Жанр: Научная фантастика
Сокровища звезд
...сумку из руки в руку, достал изо рта трубку.
- Цыганка? С браслетами?.. Пошли.
Андрей покорно двинулся за широкой спиной в синей майке, как за волнорезом.
Пробив толпу, он вывел с рынка и повлек в сторону кинотеатра. За углом забора
остановился и указал мундштуком на целый ряд цыганок, торгующих тряпьем.
- Выбирай, которая?
Ни по возрасту, ни по виду не было ни одной похожей, и золота на них - кот
наплакал.
- Здесь ее нет…
- Значит нет, - согласился добровольный помощник. - Ты если что, обращайся
к Петровичу.
И тут же неторопливо скрылся за углом. А цыганки уже сделали стойку,
заговорили разом, и некоторые повскакивали с мест.
- Молодой-красивый! Кого ты ищешь? Иди сюда, всю правду скажу!..
Хортов поднял руку, показал браслет.
- Кто из вас знает цыганку с такими побрякушками?
Они вначале потянулись, чтоб посмотреть, но в следующую минуту случилось
невообразимое - на прожженных московских воровок и мошенниц напал шок. Немая
сцена длилась полминуты, не меньше, после чего цыганки стали распрямляться,
некоторые попятились на свои места, но пепельная окаменелость будто впечаталась
в смуглые лица.
- Кто знает? - повторил Андрей и выше вскинул руку.
И словно галок вспугнул, стали закрывать лица шалями.
- Нет, не знаем! - загалдели. - Не видели! Убери, убери запястье!
В тот момент он не ведал истинной причины такого переполоха, но был
абсолютно уверен, что они знают - если не цыганку, то такие браслеты видели
точно и разбираются в их назначении либо скрытом смысле. И одновременно понял,
что у этих лукавых женщин никогда не добиться правды.
Под их торопливую, гомонящую речь на цыганском языке он развернулся и
подался к машине.
Домой он попал лишь к девяти вечера, и вместо того чтобы готовиться к
приезду гостя, около получаса разглядывал браслет, вспоминая детали встречи с
цыганкой. И чем дольше думал об этом, тем более утверждался в мысли, что все
случившееся - не затмение разума, а прикосновение к прошлому, возвращение к
детским дремотным грезам. И этот браслет, напугавший цыганок, надо расценивать,
как знак, только неизвестно чего. Он машинально надел его на руку.
Кужелев пока не приходил, и потому он пошел в комнату, открыл платяной шкаф
и стал доставать полотна, сложенные пачками у задней стенки. Он спешил, и потому
сразу же отсортировывал, ненужные складывал обратно, а выбранные расставлял
полукругом по комнате. Нельзя было сказать, что это портреты, ибо у них не было
натуры; скорее всего, полотна напоминали умозрительные картины, где
присутствовало человеческое лицо, а то и фигура, и потому они казались
выдуманными и плосковатыми. Но только для чужого глаза!
На всех девяти расставленных портретах были изображены женщины разного
возраста, этакий фольклорный ансамбль в национальных нарядах. Сначала Андрей
внимательно всмотрелся в каждое лицо, после чего поставил на пол и включил
настольную лампу. Поворачивая ее перед каждым полотном, он находил такое
положение света, когда возникал стереоэффект, и тогда сам начинал двигаться,
чтобы уловить точку объемного зрения и тем самым оживить нарисованных людей.
Цыганка оказалась на четвертом портрете слева, только наряд был другой, из
украшений - лишь кольца и нож на груди, осыпанные крупными бриллиантами и
зеленью изумрудов.
И годами была помоложе лет на двадцать…
Хортов так обрадовался, что забыл о госте, а он позвонил в самую
неподходящую минуту. Пришлось закрывать дверь в комнату, чтоб ничего не увидел.
В последний момент вспомнил о браслете на руке, попробовал снять - никак! Словно
клешня наручников, аж впился в запястье…
Между тем Кужелев трезвонил и уже постукивал ногой. И времени было половина
одиннадцатого!
"Достоверный источник" из ФСБ вошел, как всегда, в показном приподнятом и
злорадном настроении. Еще в Германии он поставил в верхней челюсти три золотых
коронки, и эта зэковская улыбка еще больше подчеркивала его циничный,
мефистофельский взгляд на мир. В ЗСГВ Хортову пришлось общаться с ним месяца
три, но и этого хватило, чтобы почувствовать, как меняются собственные взгляды
на службу, начальство, женщин, вино и жизнь вообще: нигилизм Кужелева оказался
прилипчивым, как паутина в темном подвале. Это он, оставляя на своем месте
пехотного старлея, еще в восемьдесят девятом году загонял его в угол своими,
тогда дикими, речами.
- Через пару лет от Варшавского договора останутся лохмотья. Вся западная
социалистическая шушера побежит сдаваться в НАТО. Немцы в первую очередь!
Пятнистый ведет секретные переговоры, сдает западу жизненное пространство
России. Нельзя допускать объединение Германии. Рассеченная змея, срастаясь,
становится еще опаснее. Рухнет соцлагерь, придет конец и СССР. Вот здесь, где мы
стоим, будут американские военные базы, а их корабли зайдут в Балтику. И что
останется от итогов Второй мировой?
Хортов был уверен, что это провокация и сверкающий фиксами капитан
проверяет его на вшивость, и потому оставлял подобные речи без ответа. Тогда он
ничего этого не чувствовал, не знал, да и знать не мог, поскольку для десантноштурмового
батальона, где служил Андрей, союзнические отношения были прочны и
незыблемы, Советская власть вечна, партия сильна и мудра, а Красная Армия
непобедима.
Он и в самом деле почти забыл о существовании золотозубого капитана,
вернее, хотел забыть, но все, что прилипло от него, вросло, как ноготь на
пальце: болело, мешало ходить, однако, и помогало выживать в пору великих
потрясений. Когда после возвращения в Москву Андрей разыскал его и позвонил,
Кужелев заговорил так, словно вчера только расстались. И помнил ведь все свои
слова!
- Ну что, пехота, сдали Берлин? Опять до Москвы отступаем? Слышал, флот США
уже на Черном море?
Сейчас он приехал вроде бы на магарыч, но выпивку и закуску привез с собой,
ибо терпеть не мог халявы. Хортов провозился с картинами и на стол ничего
собрать не успел, потому кинулся распаковывать продукты, однако полковник глянул
на суету хозяина, отстранил его и стал делать все по своему вкусу, то есть
переставил посуду, утащил на кухню, на его взгляд, лишнее и вывалил на тарелки
свои консервы от горошка до тушенки. Разлил водку и тут же выпил, стукнув рюмкой
по стоящей рюмке Хортова.
- Ну и чем закончилась встреча с законником? - спросил он, с аппетитом
закусывая рыбой, мясом и консервированными абрикосами одновременно.
- Получил дельный совет завести ангела-хранителя, - сообщил Андрей.
- Послал бы ты его…
Кужелев в принципе не был знаком со Скорятой, и знал о его существовании
лишь по некоторым поступающим из прокуратуры документам да от Андрея. И то ли
ревновал, то ли относился к надзирающим законникам с предубеждением оперативного
работника - по крайней мере, близко знакомиться не захотел.
- Новости-то последние доложил? - полковник выпил еще рюмку и закурил
вместо закуски.
- В общем-то, все, кроме пропажи акций из тайника под обоями.
- А кто тебе про акции сказал? - ухмыльнулся Кужелев, скрывая тем самым
настороженность. - Адвокат Бизин, что ли? Когда ты заезжал на Арбат?
- Так точно.
- Значит, он был там? Вот стервозный старик! Наша наружка только в сортире
не сидит… Ничего не скажешь, старая выучка. Что-нибудь о спецслужбах говорил?
- Он уверен, что их работа!
- Это нормально, - согласился Кужелев. - Бзик у него на секретных
операциях. Везде ему чудятся заговоры, рука ФСБ… Ты ушел - он остался?
- Конечно. Дал визитку, ждет звонка.
- Ну, точно, через трубу вылетает! Был один?
- Да вроде бы…
- А то он с какой-то девкой еще ходит. С секретаршей. Так вообще: зайдут
куда-нибудь и пропадают.
- Кто он такой?
- О, пехота! Вот бы про кого тебе написать. Роман получится! Сразу бы
разбогател. Только он тебе ничего не расскажет. А дать его досье я тебе не могу
при всем желании. Вообще-то он дипломат, знает десяток языков, работал в
посольствах от Кубы до Малайзии, но все в брежневские времена.
- Ваш человек?
- Не наш! Но с разведкой, разумеется, связь имел, и самую тесную.
- Значит, предатель.
- Теперь уже не предатель, а борец с советским режимом. В качестве
специального представителя вылетел в Канаду и там попросил политического
убежища. Такой скандал случился в МИДе!.. Вернулся в девяностом году вместе с
другими диссидентами и, как все, стал бороться за права человека. Сотрудничает с
обществом "Сохнут". Бесплатно дает юридические консультации, защищает кое-кого в
Судах, хлопочет визы для иммигрантов…
- Как же он пролетел с визой для Кацнельсонов?
- Обдурить "Моссад" и миграционную службу очень трудно. Там же бывшие наши
граждане работают. Это я тебе как профессионал говорю. Впрочем, кто его знает,
может и не пролетел, - вдруг сверкнул золотом зубов полковник. - Может, сам все
устроил, кто его знает. Бабка надвое сказала…
- Думаешь, это с его ведома грохнули старика и обчистили тайник?
- Да что ты! Бизин не наводчик, это для него мелковато… Надурили его
крепко! Вернее, обоих со стариком. А вот обидчика он знает. Должен знать,
обязан!
- Известно, куда он ездил в командировку?
- В Переделкино, по Киевскому направлению.
- У вас что, тотальная слежка за населением?
- Живет он там! - Кужелев усмехнулся, выпил рюмку и засобирался. - Купил
писательскую дачу, сделал евроремонт, сигнализацию… Все, пора! Я же тоже на
даче, между прочим, живу летом, и пилить мне через всю Москву, да от кольцевой
двадцать пять… - Его взгляд вдруг замер на браслете. - А это что такое у тебя?
- Да так, безделушка, - Хортов попробовал натянуть рукав рубашки. -
Говорят, стабилизирует давление.
Будучи еще капитаном, Кужелев отличался бесцеремонностью, а в полковниках
вообще обнаглел. Он схватил руку Хортова, покрутил кисть, разглядывая браслет, и
присвистнул.
- Ну да! Когда на руке безделушка граммов на сто золота особой пробы,
давление будет идеальным… Подарок жены?
Хортов обрадовался подсказке.
- А чей еще? У богатых свои заморочки. Сама ходит, как ювелирный магазин, и
мне теперь… И почему ее до сих пор никто не ограбил?
Полковник, конечно, не поверил, хмыкнул, скосил глаз.
- Ладно уши притирать, пехота. Штучка-то женская.
- А мне откуда знать? Это ты у нас специалист по драгоценностям.
Чувствовалось, Кужелеву было неуютно в доме: почему-то говорил и озирался,
тянул носом воздух, будто пожар чуял.
- Слушай, пошли на воздух, что-то у тебя душновато…
- Погоди, ты мне еще ничего не сказал, - Хортов встал посреди коридора. -
Не выпущу, пока не выпотрошу.
- Это ты про что?
- Мы же договорились. Что мне делать с материалом?
- С каким?
- Про смерть старого авантюриста! Про настоящую смерть, не от инсульта.
- Ты что, писать об этом собрался?
- Меня интересуют только акции. И больше ничего.
- Мне о них ничего неизвестно, - полковник потряс ключами от автомобиля. -
Слышал звон?
- Врешь. Вы оба с законником врете! Если информация закрытая, так и скажи.
Я вижу, ты же выкручиваешься, и это у тебя плохо получается. Даже зубы не
блестят.
- Это я мало выпил. Но больше не могу, за рулем, как-никак… Бывай, я
поехал!
- Ну так выпей. И расслабься, - Хортов потянул его к столу. - Напросился на
магарыч, а сам деру? Садись!
Кужелев неожиданно подчинился, однако к столу не сел - достал из кейса, как
показалось, сотовый телефон, открыл дверь в комнату и встал в проеме. Картин на
полу он не заметил, потому что был занят прибором - поигрывал пальцами на
кнопках и смотрел на табло.
- Ты что? - спросил Андрей, наливая водки.
Тот поднял палец, и в это время приборчик в его руке издал неприятный
переливистый свист, похожий на звук фонирующего микрофона. Хортов подошел к
полковнику и заглянул через плечо: это был портативный сканер с рамочной
антенной.
Тем временем Кужелев приблизился к окну, перешагнув полотно, поднес прибор
к металлическим карнизам и глянул выразительно, мол, комментарии излишни. Встал
на табуретку и стал тщательно исследовать алюминиевый профиль, светил фонариком,
подносил зеркальце, чтоб увидеть, что внутри, наконец, осторожно спустился, снял
с вешалки пиджак Андрея и, сунув ему в руки, открыл дверь.
Он был возмущен или даже взбешен; в этом, непривычном для него состоянии,
готов был ломать и крушить все вокруг. В машине он так хлопнул дверцей, что
отлетела пластмассовая накладка.
- Как же я сразу не врубился? Ведь чуял!.. Профессиональная работа,
японская закладка на суперпитании. Год пролежит, хоть бы что…
- Кто прослушивает мою квартиру? Ваши?
- Откуда я знаю?!.. Замок открывал, все нормально?
- Вроде бы… Как-то внимания не обратил, думал… - он чуть не проговорился о
цыганке.
- Наш с тобой контакт срисовали, вот что плохо. А если это наша служба
безопасности?
- Ты не можешь определить, чья закладка?
- Кто ее определит?.. На одном рынке покупаем. У нас используются точно
такие. Не дай бог, наши вложили…
- Что-то ты осторожный стал…
- Ботинки жмут, на размер меньше выдали.
- Но в машину тебе не всадили клопа!
- Кто их знает…
- Так что с акциями?
- Ничего, - Кужелев покрутил головой, осматриваясь. - Их не существует.
Якобы. Тайна империи, покрытая мраком.
- Бывшей империи?
- Слушай, пехота… Дело это темное, потому параллельно с нами взялась за
него и контора при администрации президента. Не исключено, что они и слушают
тебя, зная наши контакты… Эх, надо было давно проверить твою квартиру!
- Может, они сами акции ищут? В этой конторе?
- Пенки они снимают! У них там полтора специалиста, остальные бывшие
политработники и менты. Мы раскрутим - они себе палку нарисуют.
- А кто же старика и адвоката надурил?
- Это я сказал, надурили?
- Ты!
Он подумал, поборолся с собой и, облокотившись на руль, вздохнул:
- Жмут ботинки… А раньше поскрипывали.
Хортов не стал ничего уточнять, незаметно ощупал браслет: кажется,
передавило сосуды и рука начала отекать.
- Обувь разнашивать надо, - посоветовал он. - Растаптывать.
- Ты мне лучше скажи, умник, где браслетик взял?
- Ну а если не скажу? Кужелев пожал плечами.
- В общем-то, как хочешь… Только он из контрабандной партии. Таможня
засекла ее в Шереметьево, количество изделий неизвестно, а вес около двадцати
семи килограммов. Товар шел из Индии, внаглую перевозили. Дали команду
пропустить, чтобы выйти на получателя, а золото исчезло прямо в аэропорту… Это
первый выплывший браслет, а у меня дело с прошлого года висит. Теперь хоть могу
количество посчитать. Двадцать семь килограммов разделить на сто граммов,
сколько будет?
Хортов никогда до конца не доверял ему: что бы полковник ни делал, как бы к
нему ни относился, в душе всегда оставалось сомнение. Например, несмотря на
добрые отношения, он мог сейчас сорвать с руки этот браслет и утащить на какуюнибудь
экспертизу, а то и вовсе арестовать самого вместе с безделушкой.
Наплевать ему, что происходит в такую минуту в душе Андрея.
И одновременно Кужелев мог проявлять редкостное по сердечности участие в
судьбе: когда Хортов приехал в Москву, оказался на улице, без прописки, без
гроша в кармане - две недели ночевал на вокзалах, пока не разыскал бывшего
сослуживца. Тот поселил на своей даче, устроил на работу в многотиражку ФСБ и
даже денег подкидывал…
- Смотрю я на тебя, пехота… Темный ты человек. Непрозрачный, как сейчас
принято говорить, - Кужелев показал зубы. - Потому тебе и жука всадили… Ладно,
хрен с ним, с браслетом. Только ты его не носи, тем более женский… Сходи домой,
прихвати бутылку и что-нибудь поесть. А то сидим, как эти…
Хортов вернулся через несколько минут и обнаружил Кужелева совершенно в
ином, привычном состоянии.
- Это не наши слушают твою хату, - блеснул он фиксами. - Ну-ка, вспомни:
где ты сегодня был? Кроме Арбата?
- В редакции.
- Заметил что-нибудь странное? Не появлялся человек… Ну что-то вроде
адвоката?
- Там все странное. Особенно Ада Михайловна, ответственная секретарша,
эдакий серый кардинал. Будто бабу подменили.
- Ее не подменили…
Полковник выпил и начал сосредоточенно есть.
- Сердце горит, - сказал он. - Какие, в звезду, тайны империи? Как он был
секретарем обкома, так и остался. А на него свалилась гигантская страна, шестая
часть суши, особая цивилизация, целый мир. Конечно, для него все тайна. У него
психология захватчика, покорителя неизвестных народов. Потребуется десятки лет,
чтобы изучить нравы захваченной империи, ее обычаи, разгадать государственные
секреты и хотя бы приблизительно подсчитать добычу. А для его уличной банды с
подростковой психологией чужая, неведомая Россия - предмет для насилия. Что
кошке голову оторвать, что разрушить государство… Все как было в Веймарской
республике, один к одному.
- Не понял, у тебя что, снова приступы критики?
- Там тоже к власти пришел президент с бандой… И расфуговал страну под
самый корень! Всю основную промышленность разбазарил, и в результате немцы
получили Гитлера и фашизм.
- Выпей еще, - предложил Хортов. - Может, пройдет…
- Адвокат целую неделю просидел у себя на даче. Принимал гостей. Высоких
гостей… И знаешь, что предлагал? Выкупить у него Веймарские акции. Ксерокопии
показывал…
- Это что, акции Веймарской республики?
- Какие же еще? Они всплыли…
- У вас действительно тотальная слежка…
- Всего их у Кацнельсона оказалось девятнадцать штук. Но пакет
разрозненный: металлургический завод, угольная промышленность, автомобильная,
"Мерседеса например. Короче, с бору по сосенке…
- Они что-нибудь стоят? Сколько времени прошло…
- Вообще-то стоят, всегда стоили, и немало. После войны цена выросла в
тысячи раз. Но были бы пакеты посолидней, тогда правительству есть смысл
покупать…
- А зачем?
- Ну, например, чтобы предъявить Германии, в счет выплаты внешнего долга.
Знаешь, сколько мы должны немцам?.. Но для правительства это мелочь, и
высовываться с ними нет смысла, - Кужелев доел кусок жирной, копченой скумбрии и
вытер руки. - По крайней мере, высокие чиновники приводили адвокату такой
аргумент. Но один из олигархов не побрезговал, согласился купить все акции. И
знаешь, с какой целью?.. Чтобы перепродать правительству. Одним словом,
коррупция, и ничего особенного.
- И этот олигарх опередил - послал своих людей, а те закапали старику глаза
и взяли акции.
- Вряд ли. Он выкормыш правительства, ему скинули собственность и финансы.
А сейчас решили покрутить акции… Был бы Пронский и НКВД - все бы у стенки
стояли.
- Это кто такой?
- Начальник специального отдела НКВД, финансово-экономические вопросы.
- Значит, там коррупция и в результате - уголовщина?
- А ты что хотел? Душещипательную историю?.. Но как бы там ни сложилось, ты
об этом писать не станешь. Эти сведения публикации не подлежат.
- Ты здорово изменился, Кужелев…
- Ладно тебе, пехота! - смешок был неприятный, но знакомый. - Не обо мне
речь. Просто ни одна состоятельная газета не захочет вмешиваться в эту интригу.
Придется называть фигурантов, а там такие фамилии… Ты же не хочешь печататься в
мелкой, бульварной прессе?
- Я бы написал, но мне это неинтересно, - не сразу отозвался Хортов. - Не
мой профиль.
- Я тут успел копнуть архив, - Кужелев сделал интригующую паузу. - В период
с тридцать четвертого по сорок четвертый участи Кацнельсона удостоились шесть
человек. И все либо работали в Коминтерне, либо как-то были с ним связаны. Этим
не брызгали в глаза, но отправляли на тот свет с помощью яда, имитировали
самоубийство. Даже предсмертные записки есть… И во всех случаях исчезали ценные
бумаги.
- Такие же акции?
- Неясно…
- Может, советские облигации.
- За них бы вряд ли стали травить, изощряться… В одном случае при
составлении перечня есть упоминание об акциях Рурских угольных шахт, но
мимоходом, даже не указано количество. Все шесть дел начспецотдела НКВД Пронский
свел воедино. И в общей сложности за десять лет усадил семнадцать человек, в
основном жен, любовниц и близких родственников. Сейчас все посмертно
реабилитированы…
- Как бы взглянуть на эти дела?
- Никак, - Кужелев налил водки. - Архив под таким грифом, что вряд ли когда
откроют.
- А начспецотдела жив?
- Пронский в последнее время своей жизни официально был специальным
помощником коменданта Берлина, погиб в августе сорок пятого. Ну и царство ему
небесное, - полковник выпил. - Все концы обрублены, а порыться бы и написать
надо. От вас, щелкоперов, много зла и суеты в обществе. Хоть бы ты поработал на
благо отчизны…
- Зато от вас польза!.. Журналисту всовывают жучка, вы не знаете кто.
Прошло два дня полной тишины: никто не звонил, не приходил, не требовал, а
у себя дома Хортов в основном молчал или мурлыкал песенки, помня, что в оконном
карнизе лежит чувствительная закладка. На третий день он несколько обвыкся, что
его постоянно слушают, и слегка расслабился, как тут и достал его шеф, мол,
почему до сих пор нет материала, которого ждет читатель, и что такими темпами
нельзя работать в современной прессе. Причем требовал выдать статью в сей же час
и в первоначальном виде.
- Шеф, не надо мне портить карьеру, - поражаясь резкой смене настроения,
сказал Андрей. - Там действительно махровый антисемитизм и все такое…
- Карьера не пострадает. Материал пойдет под псевдонимом! Вези его сюда!
Сразу даем в номер.
Было сомнительно, что дотошная Ада Михайловна не сняла копии…
Вообще-то Хортов должен был всю жизнь страдать комплексом неполноценности:
закончил училище морской пехоты, но угодил служить в сухопутную, а оттуда - в
особый отдел, тоже не по специальности. И наконец, из армии подался в
журналистику, великовозрастным дядей начал заниматься тем, чем пацаны с младых
ногтей занимались и потому достигали высот. Но здесь он был на равных со
Стрижаком, поскольку тот пришел в газету с улицы: работал экскурсоводом в
Питере, пописывал заметки про культуру в местную газету и выплыл на волне
больших перемен в государстве. Он часто появлялся на экране телевизора в
компании известных редакторов и политиков, комментировал важные события и
выглядел, словно надгробное изваяние - говорил медленно, низким голосом и для
пущей значительности тянул паузу. А в обыденной жизни был совершенно иным
человеком, сыпал словами, как из пулемета, хихикал не по делу, сбивался, иногда
выражался коряво и переходил на уличный сленг.
Если осторожный Стрижак сейчас требовал материал, несмотря ни на что,
значит, не он сам, и даже не хозяин газеты - кто-то наверху жаждал скандала,
связанного с ценными бумагами Германии или даже с самой Германией, потому что
следующая фраза шефа звучала так:
- И через пару дней жду от тебя продолжение этой темы.
- Какой темы? - спросил Хортов, чтобы выиграть время.
- Не прикидывайся, Хортов!
- А как же Кавказ?
- Это вечная тема, от тебя не уйдет! Там будет еще вторая война, третья…
То есть сейчас он говорил то, что хотел адвокат. Но этот Бизин казался
слишком мелкой фигурой, чтобы воздействовать на Стрижака. Возможно, желание
бывшего дипломата совпало с чьим-то влиятельным желанием, а может, он знал,
через кого надавить на шефа.
- Продолжение может не состояться, - не сразу выговорил Андрей, косясь на
гардину на окне. - Информаторы отказываются поставлять информацию.
- Ну, это не разговор, Хортов! - затрещал в трубку главный редактор. - Надо
их заставить! Ты - четвертая власть. Они должны тебя бояться! Информаторов
всегда следует водить на коротком поводке и в строгом ошейнике. - И еще
намекнул:
- У твоей темы хорошая перспектива.
- В таком случае, я подписываю материал своим именем, - по-прежнему не
выпуская из виду гардину, заявил Андрей. - Чего тут прятаться? Если перспектива?
Кто не рискует, тот…
- Мой тебе совет, воин, - не поднимай забрала, - перебил шеф низким
голосом, будто сидел в телестудии перед камерой. - Чтоб в глаза чего не попало.
Тем самым он окончательно выдал себя - все знал и мог бы сам написать
продолжение.
- В глаза? При чем здесь глаза? - прикинулся Хортов.
- Запомни, - жестко отозвался шеф. - Не люблю двойной игры. Ты прекрасно
понимаешь, о чем я говорю.
- Сдаюсь! - Андрей вскинул руки. - Вы не зря едите свой горький хлеб. И
все-таки по договору я имею право подписываться под материалом так, как хочу.
- Ладно, уговорил, - неожиданно быстро согласился Стрижак. - Вези материал!
- У Ады Михайловны есть второй экземпляр.
- Да?.. Ладно, пусть будет второй экземпляр… А ты сам просил ее об этом?
- По-моему, копировать материалы входит в ее обязанности, - предположил
Андрей. - Мне так показалось…
- Именно, показалось, - вдруг зло ответил шеф. - Вот стерва! Ты, как бывший
контрразведчик, взялся бы и выяснил, на кого она еще работает… Это шутка!.. Ну,
ладно, пиши вторую серию! Но рукопись только из рук в руки!
На следующее утро Хортов вышел на улицу и купил свою газету. Материал был
на половину второй полосы и под названием, придуманным наверняка Стрижаком:
"Аферисты умирают, но не сдают".
И под специальной, новой рубрикой: "Тайны империи".
На ходу он пробежал глазами весь текст и споткнулся на самодеятельности
шефа. В последнем столбце было маленькое дополнение, эдакий намек на причину
смерти - исчезновение Веймарских ценных бумаг на сумму в восемь с половиной
миллионов долларов.
Стрижак знал много больше! Даже цену девятнадцати акций!
Вернувшись домой, он хотел позвонить Кужелеву, но телефон ожил сам, причем
пробивалась междугородка, но, провозившись с замком, Андрей не успел снять
трубку. Второй звонок последовал через минуту.
- С вами будет говорить господин Артельянц, - известил ласковый женский
голос.
Хозяин газеты говорил с легким южным и одновременно кавказским акцентом,
чем-то напоминающим голос киношного Сталина.
- Господин Хортов, благодарю вас за смелость и объективность. Это очень
нужный и своевременный материал. Хочу познакомиться с вами поближе. Мои
помощники вас известят о месте встречи. Всего вам доброго и творческих успехов!
Сказано было на одном дыхании и на одной ноте и не услышаны вежливые слова
в ответ.
Хортов положил трубку и не успел переварить случившееся - звонок Хозяина
был явлением знаковым, - как телефон вновь забренчал.
- Что у тебя все занято? Поздравления получаешь? - х
...Закладка в соц.сетях
