и струйки воды, покрывшие лобовое стекло. Во мраке,
под бетонным скелетом автострады маячило голографическое изображение женщины,
танцующей в высоком бокале. Проектор был неисправен, и объёмная картинка то и дело
подергивалась рябью.
Я беспокоился о том, что наземный автомобиль привлечет внимание, но, как
оказалось, для этого района города я использовал самое подходящее транспортное
средство. Почти все машины, окружавшие заведение Джерри, не могли летать.
Единственным исключением из правила были автотакси. Время от времени они
спускались по спирали вниз, чтобы выгрузить или забрать пассажиров, и тотчас же с
нечеловеческой точностью и стремительностью взмывали вверх, вливаясь в поток
воздушного транспорта. Светящиеся красными, синими и белыми навигационными
огнями, такси выглядели пришельцами из другого мира, украшенными драгоценными
камнями. Машины лишь на мгновение касались растрескавшейся мостовой, усеянной
мусором, позволяя пассажирам сойти на землю или подняться на борт.
В течение часа я наблюдал за заведением. В "Закутке Джерри" царило оживление;
посетители заходили один за другим. В основном мужчины. У дверей их проверял роботохранник,
напоминающий сложенного гармошкой осьминога. Он висел под потолком у
входа. Кое-кому из гостей приходилось расстаться со спрятанными под одеждой
предметами, скорее всего с оружием; двое или трое вынуждены были уйти несолоно
хлебавши. Никто не возмущался - спорить с роботом бесполезно. На улице постоянно
останавливались машины, кто-то что-то продавал и покупал - что-то небольших
размеров (что именно, с такого расстояния я разглядеть не мог). Двое затеяли
поножовщину в тени между опорами автострады, но все завершилось очень быстро. Один
из участников убежал, прихрамывая и зажимая окровавленную руку; другой вернулся в
заведение с таким видом, будто просто выходил помочиться.
Выбравшись из машины, я убедился, что она на сигнализации, и не спеша пересек
улицу. Двое спекулянтов сидели, подобрав под себя ноги, на капоте автомобиля. От дождя
их защищало статическое отталкивающее устройство. При моем приближении
спекулянты оживились.
- Приятель, не хочешь купить диск? Горячая порнушка из Улан-Батора, высшего
качества.
Окинув их взглядом, я неторопливо покачал головой.
- А "труп"?
Я снова покачал головой. Подойдя к роботу, я остановился, позволив его
многочисленным рукам-щупальцам произвести легкий обыск. Затем я попытался шагнуть
в дверь, услышав слово "порядок", произнесенное голосом, синтезированным дешевым
вокодером. Но одна рука остановила меня, нежно перехватив на уровне груди.
- Вы хотите посетить кабинки или бар?
Я ответил не сразу, притворившись, что взвешиваю варианты.
- А что может предложить бар?
- Ха-ха-ха!
Какой-то шутник запрограммировал в роботе смех. Подобный звук мог бы издать
грузный толстяк, тонущий в сиропе. Смех резко оборвался.
- В баре смотрят, но не трогают. Денег нет, не распускай руки. Правило заведения.
Относится ко всем посетителям.
- Кабинки, - сказал я, торопясь поскорее уйти от фальшивых шуток
механического цербера.
В сравнении с ним уличные торговцы определенно казались более человечными.
- Вниз по лестнице и налево. Возьмите полотенце из стопки.
Я спустился по короткой лестнице с металлическими перилами и повернул налево в
коридор, освещенный вращающимися красными лампами. Они напоминали сигнальные
огни автотакси. Воздух содрогался от монотонного примитивного музыкального ритма, и
мне показалось, что я попал в желудочек огромного сердца, накачанного тетраметом. Как
и было обещано, на полочке в нише лежала стопка свежих белых полотенец.
Дальше начинались дверцы в кабинки. Я прошёл мимо первых четырех, из которых
две были заняты, и заглянул в пятую.
Она оказалась размером метра два на три. Пол вытерт до блеска. Если на нем и была
грязь, я её не заметил, потому что единственным источником света служила одинокая
вращающаяся вишенка, такая же, как в коридоре. Воздух в кабинке был душным и
спертым. Мечущееся пятно красноватого света вырывало из темноты видавшую виды
кассу в углу - на чёрной матовой ножке, с цифровым дисплеем на красных светодиодах
сверху. В кассе были проделаны щели для кредитных карточек и наличных. Клавиатура
для кредита по ДНК отсутствовала. Дальняя стенка кабинки была из запотевшего стекла.
Предвидя нечто подобное, я по дороге разжился в автобанке пачкой банкнот.
Выбрав пластиковую купюру крупного достоинства, вставил её в щель. Нажал клавишу.
Номинал введенной купюры высветился на цифровом дисплее. У меня за спиной
бесшумно захлопнулась дверь, заглушая звуки музыки, и за запотевшим стеклом
появилась неясная фигура. Я вздрогнул от неожиданности. Дисплей ожил. Пока что
затраты минимальные. Я осмотрел тело, прижавшееся к запотевшей перегородке. Пышная
грудь, расплющенная о стекло, женский профиль и смутные очертания бедер и талии. Из
спрятанных громкоговорителей донеслись тихие стоны. Томный голос произнес:
- Ты хочешь увидеть меня, увидеть меня, увидеть меня...
Дешевая установка искусственного эхо, подключенная к вокодеру.
Я снова нажал клавишу. Стекло мгновенно очистилось, и стала видна находящаяся
за ним женщина. Она переминалась с ноги на ногу, демонстрируя себя, покачивала телом,
выпячивала грудь, затем подалась вперед и лизнула стекло кончиком языка. При этом
стекло опять запотело от её дыхания. Женщина посмотрела мне в глаза.
- Ты хочешь прикоснуться ко мне, прикоснуться ко мне, прикоснуться ко мне...
Не знаю, использовался ли в кабинке инфразвук, но моё тело определенно
откликнулось на всё это. Член налился и начал шевелиться. Усилием воли я унял
пульсацию и заставил кровь отхлынуть назад, приливая к мышцам, как это делается перед
боем. Для предстоящей сцены мне требовалось быть невозбужденным. Я ещё раз нажал
клавишу. Стеклянная перегородка скользнула в сторону, и женщина шагнула вперед,
словно выходя из душа. Она направилась ко мне, призывно протягивая руку.
- Скажи мне, что ты хочешь, милок, - произнесла она где-то в глубине гортани.
Её голос, избавившись от эффекта вокодера, прозвучал неожиданно резко. Я
кашлянул.
- Как тебя зовут?
- Анемона. Хочешь узнать, почему меня так зовут?
Её рука, проникнув за мой пояс, начала работать. За спиной тихо щёлкал счётчик.
- Ты помнишь одну девушку, работавшую здесь? - спросил я.
Она уже возилась с ремнём.
- Милок, ни одна девушка, работавшая здесь, не сделает для тебя то, что сделаю я.
Итак, что ты хочешь...
- Её звали Элизабет. Это её настоящее имя. Элизабет Элиотт.
Женщина резко отдернула руки, и маска вожделения соскользнула с лица, словно
смытая изнутри.
- Какого черта тебе нужно, твою мать? Ты фараон?
- Кто?
- Фараон. Легавый. - Перейдя на крик, она отпрянула от меня. - У нас есть всё
что нужно...
- Нет.
Я шагнул к ней, и женщина приняла умелую боевую стойку. Отступив назад, я тихо
произнес:
- Нет, я её мать.
Напряженная тишина. Женщина злобно смотрела.
- Чушь собачья. Мамаша Лиззи до сих пор на хранении.
- Нет. - Схватив её за руку, я заставил пощупать мою промежность. -
Чувствуешь? Там ничего нет. Меня загрузили в эту оболочку, но я женщина. Я не могу, не
хочу...
Девушка распрямилась, неохотно засовывая руку мне в штаны.
- Что-то у вас оболочка чересчур хороша, - недоверчиво спросила она. - Вы ведь
только что с хранения. Условно-досрочно освобождённых обычно загружают в высохшее
тело какого-нибудь наркомана.
- Я освободилась не досрочно.
Всё, что в нас вдолбили в Корпусе чрезвычайных посланников, пронеслось у меня в
голове эскадрильей ударных штурмовиков, оставляя инверсионные следы
правдоподобной лжи на известных подробностях.
- Ты ведь знаешь, за что я отправилась на хранение?
- Лиззи говорила про воровство "крошек мозга"...
- Да. Погружение. А ты знаешь, в чьё сознание я погрузилась?
- Нет. Лиззи никогда об этом не распространялась...
- Элизабет не знала. И в прессе об этом не упоминалось.
Грудастая девица подбоченилась.
- Так в чьё же?..
Я одарил её снисходительной усмешкой.
- Тебе лучше не знать. Это очень влиятельный человек. Достаточно влиятельный,
чтобы вытащить меня и дать вот это.
- Недостаточно влиятельный, чтобы вернуть тебя в оболочку без краника.
В голосе Анемоны все ещё чувствовалось сомнение, но доверие к моему рассказу
поднималось стремительно, словно коралловый риф во время отлива. Она хотели
поверить в маму из сказки, ищущую заблудшую дочь.
- Как получилось, что вам при загрузке сменили пол? - спросила она.
- Мы заключили договор, - сказал я, скользя по грани правды. - Этот... человек...
он вытаскивает меня из хранения, а я выполняю для него кое-какую работу. Такую, для
которой требуется мужское тело. Если все пройдет успешно, я получу новые оболочки для
себя и для Элизабет.
- Вот как? Поэтому вы и пришли сюда?
В голосе Анемоны появилась горечь, говорящая о том, что её собственные родители
ни за что не станут её искать. А также о том, что она мне поверила. Я выложил
последнюю ложь.
- С новой оболочкой для Элизабет возникли кое-какие проблемы. Кто-то ставит
палки в колеса. И я хочу узнать, кто и почему. Ты знаешь, кто её зарезал?
Опустив лицо, Анемона покачала головой.
- У нас с девушками частенько происходят разные неприятности, - тихо
произнесла она. - Но Джерри всем выплачивает страховку. Он очень заботится о нас.
Даже помещает на хранение, если лечение занимает много времени. Только тот, кто
расправился с Лиззи, не был постоянным клиентом.
- А у Элизабет были постоянные клиенты? Люди влиятельные? Кто-нибудь, со
странностями?
Анемона посмотрела на меня, и в уголках её глаз появилось сожаление. Я понял, что
сыграл роль Ирены Элиотт безукоризненно.
- Миссис Элиотт, все, кто приходит в наше заведение, со странностями. В
противном случае они бы сюда не приходили.
Я заставил себя поморщиться.
- Ну а насчет важных шишек?
- Не знаю. Послушайте, миссис Элиотт, Лиззи мне очень нравилась. Пару раз,
когда мне было плохо, она помогала, но близки мы не были. Лиззи дружила с Хлоей и...
- Осекшись, она поспешно добавила: - Ничего такого вы не подумайте. Просто они с
Хлоей, и ещё Мак, они од
...Закладка в соц.сетях
