Жанр: Научная фантастика
Видоизмененный углерод
..., что Кадмии начнет говорить, он улыбнулся. - Я посмотрел через лобовое
стекло машины на особняк, пытаясь сформулировать словами сигналы интуиции. -
Услышав мои слова, Резерфорд испытал огромное облегчение. Вряд ли при обычном
раскладе он бы это показал, но блеф сбил его с толку. А то обстоятельство, что ему
известно нечто такое, чего не знаю я, явилось лучом стабильности. Это значит, что
Резерфорду известно другое объяснение того, что Кадмин якобы сменил свою линию
поведения. Ему известна истинная причина.
Ортега одобрительно хмыкнула.
- Весьма неплохо, Ковач. Тебе следовало бы работать в полиции. Ты обратил
внимание на реакцию Резерфорда, когда я сообщила новости о поступке Кадмина? Он
нисколько не удивился.
- Да. Он ждал этого. Или чего-то подобного.
- Да. - Ортега помолчала. - И вот этим ты зарабатываешь себе на жизнь?
- Время от времени. Дипломатические миссии, выполнение тайных поручений. На
самом деле...
Я умолк, получив локтем в ребро. На экране монитора подобно клубку огненноголубых
змей раскрывались шифрованные сообщения.
- А вот и то, что нам нужно. Сеанс одновременной связи. Вероятно, Резерфорд
общается с друзьями в виртуальном режиме, чтобы сэкономить время. Один, два, три -
это в Нью-Йорк. Наверное, чтобы доложить своему руководству... Оп!
Экран, вспыхнув, погас.
- Кажется, наш жучок обнаружили, - заметил я.
- Ты прав. Вероятно, линия в Нью-Йорке оборудована датчиком, проверяющим
наличие жучков на противоположном конце.
- Или в Нью-Йорке, или одна из двух других.
- Да. - Побегав пальцами по кнопкам, Ортега вывела на экран коды вызовов. -
Все три линии установлены через закрытые каналы. Потребуется какое-то время, чтобы
выяснить адресатов. Не желаешь перекусить?
Ветерану Корпуса чрезвычайных посланников не подобает жаловаться на тоску по
дому. Если её не выжгло обучение, с ней давно должны были расправиться долгие годы
пересылки в оцифрованном виде по всему Протекторату. Чрезвычайные посланники
являются гражданами призрачного государства Здесь-и-Сейчас, не терпящего двойного
гражданства. Прошлое имеет значение только в качестве информации, которая может
оказаться полезной.
Но я ощутил именно тоску по дому, когда мы вошли в ресторан "Летучая рыбка", и
аромат соусов, которые я в последний раз пробовал в Миллспорте, опутал меня
дружескими щупальцами. Терияки, поджаренный темпура и тонкий привкус мисо. Я
застыл на пороге, вспоминая тот раз. Забегаловка на берегу, в которой мы с Сарой
отсиживались, пережидая, пока уляжется шум, вызванный налетом на биокорпорацию
"Джемини". Мы не отрывали глаз от экранов с выпусками новостей и видеофона в углу,
который должен был позвонить с минуты на минуту. Запотевшие окна и общество
молчаливых миллспортских рыбаков.
А задолго до этого были изъеденные молью бумажные фонарики у дверей заведения
Ватанабе в Ньюпесте. Моя кожа, скользкая и липкая от пота, вызванного ветром, дующим
с юга, со стороны джунглей, а из больших зеркал на меня смотрят глаза, блестящие от
тетрамета. И разговоры, более дешевые, чем миска риса, - о былых стычках, о связях с
бандами якудза, о билетах на север и дальше, о новых оболочках и новых мирах. Старик
Ватанабе сидел на крыльце вместе с нами, слушая и никогда не вмешиваясь, покуривая
трубку и время от времени разглядывая в зеркале свое европейское лицо - как мне
казалось, всегда с некоторым удивлением.
Он никогда не рассказывал, откуда у него эта оболочка. Как и не отрицал, но и не
подтверждал слухи о его похождениях в морской пехоте, в куэллистской мемориальной
бригаде, в Корпусе чрезвычайных посланников. Один из более взрослых членов банды
утверждал, что видел, будто Ватанабе, вооруженный одной лишь трубкой, уложил на пол
целую толпу Семипроцентных Ангелов. Другой, малыш из городов на болоте, однажды
притащил замусоленный обрывок ролика новостей якобы времен Войны поселений. Ролик
был двумерный, поспешно снятый перед началом наступления, но сержанта, у которого
корреспондент брал интервью, звали Й. Ватанабе. По тому, как он склонял голову набок,
отвечая на вопросы, мы сразу решили, что это и есть наш знакомый. С другой стороны,
фамилия Ватанабе достаточно распространена... К тому же парень, рассказывавший про
лежащих на полу Ангелов, также утверждал, что переспал с наследницей семейства
Харланов, когда та в поисках острых ощущений гуляла по трущобам. А уж в это-то
точно никто не верил.
Однажды, в тот редкий вечер, когда я сидел в заведении Ватанабе один и трезвый, я,
сглотнув отроческую гордость, спросил у старика совета. Я несколько недель читал и
перечитывал рекламные листовки вооруженных сил ООН, и мне был нужен толчок в ту
или в другую сторону.
Выслушав меня, Ватанабе усмехнулся, посасывая трубочку.
- И я должен дать тебе совет? - спросил он. - Поделиться с тобой мудростью,
приведшей вот к этому?
Мы оба обвели взглядом крошечное заведение и расстилавшиеся за ним поля.
- Ну... да.
- Ну... нет, - решительно ответил старик, снова принимаясь за трубочку.
- Ковач?
Моргнув, я увидел перед собой Ортегу, с удивлением смотрящую мне в глаза.
- Ты собираешься что-то рассказать?
Печально улыбнувшись, я посмотрел на сияющие хромированной сталью столики.
- Наверное, нет.
- Кухня здесь хорошая, - заверила она, неправильно истолковав мой взгляд.
- Что ж, тогда давай поедим.
Ортега провела меня по коридорам на мостик. По её словам, "Летучая рыбка" была
списанным воздушным тральщиком, купленным впоследствии каким-то
океанографическим институтом. Затем институт или закрылся, или переехал на новое
место, его комплекс на набережной был разорен, но кому-то пришла в голову мысль
переоборудовать "Летучую рыбку" под ресторан и подвесить её в воздухе в пятистах
метрах над заброшенными зданиями института. Время от времени воздушное судно
аккуратно опускалось на землю, чтобы исторгнуть из чрева насытившихся посетителей и
взять новых. Длинная очередь желающих выстроилась вдоль двух стен ангара, но Ортега
помахала полицейским значком, и когда бывший тральщик в очередной раз опустился в
ангар через открытую крышу, мы поднялись на борт первыми.
Я уселся, подобрав под себя ноги, за столик, закрепленный на полу на
металлической ножке. Мостик окружало слабое мерцание силового поля,
поддерживающего температуру на терпимом уровне и укрощающего шквалистый ветер
до приятного бриза. Стены вокруг, выложенные шестиугольными прозрачными плитками,
открывали вид на раскинувшееся внизу море. Я неуютно поежился. От высоты у меня
всегда кружилась голова.
- Его использовали для наблюдений за перемещениями китов, - заметила Ортега,
указывая на корпус. - В те времена, когда подобные учреждения ещё не могли позволить
себе спутники. Разумеется, после Дня понимания всем сразу же захотелось говорить с
китами. Представляешь, киты рассказали о марсианах больше, чем четыреста лет
раскопок на Марсе. Господи, киты помнят, как те высадились на Землю! Так называемая
"видовая память".
Ортега помолчала.
- Я родилась в День понимания, - вдруг ни с того ни с сего сказала она.
- Правда?
- Да. Девятого января. Меня назвали Кристиной в честь ученой из Австралии,
специалиста по китам, работавшей в составе группы переводчиков.
- Здорово.
И вдруг до Ортеги дошло, с кем она разговаривает. Она небрежно пожала плечами.
- В детстве на такие вещи смотришь по-другому. Если честно, я хотела, чтобы меня
назвали Марией.
- Часто сюда заглядываешь?
- Не очень. Но я решила: выходцу с Харлана тут понравится.
- Ты не ошиблась.
Подошедший официант голографическим фонариком высветил над столиком меню.
Быстро пробежав взглядом перечень блюд, я выбрал наугад что-то вегетарианское.
- Ты не разочаруешься, - одобрила мой выбор Ортега. Она повернулась к
официанту: - Мне того же самого. И сок. А что будешь пить?
- Воду.
Выбранные нами блюда на мгновение вспыхнули розовым цветом, и меню исчезло.
Ловким движением убрав голографический фонарик в нагрудный карман, официант
удалился. Ортега огляделась вокруг, ища нейтральную тему для разговора.
- Значит, у вас... м-мм... на Миллспорте есть подобные заведения?
- Да, но только на земле. С летательными аппаратами у нас негусто.
- Вот как? - Она вежливо подняла бровь. - Миллспорт это ведь архипелаг, разве
не так? Я полагала, без воздушных кораблей...
- Очевидное решение проблемы недостатка недвижимости? Конечно, в этом что-то
есть, но, по-моему, ты кое-что забыла. - Я многозначительно поднял взгляд вверх. - Мы
не одни.
Ортега поняла.
- Орбитальные станции? Они враждебно настроены?
- Хм... Скажем так: они капризные. Сбивают любой летательный аппарат больше
вертолета. А поскольку никому не удалось не то что забраться внутрь, но даже
приблизиться к ним, нет и возможности узнать, какие параметры в них
запрограммированы. Так что мы предпочитаем не рисковать и без особой необходимости
в воздух не поднимаемся.
- Это значительно усложняет межпланетные перелеты.
Я кивнул.
- Ну да. Вот только межпланетных перелетов как таковых у нас нет. Других
обитаемых планет в системе не существует, а мы ещё слишком поглощены изучением
своего мира, чтобы заниматься освоением соседних. Правда, есть разведывательные
зонды и обслуживающие челноки, летающие к орбитальным платформам. На них
занимаются добычей редких элементов. К вечеру появляются два окна для запуска на
экваторе, а на рассвете одна щель в районе полюса. Судя по всему, несколько станций
сошли с орбиты и сгорели в атмосфере. Вот и образовались дыры. - Я помолчал. - А
может быть, их кто-то сбил.
- Кто-то? Ты хочешь сказать, не марсиане?
Я развел руками.
- А почему бы и нет? Все найденное на Марсе или разрушено до основания, или
погребёно под землей. Или так искусно замаскировано, что мы десятилетиями смотрели
на это, прежде чем осознали, что находится у нас перед глазами. То же самое можно
сказать и про большинство заселенных миров. Все свидетельствует о том, что там имел
место какой-то конфликт.
- Но археологи утверждают, что это была гражданская война или колониальный
захват.
- Да, верно. - Сложив руки на груди, я сел на место. - Археологи говорят то, что
им приказывает Протекторат. В настоящий момент считается модным оплакивать
трагедию марсианской цивилизации, развалившейся на части, скатившейся в варварство и
полностью вымершей. Многозначительное предостережение наследникам. Ради блага
всей цивилизации не выступай против своих правителей.
Ортега беспокойно оглянулась по сторонам. Разговоры за соседними столиками
затихли. Я продемонстрировал посетителям лучезарную улыбку.
- Ты ничего не имеешь против, если мы сменим тему разговора? - неуютно
спросила Ортега.
- Абсолютно ничего. Расскажи мне о Райкере.
Дискомфорт растворился в ледяном отчуждении. Положив руки на стол ладонями
вниз, Ортега уставилась на них.
- Нет, лучше не надо, - помолчав, сказала она.
- Справедливо. - Некоторое время я не отрывал взгляда от туч, мечущихся по
небу за силовым экраном, стараясь не смотреть на море под нами. - И всё же, кажется,
что ты хочешь поговорить о нем.
- Как это по-мужски.
Подали заказ, и мы молча принялись за еду. Несмотря на прекрасно
сбалансированное питание, предлагаемое автокухней "Хендрикса", я обнаружил, что
проголодался как волк. Еда пробудила чувство голода, превышающее потребности
желудка. Я выскреб содержимое тарелки до дна, когда Ортега не успела расправиться и с
половиной.
- Еда ничего? - насмешливо спросила она после того, как я откинулся на спинку
стула.
Я кивнул, стараясь прогнать воспоминания, связанные с блюдами из морепродуктов,
но не желая пробуждать подготовку посланников - дабы не испортить ощущение
сытости. Сидя здесь, глядя на чистые металлические поверхности бывшего тральщика и
небо над головой, я ощущал нечто близкое к полному удовлетворению. Похожее чувство
я испытал, когда Мириам Банкрофт оставила меня в полном истощении в номере
"Хендрикса".
Пронзительно зазвонил телефон Ортеги. Достав аппарат из кармана, она ответила,
поспешно дожевывая.
- Да? Угу. Угу, хорошо. Нет, мы пойдем. Вот как? Нет, оставь и его тоже. Так будет
лучше. Да, спасибо, Зак. Я перед тобой в долгу.
Убрав телефон, Ортега вернулась к еде.
- Хорошие известия?
- Это зависит от того, с какой стороны смотреть. Наши ребята проследили два
местных звонка. Один из них был сделан на ринг здесь, в Ричмонде. Я знаю это место.
Сейчас мы туда съездим.
- А другой?
Оторвав взгляд от тарелки, Ортега тщательно прожевала то, что было у неё во рту, и
проглотила, запив соком.
- Второй звонок сделан домой Банкрофту. На виллу "Закат". Что скажешь по этому
поводу?
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Ринг, про который говорила Ортега, находился на старом контейнеровозе,
поставленном на прикол в северной части залива, напротив бесконечных рядов
заброшенных пакгаузов. Судно имело не менее полукилометра в длину и было разделено
на шесть хорошо различимых грузовых отсеков. Тот, что ближе к корме, похоже, был
открыт. С воздуха корпус казался однотонно оранжевым, и я решил, что это ржавчина.
- Не верь глазам своим, - проворчала Ортега, когда мы делали круг, заходя на
посадку. - Корпус покрыт слоем полимеров толщиной четверть метра. Теперь, чтобы
утопить эту посудину, потребуется направленный взрыв.
- Каких же денег это стоило?!
Она пожала плечами.
- Нашлось кому помочь.
Мы приземлились на причал. Заглушив двигатели, Ортега навалилась на меня,
осматривая палубу контейнеровоза, казавшуюся на первый взгляд пустынной. Я как мог
подался назад, чувствуя себя неуютно и от прикосновения гибкого женского тела, и от
переполненного желудка. Почувствовав моё движение, Ортега вдруг осознала, что
сделала, и резко выпрямилась.
- Никого нет дома, - смущенно сказала она.
- Похоже на то. Быть может, все же стоит зайти и взглянуть?
Мы вышли из машины, и на нас набросился ветер с залива, визитная карточка БейСити.
Мы поспешили к крытому алюминиевому трапу, ведущему на нос судна. Место
было неуютно открытым, и я шёл, беспокойно оглядывая палубу и мостик корабля.
Никакого движения. Я легко прижал левую руку к бедру, удостоверившись, что
фибергриповая кобура не соскользнула вниз, как это нередко происходит с дешевыми
моделями после двух дней носки. Нащупав "немекс", я немного успокоился. Есть
надежда, что, если в нас начнут стрелять, я смогу ответить.
К счастью, в данном случае этого не потребовалось. Мы беспрепятственно подошли
к трапу. Вход перегораживала тонкая цепочка с прикрепленным к ней объявлением,
написанным от руки:
"РОЗА ПАНАМЫ"
БОЙ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ - 22.00
ПЛАТА ЗА ВХОД ДВОЙНАЯ
Подняв прямоугольник тонкого металла, я с сомнением посмотрел на грубо
выведенные буквы.
- Ты уверена, что Резерфорд звонил именно сюда?
- Как я уже говорила, не верь глазам своим, - сказала Ортега, снимая цепочку. -
В настоящее время это особый шик. Чем проще, тем лучше. В прошлом сезоне здесь была
неоновая вывеска, но сейчас и этого недостаточно. Таких крутых заведений всего три или
четыре на планете. На ринге запрещено снимать - ни голосъемок, ни даже телевидения.
Ну как, ты идешь?
- Странно.
Я последовал за Ортегой по трапу, вспоминая схватки, на которые ходил в
молодости. На Харлане бои обязательно транслировались. Из всех развлекательных
программ у них была самая большая аудитория.
- А разве у вас бои непопулярны? - спросил я.
- Конечно, популярны. - Даже несмотря на искажающее гулкое эхо, я расслышал
прозвучавшее в голосе Ортеги презрение. - Наоборот, такого рода зрелищ всегда
недостаточно. Вот на этом и играют подобные забегаловки. Понимаешь, первым делом
эти ребята создали "Кредо"...
- Какое "Кредо"?
- "Кредо чистоты" или что-то в таком духе. Кстати, тебе никогда не говорили, что
перебивать других невежливо? Так вот, согласно этому "Кредо", если хочешь смотреть
бой, его надо смотреть вживую. Никаких трансляций по сети. Это показатель класса. И,
поскольку количество мест в зале ограничено, спрос взлетает до небес. Билеты становятся
очень соблазнительными, что делает их очень дорогими, что, в свою очередь, делает их
ещё более соблазнительными. А тому, кто все это устроил, остается только считать
барыши.
- Ловко придумано.
- Да, очень ловко.
Дойдя до конца трапа, мы шагнули на открытую палубу, снова подставляя себя
холодному пронизывающему ветру. С обеих сторон от нас возвышались крыши двух
грузовых отсеков, похожие на гигантские стальные волдыри высотой по пояс, вскочившие
на коже корабля. За дальней опухолью в небо вздымался мостик, казалось, не имеющий
никакого отношения к палубе, на которой мы стояли. Единственным движущимся
предметом были тали крана, слегка покачивающиеся на ветру.
- Последний раз я была здесь, - сказала Ортега, повышая голос, чтобы перекрыть
шум ветра, - из-за того, что тут поймали недоумка с первого канала Всемирной сети,
пытавшегося пройти на поединок с имплантированным записывающим оборудованием.
Его выбросили в залив. Предварительно вырвав плоскогубцами имплантированную
камеру.
- Очень мило.
- Как я уже говорила, это классное заведение.
- Лейтенант, вы нам льстите. Я даже не знаю, как вас благодарить. - Кашляющий
голос донесся из ржавых старинных громкоговорителей с рупором, установленных на
двухметровых стойках вдоль поручней. Моя рука стремительно метнулась к "немексу", а
взгляд обежал периферийные области зрения так быстро, что стало больно. Едва заметно
покачав головой, Ортега посмотрела вверх на мостик. Подсознательно скоординировав
действия, мы оглядели палубу в противоположных направлениях, ища признаки жизни.
Несмотря на напряжение, я ощутил прилив тепла, вызванный такой неожиданной
согласованностью.
- Нет-нет, сюда, - произнес металлический голос, на этот раз прозвучавший из
громкоговорителей на корме.
Я увидел, как тали одного из кормовых кранов вдруг с лязгом пришли в движение,
судя по всему, поднимая что-то из открытого грузового отсека на мостик. Я крепче
стиснул "немекс". Над головой сквозь пелену облаков пробилось солнце.
Тали закончились массивным чугунным крюком, в изгибе которого стоял
говоривший, сжимая в одной руке доисторический микрофон, а второй слегка
придерживаясь за поднимающуюся цепь. Одетый в не подходящий к месту серый костюм,
трепещущий на ветру, мужчина свисал с цепи под опасным углом. Его светлые волосы
вспыхнули, поймав случайный луч солнца. Я прищурился, приглядываясь к нему
внимательнее, чтобы быть уверенным наверняка. Оболочка синтетическая. И очень
дешевая.
Кран развернулся над выгибающейся крышей грузового отсека, и синтетический
мужчина легко спрыгнул на нес, улыбаясь.
- Элиас Райкер, - произнес он голосом, ничуть не смягчившимся без микрофона.
Судя по всему, кто-то изрядно потрудился над его голосовыми связками. Мужчина
покачал головой. - А мы-то надеялись, что больше никогда вас не увидим. Какая у
нашего правосудия короткая память!
- Карнаж? - сказала Ортега, складывая руку козырьком, чтобы защитить глаза от
солнечного света. - Это ты?
Отвесив поклон, синтетический мужчина убрал микрофон в карман пиджака и начал
спускаться по покатой крыше отсека.
- Эмси Карнаж к вашим услугам, господа полицейские. Помилуй бог, а чем мы
обидели вас сегодня?
Я молчал. Похоже, я должен был знать этого Карнажа, но пока что у меня было
слишком мало информации, чтобы начинать работать. Вспомнив слова Ортеги, я встретил
приближающегося синтетика угрюмым отрешенным взглядом, надеясь, что достаточно
похож на настоящего Райкера.
Дойдя до края крыши, синтетический мужчина спрыгнул на палубу. Вблизи я
рассмотрел, что грубо сработаны не только его голосовые связки. Эта оболочка
разительно отличалась от той, что была у Трепп до того, как я её спалил. Она вообще вряд
ли имела право называться телом. У меня мелькнула мысль, не приобрел ли её Карнаж в
какой-нибудь антикварной лавке. Жесткие чёрные волосы походили на проволоку,
силиконовая кожа лица стала дряблой и отвисла, на бледно-голубых глазах читалось
клеймо изготовителя. Тело выглядело чересчур крепким, а в руках было что-то не так: они
напоминали не столько конечности, сколько двух змей. Из манжет пиджака торчали
гладкие безжизненные кисти. Синтетик протянул безликую руку, словно предлагая её
изучить.
- Ну? - мягко спросил он.
- Обычная проверка, Карнаж, - пришла мне на помощь Ортега. - К нам
поступило сообщение о том, что сегодня вечером на представлении будет взорвана бомба.
Мы пришли посмотреть, в чем дело.
Карнаж рассмеялся дребезжащим смехом.
- Как будто вам есть до этого какое-то дело.
- Ну, как я сказала, - спокойно произнесла Ортега, - обычная проверка.
- Что ж, в таком случае приглашаю пройти внутрь. - Вздохнув, синтетик кивнул
на меня. - Что с ним? Или во время хранения затерялась речевая функция?
Мы прошли на корму и оказались у глубокого колодца, образованного последним
грузовым отсеком со снятой крышкой. Заглянув внутрь, я увидел круглый белый ринг,
окруженный с четырех сторон поднимающимися рядами металлических и пластмассовых
кресел. Вверху были подвешены гирлянды осветительного оборудования, но я не нашел
тарелок и шпилей антенн передачи телеметрической информации. В середине площадки
опустившийся на колени человек выводил рукой какой-то замысловатый узор. Услышав
наши шаги, он поднял голову.
- Арабская вязь, - заметил Карнаж, перехватив мой взгляд. - Это связано с темой
сегодняшнего поединка. В этом сезоне все бои называются по аналогии с карательными
операциями Протектората. Сегодня будет Шария. Мученик десницы Господа против
Десантника Протектората. Единоборство без оружия, ножи не длиннее десяти
сантиметров.
- Другими словами, кровавая бойня, - сказала Ортега.
Синтетик пожал плечами.
- Этого желают зрители, а именно они платят деньги. Я отдаю отчёт, что
теоретически возможно нанести смертельную рану десятисантиметровым лезвием. Но
сделать это очень непросто. Как говорится, проверка боевых навыков. Сюда, пожалуйста.
Мы прошли по узкому коридору в трюм корабля. Замкнутое пространство
наполнилось гулом наших шагов.
- Полагаю, сначала вы хотите осмотреть арены, - крикнул Карнаж, перекрывая
эхо.
- Нет, давайте пройдем к резервуарам, - предложила Ортега.
- Вот как? - Судить по синтезированному голосу такого невысокого качества
было трудно, но мне показалось, что Карнаж развеселился. - Лейтенант, вы точно ищете
бомбу? По-моему, самым вероятным местом была бы арена...
- Карнаж, у тебя есть что прятать? Обернувшись, синтетический мужчина
недоуменно уставился на меня.
- Нет, что вы, детектив Райкер. В резервуары так в резервуары. Кстати, поздравляю
с возвращением дара речи. Как чувствовалось на хранении, холодно не было? Разумеется,
вы, вероятно, не предполагали, что сами окажетесь там...
- Достаточно, - вмешалась Ортега. - Проводи нас к резервуарам, а болтовню
оставь на вечер.
- Ну конечно. Мы рады оказать содействие правоохранительным органам. Как
представители закона вы...
- Да-да. - Начиная терять терпение, Ортега оборвала словесный понос взмахом
руки. - А теперь веди нас к резервуарам, мать твою.
Я вернулся к молчаливому убийственному взгляду.
Мы проехали к отсеку резервуаров в маленьком изящном вагончике с
электромагнитным приводом. По пути попались ещё два переоборудованных грузовых
отсека с такими же площадками, окруженными рядами кресел, но только на этот раз с
пластмассовым покрытием. Наконец мы прибыли на место и, выйдя из вагончика, прошли
через обязательный шлюз ультразвуковой очистки. Гораздо более грязная, чем в центре
хранения психической информации, массивная стальная дверь распахнулась наружу,
открывая белоснежно чистое внутреннее помещение.
- Тут приходится расстаться с нашим образом, - небрежно бросил Карнаж. -
Грубые примитивные технологии - это хорошо, когда речь идёт о том, чтобы ублажить
публику, но за сценой... - Он обвел рукой сверкающее современное оборудование. -
Как говорится, нельзя приготовить омлет, не разбив яйца.
В огромном носовом грузовом отсеке было прохладно. Освещение здесь было
мрачным и тусклым, а оборудование - сделанным по самому последнему слову техники.
Если неярко освещенный мавзолей Банкрофтов в центре хранения психической
информации мягким и воспитанным голосом говорил о богатстве, если зал загрузки
оболочек центральной тюрьмы Бей-Сити стонал о минимальном финансировании, то
хранилище "Розы Панамы" грубо ревело о силе. Вдоль переборок на толстых цепях
торпедами висели сохранные трубы, подключенные к центральной системе наблюдения,
размещенной в противоположном конце трюма. Толстые чёрные кабели соединений
извивались по полу, словно питоны Монитор взгромоздился на некое подобие алтаря,
посвященного какому-то отталкивающему божеству в паучьем обличье. Мы прошли к
нему по металлическому трапу, поднятому на четверть метра над застывшими в судорогах
кабелями. Справа и слева за монитором блестели квадратными иллюминаторами два
просторных резервуара, вмонтированные в дальнюю переборку. В правом резервуаре уже
плавала оболочка, подсвеченная сзади, распятая на протянувшихся к ней кабелях, идущих
от датчиков.
Мне показалось, что я попал в Андрический кафедральный собор в Ньюпесте.
Подойдя к центральному монитору, Карнаж развернулся и раскинул руки, став похожим
на оболочку в резервуаре у него за спиной.
- С чет желаете начать? Уверен, вы принесли с собой новейшее оборудование для
обнаружения бомб.
Ортега пропустила эти слова мимо ушей. Приблизившись на пару шагов к
резервуару, залитому холодным зелёноватым светом, она заглянула внутрь.
- Одна из сегодняшних потаскух?
Карнаж шмыгнул носом.
- Если отбросить словесную шелуху, то да. Но мне бы очень хотелось, чтобы вы
поняли разницу между тем, что предлагают в грязных закутках на берегу, и вот этим.
- И мне тоже, - сказала Ортега, продолжая разглядывать плавающую в резервуаре
оболочку. - В таком случае, где вы раздобыли вот это?
- А я откуда знаю? - Карнаж принялся демонстративно разглядывать пластиковые
ногти на правой руке. - О, если вас это так уж интересует, у нас где-то должен быть
торговый
...Закладка в соц.сетях
